Черный, Белый, Бежевый

Элька посмотрела на меня с уважением. Я сказал:

– Ну ладно, сейчас, – и прикрыл глаза. Передо мной опять вспыхнул здешний слишком яркий мир ниточек, я поморщился, но попытался не обращать на это внимания и сосредоточиться на временных нитях. Они не замедлили появиться, как только я о них подумал – от статуи, которую Элька поставила на стол, потянулась серия картинок. Поднапрягшись, я сумел заглянуть в конец временной нити и мельком увидел ярко освещенный солнцем склон горы. Вроде бы все спокойно, бояться нечего… Да и что может сделать древний кошмакрухт современному черному магу, который уже в шестом классе?

Подбодрив себя таким образом, я набрал воздуха, готовясь к неприятному перелету, и, протянув руку, нащупал среди картинок временную нить. Гул в ушах снова, как в прошлый раз, перерос в рев: ниточки вспыхнули, нас дернуло и потащило в первобытные времена.

Но на этот раз летели мы не очень долго, и мигов через триста нас дружно вляпало в тот самый склон холма, который я увидел в конце нити: хорошо еще, он был покрыт мягкой красной травой. Вскочив, я сразу же повернулся к Луцику, чтобы посмотреть, не надо ли ему опять сделать кислородный ореол, но он дышал нормально. Я сам осторожно вдохнул и убедился, что воздух почти такой же, как в наше время. Теперь можно было оглядеться.

Холм, из которого кое-где торчали каменные валуны, довольно круто уходил вверх. В склоне я успел увидеть несколько больших дырок вроде пещер, которые явно были кем-то выкопаны. За нашими спинами поднимался густой-прегустой и влажный лес – от коричневых и светло-зеленых деревьев, оплетенных спутанными красными лианами, поднимался пар. В глубине леса кто-то клохтал, уркал, булькал и гудел – наверное, какие-то звери и птицы. На небе снова было очень мало облаков, и солнце светило вовсю, хотя, кажется, только недавно встало.

– Здесь утро, – прошептала Элька.

– Видим, что не вечер, – нетерпеливо отозвался Луцик. – Где кошмакрухт?..

Тут мы все одновременно подскочили, услышав сухие, с громким эхом, удары, доносящиеся откуда-то справа, из-за выступа на холме. Переглядываясь, мы осторожно обошли выступ и сразу остановились.

Солнце стояло еще невысоко, поэтому здесь была тень. Мы увидели продолжение склона холма и большую круглую пещеру, выкопанную в рыхлой земле. Возле пещеры валялись кучи жухлых листьев, груды камней и чьих-то костей. А среди всего этого сидело на корточках черное как ночь существо – здоровенное, обросшее блестящей шерстью, которая была только чуть-чуть более редкой на туловище. Шеи у него было мало, на круглой голове торчали черные выпученные, почти как у кошмакрухта обыкновенного, глаза, виднелся бесформенный нос, тоже больше похожий на нос кошмакрухта или крухта, чем на тот, что сейчас был у магов и людей. Уши у него оказались большие, оттопыренные и при этом острые, более длинная шерсть на голове была завязана сухой лианой в большой пучок на макушке. Кошмакрухт прямоходящий продолжал сидеть на корточках, сжимая в длиннющих лапах кусок камня, и покряхтывал, а от камня через каждые миг-два с треском отваливались небольшие кусочки и разлетались в разные стороны.

– Колдует, – прошептала Элька, не выражая, однако, желания подойти поближе к нашему предку. Я молча кивнул. Тут кошмакрухт в очередной раз отщепил кусочек камня, он отлетел в нашу сторону и царапнул Луцика по щеке.

– Ой! – сказал он от неожиданности. Кошмакрухт прямоходящий тут же прекратил колдовать и поднял на нас глаза. Пару мигов мы молча пялились друг на друга, потом наш предок открыл рот, и я понял, почему так выглядели древние идолы. Здоровенные ярко-желтые зубы, похоже, росли у него в два ряда, а челюсти доходили чуть ли не до ушей. Некоторое время он выжидательно скалился, после чего свистяще вдохнул и сказал:

– Ы?

