Останься со мной

Но братья смотрели друг на друга, один – ничего не понимая, пьянея с каждым глотком, второй – отпуская неконтролируемый гнев. Он убрал руку с его плеча и показал на диван, приказал сесть к Слону и никуда не уходить. Сам сел напротив, а когда подошла Надя, притянул к себе и посадил на колени, по-хозяйски закинув руку на задницу. Денис позвал Илью и попросил еще коктейля.

– Что с тобой, милый? – она гладила Никиту по влажному лицу и целовала в висок. – Ты сам не свой.

– Хочу, чтобы ты соблазнила его, – посмотрел в ее глаза. – Понимаешь? Я хочу, чтобы мы поиграли с тобой, – он приподнялся к ней, сжимая ладонью ее ягодицу. – Хочу видеть тебя с другим.

– С ума сошел? – она засмеялась, растерянно оглядываясь и пытаясь убрать руку. – Пусти, – процедила в лицо. – А то, всех поклонниц растеряешь, – язвительно заметила.

– Мне плевать, – он пылко стал целовать ее, игнорируя попытки Нади слезть. – Хочу тебя видеть с ним. Очень хочу. Ты такая красивая, такая невероятная, он не сможет оторваться от тебя. Ты ведь так любила, когда я соблазнял твоих подруг, а после спал с тобой. Тебе нравилось играть чувствами людей, и как же ты была счастлива, когда я позволял и тебе заглядываться на других и бросаться им на шеи, чтобы вернуться ко мне с еще большей страстью.

– Дело не в этом, – она застыла, посмотрев в его глаза. – Что ты задумал?

– Я хочу, – он пальцем провел по ее лицу и оттянул нижнюю губу, – чтобы ты разбила ему сердце, пока я делаю то же самое с его матерью. Я хочу, чтобы они убрались из моей жизни.

– Ты ревнуешь отца? – она рассмеялась ему в лицо. – И как же выглядит мамаша этого блюющего мальчика?

Никита не понял и посмотрел на диван. Дениса там не было.

Он заметил суету напротив лестницы на следующий этаж (напротив нее был туалет) и спихнул с себя Надю.

Она схватила его за руку и привстала:

– Только если ты действительно хочешь изгнать эту бедноту из своего наследства, а не потому что втюрился в его мамашку.

– Не будь дурой, – он вырвал руку. – И никому не смей об этом говорить.

Надя засмеялась и раскинулась на диване, закинув ногу на ногу, отчего коротенькая юбочка поднялась до самых трусиков. Парни напротив жадно стали озираться на нее, но Никита отпихнул их и пронесся до туалета, расталкивая людей.

– Мне хреново, – радостно заявил Денис, сидя напротив унитаза. – Очень, – он дрогнул и развернулся к мраморному другу.

Никита рывком захлопнул дверь, повернулся к толпе зевак и увидел у своей одногруппницы телефон.

– Никаких фоток, – он вырвал его и сунул ей. – Иначе я тебя отымею.

– И этим ты меня напугать решил? – вскинула она бровь. – Ладно, не напрягайся, а то уже весь краской залился. Ну, наклевался, с кем не бывает? – засмеялась она, и остальные подхватили этот смех. – Следи получше за сводным братцем.

Он схватил ее.

– Чего?

– Твой отец всему белому свету растрезвонил эту жуткую новость о его внезапной сильной любви к простой врачихе, которую случайно встретил в ресторане. Конечно, эта охотница за бабками выбрала удобный случай и сыграла в невинную простоту.

Он оттолкнул ее и метнул взгляд на остальных.

Никому уже не было до них дела; люди танцевали, пили, пели и занимались собой. Но он осознал, когда представлял его своим другом, что почти все детки своих родителей знали правду и шептались за спиной. Это выбило из колеи, и он захотел как можно скорее убраться из этого лицемерного места. Открыл дверь. Денис сидела напротив нее, засыпая, но завидев его, вскинул два пальцы и улыбнулся, как перед снимком на выпускной альбом.

Никита присел перед ним:

– Братан, мы сидим у толчка, может, поедем домой?

Он коснулся его влажного лба и убрал мокрые пряди.

