Нейронная сеть "Колин"

Он залез в кабину, внимательно осмотрел бесконечные кнопки и ручечки, как-то ухитрился поднять сиденья и заглянуть под них, опустил сиденья обратно и явно что-то увидел на приборной панели.

– Что там? – не выдержала Лидия, тоже наполовину залезая в кабину. Колин кивнул на ничего не говорящую писательнице квадратную выемку рядом с рулем и постучал по ее краю ногтем.

– Вот, видимо, местечко для навигатора. Он у них, судя по всему, не автономный был, а от аккумулятора питался. Но, во-первых, его самого я так и не нашел, а во-вторых, какая-то страшилка разворотила весь втык. Похоже, навигатор выдирали с мясом.

– Нарочно? – удивилась Лидия пуще прежнего, все меньше узнавая свое дело.

– Нет, думаю, по глупости, – правильно понял Колин ее вопрос. – Судя по состоянию гнезда, оно уже далеко не первый день находится в таком виде. Может, конечно, сам врач навигатор и выдрал, с него станется, но уж не потому, что предвидел такое развитие событий… – он замолчал, тронул ее за плечо и сказал:

– Поняла теперь, Лидка, чего я не хотел вас брать? Ладно, вылезай, я тоже выйду, надо речь сказать… В общем, други, – обратился он к остальным, спрыгивая на снег, – у нас два варианта один хуже другого: сидеть у снегохода и ждать, пока нас хватятся на той базе и заберут, или попробовать дойти самим. Минусы первого варианта: неизвестно, сколько ждать и все шансы превратиться в ледышки от сидения на месте. Минусы второго: не слишком понятно, куда идти и все шансы превратиться в ледышки на ходу…

– Не «не слишком понятно», а вообще не понятно куда идти, – поправила Бенька его тихо, прячась от ветра в капюшоне.

– Нет, я сказал не слишком, значит, это и имел в виду, – возразил Колин. – Кое-какие ориентиры я запомнил. Было бы солнце, вообще не было бы никаких проблем. А так… Не знаю. Можно попробовать.

– По мне тоже лучше идти, чем сидеть, – высказался Женек. – Хрен их знает, этих чуваков с базы, может, они только рады будут, если мы как можно дольше не появимся…

– Катеньку будут искать, – возразила Лидия.

– Сразу не будут, – вдруг тоже возразила Катенька сдавленно. – Он уехал на собаках в пятидесятую базу на три дня… Это нужно было по сцена… Срочно.

– Одно к одному, – прошептала Бенька.

– Не дрейфь, старуха, – похлопал ее по плечу Женек. – Прорвемся. Три дня – это ерунда!

– Три дня – это очень много, – возразил Колин. – Особенно при здешнем климате, – он закашлялся, видимо, тоже от ветра, и продолжил тише:

– Катя, есть в снегоходе какая-нибудь хрень от обморожений? А то они нам, что бы мы не решили, светят по-любому.

– Есть, – сказала Катя и вдруг добавила: – Наверное, лучше идти. Взять все полезные вещи и идти…

Лидия посмотрела на нее с досадой – тоже, нашлась искательница приключений! Это для нее здесь большая комната, наполненная охлажденными нанороботами, а для Колина – настоящий мир, да еще и с температурой минус пятьдесят. Неизвестно, какие последствия пребывания в таких условиях нейронная сеть посчитает для себя логичными. Точнее, наоборот, известно, и хорошо бы этого не произошло…

– А врач? – вдруг сказал Женек. Колин вгляделся в заснеженное пространство и пожал плечами:

– А что мы можем сделать? Остается надеяться, что у него хватит ума прибежать обратно, пока мы будем собираться. Я тебе повторяю, сейчас мы с ним наравне. Если решили идти, давайте собираться и как можно быстрее…

Девушки послушались, радуясь возможности активно подвигаться. Оледенелые руки Лидии немного согрелись к концу сборов, да и температура была все же довольно выносимой для нее, но лица всем было велено намазюкать мерзкой противоморозной мазью. Пришлось послушаться, спорить с главным персонажем в таких условиях было бы странно.