Луцик пихнул меня в бок.

– Чего тебе? – отозвался я сердито.

– Как чего? Скажите ему чего-нибудь!

– Чего ему сказать?

– Вам лучше знать! Он же ваш предок! Вот когда я своего предка встречу, я с ним сам поговорю…

– Ты думаешь, он меня поймет? Язык-то совсем другой был!..

– Да ладно вам, ребята, – сказала Элька и вылезла из-за наших спин. – Дайте я попробую. Он вроде не злой.

Она наклонилась вперед и сообщила:

– Ы.

– Ы, ух! – обрадовался кошмакрухт и вскочил. Теперь стало видно, что тот, кто назвал его прямоходящим, слегка погорячился: он стоял сгорбившись, подогнув короткие ноги и чуть не доставая до земли ногтями на руках. Ногти у него тоже, кстати, оказались ого-го какие длиннющие. Хорошо еще, что настроен он, кажется, был более-менее дружелюбно. Взглянув на нас, он сделал манящий жест рукой и позвал:

– Ы-ы.

– Ух, – вежливо отозвалась Элька и подтолкнула нас в плечи:

– Чего вы стоите-то? Он нас приглашает.

Мы с Луциком медленно приблизились к кошмакрухту прямоходящему и расселись на камнях и костях, кое-как вытянув ноги. Кошмакрухта же явно больше интересовала Элька. Он, издавая невнятные звуки, обошел вокруг нее пару раз, пощупал ей волосы, отчего она глупо захихикала, и, наконец, почтительно подсунул в качестве сиденья чью-то огромную лопаточную кость.

– Наконец, Элька, ты своего принца нашла! – хмыкнул Луцик ехидно, и зря, потому что кошмакрухт тут же повернулся к нему и, чуть не тыкаясь в лицо носом, принялся его разглядывать.

– Чего тебе надо-то?! – дернулся Луцик. – Отстань ты! Не понимаешь? Ы!

Кошмакрухт плюхнулся на землю, прикрыл вылупленные глаза и зашерудил в воздухе лапами.

– Ой! – в восторге сказала Элька. – Он же твои ниточки щупает!

– Правда? – посмотрел на меня Луцик. Я пожал плечами и тоже закрыл глаза. Кошмакрухт, старательно кряхтя, и вправду перебирал Луциковы нити и пытался их проследить. У него, конечно, не получилось – он не был временником, – и, видимо, с досады он принялся с силой дергать за одну из Луциковых родственных нитей. Я осторожно придержал его лапу ближайшей воздушной ниточкой. Он повернулся и показал зубы, но родственную нить в покое оставил. Я уже хотел как-то поманить его, чтобы он вылез из нитяного пространства, но он вдруг снова показал мне зубы, осторожно прощупал Луциков контур и ловко вытянул непонятно откуда тоненькую бледную ниточку. Положив на нее лапу, другой он поманил меня. Я опасливо подошел. Кошмакрухт ухватил меня за руку, и получилось, что бледную ниточку мы проследили вдвоем. Она бросила нас в гущу деревьев и привела к небольшому хвостатому существу, которое покачивалось на ветке, глядело на солнце маленькими карими глазками и ело сочный красный плод. Это же хвостатая лопоталка, предок человека! Вот это да… Значит, кошмакрухт умеет прослеживать видовые нити – а вот я, между прочим, не умею…

Кошмакрухт тем временем уже покинул нитяное пространство. Я выбрался за ним, встретился взглядом с Луциком и сказал:

– Слушай, а ты правда можешь поговорить со своими предками. Они здесь тоже есть. Один, например, висит на дереве, зацепившись хвостом, во-он та-ам…

– Щас как получишь! – покраснел Луцик.