– Я не умею пить. Пре-ду-пре-ждал.

Никита засмеялся.

– Это да, но ты как сам? – тот показал ему «окей» двумя пальцами. – Супер. Встать сможешь?

– Смогу даже лечь, – заулыбался Денис.

– Верю, – захихикал Никита.

Он встал и наклонился к нему, взял под руки и поставил.

Ден огляделся:

– Ого, а мы на дискотеки что-ли? – посмотрел на него. – Я же спал в кровати.

– Ну, смотря когда, – положил его руку себе на плечо. – Сейчас пойдем, вызовем такси и положим тебя в кровать.

– Мама меня убьет, – шепнул он. – Не сдавай меня.

– Клянусь, – кивнул Никита.

Глава 4

Никита не любил все эти пикники и прочие семейные посиделки. Его, если можно так выразиться, даже тошнило от всей приторности в действиях отца и Риты. Те стали много времени проводить вместе, и, к сожалению его, он почти перестал встречаться с будущей мачехой в коридорах или на кухне. За то за эти недели ему удалось сблизиться с Денисом. Тот, словно преданный маленький щенок, всюду за ним следовал и наивно внимал всем историям, поучениям и попыткам «дать билет в жизнь». Они могли часами кататься на машине, загорать у бассейна, смотреть ужасы и поглощать всю еду на кухне. Никите казалось забавным, как быстро и преданно тот привязался, не заметив, как привязался и сам. А после, каждый раз, возвращались Борис и Рита, страстно целуясь в холле или на кухне. Они походили на подростков, и это очень радовало Дениса, но совсем не нравилось ему самому.

Он спустился в кухню сразу после душа, завязав полотенце на бедрах, желая утолить жажду свежим апельсиновым соком. Соня всегда с нежностью относилась к готовке именно ему, то ли пытаясь заменить мать, то ли чувствуя истинную потребность баловать его, как ребенка. Вот и сегодня, она сообщила еще раньше, что на кухне будет делать ему сок, пока родители спят. Говорила ли я, но он никогда не вставал с самого раннего утра, ибо редко спал по ночам, а сегодня сон был сладок, оттого в непривычное для него время он уже был на ногах. На повороте к кухне до него донесся отчетливый голосок, который напевал знакомую мелодию из советского фильма. Никита застыл, заглянул и увидел, как Рита танцует в наушниках спиной к нему, и что-то готовит на плите. Она и без этого любила помочь Соне и часто пропадала на кухне, но впервые за долгое время они столкнулись наедине. Он приспустил полотенце, обнажая легкие волоски внизу живота, вошел на кухню и подошел к ней. Она все еще пела, а когда его рука коснулась ее плеча, с улыбкой обернулась. Но, ее ожидания явно не совпали с действительностью – Рита обожглась об плиту и отскочила в сторону, выдергивая наушники.

– Дай посмотрю, – он схватил ее за запястье и включил кран, охлаждая пальцы. – Зачем так пугаться?

– Я думала, это Боря спустился, – она вырвала руку. – Ты никогда не вставал так рано.

Он прошел к плите, рассматривая яичницу, щедро посыпанную укропом, под шапкой которого томился сочный бекон.

– Это Борьке? – издеваясь, он подмигнул.

– Тебе тоже могу сделать, – сохраняя хладнокровие, она подошла к сковороде и сняла ее с плиты. – Соня оставила твой сок и печенье на столе.

Никита повернулся за ней. Она стояла перед столом, выкладывая яичницу на две тарелки, плечи ее дрожали от быстрого дыхания. Остановившись рядом, он взял стакан сок и стал жадно пить, касаясь ее руки своим рельефным прессом. Риты опустила взгляд, ее ресницы задрожали, дыхание участилось сильнее, и она отпрянула со сковородкой к раковине. Никита улыбался, глотая холодный напиток.

– Ты бы одевался перед тем, как идти в кухню. Это неприлично.

– Прости? – он поставил стакан. – Тебя смущает мой вид?

– Нет. Вовсе нет, – она покорно, вежливо, как бы с ребенком, попыталась донести свою истину. – Боря не будет рад, если застанет тебя в таком виде, а я не хочу, чтобы ты пострадал, – Рита подняла глаза. – Ты и без того создаешь достаточно проблем.

