Дочь меабитов. Книга 3. До первого снега

Габриэлла села в кресло у камина и прикрыла глаза. «На что, собственно, ты надеялась? – сказала она мысленно сама себе. – У него давно своя жизнь».

– Ваше Величество, подавать горячее? – вежливо спросила ее помощница.

Девять вечера, а она в последний раз ела нормально еще на празднике у сына. Пожалуй, поесть – это лучшее, что она сейчас может сделать. Габриэлла кивнула в знак согласия и хотела уже отправиться переодеться во что-то более удобное, как рация на каминной полке зашипела:

– Ваше Величество, на внешнем створе посетитель, говорит, что по вашему приглашению, доктор Сулем Амир.

Королева-мать подскочила:

– Пропустите и проводите во внутреннюю гостиную.

– Кая, – обратилась она уже к помощнице. – Велите сервировать ужин на двоих, пожалуйста.

Сердце ее лихорадочно застучало, заполняя всю грудную клетку. Ладоням сразу стало жарко. Все-таки он пришел… «Боги! Пожалуйста! Если можно, дайте мне еще один шанс! Самый крошечный. Прошу…» – молилась она, проходя в смежную с кабинетом комнату, где обычно встречала гостей. Едва Габриэлла вошла, во внешнюю дверь тихо постучали.

– Войдите, – чуть севшим голосом сказала она.

Сулем появился на пороге, опираясь на свою черную трость. В простых темных брюках и черной кожаной куртке, накинутой на тонкий бежевый пуловер.

– Извините, Ваше Величество, я задержался на операции и, кажется, безвозвратно опоздал на совещание. Если мое присутствие уже не уместно, я могу уйти…

– Совещание закончилось 15 минут назад. Но если вы согласитесь составить мне компанию за ужином, после я быстро введу вас в курс дела. Если нет, сразу перейдем к тем вопросам, которые мы хотели с вами обсудить. Хотя это будет очень жаль, потому что я сегодня почти ничего не ела, – Габриэлла улыбнулась ему.

– Если честно, я тоже забыл, когда сегодня ел.

– Тогда решено! Сначала ужин, – Габриэлла хлопнула в ладоши. – Проходите, пожалуйста. Кая, возьми у доктора Амира куртку.

Королева-мать села напротив своего гостя, внимательно вглядываясь в его лицо, движения… Скорее всего, через час он уже уйдет отсюда. Она хотела запомнить как можно больше о нем новом и в то же время таком знакомом. Шрамы от ожогов четырнадцатилетней давности едва проступали на его красивых рельефных руках, а вот на левой щеке остался заметный рубец. Но лицо по-прежнему было очень привлекательным. Габриэлла заговорила первой, стараясь не допустить неловкого молчания.

– Я вылетела в Суамар сегодня в три часа ночи. Там просто чудовищные разрушения, никогда такого не видела, – поделилась она страшным впечатлением от руин, одновременно открывая блюда с запеченной форелью, рисом, свежими овощами.

Сулем понимающе кивнул:

– Из Суамара вывозят в основном погибших и пострадавших в крайне тяжелом состоянии. Гоат трясло чуть меньше. Там выживших больше. Счастье, что Джи-Хоспитал оказался рядом и одновременно в относительной безопасности. Но проблемы с доставкой раненых есть.

Он говорил, попутно накладывая себе еду и ничуть не смущаясь королевского убранства стола.

– Какой у вас сегодня интересный ужин, – заметил доктор Амир, и, положив в рот ломтик рыбы, с наслаждением прикрыл глаза. – Очень вкусно.

– Вам повезло прийти к ужину, еще немного, и я бы все съела сама. Как тысяча прожорливых принцесс, – последние слова Габриэлла сказала специально, украдкой наблюдая за его реакцией. Ей хотелось убедиться, хранит ли он в памяти хоть что-то о ней.

Рука Сулема на долю секунды замерла над ажурным краем серебряного салатника. Для нее этого было достаточно. Все-таки помнит. Но она решила пока сменить тему.

