Истинная пара ликана. Кира.2

Я замерла.

Несколько секунд я просто смотрела на него, ожидая продолжения. Уточнения. Оговорки, которая сделала бы сказанное чуть менее невероятным.

Но Грейн молчал.

Я опустила глаза на ежедневник.

Рейнар Вальд.

Два слова, записанные моей рукой. Ещё минуту назад за ними скрывался незнакомый мужчина, которого предстояло найти. Теперь к нему прилагались древний род, поместье и положение, о котором я ничего не знаю.

А я всё ещё сидела здесь с напоминанием об оплате квартиры.

В комнате стало так тихо, что я услышала собственный неровный вдох. Пауза затягивалась, и все, кажется, ждали от меня какой-то правильной реакции.

Я хмыкнула:

— Значит, алименты можно требовать с процентами?

Луиза резко повернулась ко мне.

— Кира, серьёзно? Ты сейчас пытаешься шутить?

Улыбка ещё держалась на моих губах, но уже с трудом.

— Пытаюсь. Получается, видимо, не очень.

— Я не об этом…

— А что мне делать, Луиз?

Я закрыла ежедневник чуть резче, чем собиралась. В наступившей тишине хлопок прозвучал неожиданно громко.

Луиза осеклась, а я провела ладонью по обложке, разглаживая загнувшийся уголок. Нужно было чем-то занять руки.

— Скажи, как правильно реагировать. Я правда не знаю. Радоваться? Пугаться? Немедленно учиться делать реверанс на случай знакомства с папочкой?

— От тебя никто не требует…

— Тогда не ругай меня за дурацкую шутку, — перебила я и наконец посмотрела на неё. — Я за неё держусь, понимаешь? Потому что, если перестану шутить, придётся всерьёз подумать обо всём, что со мной происходит. А мне и без этого страшно.

Последнее слово далось неприятно тяжело. Я сглотнула и прижала ежедневник к коленям.

Лицо Луизы смягчилось.

— Кир…

— Моё время тикает. Мне нужно найти отца. Найти истинную пару. И желательно успеть до того, как зверь решит проснуться без предупреждения. Я даже не знаю, что почувствую перед этим. Будет ли у меня хотя бы минута, чтобы уйти от людей.

Я замолчала, пытаясь выровнять дыхание. Сказанное вслух пугало сильнее, чем те же мысли, которые я до сих пор старательно загоняла поглубже.

— Ты нашла Грейна почти сразу, — продолжила я уже тише. — Я понимаю, что у тебя тоже всё было непросто. Но над тобой хотя бы не висело это: успей сейчас, иначе собственное тело начнёт жить по своим правилам. Ты не просыпалась каждое утро с мыслью, что сегодня можешь потерять над собой контроль.

Луиза отвела взгляд. От этого мне сразу стало совестно.

— Я не упрекаю тебя, — добавила я. — Правда. Просто не могу всё время быть собранной и серьёзной. Иногда мне нужно сказать какую-нибудь глупость, чтобы хоть немного выдохнуть.

Грейн осторожно подался вперёд.

— В этом я с Кирой согласен.

Луиза посмотрела на него, но возражать не стала.

— Сейчас от неё слишком многого требуют, — продолжил он. — И слишком мало объясняют. Если шутки помогают ей держаться, пусть шутит.

Я благодарно кивнула, не доверяя голосу.

Луиза закатила глаза и тихо, почти обречённо вздохнула. Уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но Грейн её опередил:

— Есть ещё одно «но».

Я замерла и медленно подняла на него взгляд.

— Мне снова напрягать булки или это «но» не такое страшное, каким прозвучало?

Обычно Луиза за такое хотя бы пихнула бы меня локтем. Сейчас даже не улыбнулась.

Грейн потёр ладонью подбородок.

— Рейнар — затворник. Чужаков не принимает. И членам своей стаи не позволяет покидать его земли без разрешения.

Я несколько секунд смотрела на него, ожидая продолжения. Желательно чего-нибудь обнадёживающего: например, что для внезапно обнаружившейся дочери у Рейнара предусмотрены приёмные часы.

Грейн молчал.

— Просто очаровательно. — проговорила я себе под нос. — Значит есть вероятность, что он нас даже на порог не пустит?

— Да, — ответил Грейн после короткой паузы.

И ведь не стал смягчать. За эту честность хотелось одновременно поблагодарить его и запустить в него ежедневником.

