Несовместимые. Книга вторая

В следующую минуту мужчины с оружием начали выкрикивать и смеяться на улице. Они будто кого-то пригоняют в помещение склада.

Мои глаза расширились от шока, когда я увидела колонну из молодых девушек. У них были связаны руки, и они, словно скот, были привязаны друг другу этими веревками. Девушки рыдали, не скрывая своих слез, и выглядели они ужасно. Рваная одежда и грязное тело. Меня пробило сожаление и в следующую секунду злость на тех, кто сотворил это с ними.

– Что это? Их продают в сексуальное рабство?

Мой рот закрыла большая ладонь Эдварда, и я промычала.

– Что я говорил о твоем молчании? – прошептал он в мое ухо, обдав меня своим горячим дыханием, и я зажмурилась. Но вскоре еще сильнее напряглась, когда Эдвард вдохнул в себя мой запах. Отчаянный стон застрял в горле.

– Этот запах тебе совсем не идет, – снова прошептал он.

Я хотела запротестовать, несмотря на сильное головокружение из-за его близости и горячего дыхания, и опровергнуть этот факт, но из меня вышло только нелепое мычание, поскольку Эдвард продолжает ладонью затыкать мне рот.

– Какая умница. Правильно, соглашайся со мной. Это бывает так редко, – с усмешкой в голосе прошептал он над моим ухом.

Я закрыла глаза. Почему он заставляет меня сейчас мысленно улыбаться? Почему он такой…открытый со мной? Не сказать, что мне не нравится это, но я и не в восторге. Это почти невыносимо, ведь мне сразу хочется признаться ему в своих чувствах.

Я сосредоточилась на том, что происходит в реальности, отключившись от своего запутанного внутреннего мира.

Девушки стояли в линию, а тот мужчина, который говорил с русским, рассматривал их. Когда дотрагивался до какой-нибудь девушки, та сразу вздрагивала и отбрасывала руки, шипя что-то ему на русском. Видимо, пару ласковых.

Неужели они все из России? Бедняжки проехали долгий путь. Я насчитала десять девушек. Десять несчастных девушек, которые вынесли страдания и даже не подозревают, какие мучения их еще ждут, если мы не спасем их.

Эдвард дал мне в руки телефон.

– Фотографируй все происходящее, – прошептал он и уже не закрывал мне рот ладонью, не сжимал живот.

Я начала выполнять его поручение и собирала компромат в галерею мобильника, пока Эдвард проверял свой пистолет на наличие патронов и надевал перчатки. Я не стала что-либо говорить, чтобы не злить его и не выбивать сосредоточенность. Мне становилось плохо, когда я снова видела автоматы. Как же он пойдет против них с пистолетом? Я начинаю дрожать от ужаса.

– Сними на видео, – скомандовал он, и я переключила режим на видеосъемку. Мои руки дрожали, отчего я не могла удержать телефон ровно.

– Наши арабские товарищи будут довольны. Хороший товар, – проговорил мужчина, осматривающий девушек, уже на своем языке, и русский ответил ему на таком же английском, но с акцентом.

Мне самой захотелось пустить пулю в голову этому ублюдку за то, что он назвал живых девушек товаром. Они такие молодые, возможно, моего возраста, даже младше есть. Их ждали дома родители, но они не вернулись. Девушки напуганы и не перестают плакать. Я вижу их потрясение на лицах. От такой картины и осознания того, как девушки отчаянно хотят домой и молятся всем богам, мое сердце в клочья разрывается. Это ужасно. Просто безнравственные мерзавцы! Как они смеют решать их жизнь?

– Скажи Клаусу, что одна девушка не доехала, – начал русский, еле протягивая слова, пытаясь быть американцем. – Не уследили. Она перерезала себе вены.

Я сглотнула. Слеза скатилась по щеке и затерялась где-то внизу. Я не могла отцепить руки от мобильника. Эдвард забрал его у меня и отключил съемку.

Я снова упала на пол и откровенно заплакала. Возможно, я слишком сентиментальная, ведь оплакиваю совершенно чужую мне девушку, но такого конца никто не заслуживает, особенно невинная душа. Этот ублюдок так равнодушно передал эту информацию, что мои кулаки непроизвольно сжались, и ногти впились в ладони. В голосе лишь капля досады, ведь он получит меньше денег из-за утраченной души. Как это отвратительно. Я не хотела видеть самую ужасную часть этого мира и его душераздирающее равнодушие.