– Да тише вы! – испугалась Элька. – Мало ли, что он подумает. Хотя мы ему почему-то нравимся…

Кошмакрухт действительно продолжал выказывать признаки дружелюбия. Особенно нравилась ему Элька, чуть поменьше – Луцик, а ко мне он явно относился как к соплеменнику. Сковыляв в пещеру, он принес оттуда деревянные бусы из палочек и уложил их к Элькиным ногам. Она разулыбалась во всю ширь лица и душевно сказала:

– Ы, ух, ух!

– Чего это он, белых магов не видел? – проворчал Луцик.

– Скорее всего, не видел, – подтвердил я, тоже чувствуя какое-то недовольство. – Я читал в «Палеонтологии», что альбиносов в те времена рождалось мало, и потом они сразу гибли из-за суровых условий жизни – колдовать-то не умели… Поэтому она для него и редкость какая-то.

– А я не редкость, что ли?

– Неа. Он проследил твою видовую ниточку и понял, что ты большая хвостатая лопоталка.

– Нет, ну вот сейчас ты точно получишь!

Тут кошмакрухт прямоходящий с шумом набрал воздуха и насторожился. Шерсть на его спине встала дыбом, он издал инфразвуковое рычание, кажется, обращенное к нам. Мы с Элькой переглянулись и придвинулись поближе друг к другу и Луцику. Я успел подумать, что лучше бы нам для безопасности вернуться в Замок, но сделать этого не успел: послышалось громкое сопение и фырканье, лес перед нами зашуршал, затрещал и выпустил из себя огромное животное – горбатое, заросшее дремучей серой шерстью, с большими неуклюжими лапами, длинной плоской головой и прижатыми ушами. Глазки у него были маленькие и запавшие, переносица – вдавленная, ноздри – вывернутые, а зубы острые и редкие, как частокол. Я сразу же узнал зверя – это был пещерный фых, древний хищник, не имеющий черных клеточек, но все равно опасный для магов из-за размера и остроты зубов.

Кошмакрухт нагнулся, поднял с земли примитивное копье и зашипел.

– Баник, подними его ниточками! – разумно и испуганно предложила мне Элька. Я послушался, и пещерный фых взлетел над невысокими лесными деревьями. Однако его, в отличие от мурды, это не столь уж огорошило. Поворочавшись молча в воздухе, он поскреб мохнатыми лапами, нашел конец воздушного столба и свалился вниз, чуть ли не нам на головы. Элька отскочила и засипела – наверное, хотела завизжать, но забыла набрать воздуха. Пещерный фых развернулся, раздувая ноздри, глухо рявкнул и нацелился на Луцика. Кошмакрухт прямоходящий издал резкий и громкий инфразвуковой манок, отодвинул меня лапой и, прикрыв глаза, метнул в фыха свое копье. Оно полетело неестественно быстро – наверное, кошмакрухт подстегнул его воздушной ниточкой – и воткнулось в мощную шею зверя. Видимо, это было уязвимое место: пещерный фых вылупил глазки и завертелся, норовя наступить на меня или Эльку. Луцик с камнем в руке сунулся вперед, прямо под его морду… Мы с кошмакрухтом прямоходящим одновременно отдули его вбок воздушной струей, но пещерный фых успел-таки проехаться громадными когтищами по Луциковой ноге, с треском разорвав замшевые штаны. Луцик отлетел к пещере. Я в отчаянном усилии попытался нащупать временные ниточки, но никак не мог сосредоточиться…

И тут откуда-то прилетели еще два копья и воткнулись в серую шерсть фыха. Я обернулся и увидел, как к нам, издавая манки, скачками продвигаются еще несколько кошмакрухтов прямоходящих.

Пещерному фыху это все явно не понравилось. Он обиженно взвизгнул, стряхнул с себя одно неглубоко вонзившееся копье и, резко развернувшись, прыжком канул в лесную чащу. Мы с Элькой подбежали к Луцику, но он, оказывается, уже встал, и теперь с сожалением осматривал порванные штаны.