Я откинулась в кресле и закрыла глаза. Под веками тут же защипало. Хотелось закричать — громко, некрасиво, до боли в горле. Вместо этого я вцепилась пальцами в подлокотники и медленно выдохнула.

Только-только у меня появилось имя. Место, куда можно приехать. Человек, а точнее ликан, который, возможно, знал, что со мной происходит и как это остановить. А теперь выяснялось, что между нами не просто расстояние, но ещё и закрытые ворота, чужая стая и отцовское нежелание видеть посторонних.

К которым я, судя по всему, и относилась.

— Всё-таки булки придётся сжать, — пробормотала я.

— Кира, сестрёнка…

От мягкости Луизиного голоса стало только тяжелее.

Я открыла глаза. Она смотрела на меня с таким сочувствием, что захотелось немедленно выпрямиться и сделать вид, будто всё под контролем.

— Да всё нормально, систер.

Я попыталась улыбнуться, но губы едва дрогнули.

Луиза пересела в соседнее кресло, наклонилась ко мне и взяла за руку. Её пальцы оказались тёплыми. Только тогда я заметила, насколько заледенели мои.

— Тебе необязательно делать вид, что ты в порядке, — тихо сказала она. — Мы с тобой. Ты ведь знаешь?

Я кивнула, глядя на наши сцепленные руки.

— Знаю.

— И поможем. Чем сможем.

Я чуть крепче сжала её ладонь.

— Вы и так столько для меня сделали… Если бы не вы, я бы сейчас здесь вообще не сидела.

В левом боку внезапно кольнуло.

Я резко втянула воздух. Под кожей, точно в том месте, где ликан-старовер оставил метку, разлилось жжение. Короткое, острое — будто к телу на секунду прижали что-то раскалённое.

Свободная рука сама легла на бок.

— Что случилось? — Луиза сразу подалась ко мне.

— Ничего.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Жжение уже исчезло. Как всегда: одна секунда — и всё. Только пальцы по-прежнему прижимались к ткани, словно могли удержать боль, если та решит вернуться.

Грейн внимательно посмотрел на мою руку, потом мне в лицо.

— Кира?

Я сжала губы.

Рассказывать о прошлой ночи не хотелось отчаянно. Пока я молчала, ещё можно было цепляться за мысль, что мне всё приснилось. Ну, почти всё. Грязную пижаму и землю под ногтями сном объяснить было сложнее, но я очень старалась.

Лунатизм. Обычный, дурацкий лунатизм. Разве мало со мной странностей?

Луиза не отпускала мою руку. Грейн ждал.

Своим молчанием я уже выдала себя с головой. Ещё немного — и начнут выпытывать, а потом обязательно спросят хором: «И ты молчала об этом?»

Я отвела ладонь от бока и разгладила складку на одежде.

— Вчера я легла спать как обычно, — начала я, разглядывая собственные колени. — В кровать. А утром проснулась на полу.

Пальцы Луизы сжались.

— В комнате?

— Да. Только пижама была вся в грязи. Будто я ночью по лесу ползала. И под ногтями земля.

Произнеся это вслух, я вдруг поняла, насколько жалко звучит моя версия.

Но всё равно добавила:

— Я решила, что, возможно, хожу во сне.

— Раньше такое случалось? — спросил Грейн.

Я покачала головой.

— Нет. Но ведь надо когда-то начинать.

Никто не улыбнулся.

Грейн наклонился вперёд, уперев локти в колени.

— Похоже, это подготовка к превращению. Зверь становится активнее. Скоро полнолуние, а перед ним тебе исполнится двадцать пять.

Луиза побледнела.

Я смотрела на Грейна, пытаясь найти в его лице хоть тень сомнения. Он говорил спокойно, но от этого спокойствия у меня сводило живот.

— Почему ты не позвонила мне с утра? — спросила Луиза.

— Потому что хотела хотя бы раз позвонить тебе с хорошей новостью!

Получилось гораздо громче, чем я собиралась.

Луиза замерла. Я тут же опустила глаза.

— Прости.

В комнате стало тихо. Я слышала собственное неровное дыхание и никак не могла заставить себя посмотреть на сестру.

— Просто… — Я сглотнула. — Каждый раз у меня что-нибудь случается. То страшно, то больно, то опять ничего не понятно. Я подумала: вдруг хотя бы с этим смогу разобраться сама.

Луиза провела большим пальцем по моим костяшкам.

— Мне не нужны только хорошие новости, Кир. Мне нужно знать, что с тобой происходит.

Я кивнула. Ответить не получилось.

Грейн поднялся и отошёл к окну. Несколько секунд постоял к нам спиной, затем обернулся.

