Дарованное десятилетие. Бурные приключения тихой жизни

Сама по себе воспоминательная деятельность загадочна и увлекательна. Насколько глубоко сумеешь спуститься в катакомбы памяти?.. Насколько достоверны сохранившиеся в воспоминаниях эпизоды?.. Как отделить несущественные подробности от тех, которые готовы прошептать тебе что-то особенное, позволяющее соединить прошедшее с непроходящим?..

Вроде бы путешествуешь по местам, где был давным-давно, как наблюдатель, пришедший из далёкого сегодняшнего дня. Но вместе с тем происходит и обратное путешествие – оттуда сюда. Путешествие в настоящее, причём в двух разных смыслах этого слова. С одной стороны, заглядываешь в сегодня таким, каким был когда-то давно. Но вместе с тем можно сказать, что вы оба, ты-тогдашний и ты-сегодняшний, вместе заглядываете в таинственный замысел о твоей (вашей) жизни в целом: какой же она должна быть по-настоящему…

А в результате происходят удивительные вещи.

Обновляется твоё отношение к прошлому. Оказывается, многого ты не знал, многое понимал не совсем верно, о многом просто не умел ещё задумываться. Обновляется отношение и как бы там, тогда, и здесь, сейчас.

Приходится знакомиться с прошлым заново. И это обновлённое прошлое весомее и значительнее тех милых мелочей, которые были на первом плане привычных воспоминаний.

Всё это оказалось куда более обширным делом, чем просто записать запомнившееся.

Благодарность дневникам

и досада на них

Если бы не дневники, которые я вёл лет с шестнадцати, моё путешествие в прошлое было бы совсем не таким углублённым и интересным. Дневники были в разных видах и разной степени подробности, но главным в них оказались ключики к памяти, которая, ухватившись за какую-нибудь деталь, вела меня и по окрестным путям. Как же я благословлял эти пожелтевшие блокноты, записные книжки, школьные тетрадки (не имеющие отношения к школе), листки из перекидного календаря, перфокарты (у тогдашнего программиста было немало этих удобных для записей карточек), половинки писчих листов, а потом уже и компьютерные файлы, файлы, файлы… Эти свидетельства многократно оправдали то время, которое когда-то было потрачено на записывание.

И как я теперь досадовал на пробелы в дневниковых записях – особенно когда эти пробелы исчислялись не днями, а неделями или месяцами, изредка даже годами. Разумеется, первые полтора десятка лет жизни, по понятным причинам, вообще не попали в дневниковую камеру хранения. Но зато были редкие детские впечатления, которые врезались в память основательно. Были фотографии, которыми увлекался мой отец, да и меня к этому привадил. Были некоторые бумаги из семейного архива. Была замечательная тетрадка маминых воспоминаний, связанных с моим детством, написанных как бы от моего имени, под названием «Я» (вошедшая потом в её книгу «Бавыкинский дневник»).

Особенно обидно было за те дневниковые записи, которые я уничтожил своей собственной рукой по тем или другим причинам, которые в своё время казались решающими. Сейчас, спустя многие годы, решительность свою я вспоминал с пониманием – и с глубокой укоризной. Ведь мог же не действовать по-простейшему, а оставить шанс увидеть когда-нибудь их вновь. «Когда-нибудь» пришло, а шанса уже не было.

Плуг поисковика

Но вспомнить, даже с помощью дневников, оказалось недостаточно. Нужна была информация о давних внешних событиях. Хотелось хоть что-то узнать о судьбах тех, кого я потерял из вида – давно или недавно. Неоценимым инструментарием стали для меня поисковые возможности интернета.

Замечательным примером стал для меня один из подростков (существенно старше меня), который занимался у отца в авиамодельном кружке Дома пионеров – Юра Репрёв. В памяти моей осталась лишь наша поездка втроём на какой-то московский небольшой аэродром (да и был ли это аэродром?), где Юра опробовал в полёте свою модель. Модель улетела куда-то за пределы аэродрома, и Юра отправился её искать. На этом он исчезал из моей памяти. И как интересно было, погуглив, узнать, что Репрёв поступил в МАИ, успешное его закончил, стал авиаконструктором. Позже, во второй половине жизни, он стал известным селекционером флоксов. А разведение цветов проходило через всю жизнь моего отца!.. Впрочем, знал ли об этом Юра, осталось для меня неизвестным.