Он увидел еле заметный и совсем небольшой синяк на левой руке, и потянулся, чтобы посмотреть, но она отпрянула.

– Это кто сделал?

– Я хожу на массаж. И вообще тебе какое дело? Никит, давай вести себя как взрослые люди. Вот это твое дурачество на меня не действует. Я не девочка, ясно? И я с твоим отцом не по тем причинам, которые ты себе надумал. Вроде, у вас с Денисом такие отличные отношения, а после ты выкидываешь вот это.

– Какое «это»? – нагло улыбнулся он, развернувшись к ней.

– Не строй из себя дурачка. Ты все понял.

– Объясни, – он сделал шаг к ней.

Рита сложила руки на груди и кивнула на его полуголый вид.

– Ах, ты об этом. В чем дело? – он оглядел себя и распрямился. – Возбудилась?

– Заканчивай с этим.

– С чем? – он снова сделал шаг.

– И не подходи ко мне, – сделала шаг назад.

– Да, нужна ты мне, дорогая мачеха.

Он усмехнулся, наклонился, якобы поправить тапки, а когда поднялся, легким движением руки уронил свое полотенце на пол.

Рита замерла, опомнилась и резко обернулась.

Никита захохотал.

– Что-то не так? Ах, ты про это, – он поднял полотенце, но не завязал обратно, а подошел к ней. – Рит, у тебя ведь сын на год младше меня… Что ты там не видела? – Наклонился к ней. – То, чего нет у моего папаши?

– Еще один подобный фокус, и я все ему расскажу, – гневно процедила она и нервным шагом направилась из кухни.

Никита только посмеялся с ее угрозы, завязал полотенце на поясе и, взяв печенье, поднялся в свою комнату.

Следующие несколько часов они и провели всей семьей на теннисном корте, под ярким палящим солнцем, отчего Рита с первых минут засела в тени и неотрывно смотрела в книгу. Никита, который совсем недавно терпеть не мог подобные мероприятия, был несказанно рад этой вылазки. Он натянул белые короткие шорты и стянул с себя насквозь промокшую футболку. Взгляды девчонок с соседней секции прилипли к нему, как пчелы – к меду. Он надел тёмные очки и широко улыбнулся им. Его глянцевая внешность всегда срабатывала, и даже Рита, так или иначе, не могла это отрицать. Сидя в тени, изображая чтение «Вишневого сада», она то и дело замирала, когда он менялся местами с отцом, и провожала его взглядом. Он знал это, поэтому стал чаще ходить туда-сюда. В конце концов, отец посадил его рядом с ней.

– Зверюга, да? – упивался он водой из бутылки, смотря на них сверху вниз. – Мой сын!

Никита взял бутылку и тоже стал пить, выслушивая дифирамбы в свой адрес.

– Вот так, сяк, – имитировал его удары Ден. – Я не поспевал за твоей игрой! Всегда вот, когда по телевизору видел такой теннис, думал, каково это вживую? А у тебя это так еще четко получается, как будто кино смотрю. Мне никогда не научиться так играть.

Никита щурился, глядя на него.

– Научим, не ссы, – отец крепко приобнял Дениса. – Мы ведь одна семья теперь.

Никита крепко закрутил крышку бутылки и кинул ее в корзину сбоку.

– О да, – кивнул он. – Какое же счастье иметь полноценную семью.

Рита подняла голову, но тут же опустила ее.

– А я что говорил? – отец потянулся к нему, снова пытаясь взъерошить волосы. – Ну, был таким сладким ребенком, и посмотрите, в кого вырос.

– Хватит, – прошептал ему Никита.

Но отец лишь настойчивее наклонился и стал его целовать, как ребенка.

– Блять, хватит, – вскрикнул он и вскочил.

Отец замер, и их взгляды встретились.

Сердце его учащенно забилось.

– Прости, – Никита сел обратно. – Мне просто жарко, и голова стала кружиться.

– У тебя, может, солнечный удар? – Денис наклонился к нему и потрогал лоб. – Перегрелся?

