Мир ковчегов. Чертежи еретика

[Длинная пауза. Слышно только дыхание.]

Алёна: — Серж, мы должны сказать им. Наверху.

Серж: — Сказать что? Что кто-то нарушает инструкции? Так за это — изгнание. Ты хочешь убить человека, который просто хотел сделать лучше?

Алёна: — Я хочу понять, что здесь происходит. Если кто-то умеет работать со сплавами на таком уровне... это может спасти Ковчег. Или убить. Но мы должны знать.

Серж: — А если это ребёнок? Какой-нибудь механик-самоучка с нижнего яруса, который просто играется?

Алёна: — Тогда тем более. Такой талант нельзя прятать. И нельзя наказывать.

Серж: — Ты веришь, что наверху думают так же?

Алёна помолчала.

Алёна: — Нет. Не верю.

[Тишина. Только гул сканера.]

Серж: — Загрузка завершена. Уходим?

Алёна: — Уходим.

[Шаги. Удаляющийся звук.]

Алёна: — Серж...

Серж: — М?

Алёна: — Ты когда-нибудь думал, что там, за Мглой?

Серж: — Ничего там. Только смерть.

Алёна: — А если нет? Если там — жизнь? Другие?

Серж: — Другие умерли семьсот лет назад. Мы — последние.

Алёна: — Мы так думаем, потому что нам так сказали. А если нам соврали?

Серж: — Зачем врать?

Алёна: — Чтобы мы не пытались уйти. Чтобы оставались здесь и делали, что велят. Чтобы Канон оставался истиной, даже если это ложь.

Серж: — Ты слишком много думаешь.

Алёна: — А ты слишком мало.

Архивариус оторвался от текста и посмотрел в стену. Перед глазами стояла Алёна — он видел её несколько раз, молодую разведчицу с цепким взглядом, которая задавала слишком много вопросов.

Она была опасна. Не так, как Ирина, — та просто ломала правила, потому что не умела иначе. Алёна ломала правила осознанно. Она искала правду. И она почти нашла её.

Дальше в протоколе шли технические данные — параметры скачивания, объём информации, контрольные суммы. Ничего важного.

А потом — последние минуты.

[Аудиозапись. Внутренний канал группы. Сильные помехи.]

Алёна: — Серж! Стой!

Серж: — Что за... Ты видишь?

Алёна: — Вижу. Не дыши.

[Странный звук. Не похожий ни на что. Шелест, переходящий в звон, в вибрацию, в тишину.]

Серж: — Лена, у меня приборы... они сходят с ума. Уровень энергии зашкаливает, но... но излучения нет. Как такое может быть?

Алёна: — Не знаю. Но это красиво.

Серж: — Что?

Алёна: — Сияние. Ты видишь? Оно повсюду. Оно идёт из разреза.

Серж: — Отходим. Быстро!

[Звук бега. Тяжёлое дыхание.]

Серж: — Лена!

Алёна: — Я... я не могу. Серж, я не чувствую ног.

Серж: — Держись! Я сейчас!

[Треск. Помехи. Голоса становятся искажёнными, тягучими, словно замедленными.]

Алёна: — Оно... оно внутри меня. Оно не жжёт. Оно просто... есть. Серж, оно знает нас.

Серж: — Не говори ерунды! Это просто аномалия! Энергия!

Алёна: — Энергия не думает. А это думает. Я чувствую... оно спрашивает.

Серж: — О чём?

Алёна: — Хочешь ли ты жить иначе?

[Длинная пауза. Только шум — не помехи, а что-то другое. Музыка? Дыхание? Голос без слов?]

Серж: — Лена... Лена, ответь!

Алёна: — Я ответила. Я сказала «да».

Серж: — ЧТО?!

Алёна: — Прости. Я не могу вернуться. Но я не умерла. Я просто... стала другой. Расскажи им. Расскажи всем. Там, за Мглой...

[Резкий обрыв связи. Тишина.]

[Окончание записи]

[Примечание системы: скафандры обнаружены через 3 часа. Тела внутри. Все системы жизнеобеспечения работали штатно. Причина смерти не установлена. Заключение: трагический несчастный случай. Рекомендовано: закрыть дело.]

Архивариус сидел неподвижно, глядя на экран, где застыли последние строки.

«Я не умерла. Я просто стала другой.»

Он думал о том, что эти слова — страшнее любой ереси. Потому что если Алёна права, если там, во Мгле, есть что-то, что может сделать человека другим, не убивая, не калеча, а просто... меняя... значит, всё, во что они верили семьсот лет, — ложь.

Мгла не смертельна.

Мгла — это дверь.

А они сидят внутри и молятся на Канон, который велит не открывать двери.

Он посмотрел на свои руки. Старые, морщинистые, с пигментными пятнами. Руки человека, который сорок лет назад сжёг свои чертежи и похоронил свой талант, чтобы выжить. Чтобы сохранить порядок.

А теперь пришла девочка, которая не побоялась.

И разведчица, которая шагнула в сияние и сказала «да».

— Что мне делать? — спросил он у пустоты.

Пустота не ответила. Только экран мигал курсором в такт его старому, уставшему сердцу.

***

Два часа спустя

В кабинет постучали. Архивариус не оборачиваясь сказал:

— Войдите.

Вошёл начальник стражи — высокий, сухой, с лицом, которое никогда не выражало эмоций. Он умел делать свою работу и не задавать вопросов. Архивариус ценил это.