– Как давно вы работаете в Джи-Хоспитал?

– Полгода… До этого еще где-то год я часто приезжал по приглашению Мана на определенные операции. Ваше Величество, вы позволите спросить?

– Спрашивайте, конечно.

– Вы действительно не знали, что я в штате?

Габриэлла кивнула:

– Я действительно не знала и едва не лишилась дара речи от удивления.

– Признаться, я тоже…

– Как ваш пациент?

– Плохо. Операция длилась восемь с половиной часов. Вместе с нейрохирургами мы собрали ему раздробленный таз и поясничный отдел позвоночника. Теперь остается только надеяться, что он легко выйдет из медикаментозной комы и будет чувствовать ноги. Он как раз из Суамара. Его придавило одной из плит… Такое ощущение, что жилые дома там сложились, как картонные…

– Вы наверняка уже слышали, центр Суамара – это сплошь новая застройка. И теперь там не осталось ни одного здания. Страшные, искореженные руины. Я говорила с Императором, он почти уверен, что дома строились с нарушениями. Началось расследование. Когда я думаю, какую в конце концов мы получим цифру погибших, сколько среди них детей, мне становится дурно. Это тяжелейшее испытание для нашего народа…

– Выживших детей очень мало… Пока… Моему сегодняшнему пациенту 17, надеюсь, в нем много воли к жизни.

– Боги! 17! Чуть старше принца.

Сулем с интересом посмотрел на королеву-мать и спросил:

– Как поживает Илиас? Какой он стал?

Габриэлла улыбнулась:

– Илиас – чудесный мальчик, очень умный, храбрый. Переходный возраст в последнее время, конечно, вносит коррективы в наши отношения. Но, думаю, еще год, и все наладится.

– Я слышал, он сейчас живет в Императорском дворце…

– Читаете светскую хронику, доктор Амир? – улыбнулась она в надежде увидеть в ответ ту самую, когда-то принадлежавшую только ей улыбку. Но в ответ получила холодную дежурную усмешку.

– В штате больниц, вашими стараниями, все больше женщин. А вот они как раз активные потребители светских новостей.

– О да, на женщин я сегодня обратила внимание. Особенно на ту молодую девушку, которая так трогательно волновалась за вас…

– Дина – моя ученица. Очень талантливая, часто ассистирует мне в последнее время, – Сулем отодвинул тарелку и потянулся к пузатому прозрачному чайнику, в котором красиво плавали ароматные травы.

– Судя по поведению, ей явно хочется быть для вас кем-то большим, чем просто ученицей, – неожиданно озвучила она свои мысли и почти сразу пожалела об этом. Сулем откинулся на спинку стула с чашкой горячего чая и, усмехаясь, холодно заметил:

– Многим женщинам хотелось быть кем-то большим в моей жизни. Но это ничего не значит…

Уголки губ Габриэллы опустились, она подняла на него свои огромные серые глаза и тихо сказала:

– Да. Я помню…

Ей показалось, что в миг вся усталость прошедшего дня разом навалилась на нее. «Надо заканчивать эту никому не нужную светскую беседу». Сулем тоже помрачнел и виновато посмотрел на нее.

– Простите мне мою бестактность, Ваше Величество… Я, честное слово, не хотел вас задеть…

– Все нормально. Не извиняйтесь. Вы ведь сказали правду.

Габриэлла отставила в сторону свою тарелку:

– Если вы не против, я бы перешла к делам.

Он молча кивнул.

– Мошенническая схема Мана – воровство в огромных масштабах, – начала она совсем другим, жестким, деловым тоном. – Обиднее всего, что «Джи-Хоспитал» – это мой личный проект, задуманный как лечебно-обучающая больница, в которой могли бы учиться, в том числе и будущие женщины-врачи. И не только на педиатров, как было раньше. Я добивалась его реализации почти четыре года. А этот слизняк водил меня и министерство благополучия и здоровья за нос столько времени. И теперь, в тяжелый момент, больница осталась обезглавленной. Сегодня на совещании мы обсуждали сложившуюся ситуацию и пришли к единогласному решению предложить вам сейчас возглавить весь комплекс.

