Зеркала Тьмы

Флакон с водой из священной реки Умбрис светился слабым голубоватым светом – эта вода считалась одной из самых мощных субстанций для очищения от проклятий и исцеления магических ран. Леонид помнил, как нелегко было её достать – ему пришлось провести три дня в медитации у истоков реки, доказывая духам-хранителям чистоту своих намерений.

И, конечно же, зеркало – источник всех его надежд и страхов. Артефакт покоился в специальном футляре, выложенном бархатом, пропитанным экстрактами защитных трав, но даже через все эти защитные слои Леонид чувствовал его пульсирующую энергию. Сегодня она была особенно беспокойной, как сердцебиение испуганного животного, почуявшего хищника.

Стук в дверь прервал его размышления. Он знал, что это Эля – её поступь была узнаваемой, лёгкой, но уверенной. За короткое время их совместных путешествий он стал чувствовать малейшие нюансы в её движениях, понимать её настроение по тому, как она ступает, как дышит, как молчит.

– Входи, – сказал он, и дверь открылась.

Эля переступила порог, и Леонид почувствовал, как его сердце пропускает удар. Каждое утро он надеялся, что привыкнет к её красоте, но каждый раз она поражала его заново. Сегодня на ней была практичная дорожная одежда: кожаная куртка тёмно-коричневого цвета, усиленная металлическими пластинами в важных местах – на плечах, предплечьях и над сердцем. Пластины были выгравированы защитными рунами, которые она нанесла собственноручно, изучив древние тексты в библиотеке Эларии. Прочные штаны из плотной ткани, окрашенной в цвет лесной зелени, и высокие сапоги из кожи болотного дракона – дорогие, но практически неубиваемые.

Но даже в такой утилитарной экипировке она выглядела изящно, словно воплощение тех легенд о воительницах древности, которые одинаково хорошо владели и мечом, и магией, и умением очаровывать сердца.

– Ты не спал, – констатировала она, изучая его лицо. В её зелёных глазах читалась тревога. – Опять видения?

– Становятся всё более ясными, – признался он, растирая усталые глаза. – И всё более пугающими. Эля, я боюсь, что мы идём не просто за артефактами. Боюсь, что мы идём навстречу чему-то, к чему не готовы. И тот, кто идёт за нами по пятам очень опасен.

Она подошла ближе, и он почувствовал тепло её присутствия – не только физическое, но и магическое. В последнее время их ауры начали синхронизироваться, создавая между ними связь, которую не смогли бы объяснить даже самые мудрые маги Эларии. Эта связь позволяла им чувствовать эмоции друг друга, а иногда даже разделять мысли.

– Тогда мы подготовимся в дороге, – сказала она просто. – Вместе мы справимся с чем угодно.

В её словах была такая уверенность, что Леонид почувствовал, как тревога начинает отступать. Эля всегда умела находить правильные слова, чтобы поддержать его в самые тёмные моменты.

В руках у неё был компас – не обычный, а магический, изготовленный из материала, который местные алхимики называли "звёздным серебром". Этот металл добывался из метеоритов, упавших в ночь великого звездопада двести лет назад, и обладал уникальным свойством не только показывать север, но и реагировать на магические поля. Компас был подарком от её наставницы – архимага Селены, одной из немногих женщин, достигших высших ступеней магического мастерства в патриархальном обществе Умбралиса.

Но сегодня стрелка компаса не просто подрагивала – она описывала мелкие круги, словно не могла найти истинное магнетическое направление. Эля нахмурилась, постучав по стеклу изящным пальцем.

– Он ведёт себя странно с самого утра, – сказала она, и в её голосе прозвучала нотка тревоги. – Обычно он указывает точно на север, но сегодня… – она покачала головой. – Словно что-то мешает его работе. Что-то мощное.

Леонид взял компас в руки, и сразу почувствовал аномалию. Звёздное серебро было тёплым – слишком тёплым для такого прохладного утра. А стрелка не просто кружилась – она дрожала, словно от страха.

– Это не техническая неисправность, – сказал он задумчиво. – Это предупреждение. Что-то ждёт нас на пути, что-то достаточно мощное, чтобы исказить магнитные поля на много миль вокруг.