– Не надо, – Никита убрал его руку. – Перегрелся, наверное, – у него пересохло во рту, а сердце билось, как пойманный в клетку зверь.

– Посмотри на меня, – позвала его Рита. – Никит, все нормально?

– Конечно, – он вскочил и запихал в сумку свою футболку, ракетку и воду. – Я умоюсь, а вы тут играйте, ладно? Посижу в кафе, подожду вас. Не знаю, выпью чего-нибудь холодного.

Она встревоженно наблюдала за ним.

– Правильно решение, – кивнул отец.

Он приблизился, положил руку ему на затылок и потянул к себе. Никита напряженно последовал за ним, а когда их лбы встретились, отец прикрыл глаза и сказал, как сильно его любит. Он промолчал и, медленным, неспешным шагом, направился к раздевалке.

Остановился уже перед входом и обернулся. Отец целовал Риту в губы, она смеялась, а после схватил Дениса за затылок и притянул к себе, обнимая, как родного сына. Никита стиснул челюсти и зашагал внутрь. Прохладный воздух привел в чувства, освежив горящее лицо и тело, и он пошел дальше, пока не столкнулся с Яной. Та заулыбалась, прикусила губу и игриво повела бровями. Его дыхание разогналось, он схватил ее, как маньяк, затащил в отдельную душевую кабину и снова раздел. Она прерывисто стонала, отчего ему приходилось закрывать ее рот каждый раз, когда нескончаемая агрессия в нем находила выход через толчки. С каждым разом он сильнее сжимал ее хрупкое тело, входя все глубже, желая заполучить ее целиком и не оставить после ничего. На пике, когда ноги задрожали, он опустил ее на колени и отдал всю эту энергию в рот, подобно тому, как извергается вулкан на землю. Он омылся, обтерся и оделся, наблюдая за ее попыткой натянуть спортивную форму. Ноги ее не слушались, а сама Яна никак не могла перестать улыбаться.

– Я помогу, – Никита подошел и помог ей одеться, посмотрел в лицо и поцеловал. – Все в норме?

– Разве может быть в норме после всего, что мы пережили? – Она взяла его лицо в горячие ладони. – Я перестала тебя узнавать, Никит. Эта нарочитая игривость, небрежность, какой-то пафос в твоих жестах. Даже в мимике. Ты ведь не был таким человеком, зачем поддался этому? Если мучаешься, хочешь вернуться, то я с радостью тебя приму, – притянула его к себе и прижалась. – Мы все преодолеем. Зачем тебе эта Надя? Ты не нужен ей. Ей нужно лишь все самое лучшее в мире, и вот – ты с ней. А я тебя любила, – она сделала паузу, – помнишь, и ты меня очень любил.

Никита прикусил губу, чувствуя, как сильно она верит в свои слова.

– Мучаюсь, но не из-за тебя, – он убрал ее руки. – Все кончено, Ян. Перестань любить меня. Перестань ходить сюда и искать со мной встречи. Прошло два года, и тебе стоило бы смириться.

– Ты сам проиграл эту войну, – она накинула сумку на плечо. – А ведь я пыталась тебе помочь.

– Я спас тебя.

– А кто спасет тебя?

Яна смотрела на него. Глаза ее блестели. Рука, которой она держала сумку, дрожала, но она ничего не сказала больше и вышла из душевой. Никита закрыл глаза и тяжело выдохнул. Сердце дрожало, будто окутанное паникой, но он открыл глаза и встал, вырываясь из этих чувств.

Он прошел в кофейню, заказал холодный кофе со льдом и сел под кондиционер, дожидаться прихода будущей семьи. Сидя под прохладой и упиваясь кофе, ни одна мысль не проникала в его голову, и от этого спокойствия ему становилось хорошо.

– Твой отец просто самый милый человек на земле, – он открыл глаза и увидел перед собой Дениса. – Я бы убил себя за такую тупость. Представляешь, еле научился подавать мяч, – он поставил ногу на стул и стал зашнуровывать белый кроссовок, смеясь. – А он такой спокойный, внимательный. То подскажет, подойдет, то сзади возьмет твою руку и снова покажет как правильно, – Никита рассматривал его рельефную икру. – С мамой так вообще, умора, ты бы видел. Она как девчонка визжала каждый раз, когда мяч летел в ее сторону. Ты чего?