Сулем выпрямился в кресле и поставил чашку с недопитым чаем на стол.

– Ваше Величество, я рядовой хирург… практикующий… А административные дела требуют внимания. Боюсь, что не готов жертвовать практикой, даже ради такой привлекательной должности.

Габриэлла оценивающе разглядывала его. В нем не было ни тени кокетства, наоборот, какое-то непонятное ей напряжение.

– Не спешите отказываться, выслушайте меня, – попросила она. – Мы изучили ваш послужной список. Военная медицинская служба, экстренная служба, служба спасения, программа международной квалификации, какое-то непостижимое общее количество часов в операционных. Вы обладаете навыками и выдержкой, которые очень нужны сейчас. Я предполагала, что вы будете сомневаться, поэтому прошу возглавить «Джи-Хоспитал» временно, хотя бы на полгода. Пока мы не подберем подходящую кандидатуру. Тогда и ситуация стабилизируется. Что скажете?

Сулем молчал, а у Габриэллы внутри все сжалось от тоскливого предчувствия его отказа.

– Естественно, сумма вашего жалования будет в разы больше. И…

– Деньги – последнее, о чем бы я мог волноваться. Я давно достойно зарабатываю, – перебил он ее.

– Тогда почему сомневаетесь? Не хотите взваливать такую ношу на себя?

– Дело не в этом…

Проницательный серый взгляд встретился с его темным, усталым. Доктор Амир отвел глаза.

– Кажется, я поняла. Вас смущает мое участие в этом проекте, – озвучила она свою догадку. Сказала и почувствовала, что дышит глубоко, но воздуха все равно не хватает. Будто липкая летняя духота самых знойных дней в Мёбиусе ворвалась сейчас к ней в комнату.

– Да, наверное, – по-прежнему не глядя на нее, ответил он.

«Как намертво в него вросли слова моего отца, как уязвили…» – с горечью подумала она, но вслух сказала совсем другое:

– Наверное… мне стоит прояснить несколько моментов. Во-первых, вашу кандидатуру предложила не я. Сам министр, узнав о факте мошенничества, сразу попросил пригласить вас на эту должность. Он был зрителем на какой-то грандиозной операции, в которой вы участвовали, запомнил и посчитал достойным кандидатом на пост главврача.

Сулем кивнул, в знак того, что понимает, о какой операции идет речь, и королева-мать продолжила:

– Не стану лгать, когда спросили моего мнения, я тоже проголосовала за вас. Поскольку уверена в вашей честности и профессионализме. Вы точно не будете воровать из казны. Во-вторых, я здесь пробуду еще несколько дней, пока система оказания помощи пострадавшим не выстроится без сбоев. Потом мои посещения «Джи-Хоспитал» сведутся к минимуму. Возможно, я даже отлажу все общение через министерство. А через полгода я и мои коллеги подберем вам замену на этом посту, и вы сможете вернуться к своему напряженному операционному графику.

Сулем наконец-то посмотрел на нее:

– Если только на полгода, и вы совершенно точно за это время подберете кого-то на постоянную работу, я согласен, – наконец сказал он.

– Да, обязательно подберем. Спасибо, – Габриэлла по меабитскому обычаю приложила руку к сердцу в благодарном жесте.

– Кто я такой, чтобы отказать королеве-матери, – ответил доктор Амир. При этом вид у него был, как будто он только что согласился уйти на фронт.

«Боги! Для чего вы мне его опять послали? Дворник в моем имении общается теплее…» Но вслух она снова заговорила о другом, все таким же жестким деловым тоном.

– Мы согласовали совещание на завтра, на 11 утра. Но если у вас в это время операция, можем сдвинуть.

– Да, в это время у меня на столе будет ребенок, ее сейчас стабилизируют. Я хочу собрать ей стопы. Они сильно травмированы.

– Скажите, на какое время перенести?