***

Они спустились в общий зал таверны, где Марта уже приготовила для них завтрак. Овсяная каша с мёдом и орехами, свежий хлеб, ещё тёплый из печи, козий сыр с травами, и чай из листьев лунного дерева – этот напиток помогал магам сосредоточиться и очистить разум перед серьёзными заклинаниями.

– Вы уверены, что хотите отправиться в Дремлющие Земли? – спросила Марта, подливая им чай. – ночью в таверну заходил торговец Гарик. Он возвращался оттуда и рассказывал странные вещи. Говорит, деревья там шепчутся на языке, которого он никогда не слышал. А ещё он видел огни – зелёные, как болотные блуждающие огоньки, но… злые. Они следовали за ним почти до самых городских стен.

Леонид обменялся взглядом с Элей. Зелёные огни могли означать только одно – активность тёмной магии. А если она проявлялась так близко к Эларии, значит, равновесие сил в королевстве начинает нарушаться.

– Мы будем осторожны, – заверил он хозяйку. – У нас есть защитные амулеты и достаточно опыта, чтобы справиться с большинством угроз.

Марта покачала головой, но больше не стала их отговаривать. Она давно занималась гостиничным бизнесом и знала, что есть люди, которых не остановят никакие предупреждения, если они решили идти к цели.

После завтрака они направились к городским воротам. Улицы Эларии просыпались медленно – лавочники открывали свои магазинчики, ремесленники несли инструменты в мастерские, дети играли в переулках, их смех разносился эхом по каменным стенам. Но даже в этой мирной утренней атмосфере Леонид чувствовал подспудное напряжение. Люди чаще оглядывались через плечо, торговцы быстрее заключали сделки, а стражники патрулировали улицы большими группами, чем обычно.

У массивных городских ворот, выкованных из чёрного металла и украшенных рунами защиты, их ждал капитан стражи. Варек был ветераном многих войн – его лицо украшали шрамы от клыков оборотня, с которым он сражался десять лет назад в Кровавом лесу, а левая рука была заменена искусной механической конструкцией после того, как её оторвал демон во время осады крепости Мрачный Коготь. Несмотря на увечья, а может быть, благодаря им, он оставался одним из самых уважаемых воинов в королевстве.

Туман, который всегда окутывал окрестности Эларии, сегодня вёл себя странно. Обычно он отступал неохотно, цепляясь за землю серебристыми щупальцами, растворяясь постепенно под лучами утреннего солнца. Но сегодня он словно бежал, клубясь и закручиваясь в спирали, как будто спасался от чего-то невидимого, но ужасающего.

– Маг Леонид, – голос Варека был хриплым от многолетнего курения трубки и многочисленных боевых кличей, – я рад, что застал вас. Вчера ночью дозорные видели странные огни в направлении Дремлющих Земель. Зелёные, как болотные блуждающие огоньки, но… злые. Они двигались против ветра, а это значит, что их вёл разум, а не природная сила.

Он сделал паузу, затянувшись своей трубкой – табак в ней был особый, из листьев растения, которое росло только на кладбищах и помогало видеть призраков и нежить.

– Но это ещё не всё, – продолжил капитан. – Сегодня на рассвете один из наших разведчиков вернулся из северного дозора. Он говорит, что видел… тени. Тени, которые двигались … но не было того, кто бы их отбрасывал. А ещё он слышал пение – женские голоса, красивые, манящие. Но когда он попытался приблизиться к источнику звука, его лошадь взбесилась от страха и чуть не сбросила его в ущелье.

Леонид кивнул, чувствуя, как зеркало в рюкзаке отозвалось на слова стражника едва ощутимой вибрацией. Артефакт знал. Он всегда знал больше, чем показывал, реагируя на опасности и возможности задолго до того, как их замечали люди.

– Мы будем предельно осторожны, капитан, – заверил он. – И если увидим что-то подозрительное, немедленно вернёмся или пошлём сигнал.

Варек достал из кармана небольшой кристалл красного цвета – сигнальный камень, который мог передавать простые сообщения на большие расстояния.

– Возьмите это, – сказал он. – Если попадёте в беду, сожмите его и произнесите: "Алая заря". Я пошлю подкрепление, как только получу сигнал.

Эля взяла кристалл и спрятала его в одном из многочисленных карманов своей куртки. Она ценила практичность и всегда готовилась к худшему сценарию.