Эдвард сел рядом со мной на корточки и приобнял за плечи, целуя меня в висок.

– Соберись, Элла, – прошептал он. – Если ты теперь здесь, то помоги мне.

Я вытерла слезы со щек и закивала. Сейчас не время раскисать, ведь Эдвард надеется на меня.

– Когда начнется стрельба, девушки захотят спрятаться за коробками. Будь рядом с ними и успокой их. Ножом разрежешь веревки. – Он засунул его в мой карман. – Не забудь спрятаться сама, не высовывайся. – Эдвард накрыл мои щеки ладонями и вынудил посмотреть на него. – Ты слышала мое последнее наставление?

Я кивнула. У меня нет никакого желания подставлять себя под пули, но я буду сильно переживать за Эдварда и, если его жизни будут угрожать, то не смогу сидеть на месте.

Он вздохнул.

– Если ты выйдешь, то я точно дам тебе ремнем по заднице. Эльвира говорила, что это больно, когда получила в детстве от Марты.

Я сглотнула, но все равно, несмотря на нагнетающую обстановку вокруг, вымученно улыбнулась.

Снова посмотрев на его пистолет, мое сердце сжалось. Но вдруг я тут же оживилась от осознания, что мой пистолет за поясом, а я совершенно забыла. Вряд ли он мне понадобится сейчас и вообще когда-нибудь.

– Эдвард, – оживленно начала я и дрожащими руками достала пистолет. – Заберите и мой.

– Оставь себе. Поверь, со мной ничего не случится. Мне было бы достаточно и одной пули. Я лишь хочу этим пистолетом навести суету, – ухмыльнулся он. – Прошу тебя, берегись от пуль.

Я снова засунула пистолет за пояс и посмотрела на Эдварда. Мое сердце начинает биться сильнее, глядя на него. Сейчас, находясь перед пропастью смерти, недосказанности и непредвиденности, я наплевала на последствия и кинулась на его шею, крепко обнимая Эдварда. Сначала он растерялся, но через пару секунд я ощутила его руки на своей талии. Эдвард прижал меня к себе, крепко обнимая, что у меня даже дыхание остановилось. Я зарылась носом в его шею и вдохнула излюбленный запах, чувствуя, как по моим венам растекается сама жизнь.

Я люблю его. И ничего не могу с собой поделать.

Мы высвободились из объятий друг друга, и я, скрываясь за коробками, начала приближаться к девушкам, чуть склонившись.

Тут раздался выстрел, и я вскрикнула, пряча голову руками, невзначай остановившись от внезапности. Теперь посыпалась куча выстрелов и началась стрельба. Крики девушек, визг. Я сама начинаю паниковать, и в моих желаниях скрутиться калачиком и лечь в безопасный угол, но я боец и должна делать другое.

Девушки скрылись за коробками. Им было неудобно передвигаться строго друг за другом, но они, как сплоченная команда, пытались никого не бросить, чтобы не запутать веревки и не переломать друг другу руки.

– Тише! – выкрикнула я, когда добралась до них. – Не паникуйте, скоро все закончится!

Элла, твой голос дрожит! Но думаю, они не заметили этого, ведь у бедняжек стресс. Надеюсь, они понимают, о чем я им пытаюсь донести.

– Мы спасены? – заговорила девушка на английском.

Кивнув, я начала резать верёвки, вытащив нож из кармана. Не хочу говорить: «Если наш спаситель выживет, ведь он там один против кучи охраны». Таких подробностей им лучше не знать.

– Вы из ФБР? – Девушка оглядела меня.

– А-а-а…да! – уверенно кивнула я и пригнулась, когда пуля пролетела мимо меня.

Когда я избавила девушек от веревок, они прижались друг другу, растирая запястья. Я же выглянула из-за коробок и, наконец, увидела Эдварда. В его руке уже автомат, из которого он стреляет, а другой рукой он придерживает тело мертвого охранника и прикрывается им. Картина, конечно, впечатляющая, но чертовски пугающая. Мое сердце в груди паникует.

Наконец выстрелы прекратились, и Эдвард выбросил автомат. Труп, похожий на сито, бросил в сторону с остервенением и встряхнул окровавленную футболку.