Наконец все снова собрались у снегохода, который немного закрывал от бушующего ветра. Прислонившись к его боку, Колин тихо сказал:

– Пока что впереди пойду я, потом Катенька, потом девушки, а в конце ты, Женек. Дальше посмотрим. Далеко не растягиваться, из вида друг друга не терять. Старайтесь не дышать ртом и не говорить. У нас для общения есть язык глухонемых. А Кате если надо, пару слов скажем вслух, – он снова закашлялся и докончил: – Короче, пошли, а то погода совсем испаскудится.

Он повернулся и пошел по заметаемым следам снегохода. Значит, поняла Лидия, к той базе, где сидел небритый индивидуум. Не выдержав, она догнала Колина, похлопала его по плечу и сказала:

– А может, лучше к другой базе?

– Расстояние меньше, – ответил он. – И следы остались. Шансов больше. Шарф замотай как следует и не вопи на морозе.

Лидия улыбнулась, глядя на него. Он ответил ей из-под капюшона серьезным взглядом потемневших глаз и прищурился. Ресницы его покрылись инеем, так же как и несколько прядей волос, недоубранных под капюшон.

– Тебе бы Снежную Королеву играть, – неожиданно для себя сказала Лидия. Нейронная сеть ничего не ответила, только посмотрела на нее, причем так, что писательница поспешно отступила и заняла свое место в строю. Начался бесконечный путь по миру симуляции…

Глава 9

Холод был какой-то просто удивительный. Он мешал не только дышать и двигаться, но и думать – мысли просто явственно смерзались в сосульки и прекращали шевелиться… А думать мне было надо… Думать, что я прошляпил, если мы уже сутки бредем по снегу, не встречая никакого намека на базу. Возможно, сделали петлю и отклонились от курса – хоть бы вообще не ходить кругами, как грибники в лесу! Компасы у нас с Женьком в часах смерзлись и отказывались функционировать нормально – в них же была налита вода. Женек юморист – три дня ему показались маленьким сроком. А тут один-то день уже полный кошмар. Спать как следует ни в коем случае нельзя, если не хочешь превратиться в ледышку, мы только по очереди дрыхли минут по пятнадцать на привалах. Консервов оказалось порядочно, но были они такими же смерзшимися, как все вокруг. Все же приходилось есть, а то без сил много не навоюешь. Как я не люблю зиму, черти бы ее забрали! Трясет меня от нее в прямом и переносном смысле! И в башке какой-то бред. Да еще кашель мой постоянный здесь здорово обострился – ну, надо думать… Ладно, хорошо еще девушки нормально держатся.

Лидка, Бенька и Катя, что удивительно, действительно чувствовали себя не так и плохо, а мерзли явно меньше. Лидка с Бенькой даже время от времени болтали между собой, причем не на глухонемом языке, а просто шепотом – все-таки женский пол выносливей мужского, Женек-то вон уже давно заткнулся и только таращится на меня из-под капюшона, как обалделая полярная сова. Хотя мы с ним, чтобы согреться, периодически курили, тогда как девушки были лишены подобного счастья. Но вскоре его лишился и я – курение еще больше обостряло мой постоянный кашель, так что это все перестало мне нравиться, и я решил, что лучше помру здоровеньким. Черт возьми, на минуту бы хоть увидеть солнце…

Все-таки мы брели вперед не останавливаясь еще часов пять, после чего опять наступило время привала. Засунувшись за мрачный торос и сбившись в кучку, мы вскрыли ледяные консервы и принялись за еду. На меня напал очередной приступ очередного же кашля, я снова скушал несколько таблеток, захваченных из снегоходовой аптечки, не рассчитанной на дохляков вроде меня, а потому почти бесполезной. Эти таблетки тоже мне не помогли…

Тут я заметил, что Лидка беспокойно глядит на меня. Ну, ясное дело, встроенный в ней детектор подсказывал, что что-то неладно. Я молча кивнул ей. Она прошептала:

– Поешь.

– В этот раз не буду, – отказался я с отвращением.

– Тогда поспи. Надо же тебе отдохнуть.

– Не болтай вслух, – прошипел я, однако решил последовать ее разумному совету, прислонился к торосу и прикрыл глаза.

То ли сон, то ли отключка наступила почти сразу, и я не удивился, обнаружив, что сижу в унылом инопланетном пейзаже на берегу каменного моря. Конечно, кислорода здесь нет, но хотя бы не холодно…

Среди волн поспешно возникло мое альтер-эго. Оно было бледно и явно струсимши. Решив его успокоить, я помахал рукой и сказал:

– А вот и я. Поди не ждали.