– Спасибо, капитан, – сказала она. – Но, думаю, мы справимся сами.

В её голосе звучала уверенность, но Леонид заметил, как слегка дрожали её пальцы, когда она убирала кристалл. Эля тоже чувствовала, что их ждёт что-то необычное.

– Готова? – спросил Леонид тихо, когда они отошли от ворот. В его голосе звучала не только решимость, но и нежная забота, которую он больше не пытался скрыть.

Эля подняла глаза, встретившись с его взглядом. В этот момент между ними снова промелькнуло что-то большее, чем просто товарищество – глубокое понимание, что они доверяют друг другу больше, чем кому-либо ещё в этом непредсказуемом мире. И что-то ещё, то что было сказано хранительницей и чего ни один из них пока не решался назвать вслух, но что становилось сильнее с каждым днём.

– С тобой – готова к чему угодно, – ответила она, и лёгкий румянец коснулся её щёк, делая её ещё прекраснее в мягком утреннем свете.

Но была ли она реально готова к тому, что ждало их впереди? И были ли готовы они оба к тому, что скрывалось не только в древних лесах, но и в глубинах их собственных сердец?

***

Спустя какое-то время.

Дорога вела их через древний лес – одно из тех мест в Умбралисе, которые старожилы называли "Дремлющими Землями". Это название появилось не случайно – местные верили, что под корнями гигантских деревьев спят древние духи, а сам лес существует одновременно в нескольких реальностях, что делает его крайне опасным для неподготовленных путешественников.

Здесь деревья росли так близко друг к другу, что их массивные стволы, покрытые серебристым мхом, почти касались друг друга. Каждое дерево было настоящим гигантом – некоторые достигали такой высоты, что их верхушки терялись в облаках. Возраст этих исполинов исчислялся тысячелетиями, и каждый ствол хранил в себе магическую силу, накопленную за долгие века существования.

Ветви переплетались высоко над головой, образуя естественный полог такой плотности, что солнечный свет проникал лишь редкими золотистыми пятнами, создавая причудливую игру света и теней на лесной подстилке. Но сегодня даже эти скупые лучи света казались мутными, словно проходили через грязное стекло или какую-то магическую завесу.

Эти деревья были не обычными – они росли здесь ещё во времена Хранителей Реальностей, впитав в себя магическую энергию древних ритуалов. Их кора имела странный металлический отлив, который менял оттенок в зависимости от времени суток и фаз луны. Сейчас, в утренние часы, она переливалась тёмно-зелёными и серебристыми тонами, но Леонид знал, что к вечеру она станет почти чёрной с красноватыми прожилками.

Листья шелестели даже в полное безветрие, словно обмениваясь шёпотом на забытом языке. Учёные из Эларийской академии магии годами пытались расшифровать эти звуки, но безуспешно – язык был слишком древним, а возможно, вообще не принадлежал к человеческим наречиям.

Сегодня их шёпот звучал особенно встревоженно, почти панически. Леонид, изучавший основы лесной магии, мог различать интонации – обычно деревья "говорили" размеренно, почти медитативно. Но сейчас их голоса были учащёнными, прерывистыми, как дыхание испуганного животного.

Здесь царила не просто тишина – гнетущая, давящая пустота, которая заставляла нервничать даже бывалых путешественников. Ни пения птиц, ни шороха мелких животных, ни жужжания насекомых. Даже ветер словно боялся шевелить листвой. Обычно леса Умбралиса кишели жизнью – здесь водились серебристые белки с пушистыми хвостами, радужные бабочки размером с детскую ладонь, певчие птицы с голосами, способными исцелять душевные раны.

Но в Дремлющих Землях все эти создания исчезали, словно их что-то отпугивало. Только их шаги нарушали покой этого места, да ещё слабое позвякивание амулетов на поясе Леонида, которые сегодня реагировали на магические токи особенно активно… слишком активно.

Тропа, по которой они шли, была древней – её протоптали ещё первые исследователи этих земель много веков назад. Камни под ногами были отполированы до блеска тысячами ступней, а кое-где в них были высечены защитные символы – видимо, кто-то из предыдущих путешественников пытался обезопасить дорогу с помощью магии.