Я выпрямилась, осматривая все вокруг. Мои глаза тут же упали в место позади Эдварда, откуда я увидела движение. В ужасе округлив глаза, я достала пистолет, зарядила его и выстрелила в раненого противника, который подкрадывался к Эдварду, чтобы убить его. Попав в грудь, враг замертво упал на пол.

Эдвард испуганно вздрогнул, чуть сгибая колени и посмотрел назад. Потом перевел свои шокированные глаза на меня и замер. Я сама оцепенела на месте, все еще не понимая, как смогла сделать все действия так быстро и попасть в человека. За долю секунды я опередила его и выстрелила первой, прежде чем это сделал он.

Кажется, это тот самый момент, когда я показала себе, что готова ради Эдварда на все. Если я вижу угрозу его жизни, то превращаюсь в какого-то робота, который запрограммирован выполнять все действия безупречно.

Он подошел ко мне и забрал пистолет из рук, разрежая его. Я пялилась на мужчину, которого убила собственными руками.

– Элла, – окликнул меня Эдвард осипшим голосом, и я подняла на него глаза. Он положил свои руки на мои плечи и внимательно посмотрел в мои глаза. – Ничего страшного не произошло.

– Конечно, нет. Просто я избавила мир от еще одного ублюдка, – промямлила я. Легкий шок с лица Эдварда все еще не пропадал. – Нам нужно спасти девушек! – оживилась я и повернулась к ним лицом.

Они выглядывали из-за коробок, некоторые даже улыбались, а некоторые с потрясением осматривали трупы и кровь на полу. Весь этот хаос на складе.

– Здесь же нет видеонаблюдения? – поинтересовалась я.

– Нет. Клаусу не нужны доказательства. Скоро он начнет нервничать, – усмехнулся Эдвард не без удовольствия. – Собирай своих подруг на яхте.

– Они не мои подруги, – нахмурилась я.

Эдвард уже собирался шагать к выходу, как девушка, которая безупречно владеет нашим языком, остановила его своим голосом.

– Спасибо вам. Вы спасли нам жизнь.

– Да не за что, – усмехнулся Эдвард.

– Скажите, что теперь с нами будет?

– Вас отправят домой через консульство России, – объяснил Эдвард.

Девушка поспешно перевела все своим подругам, и они почти заликовали.

Мы разместили их на яхте и отплыли с места преступления, оставляя все как есть. Я даже не удивилась, что Эдвард умеет управлять яхтой. Наверное, уже никакому его действию не удивлюсь, когда сегодня увидела практически невозможное – как Эдвард истребил в одиночку кучу противников.

Осознание того, что ужасная часть ночи позади, дала мне облегчение, и я расслабилась, наслаждаясь потоком прохладного ветра, который ласкал мое лицо и отгонял с меня тяжесть. Конечно, воспоминания этой ночи никогда не покинут меня, а несколько недель они вовсе будут свежими, и каждый день мне будет казаться, что все это произошло вчера. Пока я плохо осознавала, что к чему, но это позже.

Время. Мне нужно время, чтобы помочь себе пережить очередное потрясение.

Глава 8

Элла

Я сидела на пассажирском сидении, пока Эдвард уверенно управлял автомобилем. Когда мы вместе со спасенными девушками отплыли от складов на яхте, нас встретила полиция почти у берега Квинса. Я сначала перепугалась, увидев их, но потом выяснилось, что эти полицейские заодно с Эдвардом, и он смело передал им девушек. По его словам, они знают, что делать дальше.

Сами мы вернулись, чтобы оставить яхту и уехать на моей машине. Вся эта операция совместно с полицейскими заняла от силы двадцать минут. За это время на месте преступления ничего не изменилось, и никто не подъехал, ведь выживших не осталось, а, соответственно, передать о случившемся своевременно некому.

Теперь я окончательно расслабилась в салоне авто, который умеренно прогревался печкой. Я продрогла на открытом пространстве, где преобладает влажный холодный воздух, и теперь наслаждаюсь теплом. Чувствуя усталость во всем теле, я подумала, что мне бы не помешал сон, чтобы прийти в себя и как следует отдохнуть, но после всего пережитого не могу вот так быстро уснуть. Стоит мне закрыть глаза, как все снова повторяется.