– Конечно, не ждали! Во что ты опять ввязался? У тебя же бред, ты это понимаешь?! Потому ты сюда так легко и попал!

– Ну, если даже ты мне это говоришь, тогда спорить не буду…

– Говорил же я тебе – береги здоровье! – выговаривал мне колдун. – Что за манера беспрерывно существовать на грани жизни и смерти!

– Не завывай! – оборвал я его. – Потерпишь. Тебе тут, по крайней мере, тепло и сухо. Чем зудеть, лучше бы подсказал, куда мне идти. Это ты знаешь или нет?

– Могу попробовать, – когда речь шла о его шкуре, колдун всегда горел энтузиазмом. Он уселся на волну и застыл в позе Роденовского мыслителя, кажется, даже не дыша…

* * * * * * * *

– Фу ты, господи! – в отчаянии воскликнул Марков, хлопнув по своему креслу так, что от него поднялась туча пыли. – Да что же это! Такое ощущение, что в этого главного персонажа не вирус, а бес вселился! Ну как он вообще умудрился реализовать самый неудобный вариант развития дела?! Да, преступника он вычислил в рекордный срок, но втемяшилось же ему разоблачать его посреди дороги!

– Эти ему еще помогли, клиенты наши, – вздохнул второй разработчик, Лисицын. – Этот самый Прохоров выдернул навигатор из гнезда четыре псевдодня назад – заинтересовался, видите ли, старинной техникой! Мы тогда плюнули, а потом не выращивать же его было в гнезде, нарушая логику симуляции? Да мы бы, может, и вырастили, но этот же наш взбалмошный главный персонаж уже увел всех от снегохода! Эти программы с саморазвитием, честное слово, хуже людей глупости творят…

– Ох, не сыпьте соль на рану, – покривился Марков. – Да еще и Лидия там. Хорошо в симуляции сутки в два раза короче, и температуру сейчас я сделал минус тридцать, но все равно эта программа мне того гляди живых людей поморозит! А что делать? Звонить им и говорить, чтобы выключали визуализацию и выходили? Это же будет провал! Да и без нашего приказа кто-то может догадаться такое сделать!

– Вряд ли, девушкам Лидия не даст, я думаю, – не согласился Лисицын и снова, подняв голову, уставился на трехмерный экран, где сливались два изображения – большой затемненной карты «северного полюса» и маленького квадратика комнаты, выхватывающего из темноты визуализируемую в данный момент область. Карта постепенно сдвигалась вслед за перемещениями персонажей, и квадратик высвечивал все новые пейзажи. Нанороботы вьюжили, герои ходили по комнате из угла в угол.

– Смешно, да, – сказал Марков хмуро, – сами видите, какие там необозримые просторы… А все-таки если кто-нибудь всерьез поморозится, нам отвечать. Давайте-ка их искать.

– Как? Позвонить Прохорову?

– Очень нежелательно, он подумает, что мы не можем справиться с собственной программой, хотя, чего греха таить, так оно и есть… Попытайтесь сделать так, чтобы врач пересекся с Прохоровым, когда тот придет, и все ему рассказал. Он же у вас гуляет где-то за пределами визуализации? Засуньте его обратно в карту! И побыстрее, пока эти не убрели к черту на рога, а то и правда придется все выключать!

Что-то негромко пискнуло, из трехмерного экрана выплыло красное облачко с надписью «35-Б».

– Черт возьми! – простонал Марков. – Этого не хватало! Нейронная сеть «Колин» из-за долгого нахождения на морозе, который она, видите ли, не переносит, запустила программу болезни!..

– Дохлый он у вас какой-то, – презрительно заметил молодой накачанный 3D-моделер.

– То есть логика ее еще больше нарушится, – вздохнул Лисицын и быстро вызвал к себе на экран нейронную сеть главного персонажа. – Ну вот, точно. Хорошо работает эта наша подпрограмма «болезнь», вон уже часть зон бездействует, а часть действует неправильно… Может, вылечить его?

– Не получится, – отрезал Марков. – Или опять вся логика нарушается – заложено же, что от сильного холода он болеет. Да он еще так самообучился, что мы не сможем быстро все ему поправить – он теперь информацию распределяет по своему усмотрению. Останется где-нибудь кусочек, и все пойдет снова-здорово…

– Может, погоду тогда улучшим? – вякнул младший программист Щеткин.