– Ну и приключение! – воскликнул он, подняв на нас глаза. – Только брюки жалко…

– Тебя не поцарапало? – спросила Элька.

– Неа. А вас?

– Нас тоже нет…

Больше мы поговорить не успели: вокруг нас собрались все кошмакрухты. Издавая неразборчивые звуки, они принялись почтительно рассматривать Эльку, а та стояла лыбясь и болтая длинными руками – изображала королеву. Впрочем, нас с Луциком тоже поразглядывали. Кто-то сунул мне в руку украшение из белого камня, а Эльке выдали еще парочку бус. Чем-то мы все-таки нравились предкам. В конце концов наш кошмакрухт схватил камень, который он обрабатывал до встречи с нами, подбежал к другим кошмакрухтам и настойчиво заыкал, тыкая в нас лапой и пытаясь что-то донести до соплеменников. Они, вроде бы, поняли, потому что закивали. Два кошмакрухта на несколько мигов ушли куда-то на холм и сбежали обратно, сжимая в лапах каждый по камню. Только эти камни были не черные, а один прозрачно-белый, а другой – желтовато-бежевый. Наш кошмакрухт радостно оскалился, схватил все три камня, включая свой черный, присел, вывалил их к себе на колени и попытался соединить колдовством. Выходило у него плохо – камни трещали и отскакивали друг от друга.

– Баник, а ты помоги, – прошептала Элька. Я осторожно приблизился к кошмакрухту, поскреб его ногтем по шерсти, указал на камни и от делать нечего сказал:

– Ы.

– У? – спросил кошмакрухт.

– Ы, – повторил я решительно, сел рядом с ним на землю и, войдя в нитяное пространство, стал соединять камни. Выходило это у меня ненамного лучше, чем у кошмакрухта – все эти соединения кристаллических решеток в школе казались мне ужасно неинтересными, да и молекулярные нити я как следует не умел отделять от остальных. Но, чтобы не позориться перед предком, старался, как мог. Камни трещали и крошились, хотя часть все-таки соединилась, но молекулярные ниточки все время вырывались из рук. Кошмакрухт, сидя на корточках в нитяном пространстве, наблюдал за мной молча, после чего сказал:

– Умг, – и, протянув лапу, вытащил пучок запутанных молекулярных нитей, которые я было совсем потерял.

– Ы, – поблагодарил я его с облегчением и взял нити.

Так совместными усилиями мы склеили-таки камни и вылезли в обычное пространство.

Тройной камень странновато перетекал из цвета в цвет на стыках, кое-где коробился и образовывал лишние бугры, – наш физик бы за такое точно поставил не выше нуля. Однако предки магов не были придирчивы. Кошмакрухт воздел камень вверх, потоптался на месте, отвесил нам с Луциком по поклону, а Эльке два, показал на нас, на солнце и изрек:

– Ыхы-хы-хы-хы.

– У-ху! У-ху! – энергично подхватили остальные.

– Слушайте, пойдем обратно в Замок, а то они из нас того гляди идолов сделают, да и времени много прошло, – поспешно сказал я друзьям. Те согласно и молча кивнули. Я махнул предкам рукой, погрузился в пространство ниточек, и тут только вспомнил, что ведь нужно отыскать ту статуэтку, по которой мы сюда перенеслись. Стараясь не волноваться, я быстро вызвал временные нити, повернулся вокруг своей оси и прямо-таки наткнулся на путь в Замок! И шел он от камня, который кошмакрухт прямоходящий все еще держал в своих длинных лапах! С облегчением вздохнув, я ухватился за временную нить, и мы понеслись обратно в Замок…

…В этот раз я даже не шмякнулся на коленки, а устоял на ногах, хотя чуть не въехал лицом в пыльную поверхность стола. Вернулись мы явно вовремя – за окнами Замка уже вечерело.

– Вот это да! – сказал Луцик, вторично осматривая свои порванные брюки. – Вот это побывали! Хоть книжку пиши!