Никита поднял глаза и оторвался от трубочки:

– Тебе нужно сменить гардероб.

– Вот прямо в данную минуту? – тепло усмехнулся. – Ты точно перегрелся.

– Нет, – он вскочил, взял его за запястье и потянул за собой. – Идем, пока они не вышли, прошвырнемся по бутикам, а после – поедем ужинать. Может, к нам присоединятся мои друзья, ты не против?

Никита приобнял его, вышагивая по темному коридору.

– Ну, я бы предпочел провести время вдвоем, – неуверенно ответил Денис. – Но, как захочешь.

– Нет, как хочешь, так и сделаем, – твердо заявил Никита.

Они прошвырнулись по всему ГУМу, скупая все, на что у Дениса падал глаз. Он часто смущался, особенно когда надевал дорогие вещи и показывал Никите, а тот на каждый его выход реагировал так, как школьница при виде кумира. Иногда, они вместе закрывались в раздевалке и примеряли вещи друг друга, громко смеясь и имитируя известных людей. Когда на Никите оказалась ляпистая рубашка, он стал пародировать Филиппа Киркорова, тогда Денис нашел черную свободную кофту и заговорил голосом Аллы Пугачёвой. Иной раз от их смеха шугались люди, а когда они выходили, мужчины подозрительно на них косились. Тогда Никита проходил мимо них, важно и высокомерно глядя, а Дениса шел вперед и смеялся, представляя, как тот играет очередную роль. Они долго подбирали кроссовки, присматриваясь к ним, как женихи к невестам. Часто Никита ругал бренды, много матерился и психовал, ведь угодить ему и без того было непросто. Но у Дениса получалось. Чаще всего, он подбирал обычные белые кроссовки, а Никита был этому доволен. Сам же он рылся в поиске чего-то брендированного и пафосного, твердя по многу раз, что люди должно принять его как часть светского общества. Для него было важно, чтобы Денис влился в тусовку. Иной раз он даже злился на консультантов, которые суетились вокруг него, но на того не обращали внимания из-за невзрачной одежды. В одном из бутиков Никита сел в кресло, как отец, взял кофе, предложенное девушкой, и стал ждать выхода Дена. Тот чувствовал себя неловко, ловил внимательные взгляды консультанток, и стеснялся еще сильнее. На брюки Никита реагировал бурными аплодисментами, отчего вызывал недоумение редких посетителей таких магазинов. Но если к Денису могли отнестись пренебрежительно, то на все его выходки закрывали глаза. Девушки даже чересчур вились перед ним, как бы невзначай касаясь или заглядывая в его, определенно, одно из самых красивых лиц. Он их вовсе не замечал, как болельщик футбола, выпрыгивая из кресла каждый раз, когда Денис походил на депутата. Тому льстило это внимание, и спустя несколько часов он крепко обнял его, как бы впервые показывая, что теплое такое расположение многое для него значит. Никита напрягся от такой эмоциональности, но не стал отталкивать, страшась лишь одного – потеплеть к этому наивному пареньку настолько, чтобы забыть о своей игре. К концу этого модного приговора, они устало сидели в ресторане в ожидании своих блюд и долго обсуждали все на свете, пока темы для разговор не иссякли. Тогда Никита стал смотреть в окно, где шел дождь, и явно лоск его лица померк, ведь Денис это заметил.

– Не любишь дождь?

– Ненавижу. А ты?

– Я все люблю – плохую погоду или хорошую, невзрачную одежду и самую пеструю, добрых людей и даже тех, кого бы стоило ненавидеть. Да, не косись так, это звучит немного криповато. Нет, скорее пафосно, да? Точно, пафосно. Но это правда. Мама учила меня радоваться мелочам, - он сделал паузу. – Извини, но… Как бы это так спросить. Ты никогда не говорил, да, я лишь раз пытался спросить, но ты тогда не пошел на контакт. В общем, почему не рассказываешь про свою маму?