Ночь в Нью-Йорке наполнял свет, исходящий от вывесок магазинов, кафе и ресторанов. Гирлянды на деревьях и столбах. Искусственный свет, созданный человечеством, прогонял естественный приглушенный свет звезд и луны, пользуясь своим сильным преимуществом. Величественная луна возвышалась и хвасталась своей красотой, пытаясь привлечь к себе внимание. Но современных людей она уже мало интересовала. Мало кто сейчас любит думать о мечте и при этом смотреть на луну, будто она самый главный трофей к ее исполнению. Человечество заменило это прекрасное слово, поселяющее в сердце какое-то особое чувство теплоты, словом «цель» и всячески пытается достичь ее.

– Куда мы едем? – хрипло спросила я, не отнимая глаз от шумного ночного Нью-Йорка за окном.

– Ко мне, – коротко ответил Эдвард, и я перевела на него слегка удивленный взгляд. Мой затуманенный Эдвардом разум трактует его фразу несколько интимно.

– Зачем к Вам?

– Мне не хочется ехать за город. Это надолго. – В его голосе слышится усталость. – Переночуешь у меня в гостевой спальне.

Я не стала протестовать. Я бы могла сама поехать от пентхауса Эдварда, но чувствую, что не в силах следить за дорогой. Мы оба устали.

Эдвард припарковался в подземной парковке. Я была у Эльвиры два раза, но только сейчас поняла, что Эдвард проживает в этом же здании, только на два этажа выше.

Когда лифт остановился и пропищал, двери сразу открылись, и Эдвард жестом руки показал мне войти первой. Я шагнула на кафельный пол карамельного оттенка и робко прошла вперед, сжимая в руках свою кожанку. Вокруг было темно, и лишь яркий свет города за панорамными окнами слегка освещал просторное помещение, пока Эдвард не включил высокие светильники на полу.

Стена передо мной вся стеклянной, а за ней расположились терраса и небольшой сад. Огромные окна в пол выходят на привлекательную часть Манхэттена и Центральный парк. Когда я там гуляла с Брук, даже не подозревала, что в одном из этих небоскребов живет Эдвард Дэвис, с которым меня столкнет судьба.

Я осмотрелась, делая маленькие шаги вглубь. Вокруг дорогостоящая мебель из гладкой кожи кремового цвета и много стекла: столики, перегородки, лестница, ведущая на второй этаж. Белые стены четко гармонируют с полом, а пушистый бежевый ковер рядом с современным искусственным камином сразу добавляет уют. Интерьер в стиле минимализма, поэтому здесь нет ничего лишнего, лишь зеленые живые растения.

– Чувствуй себя как дома, – раздался голос Эдварда позади, и я повернулась к нему лицом, чуть улыбнувшись. – Хочешь есть?

Он направился в кухонную зону, и я последовала за ним. Несмотря на то, сколько крови и мертвых тел я сегодня увидела, от упоминания еды в животе заурчало, как отклик о согласии. Я села за барную стойку, положив куртку рядом, и облокотилась о поверхность стола. Эдвард открыл холодильник и достал оттуда готовое мясо с салатом в контейнере. Он повозился рядом с микроволновкой и повернулся ко мне лицом.

– Я быстро приму душ, а потом предоставлю его тебе.

Я кивнула, осматривая его. На футболке засохшая кровь. Она пропиталась и даже его живот окрасился красным. Я это заметила мельком, когда Эдвард стянул с себя в нетерпении футболку и бросил ее в мусорное ведро. Естественно, я не стала бесстыдно пялиться на него, хотя очень хотелось рассмотреть эти рельефные мышцы и просто каждый сантиметр его безупречного оголенного верха. Я смогла посмотреть на него только тогда, когда он поднимался вверх по лестнице, и видеть его оголенные широкие плечи, мужественную талию и мускулистые руки.

Я прикрыла глаза и вздохнула. От одного его вида меня бросает в жар, и я словно забываю, как дышать. Микроволновка пропищала, и я слезла с высокого стула, чтобы наложить еду. Помыв руки, я достала тарелки и разложила мясо. Салат оставила в контейнере и просто поставила его посредине барного стола.

Эдвард действительно надолго не задержался в ванной. Он спустился ко мне уже в свежих, серых хлопковых штанах и в белой футболке. Его взъерошенные, чуть влажные волосы выглядели нелепо, но для меня это было мило. И вообще, в домашнем виде Эдвард выглядит еще привлекательнее, что мне хочется смотреть на него неотрывно.