Узнал судьбы многих, с кем вместе учился в школе и в институте, с кем работал там или тут. Далеко не всё нашло отзвук в мемуарах, но повторю: то, что происходило, было куда шире и глубже самой книги.

Пришлось усердно заниматься составлением указателей к книге. Мне важно было избежать повторов, почти неминуемых в таком немалом тексте. Всё-таки это оказалась моя самая большая книга.

А ещё интернет, с его нарастающими возможностями коммуникации, помог мне найти читателей до публикации книги. Это был путь получить впечатления и замечания, иногда очень значительные для улучшения написанного. Окончательной стала четвёртая редакция книги, прошедшей две волны начитывания.

Бухгалтерия подписки

Когда книга была завершена, я решил, впервые в жизни, провести подписку не её бумажное издание. Жалко было тратить время и силы на поиск маловероятного издателя, а сверстать и подготовить её к печати я вполне мог сам. Но на типографию, даже знакомую и довольно дешёвую, нужны, как известно, деньги. Просчитал у типографии стоимость минимального тиража, при котором ещё есть смысл использовать офсет (то есть печатать на обычном типографском станке) и дал объявление в своём «Живом журнале».

Пришлось сделать вёрстку на формат писчего листа (то есть вдвое больше обычного книжного формата). Шрифт был довольно мелким, но отчётливым, а поля минимизированы. Но и при таком подходе общая сумма превышала мою полугодовую пенсию.

Надо признаться, что я переживал не только за финансовую сторону этого проекта, но и за авторскую. Мне казалось, что конкретная готовность участвовать в подписке лучше показывала отношение к мне как к автору, чем лайки и другие ни к чему не обязывающие выражения эмоций.

Каково же было моё удивление, когда общая сумма, образовавшаяся в результате подписки, оказалась практически равной счёту, выставленному типографией и включающему доставку тиража на дом! От этого совпадения веяло чем-то чудесным, что было намного дороже удовлетворения авторского самолюбия.

Таким образом, 19 мая 2014 года я держал в руках материализовавшуюся книгу и с удовольствием готовился начать рассылку экземпляров подписчикам, участвовавшим в таинственном механизме чуда.

Очные встречи с прошлым

После завершения и выхода мемуаров я продолжал (и продолжаю) время от времени заглядывать в прошлое. И с помощью поисковика – благодаря тому, что появляется много обновлённой информации, дающей возможность узнавать новые развороты прежнего. И с помощью новых встреч с теми, с кем встречался когда-то. И переписываясь с теми, с кем когда-то общался. И просто обмениваясь с кем-то из них репликами в социальных сетях…

До сих пор мы встречаемся нашим девятым классом «А». Хотя не во всех встречах получается у меня участвовать, но когда получается – это удивительное переживание. Тем более сейчас, когда многие стали персонажами моей книги. А в юбилее нашей пятьдесят второй школы №52 (превратившейся в гимназию №1514, а недавно – в школу №1514) я участвовал дистанционно, благодаря прямой интернет-трансляции.

Полувековые юбилеи – надо же!..

Ещё на одном из них – в родном МГУ – мне удалось побывать: на юбилее «Республики Тын». Так мы называли наш мехматский целинный отряд. И там тоже общался с героями своего повествования, которых давно не видал. Надо сказать, что и одноклассники, и однокурсники поучаствовали в том, чтобы дарованное десятилетие стало реальностью. Так что прошлое не только оставалось настоящим, но оказалось и частицей будущего.

Шурша страницами былого

До завершения и выхода «Навстречу своему лучу» оставалось ещё немало времени, а ко мне пришёл замысел новой книги, которую можно (и нужно) сделать на основе этой. Оставив только самые ключевые эпизоды, убрав размышлизмы и лучше прописав портреты тех людей, которые становятся для меня всё более значительными с возрастом. Она должна называться по первой строчке четверостишия, которое станет эпиграфом к ней:

Шурша страницами былого,Не оставайся без улова —Среди событий и обличийИщи разгадочные притчи.