– Да уж, – согласился я. – А ничего наши предки, безобидные такие…

– Смотрите! – вдруг заорала Элька. Мы вздрогнули. Она вдохнула и докричала:

– Статуэтка!!!

Мы уставились на стол. А там действительно была статуэтка, но выглядела она теперь не так. Положив друг другу руки на плечи, стояли рядом три фигурки, вырезанные из перетекающих друг в друга кусков белого, черного и бежевого камня. Несмотря на то, что в их физиономиях ясно просматривались черты кошмакрухта прямоходящего, в бежевой статуэтке угадывался Луцик, а белая фигурка имела длинные Элькины косы…

ГЛАВА 10

КНИГА

Замок скрывал множество тайн – обыкновенные вещи

становились в нем такими же таинственными, как и он сам…

(«Приключения Баника и Луцика в Таинственном Замке»)

Оставшиеся до выходного три дня прошли для нас относительно спокойно благодаря хитрой выдумке Луцика. Он предложил нам в школе не показывать виду, что мы дружим с Элькой. Элька, конечно же, сразу надулась, но Луцик немедленно пресек все ее возражения:

– Ты чего, хочешь, чтобы мы каждый день с этими дураками одноклассниками дрались? Так никаких кулаков не хватит, понимать же надо! Да это еще ладно, что каждый день драться, а как бы они за нами ходить не начали. Еще про Замок узнают, а оно нам надо?

Мы с Элькой, убитые аргументами, замотали головами.

– Ну тогда, – продолжил Луцик, обращаясь к Эльке, – мы с тобой в школе будем разговаривать как раньше – ну там, насмехаться, издеваться, а ты не обижайся, это мы понарошку. Поняла?

– На нас тоже можешь обзываться в ответ, – добавил я, поглядев на смухорченную Эльку. Та расцвела от такой возможности и быстренько дала согласие на Луцикову идею.

С этих пор можно было подумать, что мы не то что раздружились, а стали кровными врагами. Элька и Луцик, едва завидев друг друга, немедленно начинали выдумывать гадости и обзывательства, и лаялись чуть ли не все перемены. Я в основном торчал рядом с ними и молчал: я и раньше-то не был таким уж мастаком придумывать оскорбления, но не специально это еще у меня иногда получалось, а сейчас, при взгляде на Эльку, прямо-таки язык не поворачивался. Я по двадцать тысяч мигов раздумывал, нормально ли будет сказать ей, что она квакря ушастая, или это получится слишком даже понарошку. В результате перемена кончалась, Элька садилась на старое свое место позади нас, а я все так же молча сидел рядом с Луциком и чувствовал себя той самой ушастой квакрей, которой не обозвал Эльку. Ну и характер у меня! В папу, что ли, пошел, что слова сказать не могу…

Одно утешение, что Элька со мной тоже не ругалась – ей вполне хватало языкатого Луцика. А другое утешение, что после занятий мы разговаривали уже нормально. В Замок пока что не наведывались, решили перенести на выходной, чтобы было побольше времени. Да еще и родители тревожились за нас и пытались не выпускать из дома надолго, потому что в газетах продолжали писать о том, что где-то поблизости бродят агрессивные белые маги, готовые навредить и черным магам, и людям.

А сегодня, в последний день перед выходным, Луцик предложил мне наведаться в Пещеру наловить еще подземных рыб и других тамошних зверей, а то у него все уже передохли.

– Потому что надо уметь ухаживать, – сказал я ему. – Они у тебя дохнут в третий раз, а ты еще ни одной книжки про них толком не прочел.

– А ты мне дай, я прочту. Но вначале давай все равно в пещеру сходим.

– А можно я с вами? – тут же прицепилась шагающая рядом Элька.

– Ну чего тебе там делать? – сказал Луцик недовольно, видимо, еще не выйдя из школьной роли. – Ты же темноты боишься.