Они шли уже около часа, когда Леонид заметил, что тени под деревьями двигаются не в такт их шагам. Сначала он подумал, что это игра воображения – усталость и напряжение могли играть злые шутки с восприятием. Но затем он увидел это ясно: тень от большого валуна сдвинулась влево, хотя солнце оставалось в той же позиции.

Он остановился, прислушиваясь, и Эля замерла рядом. Её рука инстинктивно легла на рукоять кинжала – за месяцы путешествий у неё выработались боевые рефлексы.

– Ты тоже это чувствуешь? – прошептала она, не поворачивая головы, но он знал, что её глаза сканируют окрестности в поисках угрозы.

– За нами наблюдают, – подтвердил он, инстинктивно приближаясь к ней. – И не только наблюдают. Изучают.

Амулеты на его поясе начали светиться тусклым светом – это означало, что поблизости находится источник тёмной магии. Но свечение было неравномерным, пульсирующим, что указывало на то, что магия эта была не статичной, а живой, способной к действию.

В этот напряжённый момент Эля заговорила, и её голос, хотя и звучал спокойно, имел ту особую интонацию, которую она использовала, когда пыталась отвлечь их обоих от нарастающего чувства опасности:

– Леонид, ты когда-нибудь думал о том, что будет после? Когда мы найдём все артефакты и завершим то, что начали?

Он понимал её тактику, но её вопрос задел что-то глубокое в его душе. Честно говоря, он старался не думать о далёком будущем, боясь того, что их общий путь когда-нибудь закончится и они пойдут разными дорогами. Мысль о том, что он может потерять Элю, вызывала острую боль в груди – боль, которая с каждым днём становилась всё сильнее.

– Не знаю, – признался он, не прекращая осматривать окрестности. – Честно говоря, я стараюсь не думать о том времени, когда наша миссия закончится. А ты думаешь об этом?

– Постоянно, – тихо сказала она, и в её голосе прозвучало что-то, что заставило его забыть об опасности и повернуться к ней лицом. – Я боюсь, что всё изменится. Что мы изменимся. Что эта… близость, которая возникла между нами, исчезнет, когда мы вернёмся к обычной жизни.

Она замолкла, собираясь с духом, а затем продолжила:

– И что… – голос её дрожал, – что мы больше не будем нужны друг другу.

– Что мы что? – мягко спросил он, делая шаг ближе, несмотря на тревожные тени вокруг.

– Что мы больше не будем… такими близкими, – выдохнула она, и её слова повисли в воздухе, тяжёлые от невысказанных чувств и страхов.

Сердце Леонида пропустило удар, а затем забилось так сильно, что он был уверен – она слышит его биение. Он протянул руку и осторожно коснулся её ладони – кожа была тёплой и мягкой, такой живой в этом заколдованном лесу, где казалось сама жизнь под угрозой.

– Эля, – его голос был хриплым от эмоций, – что бы ни случилось, что бы ни принесло нам будущее, я не хочу тебя потерять. Ни как спутницу, ни как… – он запнулся, не зная, как выразить те чувства, которые росли в его сердце с каждым днём, с каждым взглядом, с каждым случайным прикосновением.

Она сжала его пальцы в ответ, и этот простой жест сказал больше, чем могли бы сказать любые слова. В её прикосновении он почувствовал ответ на свои невысказанные вопросы, подтверждение того, что чувства не односторонние.

Но внезапно магическая тишина леса была нарушена. Внезапно амулеты на поясе Леонида загорелись ярким светом, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев. Из-за деревьев появились фигуры – не люди, а что-то, что когда-то было людьми. Их глаза горели зелёным огнём, а движения были слишком плавными, слишком быстрыми для живых существ.

Их было пять. Трое мужчин и две женщины, если судить по силуэтам. Одежды висели на них лохмотьями, кожа была серой, как у мертвецов, но они двигались с хищной грацией. Один из них – высокий мужчина с длинными седыми волосами – нёс в руках посох, увенчанный черепом какого-то животного.

– Тенепоклонники, – процедил сквозь зубы Леонид, выхватывая жезл. – Те самые огни, о которых говорил стражник.

Жезл в его руке был сделан из древесины мирового древа и увенчан кристаллом лунного камня. Подарок наставника на день совершеннолетия. Камень засветился холодным белым светом, реагируя на магию Леонида.