Я сначала решила принять пищу, а потом уже насладиться душем.

Я жевала еду, отделяя мясо курицы от косточки пальцами. Мы с Эдвардом молча ели, сидя напротив друг друга, но я вдруг ощутила на себе его пристальный взгляд и подняла глаза. Он был слегка хмурым, но, как всегда, нечитаемым для меня.

Я сглотнула и облизала масленые губы.

– Что? – тихо спросила я.

Эдвард покачал головой и снова опустил глаза. Я вздохнула и оставила недоеденное крылышко, вставая из-за барной стойки.

– Я в душ. Где могу его найти?

– Вторая дверь.

Кивнув, я направилась к лестнице, но Эдвард не дал мне подняться. Внезапно он схватил меня за запястье и повернул к себе, когда я ступила на первую ступеньку. Мои округленные глаза говорили о непонимании и о легком шоке. Эдвард выглядит подавленным.

– Меня волнует твое состояние, – выпалил он низким голосом, сжимая мою руку. – Ты убила, и теперь я не знаю, что творится внутри тебя.

Я была удивлена тем, что Эдварда настолько сильно могут интересовать мои глубокие чувства. Я отрыла рот, но не знала, что ответить. В этот момент вспомнила двадцатый день своего рождения и слова Эдварда.

– Вы же сами говорили, что теперь я буду стрелять в людей.

– Но только при самозащите, это совершенно другое. Зачем ты вообще сделала это ради меня? Ты бы могла предупредить как-то, и я бы убил его сам. – Я слышу отчаяние в его голосе, и мое лицо приобретает страдальческое выражение. Эдварду оказывается было важно, чтобы на моих руках не было крови подонков, но я решила по-другому.

– Я сделала это и не жалею о содеянном, – уверенно ответила я. – Может хотя бы сейчас скажете мне «спасибо»? – выгнула я бровь.

Уголки его губ приподнялись, и его лицо наконец повеселело. Этим вопросом у меня получилось перевести разговор на непринужденный лад.

– Так ты убила, только чтобы услышать это слово от меня?

Я защитила тебя, потому что безгранично люблю и, если бы с тобой что-то случилось, то я бы потеряла какой-то смысл в жизни. Я бы корила себя всю жизнь за то, что ничего не сделала во имя твоего спасения.

Но этого я ему сказать не могу.

– Вы угадали, – улыбнулась я. – Но вряд ли услышу, даже если сама буду угрожать Вам пистолетом.

Его хватка ослабла, и я отошла от него, поднимаясь по лестнице. Дойдя до середины, Эдвард сказал мне в след:

– Спасибо.

Я замерла на месте. Мои губы сами по себе растянулись в улыбке.

– Вы бы сделали ради меня тоже самое, – ответила я, не оборачиваясь, и стала подниматься дальше.

Душ меня приятно расслабил, но лишь тело. Внутри все такая же тяжесть, которая усиливается практически с каждым днем, и каждую минуту своей жизни я боюсь, что не смогу справиться с таким огромным наплывом.

Проблемы в моей жизни – это айсберг, который увеличивается и становится тяжелее, отчего превращается в огромного непобедимого для солнца мутантом. Что если во мне этого льда накопится столько, что когда я снова кану в свою привычную беззаботную жизнь, то не смогу высвободиться от этой тяжести? Что будет тогда? Снова реабилитационный центр?..

У Эдварда нашлась запасная зубная щетка, которую он для меня подготовил и оставил на белом махровом полотенце. Так же, как теплый халат цвета кофе, висевший на вешалке. Я обтерлась полотенцем и собрала в него волосы, накидывая на себя большой для моего размера халат, сразу ощущая его тепло и то, как нежно он касается моей кожи.

Сон все не шел. Кажется, оставшуюся ночь просто буду ворочаться на постели с закрытыми глазами. Мысли не покидают мою голову, и мозг продолжает быть активным. Он анализирует против моей воли, взвешивает и уже планирует мою жизнь вне этого мира. Конечно, я сразу поступаю в университет, и это единственный глобальный шаг. Для моего морального состояния тоже выпадет ряд испытаний.