Очень хочется, чтобы в этой книге было меньше меня и больше тех, общением с кем жизнь меня одарила. Не знаю, состоится ли эта книга, но надеюсь на это. Вот ведь – на книгу о дарованном десятилетии я тоже всего лишь надеялся, а сейчас пишу её и радуюсь этому.

На подступах к книге о десятилетии

Дело, разумеется, не в том, чтобы написать побольше книг, а в продолжении общения с ним. Во впитывании до сих пор всего, что было, в себя-сегодняшнего.

Чтобы не возвращаться к основной книге мемуаров (разве что для мелкой дошлифовки), я решил отдельно обдумать, что же произошло в моей жизни с того времени, как инсульт основательно изменил мой быт и многое другое, о чём я ещё расскажу. И обнаружил, что такого плодотворного времени у меня, пожалуй ещё и не бывало.

О том, что пора было бы написать «Дарованное десятилетие» я рассказал в своей видеореплике-37, в конце 2017 года. В эти дни как раз исполнилось десять лет с начала переломных событий. Но в разгаре была работа над книгой о старшести, не дающая возможности начать параллельно войти в какое-либо другое повествование. Хорошо, что такая возможность появилось, и я могу теперь дополнить мемуарную линию.

Укрощение интернета

Несмотря на свою многолетнюю компьютерно-программистскую деятельность в прошлом, многие достижения информационных технологий долго вызывали у меня некоторое отчуждение. Интернет представлялся мне скорее развлекательной средой – за исключением электронной почты, которой я активно пользовался с самых начальных стадий её возникновения.

Скептически относился я и к социальным сетям. Но мои сыновья стали их успешно осваивать, и постепенно мне стало интересно последовать их примеру. Настороженность сохранялась, и я с самого начала задался целью: выжать для себя в использовании той или иной социальной сети максимальное тормошение к творчеству.

Разнообразная жизнь Живого журнала

Больше всего экспериментов с различными возможностями использования досталось Живому журналу, который представлялся мне то полуписательским почтовым ящиком, то полуобщественной личной трибуной. Завёл я его за три месяца до инсульта, но основные испытания начались после, когда Ирина Михайловна согласилась, что компьютер мне вреда не принесёт. Сначала мои записи здесь носили дневниково-созерцательный характер.

Пробовал я и писать и специальную книЖЖку, с продолжением от одного поста к другому – про фантастические приключения в виртуальном мире. Но особого интереса она не вызвала, а там и у меня интерес к ней прошёл. Публиковал свои старые стихи и новые сказки. Выставлял фотоотчёты о разных мероприятиях, в которых участвовал. Пробовал и многое другое.

Но самой удачной находкой оказалась литературная интернет-студия, о которой напишу отдельно. Любопытно, что для того, чтобы проверить, как воспринимаются занятия этой студии, я завёл второй аккаунт с именем «ppprostak» и взял этого Простака в свою студию. Кроме меня, никто об этом не знал. Так что на несколько месяцев одновременно с ролью ведущего я взял на себя и роль одного из участников студии. Это мне очень помогло в уточнении формата и стиля занятий, но постепенно затея себя исчерпала, и Простак перестал заниматься.

Фейсбук: клуб на весь мир

Это виртуальное столпотворение виртуальных друзей поначалу служило мне лишь как инструмент поиска нужных персоналий, не улавливаемых поисковиками. И для общения с некоторыми из найденных, а также с теми, которых я и так знал. Но общение было не очень-то фейсбучным, так как просмотром ленты друзей я не занимался, так что обычно не следил за их публикациями.

Ситуация изменилась, когда я стал направлять публикации своего Живого журнала, а потом и Твиттера в свою фейсбучную хронику. Именно в Фейсбуке живожурнальные посты и афористичные фрагменты Думательных листочков, размещаемые в Твиттере, стали вызывать не просто лайки, а думательные комментарии. Стали завязываться интересные обсуждения, помогающие и других понять, и высказанное прояснить – даже самому себе. Это оказалось для меня самым главным в Фейсбуке. Немало диалогов я даже собрал в особый файл, который может войти в какую-нибудь из будущих книг или даже обрести самостоятельное существование. В любом случае, работе мышления эти диалоги уже поспособствовали.