– Ну да, давайте Африку на Северном Полюсе затеем, чтобы совсем опозориться… – проворчал Марков, но Лисицын вдруг оживился.

– Точно! Погоду! Метель-то мы держать не обязаны! Давайте покажем ему солнце, пока он еще может по нему ориентироваться! А не он, так Женек, может, это сумеет!

– Ну что ж, это, конечно, выход, – согласился Марков. – Хотя, чтобы разогнать тучи, тоже нужно какое-то время. Но, наверное, пяти минут хватит, плюнем уж на естественность…

Его речь прервал очередной писк, раздавшийся одновременно ото всех компьютеров. Программисты и разработчики повскакивали со своих кресел и чуть ли не головами нырнули в экраны.

– Ничего себе! – воскликнул Щеткин. – Смотрите, смотрите, куда пошла!

Марков и без его указаний видел: болезная нейронная сеть главного персонажа с легкостью, как нож сквозь масло, пролезла через защиту мира симуляции и теперь деловито рассматривала карту Северного Полюса.

– Э, э, э, чего он делает?! – поразился Лисицын. – Куда это он полез?

– Сами не видите, что ли, – буркнул Марков.

– Это же ему не положено!

– Знаю. Но нейронные сети – это очень сложные системы, о них ничего нельзя знать наверняка. Да еще вирус этот, возможно, подействовал…

– Закрываем доступ?

– Да нет, зачем же, – Марков медленно опустился обратно в свое кресло. – Он уже просканировал карту, чем, надо сказать, порядочно нас выручил. Теперь они начнут двигаться куда следует, ко второй базе, и даже погоду менять так быстро не обязательно, надо только подождать несколько минут…

Упомянутые несколько минут прошли в напряженном молчании. Наконец квадратик визуализации опять пополз по карте, и на этот раз в нужном направлении. Марков воскликнул:

– Ну! Что я говорил!

Лисицын вгляделся в экран и с облегчением вздохнул.

– Все. Теперь уж мы их перехватим. Пошлите сообщение Лидии, чтобы она не паниковала и не давала другим людям рядом с ней выключать симуляцию. Пойду поковыряюсь в нейронной сети врача, она довольно простенькая, думаю, он сделает все, как нам нужно… Звоните Прохорову, чтоб опять зашел в симуляцию, сценарий завершается. Эх, зря мужик свои деньги потратил – ничего не увидели почти.

– Что же делать, если его на работу вызвали? – пожал плечами Марков. – Мы за это не в ответе. Давайте действовать.

* * * * * *

…Колдунское раздумье длилось пару минут. Здешняя инопланетная тишина уже начала действовать мне на нервы, когда он, наконец, сообщил:

– Вижу карту. Скажи мне спасибо. Вы идете в неправильном направлении, закосили на запад. Постарайся держаться восточнее градусов на тридцать. Если все будет правильно, увидишь через три километра другой высокий торос, вроде того, у которого мы сейчас сидим, у него даже форма практически такая же. А потом нужно перейти через большой холм, и выйдете на ровный ледник. Там тоже ориентируйтесь на торосы – по ним ведь и проложен путь, а от последнего база глазами видна… Если не собьетесь, часов за восемь дойдете. И еще, скажу я тебе: больше не спи! Даже не ложись! А то мы с тобой тут вместе навеки останемся!

– Ужас-то какой, – сказал я, покачав головой. – Спасибо за предупреждение, больше не присяду.

– Только не забудь, что я сказал… – бубнил колдун. – У тебя температура, все в голове путается…

– Чего ты тут каркаешь! Ничего у меня не путается. Сгинь отсюда!

– Вот так всегда… – пробормотал колдун и растворился. На меня навалился холод. Я с трудом открыл смерзшиеся глаза, оглядел всех и просигналил:

– Пошли.