Эля мгновенно оказалась рядом с ним, спиной к спине, кинжал сверкнул в её руке. Серебряный клинок, выкованный мастерами-гномами и освящённый в храме Света. В этот момент их связь проявилась не только в словах – их магия начала резонировать, создавая защитный барьер вокруг них.

Леонид почувствовал, как магия Эли сплетается с его собственной – её сила была словно необузданной, неукрощённой, но невероятно мощной. И это слияние было похоже на то, как если бы два ручья слились в одну реку.

Тенепоклонники остановились на расстоянии десяти шагов, изучая их. Тот, что с посохом, заговорил, и его голос был как шелест сухих листьев:

– Артефакт… чувствуем… вкус древней силы… – Отдай его нам… добровольно… и смерть будет быстрой…

– Никогда, – твёрдо ответил Леонид.

Тенепоклонник засмеялся – звук, похожий на скрежет ржавого металла.

– Тогда… мы возьмём его… с твоего трупа…

Бой начался без предупреждения. Теневики атаковали молча, что делало их ещё более жуткими. Но Леонид и Эля двигались как единое целое – когда он создавал щиты из света, она наносила точные удары серебряным клинком.

Первый тенепоклонник – молодая женщина с изуродованным лицом – бросилась на Элю с нечеловеческой скоростью. Её пальцы превратились в когти, а из пасти капала черная слюна. Эля увернулась в последний момент, её кинжал вошёл в грудь атакующей, и существо рассеялось с воем.

Леонид тем временем сражался с двумя теневиками одновременно. Его жезл извергал потоки белого огня – священная магия, которая была смертельна для существ тьмы. Но они были быстрыми и хитрыми, атаковали с разных сторон, не давая ему сосредоточиться.

Один из них – низкорослый мужчина с выпученными глазами – попытался обойти Леонида сбоку, но Эля метнула в него второй кинжал. Клинок попал точно в сердце, и тенепоклонник рухнул, превращаясь в зелёную пыль.

– Хорошо, – выдохнул Леонид, парируя удар когтей третьего противника.

– За спиной! – крикнула Эля.

Леонид обернулся как раз вовремя – четвёртый тенепоклонник – полная женщина с пустыми глазницами – прыгает на него сверху. Он выставил жезл… и белый огонь окутал атакующую, но она успела полоснуть его когтями по плечу.

Боль была невыносимой – не только физической, но и духовной. Когти теневиков были пропитаны магией отчаяния, и каждая рана заставляла жертву переживать самые тёмные моменты её жизни.

Видения захлестнули Леонида. Он увидел смерть своего наставника. Почувствовал вину и беспомощность того дня, когда не смог его спасти. На мгновение замер, парализованный болью и воспоминаниями.

– Леонид! – голос Эли вернул его к реальности.

Он встряхнул головой, отгоняя наваждение, и увидел, что последний тенепоклонник – тот самый высокий с посохом – готовится нанести решающий удар Эле.

Время замедлилось. Леонид видел, как посох с черепом поднимается в воздух, как из пустых глазниц черепа вырывается зелёное пламя, направляясь прямо в сердце Эли. Он видел её лицо – бледное, но решительное, кинжал в поднятой руке, готовность умереть, защищая его.

Нет.

Что-то взорвалось в груди Леонида – не магия, а что-то более глубокое и мощное. Любовь, превратившаяся в ярость. Отчаяние, ставшее силой.

– Не смей к ней прикасаться! – взревел он.

Белый огонь вырвался из него потоком такой мощности, что деревья вокруг затрещали от жара. Теневик не успел даже вскрикнуть – он просто исчез, обратившись в ничто.

Тишина, которая последовала за боем, была оглушительной. Леонид стоял, тяжело дыша, жезл дымился в его руке. Рана на плече кровоточила, но он её не замечал. Всё его внимание было сосредоточено на Эле.

– Ты ранен, – сказала она, мгновенно оказавшись рядом. Её лицо было бледным, но глаза горели от беспокойства.

– Пустяки, – ответил он, осторожно коснувшись её щеки. – Ты жива. Это главное.

– Мы… мы сделали это, – прошептала Эля.

– Вместе, – подтвердил он, не отпуская её. – Всегда вместе.

И в этот момент он понял, что его чувства к ней стали не просто привязанностью. Это была любовь – глубокая, всепоглощающая, которая делала его не слабее, а сильнее.