— Следующее полнолуние через четырнадцать дней.

— А до моего дня рождения — одиннадцать, — сказала я. — И что мне делать?

Грейн не успел ответить.

— За одиннадцать дней познакомиться с отцом, которого я не знаю? Который, скорее всего, даже не подозревает о моём существовании и вполне может не пустить меня к себе? А между делом ещё найти мужчину на всю жизнь?

Я коротко усмехнулась и потёрла лоб.

— Насыщенная программа. Только перспектива как-то не умиляет.

Грейн вернулся к креслу, но садиться не стал.

— Не будем пытаться решить всё сразу.

— А оно согласится постоять в очереди? — Я подняла на него глаза. — Потому что мой зверь, кажется, уже без спроса гуляет по ночам.

Грейн тяжело вздохнул.

— Для начала попытаемся познакомиться с твоим отцом.

Глава 4. Кира.

Грейн достал из кармана телефон, нашёл нужный номер и поднёс его к уху.

— Позвоню Волару. Посмотрим, что он сможет выяснить.

Я уже приготовилась слушать, но, едва на том конце ответили, Грейн направился к двери.

— Есть разговор, — негромко произнёс он, выходя в коридор.

Дверь за ним прикрылась.

Я уставилась на неё, невольно прислушиваясь. До нас доносился приглушённый голос, но разобрать слова не удавалось. Почему ему понадобилось выходить? Не хотел мешать нам с Луизой или собирался сказать брату что-то, чего мне знать не полагалось?

Пальцы сами собой вцепились в ткань на коленях.

Луиза заметила это раньше, чем я успела одёрнуть себя. Накрыла мою руку ладонью и мягко провела по запястью.

— Кира, посмотри на меня.

Я не сразу отвела взгляд от двери.

— Ты же знаешь Грейна и Волара, — продолжила она, поймав наконец мой взгляд. — Эти двое умеют выкручиваться из таких переделок, что потом остаётся только спрашивать, как им это удалось. И знакомых у них полно, в самых разных стаях. Они что-нибудь придумают.

— А зачем тогда он вышел?

Луиза мельком посмотрела на дверь.

— Не знаю. Может, ему просто удобнее говорить без слушателей. Но это ещё не значит, что от тебя скрывают что-то страшное.

Я опустила глаза на её ладонь. Она по-прежнему лежала поверх моей — тёплая, надёжная. Вспомнилось, как братья уже однажды вытащили меня из беды. Тогда я тоже не представляла, чем всё закончится. Но они помогли.

Я медленно выдохнула и разжала пальцы.

— Да, я понимаю. Правда понимаю. Только от этого не перестаю переживать. — Я потёрла лоб свободной рукой. — Такое ощущение, будто я попала в такую жопу, из которой вообще нет выхода. Отец, к которому ещё попробуй подступись, полнолуние, это превращение… И всё сразу. Почему со мной вечно что-нибудь случается?

Луиза чуть приподняла бровь, и в уголках её губ появилась знакомая усмешка.

— Не льсти себе. Не только ты умеешь влипать в неприятности.

Я невольно улыбнулась.

— Хочешь сказать, у меня есть конкуренты?

— Ещё какие. Так что корону пока сними.

— Ладно. Но далеко убирать не буду.

Луиза тихо рассмеялась и легонько сжала мою руку. На несколько мгновений стало легче. Не настолько, чтобы забыть о том, что нас ждало, но достаточно, чтобы перестать вслушиваться в каждый звук за дверью.

Мы немного помолчали. Затем Луиза спросила:

— Ты маме звонила?

Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Да. Звонила.

— Сказала, что собираешься искать отца?

Я кивнула и отвела взгляд, принявшись разглаживать складку на колене. После этих слов снова захотелось замкнуться, спрятать всё внутри. Разговор с мамой ещё слишком хорошо помнился, и пересказывать его сейчас я не собиралась.

Луиза не стала торопить. Она знала мамин характер не хуже меня: если та решала, что чего-то делать не следует, спорить с ней можно было до хрипоты — уступать она не привыкла.

— Она сказала тебе не искать его, — тихо произнесла Луиза.

Не спросила. И так поняла.

Я молча кивнула.

Луиза вздохнула, но от расспросов удержалась. Только снова погладила меня по руке, а я с благодарностью придвинулась к ней чуть ближе. Сейчас мне больше всего было нужно, чтобы хотя бы она ничего от меня не требовала.