– А я не хочу о ней говорить, – отрезал он. – Но мы можем поговорить о твоей.

– Зачем? Ты каждый день ее видишь.

– Просто поразительно, как она повлияла на моего отца, – Никита кивнул, еле скрывая раздражение. – Прямо влюбленная парочка, куда бы деться. А какой он чуткий тренер, ну прямо загляденье.

– Она счастлива, и он, мне кажется, тоже. Какое нам дело? – он отпил чая. – Ты против их брака?

– Конечно, – Денис внимательно посмотрел на него. – Ведь тогда и вы будете претендовать на мое наследство.

Денис засмеялся, радушно смотря на Никиту, который, в свою очередь, только с усилием сглотнул.

– С трудом верится, иначе, зачем ты потратил на меня десятую часть своего наследства сейчас?

Никита опустил лицо, собирая из салфетки оригами, и все бледнее, будто свет в этом месте резко стал редеть. Весь вид его сейчас – взъерошенного с одной стороны, и поникшего с другой, походил на карикатуру поучительного плаката о вреде здоровью. С каждым новым вдохом его тело все оседало, а он кусал нижнюю губу, раскачиваясь на стуле, пока за окном не начался дождь, но и это не вывело его из транса.

– Никит, тебя что-то тревожит? – Денис наклонился к столу. – Поделись со мной.

Тот поднял глаза, в уголках которых скопились те же капли дождя, только излитые уже из его души.

– Не доверяй так людям.

– В смысле? Это нелепо, – усмехнулся Денис.

– Я имею в виду, – он почувствовал дрожь в теле и внезапно широко, приторно, как кукольный Кен, улыбнулся. – Да, шучу я, короче. – Денис вопросительно покосился. – Видел этих высокомерных сучек в бутиках? У самих зарплата, как я чаевые даю, а смотрели на тебя, как на мешок дерьма. Не позволяй, понял, судить себя вот так – по одежде. Некоторых уродов только одежда и украшает.

– Быстро же ты соскочил с темы. Ладно, может быть, я создаю впечатление недалекого человека, но у меня все хорошо с пониманием правил в этой игре, под названием классовое неравенство, – он пристально посмотрел ему в глаза. – Меня не обижают такие вещи, если что. Да, твои друзья, все эти знакомые, включая твою девушку, очень симпатичные, ухоженные, такие прямо звезды, но без ковровой дорожки. Но я нисколько не чувствую себя хуже рядом с ними. И это даже не так. У меня классные вещи – качественные и модные, я не вчера родился. Да, они стоят не как твой Порш, но все же. Правда, Никит, тебе не стоит переживать. Я многих знал, но ты оказался почти лучше всех, вне классовых рамок. Остальные мне по барабану.

Никита цокнул, скептично поджав губы, но собрался и заговорщицки посмотрел на него:

– Наденька – красотка, но мы расстались. К сожалению.

– Почему? Вы так смотрелись красиво, пока, звучит странно, меня не стошнило.

– Звучит как раз в тему, – Никита раскинулся на стуле и окликнул официантку. – Девушка, что с мясом? Мы сейчас ваши ягодицы пробовать будем, если не принесете заказ, – из зала раздался звонкий смех, и довольный он вновь посмотрел на Дениса. – Мы не сошлись характерами, хоть она и замечательная девушка.

– Понятно.

Никита внимательно наблюдал за ним, но тому, кажется, был безразличен этот разговор.

– А тебе она нравится?

– Надя? Она красивая, да. Но я как-то не думал в этом направлении.

– Святая простота, Ден, ну, честное слово. Советую присмотреться, ведь такая девушка встречается мужчине раз в жизни.

– И поэтому ты с ней расстался? Никит, не знаю, мне просто нравится другая.

– Чего? Клянись.

– Честно, – он даже засмущался, краснея в этом полутемном месте. – Но, кажется, ей не нравлюсь я.

Никита широко раскрыл глаза, будто эта новость не могла существовать ни при каких условиях. Конечно, Дениса такая реакция позабавила, будто они и вправду были лучшими друзьями всю жизнь. Но к этому моменту к ним уже поднесли блюда, и следующие несколько минут они провели в тиш