Спустившись вниз, я обнаружила Эдварда, сидящего на бежевом пушистом ковре напротив уже горящего камина. Огонь плавно переливался на экране и завораживал. Хотелось бы еще слышать треск дров для полной блаженной атмосферы.

Я тихо подошла к нему босыми ногами, но Эдвард сразу услышал меня своим чутким слухом, повернув ко мне голову. В его руке был стакан с коньяком, а на полу бутылка.

– Если ты хочешь спать, твоя спальня на втором этаже, третья дверь справа, – сказал он умиротворенным голосом.

Я отрицательно покачала головой.

– Я не хочу спать, – сказала я и села рядом с ним на ковер, завороженная огнем.

– Будешь что-нибудь пить? Сок? – неуверенно добавил он, разглядывая меня. Будто вспомнив сколько мне лет, Эдвард, пребывая в сомнении не знал, можно ли мне предложить крепкую выпивку.

Я указала подбородком на бутылку с коньяком, на что Эдвард удивленно вскинул брови, и уголки его губ дрогнули. Он молча встал и достал еще один стакан, наливая туда янтарной жидкости. Я приняла спиртное и сделала маленький глоток. Горькая жидкость обожгла ротовую полость, глотку, дыхательные пути и желудок. После, принятое спиртное, будто сразу транспортировалось в мозг, вызвав легкое головокружение. Эдвард внимательно наблюдал за мной с легкой улыбкой, но я не сморщилась, чего он, видимо, ждал.

– Я не выпендриваюсь, – пробурчала я, и Эдвард усмехнулся, снова направляя глаза на огонь в камине.

Атмосфера вокруг нас настолько уютная, что хочется улыбаться от блаженства. Приглушенный свет светильников в гостиной и огонь в камине создавали непревзойденный комфорт, благодаря чему в душу медленно подкрадывалось успокоение, которое я с удовольствие принимала по капельке. Не каждый день и не каждую ночь могу так себя чувствовать. И не каждую ночь могу сидеть вот так…с ним.

Я посмотрела на Эдварда. Он задумчиво делал маленькие глотки из своего стакана и наблюдал за огнем.

– О чем Вы думайте? – Этот вопрос меня интересует с самой первой встречи с ним.

Эдвард вздохнул и, смотря на огонь, заговорил:

– О том, как все быстро меняется в жизни. Вчера вроде жил по одной системе, а сегодня уже по другой, совершенно новой, и приходится прикладывать все усилия, чтобы адаптироваться к этому новому.

– Вас это пугает?

– Не смена бытия меня пугает, а скорее мои собственные ощущения. Они тоже меняются в зависимости от окружающих людей и действительности. Вчера я был жестче, а сегодня… – он бросил на меня мимолетный нечитаемый взгляд и опустошил свой стакан, с трудом глотая коньяк, будто в его горле неожиданно встал ком.

Он не хочет мне этого говорить. Его внутренние чувства и переживания – это личное дело, и он ни с кем не собирается делиться этим. Я хочу быть психологом, но если мне в будущем достанется подобный клиент, то выкручиваться будет тяжко. К таким особо скрытным нужен такой же особый подход, который практически невозможно найти. Единственный способ – это гипноз, но даже он не гарантирует успех.

– Тебе Джон все выложил? – Его голос огрубел.

Я прикусила нижнюю губу.

– Не ругайте его. Я заставила, – невинно сообщила я.

– Заставила…невероятно, – пробурчал он. – Я с ним уже поговорил, пока ты была в душе, – уже громче объявил Эдвард.

– Он жив?

– Наслаждается жизнью. Но наказание последует.

– Побьете его ремнем?

Эдвард не сдержался и рассмеялся.

– Я не извращенец, чтобы бить мужчину ремнем.

Мои щеки налились румянцем.

– Я думала, Вы именно так проверяете людей на верность – до смерти избивайте ремнем, и пока работник не поклянется в верности, не остановитесь.

– У тебя очень обширный кругозор на тему ремня, – каким-то мягким и чарующим голосом проговорил Эдвард.

Я даже не осмелилась посмотреть на него. Боже, я сейчас задохнусь от жары и сильного сердцебиения. Неужели я могу поддерживать такие темы для разговора с мужчиной? Это новое открытие для меня в себе же.

– Мне Марта рассказала, что Ваша мама была знакома с моей, – поменяла я тему, уже став серьезной.