Наконец дверь открылась, и Грейн вернулся в зал. Я тут же выпрямилась на диване, пытаясь по его лицу понять, чем закончился разговор с братом. Но он не спешил делиться новостями: прикрыл за собой дверь, мельком посмотрел на экран телефона и только потом поднял на нас глаза.

— Ну что ж, девочки. Через час приедет Волар, и мы отправимся к Рейнару Вальду. На Чёрное озеро.

Он произнёс это спокойно, без особого воодушевления.

— Он согласится нас принять? — спросила я.

— Сначала доедем, — ответил Грейн.

От такого ответа легче не стало.

Я покосилась на Луизу, но та смотрела на мужа. Между ними словно состоялся ещё один разговор — короткий и беззвучный, из которого мне не досталось ни слова.

Грейн понимал, к кому мы едем. Не просто к моему отцу, который предпочёл спрятаться от всего мира, а к старшему ликану — тому, с кем нельзя было не считаться. Я помнила, как Грейн объяснял мне разницу между альфами: возраст давал им не только физическую мощь, но и силу воли, способную подавить чужую.

«Можешь сколько угодно считать себя сильным, Кира. Но если перед тобой встанет старший альфа, почувствуешь себя в сто раз слабее».

Тогда я не до конца поняла, что он имел в виду. Сейчас, глядя на его сдержанное лицо, совсем не хотела проверять это на себе.

Я опустила взгляд на свою блузку и узкую юбку. После рабочего дня ткань помялась, пояс неприятно врезался в талию, а от одной мысли о поездке за город в этих туфлях заныли ступни.

— Мне нужно переодеться, — сказала я, обведя себя ладонями. — Я же не поеду туда в офисной одежде.

Грейн пожал плечами.

— Ну ты же не голая едешь.

Он перекатил телефон в пальцах, сунул его в карман брюк и опустился в кресло.

Я уставилась на него.

— Спасибо. Сразу видно человека, который разбирается в женском гардеробе.

В уголках его рта мелькнула улыбка.

— Стараюсь помочь.

— Мне нужна удобная одежда, Грейн. Мы едем на озеро, а не на деловую встречу. — Я вытянула ногу, демонстрируя туфлю. — По берегу в этом ходить предлагаешь?

— Предлагаю для начала успокоиться.

— Я спокойна. Просто до моей съёмной квартиры отсюда целый час. Пока доберусь, переоденусь и вернусь…

— Кира, у тебя здесь остались вещи, — мягко перебила Луиза.

Я повернулась к ней.

— Какие вещи?

— Те, что ты носила, когда училась в колледже. Джинсы, свитеры… Кажется, даже кроссовки есть. Не думаю, что ты успела из всего вырасти.

Я машинально посмотрела на себя, словно могла прямо сейчас определить, подойдут ли мне старые джинсы.

— Ты их не убрала?

Луиза чуть улыбнулась.

— Я ничего не трогала. Всё лежит на своих местах. Это по-прежнему твоя комната.

От её слов внутри стало тепло и немного неловко.

— Луиза…

— Я не уговариваю тебя переезжать обратно, — добавила она, заметив моё выражение лица. — Просто хочу, чтобы ты знала: если захочешь вернуться, мы будем рады.

Я отвела глаза. Почему-то мысль о комнате, где до сих пор лежали мои вещи, тронула сильнее, чем я ожидала. Будто всё это время здесь оставалось место для меня — не на случай беды, не на пару ночей, а просто так.

Но говорить об этом вслух было трудно.

— Вы же знаете, что я не вернусь, — сказала я, стараясь придать голосу привычную лёгкость. — Вы слишком далеко от города живёте. Здесь красиво, тихо… и ужасно скучно.

— Вот как? — Луиза приподняла бровь.

— Ну а что? В городе можно вечером к знакомым на тусовку заглянуть, с друзьями встретиться. Вышла из дома — и уже есть куда пойти. А здесь…

Я обвела взглядом уютный зал, задержалась на Грейне, устроившемся в кресле, и не удержалась:

— Здесь пенсия. Без обид, Грейн.

Он вскинул ладони, будто сдавался.

— Какие обиды? Продолжай. До твоего прихода я ещё чувствовал себя сравнительно молодым.

Луиза тихо рассмеялась, а я улыбнулась ему — впервые за время его отсутствия без усилия.

— Я не про возраст. Я про образ жизни.

— Конечно. Это очень утешает.

Я поднялась с кресла и осторожно расправила затёкшие плечи. Тревога никуда не исчезла, но теперь хотя бы не мешала дышать.