Колдуну, как продукту собственного бреда, я, вообще-то, верил умеренно, поэтому сильно удивился, когда торос мы и вправду нашли. Какие у меня, оказывается, появились в башке доступы к высшим сферам! Хотя для такого крупного специалиста по предчувствиям, как я, это дело скорее обычное… Карту он увидел… Интересно, где? Локальная сеть там у него, что ли?.. Впрочем, ладно, посмотрим, не было ли это все обычным совпадением…

Привал решили не делать, а сначала перевалить через холм, пока его еще видно за вьюгой. Перевалить, как ни странно, тоже удалось, хотя плохо помню, как. Сознание периодически куда-то выпадало – хорошо еще я сам не падал вместе с ним, а механически шел вперед.

Привал устроили, перейдя на подветренную сторону холма. Притихшие и замученные девушки, не глядя ни на нас, ни друг на друга, хрустели ледяными консервами. Даже Лидка уже не предпринимала попыток чтения моих мыслей, только морщилась и растирала щеки, а еще зачем-то пищала своим мобильником – играла, что ли, ведь никакой сети здесь не было и быть не могло… Я от еды отказался и отошел немного в сторону, и явно вовремя, потому что проклятый кашель опять взялся за свое, но теперь к нему прибавилось довольно порядочное удушье. Этого еще не хватало!.. От такого сюрприза я почувствовал, что буквально валюсь с ног, и свалился бы, если бы подошедший Женек не ухватил меня за плечи и не уравновесил в вертикальном положении.

– Слушай, шеф, может, ты сядешь? – сказал он хриплым шепотом.

«Не сяду. Я потом точно не встану», – отозвался я языком глухонемых. «Похоже, у меня бронхит или воспаление легких».

«Вижу», – просигналил Женек в ответ. «Чего будем делать?»

«Никому не говорить пока возможно. Запаникуют.»

«Тебе надо лечь».

«Нет, я пойду, пока могу, при ходьбе мне легче дышать. Сейчас скажу тебе, куда идти, а ты запоминай».

«Понял».

Собравшись с остатками сил, я пересказал ему ценные указания колдуна. Он послушал и быстро кивнул. Я, несмотря на кашель, вздохнул с облегчением. На Женька, при его внешней безбашенности, можно было положиться. С нашими девицами под его руководством все будет нормально…

Сколько прошло времени, мне было непонятно. Метель ослабла, кашель и удушье усилились – я же по-прежнему был вынужден вдыхать ледяной воздух. Однако я все-таки шел и даже в довольно правильном направлении – хотя, кажется, это направление взялся корректировать Женек. Он же каждый раз успевал ухватить меня, когда я в очередной раз пытался брякнуться мордой в снег. Да, снег валит здорово. И ветер какой… Мог бы, между прочим, тучи разогнать, чтобы солнце выглянуло…

И, как только я об этом подумал, облака надо мной вдруг быстро разошлись и вылезло солнце! Надо идти к нему. Или от него. Смотря сколько сейчас времени… Я попытался посмотреть на часы, но почему-то это мне не сразу удалось – рука не поднималась, а когда поднялась, я не мог разглядеть время – то есть, я видел стрелки, но они показывали какой-то бред, к тому же их было штук пять вместо трех, а дурацкое солнце изо всех сил светило в глаза, да еще эта трава под ногами… Стоп, какая еще трава?!

Я мотнул головой. Солнце исчезло, кругом снова был холод и ледяная серость, а вот у меня, кажется, начинался бред наяву. Очень мило. Я снова посмотрел на часы и успокоился, что стрелок три, но по-прежнему не понял, что они показывают. В голове бродили дикие мысли, сцепляясь друг с другом в бесформенные комки и рассовываясь по всем углам мозгов. Одна мысль предлагала, если так часы непонятны, перевернуть их вверх ногами, другая мысль вдруг напоминала, как мы в школе на географии проходили, что такое азимут, третья мысль не придумала ничего умнее, как запеть оглушительным голосом: «Орленок, орленок, взлети выше солнца». Я аж вздрогнул от этого и попытался усилием воли прервать пение. Мне это удалось, но вместо предыдущей вылезла следующая мысль и скучно принялась перечислять мелкие статьи уголовного кодекса вроде хищения, грабежа и иже с ними. Стояла мысль почему-то на опустевшей сцене музшколы, на которой мы в детстве часто выступали с хором, выглядела как серая гусеница в стиле Льюиса Керолла, с унылой физиономией и в парике судьи. Когда она дошла до статьи «хищение в особо крупных размерах», на сцену из-за кулис выбежала другая мысль и с дьявольским смехом вылила ораторше на парик какую-то липкую фиолетовую дрянь из пробирки. Дрянь задымилась, облитая мысль смылась, а облившая – осталась. Вместе с ней мы начали размышлять, что за соединение было у нее в пробирке – органическое или нет – и прикидывать его формулу.