– Думаю, что к трем освобожусь.

– Хорошо, перенесем…

– Ваше Величество, я могу в принципе уже сейчас сказать, в чем мы нуждаемся больше всего, если это уместно.

Габриэлла кивнула и взяла в руки телефон:

– Говорите, конечно. Я запишу и сразу передам в работу коллегам.

– Катастрофически не хватает рук: нужны хотя бы четыре дополнительных оперирующих бригады. В идеале пять. Медсестер не хватает. А послеоперационный уход весь на них. Может быть, тут стоит даже привлечь студентов старших курсов. Им практика в боевых условиях, а нам огромная подмога. И срочно, желательно в ближайшие сутки, развернуть госпиталь рядом с эпицентром. Если бы там была возможность оперировать, мы бы спасали гораздо больше людей. Многие пострадавшие умирают по дороге в больницу. Мы просто не успеваем оказать помощь. И нужны медикаменты, расходные материалы. То, что пришло на днях, уже почти закончилось.

– Из перечисленного вами списка сложнее всего обстоят дела с помощью на месте. Разбить там мобильный госпиталь невозможно. Будут еще толчки, не такой силы, но достаточно ощутимые. Мы думали подогнать мощные военные крейсеры и переоборудовать их под нужды медиков. Тогда при землетрясении они смогут быстро подняться в воздух вместе с врачами и пациентами.

– Неплохая идея, но пришвартоваться будет проблематично, наверное. Насколько я понял, там кругом земля лопнула и встала дыбом… У меня есть одна мысль, но я сам сомневаюсь, возможно ли ее реализовать…

– Расскажите, давайте подумаем вместе.

– Что если собрать модульный аэрогоспиталь в воздухе? Растянуть между перелетными генераторами, которые в свое время подзаряжали «куколок» прямо в бою, высокопрочную металлическую сеть. Они будут удерживать ее и одновременно выступать источниками питания для госпиталя. А на этой сетке собрать уже модульный медицинский блок, раненых можно завозить по трапу, а если начнет трясти, его просто уберут. Но я не уверен, что технически это возможно…

Габриэлла с восхищением смотрела на него. Пока он описывал свою идею, его лицо преобразилось, напряжение ушло, осталась вовлеченность, даже азарт. Что-то мальчишеское проступило в его чертах, от чего у нее пронзительно защемило в груди. Так бывает, когда смотришь старые счастливые видео и понимаешь, что больше никогда ничего подобного уже не проживешь.

– Я думаю, надо передать вашу идею военным, они смогут придумать, как ее реализовать. Пожалуй, я приглашу их инженеров на наше завтрашнее совещание. По остальным вопросам давайте еще раз пройдемся. Человеческий ресурс найдем. С фармой сложнее. Но думаю, Мёбиус не откажет нам в помощи. Только нужны списки и количество необходимого.

– Я подготовлю завтра …

– Хорошо. Может быть еще что-то?

– Да… Это по поводу доктора Мана. Что будет с его хирургической лицензией?

– Вероятнее всего, отзовут, как минимум, на время следствия. А потом какое решение примет суд. А что? – Габриэлла смотрела удивленно. Судьба вороватого врача ее совсем не беспокоила.

– Ман, конечно, пройдоха, но то, что он делает в операционной, мало кто может повторить. Он гениальный нейрохирург. Помогите ему сохранить лицензию.

– Спасибо за информацию. Я поговорю с министром. Но, вы сами понимаете, одним увольнением он в этой ситуации не отделается.

Сулем усмехнулся:

– Понимаю. Иначе все решат, что можно воровать из казны без ощутимых последствий.

– Именно. Но я все же обсужу с министром.

За столом повисло неловкое молчание.

– Ваше Величество, прошу прощения, остальные вопросы не столь срочные, давайте их отложим до завтра? Мне пора, – он поднялся, опираясь на трость, которая все это время ждала его, прислоненная к стулу.