Проходя мимо Луизы, я на секунду коснулась её руки.

— Спасибо, что оставила мои вещи.

Она накрыла мои пальцы ладонью и слегка сжала.

— Иди переодевайся. Только сначала посмотри в нижнем ящике: джинсы, кажется, там.

Я кивнула и направилась к лестнице. Теперь у меня было простое, понятное дело: найти одежду, в которой можно ехать на Чёрное озеро. О том, что будет, когда мы доберёмся, я разрешила себе пока не думать.

Глава 5. Кира.

Я вошла в комнату и на мгновение замерла на пороге, всё ещё держась за дверную ручку.

Здесь ничего не изменилось.

На стене над кроватью висели мои плакаты — даже тот, у которого вечно отклеивался угол. На столе стояла лампа, рядом лежали несколько книг, оставленных мной перед переездом в город. Луиза не убрала ни одной вещи. Даже старый плед был сложен в изножье так, как я привыкла.

Почему-то от этой простой, почти нелепой неизменности защипало в носу. Я уехала, устроила себе другую жизнь, а здесь для меня по-прежнему оставалось место.

В этой комнате я провела столько времени, пока доучивалась в последнем классе специальной закрытой школы для ликанов. Возвращалась после занятий, захлопывала дверь и наконец позволяла себе перестать следить за лицом.

В школе это было опасно. Стоило показать, что чужие слова задевают, — и от тебя уже не отставали.

«Кира, а клыки у тебя вообще есть?»

«Покажи когти. Ну хоть один».

«Почему ты такая… человеческая?»

Последнее обычно произносили с особенным недоумением, будто во мне обнаружили досадный изъян. Я не рычала в ответ на обиды, не пыталась подчинить себе тех, кто слабее, и не понимала, почему любой спор непременно должен заканчиваться выяснением, кто здесь главный. Им этого хватало, чтобы смеяться.

Я кое-как выдержала тот год. А потом был колледж — ещё пять лет среди таких же высокомерных ликанов. Меня снова отправили туда, где даже за обеденным столом умудрялись выстраивать иерархию. Кто первым сядет, кто кому уступит, кто имеет право перебить. А о людях многие говорили с таким пренебрежением, словно те существовали исключительно для чужого удобства.

Я стиснула дверную ручку сильнее, чем собиралась, и разжала пальцы.

Хватит. Не сейчас.

Прикрыв дверь, я подошла к кровати и села на край. Матрас привычно прогнулся подо мной. Я провела ладонью по покрывалу — и вдруг вспомнила один из наших выходных: шахматную доску, чашку остывшего чая возле локтя Грейна и собственное отчаянное желание оказаться где угодно, только не напротив него.

— Не торопись, — говорил он, когда я уже тянулась к фигуре. — Сначала подумай, что сделаю я.

— Обрадуешься, что эта пытка наконец закончилась?

Грейн даже не улыбнулся. Только чуть приподнял бровь.

— Кира.

Я тяжело вздохнула и отдёрнула руку.

Шахматы я ненавидела. Искренне, всей душой. Особенно в те минуты, когда Грейн одним спокойным движением разрушал всё, что я с таким трудом успевала придумать.

— В жизни тебе пригодится умение строить стратегию, — повторял он. — Смотреть дальше следующего шага.

— В жизни я постараюсь не связываться с людьми, которые заманивают меня за стол, чтобы отнять коня.

Сидевшая неподалёку Луиза прикрывала рот ладонью, но по дрожавшим плечам было прекрасно видно: смеётся.

— Не поддерживай его, — требовала я.

— Я и не поддерживаю. Просто у тебя сейчас такое лицо…

— Какое?

— Будто ты собираешься съесть его ферзя.

— Это допустимый ход?

Тут уже не выдерживал и Грейн.

Я невольно улыбнулась, воспоминаниям.

Не всё в те годы было плохим. В этом доме были и долгие выходные, и разговоры за ужином, и праздники, к которым Луиза начинала готовиться заранее. Она могла полдня спорить с гирляндой, менять местами тарелки, уверять, что чего-то не хватает, а потом встречала нас так радостно, что хотелось остаться за столом подольше. Даже Грейн рядом с ней становился мягче: меньше наставлял, чаще улыбался и неизменно оказывался поблизости, стоило ей позвать.

Они действительно подходили друг другу. Я была рада, что Луиза нашла именно его.

Хотя сама история их знакомства до сих пор казалась мне невероятной. Выйти ночью на пробежку в парк, чтобы снять стресс, встретить Грейна — и получить от него метку. Луиза рассказывала об этом с той особенной улыбкой, после которой вопросы почему-то становились лишними.