– Тоже буду ловить. Ну пожа-алуйста…

– Ладно, давай, – оборвал ее я, не в силах слушать это канюченье. – Сачок возьми или сеть.

– А у меня, наверное, нету…

– Фу ты… Ладно, притащи веревку длинную и палку – из них сделаю, – решил я несколько самонадеянно – я никогда еще не пробовал наколдовать сачок, даже из подручных материалов, но не признаваться же в этом было Эльке! Она кивнула и, вскидывая длиннющие ноги, унеслась в направлении своего дома. Мы с Луциком тоже зашли к себе, взяли сачки и маленькие деревянные ведра, а я еще прихватил книгу о разных рыбах и сунул ее Луцику под нос, когда он вылез из своей двери.

– Это чего? – удивился Луцик.

– Книга. Чтобы рыбы не дохли. Видишь, как называется? «Классификация и особенности питания многих видов рыбных».

– Дурацкое какое-то название, – фыркнул Луцик.

– Этой книге оборотов пятьсот, дубина, – сказал я и постучал сначала ногтем по узорчатой синей обложке книги, а потом этой книгой – Луцику по голове. Он дал мне в ответ слабого щелбана, взял книгу и стал рассматривать, переворачивая пожелтевшие страницы с изъеденными краями.

– Вот это старье… И как бумага не рассыпалась?

– Так это не обычная бумага, а сколдованная, она почти не гниет.

– Ну да, не гниет, а чего тогда страницы скукоженные и в пятнах, как будто на них ели?

Я молча поводил над пятнами рукой, уловил слабые, но характерные ниточки, и вспомнил:

– А! Это морская вода. Мне папа рассказывал, что ее на берег с обломками корабля выбросило – эта книжка из приморского города Оруна, кажется. То есть в средние века он Оруном назывался, а теперь вообще не знаю, чего на его месте – по-моему, несколько маленьких городков… Почитай, в общем: интересная книжка. Автор черный маг, хорошо пишет.

– А тут написано, что это второй том.

– Ну да. Говорят, что были еще книги о животных и о птицах, а может, и о людях с магами, но они куда-то затерялись. Тогда же все книжки чуть ли не в одном экземпляре выходили.

Луцик кивнул и на ходу уткнулся в книжку.

С этого момента, и до того, как нас догнала радостная Элька с кривой зеленой палкой в одной руке и огромным мотком толстенной веревки в другой, Луцик, спотыкаясь, продолжал читать книгу на ходу и молчал. Появившейся Эльке он сказал «привет», и снова нырнул в книгу.

– Чего это он? – удивилась Элька.

– Читает, – пояснил я. – Интересно ему. Не знаю, конечно, как он по горной тропе полезет… А ты чего такой канат притащила? Еще потолще бы взяла!

– Ну, Ба-аник, я не знала, – Элька захлопала своими здоровенными голубыми глазищами и скорбно растянула рот.

– Ладно, чего-нибудь придумаю, – сказал я и отобрал у нее веревку, которую она волочила по грязной земле. Элька оживилась и принялась заглядывать через плечо к Луцику в книгу, а потом расспрашивать меня о ней. Я механически повторил те же сведения. Элька задумалась и вдруг выдала:

– Слушай, а правда, интересно узнать, были еще книжки или нет. Может, ты пощупаешь временные ниточки? Луцик, постой…

Луцик бессознательно остановился. Я нырнул в нитяное пространство и попытался прощупать временную нить, идущую от книги. Вне Замка получилось не очень, я не сумел много разглядеть, мне только показалось, что в конце нити, вроде бы, море. Это я и объявил Эльке.

– А четче не видно? – пристала ко мне она.

– Было бы видно, сказал бы!

– Ба-аник… А давай эту книжку возьмем завтра с собой в Замок?

– Зачем?

– Ну, в Замке же ты хорошо ниточки прощупываешь.