– Окисел, окисел, – бубнила мысль, тараща на меня глаза. – И цвет фиолетовый… Окисел марганца…

– Что за хрень ты несешь? – ругнулся на нее я.

– Да чего ты понимаешь? – обиделась мысль. – Ты формулу метана и то не вспомнишь.

– СН4, – отозвался я с гордостью.

– Подумаешь. А я зато тебе перечислю все газы. Вот смотри: метан, этан, пропан, бутан…

– Прекрати, я это знаю!

– Гептан, гексан, октан! – повысила голос мысль и вдруг заорала: – Орленок, орленок!!!

От этого внутреннего вопля я закашлялся наяву и немного пришел в себя. Кругом валил снег, рядом, придерживая меня за плечо, торчал заметенный по уши Женек и бурчал:

– Ничего, шеф, держись. Мы уже далеко по этой собачьей торосовой равнине прошли… Девчонки нормально, очкастая щеку немного отморозила, но Бенька ей уже растерла. Правильно идем-то?

Я посмотрел на него, чуть не плача то ли от невольного смеха, то ли от настойчивого желания взять азимут. И это он спрашивает у человека, который не может понять, сколько времени по часам?! Юморист. Женек, как в популярной песне, прочел все по моим глазам, вздохнул, застегнулся и пошел вперед. Я шел рядом с ним, периодически настойчиво рассматривая часы, которые стали для меня какой-то идеей фикс. Часы ничего толком не показали, зато вдруг растикались, как черти, на весь северный полюс. Опять бред? Да сколько же можно! Я тряхнул головой, но часы, вместо того, чтобы вести себя прилично, вдруг зарычали. Из метели перед нами возникла, светя фарами, какая-то черная громадина…

– Снегоход! – звонко завизжала Бенька сзади меня, наконец-то продемонстрировав, какая она на самом деле малолетка. – Ой, Колин, ура!

Я был с ней полностью согласен и даже рад, особенно тому, что теперь мне не надо больше никуда идти. Вообще. Теперь без меня уж все точно разберутся, что да как, а я лично пошел в свои бредовые миры… Чтобы ничто не отвлекало от этой мысленной ходьбы, я впервые за несколько часов попросту улегся на снег и закрыл глаза. Обрывком сознания уловил, что кто-то надо мной забегал и забормотал, но мне это было по фигу – я не собирался шевелить даже пальцем… А, стоп – осталось одно дело! Я быстро открыл глаза и прошептал глядящим на меня Женьку, Беньке и Лиде:

– Врача…

– Сами понимаем, – сказал Женек.

– Не про то. Скажите, чтобы врача нашли. Может, еще живой…

Погружаясь в беспамятство, я расслышал досадливый шепот Беньки:

– Врач-то, может, и живой, а вот он…

На берегу каменного моря, как всегда, было тихо и тепло. Колдун, когда я появился, беззаботно сидел на волне, и вздрогнул, увидев меня.

– Ты что здесь делаешь?! Ведь я же сказал – нельзя тебе здесь появляться!

– Слушай, у тебя чего, иллюминаторы замело – или через что ты там зыришь на окружающий мир? Все, нашли нас, им уже ничего не грозит.

– Причем тут они? Я думаю не о них, а о тебе!

– О себе, – поправил его я.

– Это одно и то же!

– Вот уж ничего подобного! Этого еще не хватало!

– Ладно, не ерепенься, – пробурчал колдун. – Обустраивайся, похоже, ты тут надолго.

– И как ты тут время убиваешь? – поразился я. – Абсолютно нечего делать. Давай хоть споем… Эту, как ее – про орленка.

– У меня нет слуха, – сморщился колдун.

– Ладно, – согласился я грустно. – Тогда я буду петь один. Орленок, орленок…

– Ну уж нет, – сказал колдун. – Иди-ка ты, в самом деле, поспи. Зарядись, так сказать, для новых идиотизмов…

Я ничего не успел ему ответить: на меня упала мягкая темнота и окутала со всех сторон.

Г