Романтично, наверное.

Я бы предпочла для начала хотя бы узнать имя мужчины. Но я вообще не из романтиков.

Взгляд упал на часы, и я выпрямилась. Волар скоро приедет, а я всё ещё сижу в офисной одежде и перебираю воспоминания.

Я поднялась и открыла шкаф. Плечики тихо звякнули друг о друга. Вещи висели на своих местах, и нужное нашлось почти сразу: джинсы и лёгкая кофта на молнии. Я сняла их с полки, приложила к себе и мельком посмотрела в зеркало на внутренней стороне дверцы.

— Ну вот. Уже лучше.

В самом низу шкафа стояли мои кроссовки. Я присела, вытащила их за задники и поставила возле кровати.

В дверь негромко постучали.

— Кира, нашла всё? — спросила Луиза.

— Да. Сейчас переоденусь.

Я помедлила, держа кофту в руках.

— Ты даже плакаты оставила.

За дверью на секунду стало тихо.

— А зачем мне их снимать? Они ведь твои.

Я опустила взгляд на потёртый край молнии.

— Спасибо.

— Переодевайся, — мягко отозвалась она. — Мы внизу.

Её шаги удалились, а я ещё несколько секунд стояла у шкафа. Потом аккуратно сложила снятую офисную одежду на стул, натянула джинсы и кофту. Села на кровать, обулась, затянула шнурки — сначала на одном кроссовке, потом на другом — и пару раз переступила с ноги на ногу.

Нигде не жало, не тянуло, не мешало двигаться.

Я подтянула молнию до середины груди и наконец свободно выдохнула. Встреча с Рейнаром Вальдом от этого не стала менее пугающей. Но хотя бы ехать на неё я собиралась в одежде, в которой чувствовала себя собой.

Перед выходом я задержалась у двери и ещё раз оглядела комнату. Скользнула взглядом по кровати, по знакомым плакатам на стенах, по вещам, которые Луиза так бережно сохранила.

Невольно вспомнилась другая комната. В нашем доме… Хотя какой там дом — маленькая, тесная квартира, где мы с мамой постоянно задевали друг друга локтями на кухне. Там я жила с человеком, которого считала отцом.

Пока не выяснилось, что он мне не родной.

Узнав об этом, он просто исчез из нашей жизни. Я тогда заканчивала десятый класс. Впрочем, вскоре исчезла и я — только не по своей воле.

Ликаны позаботились об этом.

Я замерла, так и не нажав на дверную ручку. Перед глазами вдруг с пугающей ясностью возникло лицо похитившего меня ликана. А главное — его глаза. Синие, холодные, с таким пронизывающим взглядом, что даже сейчас у меня свело плечи.

Я резко тряхнула головой.

Хватит. Я не там. Это всего лишь воспоминание.

Нажав на ручку, я вышла в коридор и тихо прикрыла за собой дверь. Несколько секунд постояла, прислушиваясь к щелчку замка, затем расправила плечи и направилась к лестнице.

Ещё до того, как я добралась до верхней ступеньки, снизу донёсся голос Луизы. Ей ответил мужчина, потом другой. Я невольно замедлила шаг.

Волар уже приехал? Так быстро?

У него что, реактивный двигатель под капотом?

Я положила ладонь на перила и начала спускаться. Ступени покрывал густой мягкий ковролин, наверняка стоивший неприличных денег. Подошвы кроссовок почти бесшумно утопали в ворсе. С каждым шагом голоса становились отчётливее; теперь к ним примешивалось тихое позвякивание чашек.

Разговаривали в зале. Туда я и направилась.

Волара я увидела сразу. Он устроился в кресле, свободно откинувшись на спинку, и как раз подносил ко рту чашку кофе. В его чертах, в посадке головы, даже в спокойной манере держаться было что-то настолько знакомое, что я невольно перевела взгляд на Грейна.

Да, братья — тут сомневаться не приходилось. Только Грейн был массивнее и чуть выше, сантиметра на три. Рядом с ним Волар казался менее внушительным, хотя и его едва ли кто-нибудь решился бы назвать хрупким.

Грейн сидел на диване рядом с Луизой, почти касаясь её плечом. Его ладонь лежала у неё на колене, большой палец время от времени медленно скользил по ткани. Луиза что-то рассказывала и улыбалась, а он слушал с тем спокойным вниманием, которое, кажется, берег только для неё.