***

Они нашли небольшую поляну в стороне от тропы, где солнечный свет проникал сквозь листву достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть повреждения.

– Снимай рубашку, – сказала она деловито, доставая из рюкзака склянку с лечебным зельем.

– Эля, я…

– Не спорь. Когти тенепоклонников ядовиты. Если не обработать рану немедленно, яд доберётся до сердца.

Он покорно снял рубашку, стараясь не думать о том, как близко она к нему. Её пальцы были прохладными и нежными, когда она обрабатывала рану. Каждое прикосновение отзывалось дрожью в его теле.

– Будет больно, – предупредила она, поднося склянку к ране.

Лечебное зелье шипело, соприкасаясь с ядом, и Леонид стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Но боль была ничтожной по сравнению с пытками, которые он переживал, когда Эля склонялась над ним, её волосы касались его плеча, а её дыхание согревало кожу.

– Почему ты это делаешь? – спросил он тихо.

– Что именно? – она не подняла глаз, продолжая обматывать его плечо бинтом.

– Заботишься обо мне. Рискуешь жизнью. Ты же знаешь, чем это может закончиться.

Эля замерла, её руки застыли на его плече.

– А ты почему делаешь то же самое?

– Я…

– Когда этот теневик чуть не убил меня, ты не думал о последствиях. Ты просто действовал. Почему?

Леонид закрыл глаза. Он мог солгать, мог найти какое-то рациональное объяснение. Но ложь застряла у него в горле.

– Потому что я не могу тебя потерять, – признался он. – Потому что мысль о мире без тебя кажется мне невыносимой.

Её руки задрожали.

– Лео…

– Я знаю, что не должен этого говорить. Как ты меня назвала? – он весело улыбнулся, – мне нравится, – лицо его снова стало серьёзным, – знаю – это может всё усложнить. Но когда я увидел, что этот монстр готов тебя убить… – он поднял глаза и встретился с её взглядом. – Я понял, что готов сжечь весь мир, лишь бы ты была в безопасности.

Слёзы заблестели в её глазах.

– А я готова отказаться от всего, лишь бы остаться с тобой, – прошептала она. – И это меня пугает больше, чем любые тенепоклонники.

Между ними не было больше недосказанности. Всё, что они чувствовали, висело в воздухе, требуя ответа.

– Что мы делаем? – спросил он.

– Не знаю. Но знаю одно – я не хочу больше притворяться, что между нами ничего нет.

Он протянул руку и коснулся её лица, убирая слезинку со щеки.

– И я не хочу.

Они сидели так, глядя друг другу в глаза, когда компас в руках Эли начал неистово вращаться. Стрелка крутилась так быстро, что превратилась в размытое пятно.

– Что происходит? – Эля посмотрела на прибор с тревогой.

Леонид почувствовал, как зеркало в его рюкзаке начало вибрировать. Не просто дрожать – пульсировать, как живое сердце.

– Мы близко, – сказал он, поднимаясь и натягивая рубашку. – Храм где-то рядом.

***

Следующие два дня их путешествия были наполнены напряжённым ожиданием. Лес постепенно редел, уступая место каменистой местности, а затем – горным склонам. Воздух становился холоднее, а ветер – пронзительнее.

Они почти не говорили о том, что произошло между ними на поляне. Но что-то изменилось. Леонид ловил себя на том, что украдкой наблюдает за Элей, запоминая каждое её движение, каждое выражение лица. А она… она больше не отводила взгляд, когда их глаза встречались. Напротив, в её взгляде была открытость, которой раньше не было.

По вечерам они сидели у костра ближе, чем раньше. Их плечи касались, их руки иногда переплетались, когда они изучали карты. Это было невинно и одновременно интимно – как будто они учились быть близкими заново.

Во вторую ночь Эля проснулась от кошмара. Леонид услышал её приглушённый крик и мгновенно оказался рядом с её спальным мешком.

– Что приснилось? – спросил он, не решаясь коснуться её.

– Тьма, – прошептала она, дрожа. – Бесконечная тьма, которая поглощает всё. И ты… ты исчезаешь в ней, а я не могу тебя найти, – слёзы потекли по её щекам.

Не думая о последствиях, он лёг рядом с ней и обнял. Она прижалась к нему, её дрожь постепенно утихла.