– Так это у тех предметов, которые там лежат, – возразил я неуверенно. Элька наседала на меня, размахивая руками:

– Ну и что! А может, если туда принести предмет, он тоже будет таким четким, что мы сможем в средние века попасть! Ну, давайте попробуем!

– Ладно, можно, – сказал я, пожав плечами. – Заходи, вон наша пещера.

Пещера начиналась разломом в скале, который потом расширялся. Луцику пришлось оторваться от книги. Он взял ее под мышку и полез первым. Эльку я пустил второй, чтобы не выслушивать бесконечные «подождите меня-а» и потом залез сам, перед этим запалив фитиль у фонаря, потому что даже для магов в пещере было темно хоть глаз выколи.

Протискивались между каменными стенами мы недолго – скоро пещера сильно расширилась. Послышался плеск воды, а наши ноги влезли в жирную грязь.

– Фу! – завопила Элька. – Ой! У меня чего-то по ногам проползло!

– Наверное, белоглазый ящер, – решил я. – Или змея водяная какая-нибудь. Тут всяких много…

– Ага, сдрейфила, – хихикнул Луцик – он уже успел зажечь свой фонарь и теперь засучивал штаны.

– Ничего не сдрейфила, – сказала Элька угрюмо. – Баник, ты мне сачок сделаешь? Ты обещал.

Я тоже угрюмо буркнул «ладно уж» и погрузился в нитяное пространство. После нескольких сотен мигов упорного труда мне все-таки удалось расщепить пополам толстенную веревку и заставить ее связаться в нечто вроде крупной сетки. Эту сетку я прикрепил к Элькиной кривой зеленой палке, немного обтесал палку ногтями и зубами, чтобы хотя бы выглядела попрямее, и вручил сачок владелице, чьи зрачки слабо светились в темноте возле меня.

– Вот спасибо, Баник! – обрадовалась Элька и, тоже засучив штаны, потопала следом за Луциком колошматить сачком по воде. Я же предпочел ловить рыбу старым способом – разделся, раскопал в грязи светящуюся гнилушку, быстро дернул за ниточки химической реакции, заставив дерево светиться чуть поярче, взял сачок и с головой вошел в воду.

Под водой было тихо и спокойно. Над илистым дном висели рыбы, выискивая корм, мимо меня проплывали детеныши белоглазых ящеров, змеи и личинки разных насекомых, а на камнях под водой крепились черные моллюски с квадратными раковинами. Я знал, что мои рыбы любят их есть, и наковырял ногтями несколько штук. Потом поймал пару ящеров для Луцика и поплыл над дном дальше, разглядывая растения и живность – сколько раз ни бываю в пещере, все равно интересно! Сейчас поплаваю в свое удовольствие – Луцику-то в воде холодно, Элька глубоко лезть тоже побоится…

Тут надо мной мелькнула какая-то нечеткая тень. Я покосился вверх и увидел неутешительное зрелище – ко мне лезла Элька, облаченная, как и я, в одну тонкую нижнюю рубашку и шорты. Белые косы вились следом за ней по воде, как змеи. Элька радостно лыбилась даже под водой, загребала голенастыми ногами и изо всей силы махала сачком, разгоняя всех рыб в округе. Ну и ну! А я еще не хотел ее бросать в эту пещеру! Вот ведь дурак все-таки, прав был Луцик…

Я, забыв, где нахожусь, тяжело вздохнул: пошли пузыри. Элька лыбилась по-прежнему. Я поглядел на нее, недвусмысленно показал пальцем вверх и сам толкнулся ногами от дна.

Элька вынырнула за мной, и, едва выплюнув воду, затрещала:

– Ну как? Видал, да? Хорошо у меня получается?

– Смотря что, – буркнул я. – Разгонять рыб – просто здорово.

– Надо же, – не слушая, трещала Элька. – А я-то воды боялась. Оказывается, совсем не страшно, если с тобой и с Луциком. И даже не очень темно, если с гнилушками. Только чего-то никто не поймался у меня. Слушай, может их манком попробовать, а?