Фейсбук, если обратиться к исходному англоязычному значению слова, действительно, стал для меня книгой лиц, отражающей и моё собственное лицо. Хотя из тысячи с лишним френдов я по-настоящему общаюсь с несколькими десятками, но даже редкие дискуссии всегда были мне полезны и плодотворны, а иногда наталкивали на новые мысли.

Многоречивый Твиттер

и его лаконичность

В Твиттере я оказался – опять же, по следам сыновей (которых он, в итоге, не особо заинтересовал) – в сентябре 2010 года. Долго не мог понять, что в нём делать и как искать читателей (по-твиттерянски – фолловеров).

Одной из первых полезных находок (в основном аккаунте: krotovv) стала подборка новостных каналов, которые давали мне сводный комплект разноречивого освещения текущих событий. Российские, европейские, украинские и американские источники позволили видеть происходящее с разных сторон, а стилистика Твиттера позволяла не углубляться в чтение того, что меня не очень интересовало.

Но куда важнее для меня оказалась сама лаконичность записей. Одно время я в своих Думательных листочках придумывал специальные записи для Твиттера, пока не поймал себя на том, что начал незаметно приспосабливаться к общей стилистике твитов, которая меня не слишком устраивала – какой-то она была облегчённой… И тогда я перешёл на противоположный подход. Из тех записей в листочках, которые относились к самым напряжённым темам, я выбирал фразы, отвечающие лаконичному формату Твиттера. (Тогда ограничение на длину сообщения составляло 140 знаков; лишь совсем недавно максимально разрешённая длина удвоилась.) Или доводил фразу до нужной длины, придавая ей более афористичный вид. Таких фраз с избытком хватало на два аккаунта, и те неожиданные комментарии, которые иногда я получал в ответ, были мне очень дороги. Они показывали, что многие люди реагируют на достаточно сложные размышления и открыты новым ракурсам взгляда на вроде бы привычные явления. Об этом сигналили даже самые обычные лайки, если их набиралось несколько на то или иное высказывание. Так непонятный поначалу ресурс стал для меня рабочим инструментом в той области, которая была мне наиболее важна.

А те афоризмы, которые когда-то формулировались специально для Твиттера, я собрал в отдельную книжку, которую так и назвал: «Твиттер-афоризмы».

Позже, весной 2011 года, когда мне захотелось поэкспериментировать со способами определения круга фолловеров, я создал второй аккаунт: vytvorec. Эксперименты привели к тому, что у Вытворца набралось почти двадцать тысяч читателей, тогда как основной аккаунт удовлетворился одной тысячей.

Два аккаунта к тому же позволяют, с одно стороны, рассредоточить публикацию афористичных тезисов, которых образуется довольно много, а с другой – повторять публикации каждого из аккаунтов в другом.

Ещё один неожиданный вызов был получен от Твиттера, когда кем-то был объявлен конкурс на сказки, вмещающиеся в 140 знаков. Поскольку сказки-крошки, состоящие не более чем из ста слов, уже много лет как стали одним из моих любимых жанров, невозможно было отказаться от мысли поработать со сказкой и на таком экстремальном уровне.

Конкурс оказался липовый: других авторов практически не было, итоги никто не подводил. Но и вызов Твиттера, и результат ответа на него оказались совершенно реальными. И два десятка твиттер-сказок по праву вошли в книгу «Вырастающие сказки».

Новоявленный видеоблоггер

Изрядное время мой видеоканал, который возник у меня почти автоматически (в связи с тем, что Ютуб был приобретён Гуглом), действовал лишь как склад видеозаписей различных прошедших мероприятий. Чтобы можно было дать ссылку – и вот, смотрите!

Года два спустя после появления нового ноутбука до меня вдруг дошло, что можно вести свой простейший видеоблог – просто открыв ноутбук и рассказав незримой аудитории о том, о чём мне в данный момент интересно рассказать. Для начала решил попробовать записать для внучки песенку про лесенку (при близком к нулю слухе и сомнительных вокальных данных). Так она и была долгое время первой из моих записей, которые я назвал «Реплики». Пока не научился орудовать содержимым канала и не отделил свою песенку от видеореплик…