Сердце гор

Застонав, он попытался приподняться, и у него бы вряд ли что-то получилось, если бы девушка не пришла на помощь, услужливо удержав его от падения.

Ещё одного удара головой он мог и не пережить.

— Ты! — дождавшись, пока гость поймает шаткое равновесие, с характерным акцентом сказал старший пастух. — Сколько за неё дашь?

Гость кое-как сфокусировался на собеседнике, увидел нацеленное на него ружьё, даже два, заметил напротив себя оскаленные пасти рвущихся с поводков собак, перевёл взгляд на напряжённого друга, затем на зарёванную девушку рядом — и кое-как выдавил:

— Сколько полагается, столько и дам. Я в ваших традициях не разбираюсь.

— Оно и видно! — вставил младший.

Но брат коротко на него цыкнул — и заявил:

— Так не пойдёт. Чужаку мы сестру как своему не отдадим. Ты заплатишь втрое больше.

Гость скосил глаза на друга, и горец едва заметно кивнул, призывая соглашаться.

— Хорошо.

— Вчетверо! И живыми деньгами! — снова встрял второй пастух. — Нам ещё прошлый выкуп возвращать. С доплатой. Неизвестно, сколько Кахраман потребует сверху.

В этот раз старший возражать не стал — и гость устало вздохнул:

— Баранов и коз не держу, наличные с собой не вожу, драгоценностей не имею. Банковский перевод устроит?

Младший брат недоумённо покосился на более подкованного — как в русском языке, так и в финансовых вопросах — старшего.

— Да, — кивнул тот. — Вставай и пошли. Нужно успеть в мечеть до ночи, пока имам не ушёл.

Гость с трудом, при поддержке девушки, поднялся на ноги. И горец, до этого времени терпеливо стоящий в стороне — чтобы ему не приписали ничего лишнего в отношении девушки — тотчас подставил другу плечо, позволив навалиться на себя всем весом. Однако эти предосторожности горца не спасли:

«Только, чур, с прежним женихом сам договариваться будешь!» — шепнул ему старший пастух, выдвигаясь вперёд. — «Твоя идея, тебе и ответственность нести».

Горец ничего не ответил. Младший же ехидно осклабился, забрал собак и пристроился позади, привычно следя за порядком в этой маленькой человекообразной отаре.

— Что происходит? — улучив момент, негромко спросил у друга гость. — Зачем нам имам?

— Зарегистрировать ваш брак, — так же тихо откликнулся горец, покосившись назад.

Но пастух ничего не услышал.

— Какой ещё брак?.. С кем?

— С ней, — горец кивнул на молча шагающую рядом девушку, заботливо обнимающую гостя за талию.

Потому что сам гость, разумеется, всерьёз опираться на неё не рисковал.

— С ума сошёл?! Меня, вообще-то, невеста дома ждёт. Она меня убьёт.

— Эти ребята убьют тебя вернее. И тогда тебя уже никто никогда не дождётся...

— Судя по моему состоянию, у них это почти получилось, — гость болезненно скривился, в сотый раз коснувшись трещащей по швам головы.

— Да. И другого выхода из сложившейся ситуации я не нашёл. Извини.

— Нет. Это ты меня прости. Ты спас меня, а я ещё возмущаюсь... Всё повторяется.

— Только тенденция мне не нравится. Если бы они прицелились получше, тебе бы пришёл конец.

— Полагаю, если бы ты вовремя не вмешался, они бы сделали контрольный выстрел.

— И всё же будь осторожнее. Боюсь, третьей попытки избежать смерти от пули судьба тебе не подарит.

— Потому что по возвращении домой меня ждёт смерть от рук брошенной невесты? — горько хмыкнул гость.

Из-за чего потерял концентрацию, споткнулся и громко застонал, страдальчески прикрыв глаза: встряска не пошла ему на пользу.

— Не переживай, — переждав приступ, сказал горец. — Мы что-нибудь придумаем.

— Нет. Ты придумаешь. Я сейчас даже идти не в состоянии.

— Это пройдёт. И вообще, возможно, ребята довольствуются никахом — религиозным браком. Тогда по светским законам ты будешь свободен — и твоя невеста ничего не узнает. Зато ты останешься жив и спасёшь бедную девушку от неприятной участи неравного брака.

— А развод?

— С ним проблем не возникнет. Скажешь «талак» — и свободен. Только не вздумай с этим шутить! Такие вещи не говорят без веской причины.

— Ни в коем случае! Я и слово-то это через пять минут забуду.

— Не волнуйся. Я напомню, когда придёт время.