– Да-да, конечно, – Габриэлла тоже встала. – Не смею больше вас задерживать. Спасибо, что пришли. И за то, что согласились взять на себя такую ответственность.

– Спасибо за доверие, – он улыбнулся ей чужой дежурной улыбкой и направился к двери. – Доброй ночи, Ваше Величество.

– Доброй ночи, доктор Амир.

Он кивнул и аккуратно закрыл за собой дверь. Габриэлла еще несколько секунд постояла, рассеянно смотря перед собой, запоминая его образ: чуть тронутые сединой волосы, легкий свитер, красиво подчеркивающий атлетическую фигуру… Взгляд, отстраненный, почти безразличный…

Очнувшись, она вернулась за стол и написала министру, что доктор Амир согласился временно возглавить больницу и взять на себя процесс оказания помощи пострадавшим. Передала все его просьбы и устало откинулась на спинку стула. Надо идти и попытаться хоть немного поспать. Но на нее напало тяжелое оцепенение… Воспоминания гудели эхом слов у нее в голове.

«—Меня нельзя любить… Никому.

– Мне можно»

«Я тебя похищаю, малышка…»

«В темноте все женщины одинаковые…»

Габриэлла вздрогнула от неожиданного, нервно-настойчивого стука и спросила:

– Кто там?

Иногда пару секунд, пока дверь раздумывает, приоткрывать ли свою тайну, можно прировнять к десятилетию ожидания… Сулем снова стоял на пороге. Казалось, он готов был сразу войти, но встретив ее взгляд, замер и привалился к дверному косяку плечом.

– Можно? Я на пару минут…

– Да, конечно. Вы что-то забыли? – она поднялась и шагнула к нему навстречу.

Он прикрыл за собой дверь и снова нерешительно замер.

– Нет, я не забыл… Я не забыл, Габриэлла…

Впервые за весь вечер он назвал ее имя.

– Что?

– Габриэлла… Прости, я знаю… У меня нет никакого права … Но если сейчас молча уйду, я за эту ночь свихнусь … Просто…

– Сулем, ты что, передумал? Не хочешь возглавлять больницу? – спросила она, тоже переходя на ты.

– Нет, не передумал… Я не об этом… Понимаешь… Тогда, 14 лет назад, я посчитал, что поступаю правильно. Что так будет для тебя лучше. И первые три года я был уверен в этом. Ты везде появлялась с Шаном, никто не упоминал о дочери адмирала Чендлера. Я был уверен, что ты вернулась к мужу, забыла меня… и счастлива. Я старался научиться жить без тебя. Даже женился… А потом на весь мир прогремел ваш развод… Свадьба Императора с Лерикой, – он отвернулся от нее на несколько секунд, пытаясь справиться с волнением. Затем снова посмотрел на нее и продолжил:

– Я почувствовал себя полным идиотом, трусом, предателем… Кем угодно. Я понял, что все это время ты ему не принадлежала, ты продолжала бороться. И ты добилась своего… А я просто бросил тебя сражаться в одиночестве…

– Сулем… – она шагнула к нему, но он отступил к двери.

– Подожди… Прошу… Мне надо сказать… Я в тот момент был в учебной командировке. И я был полгода как женат. Объяснять долго, почему так вышло… Но… Я взял за нее ответственность. Понимаешь? Я совсем запутался. Мучился весь месяц в отъезде. Но понял, что каким бы скотским со стороны ни смотрелось мое поведение, я просто не смогу остаться с ней. Я вернулся полный решимости подать на развод… и приехать к тебе… Не знаю… Без всякой надежды… Скорее всего, ты бы выгнала меня и была бы права. Но развестись не получилось… Она переживала тяжелую утрату – умерла старшая сестра. Я просто не мог так поступить с ней в тот момент. Мы жили вместе еще около года… Я ушел в экстренную службу, меня почти никогда не было дома. Если где-то случалась какая-то мясорубка, я в числе первых оказывался там…

– Сулем… – снова она попыталась вклиниться в его торопливый монолог.

– Подожди… Еще немного… и прогонишь меня. Ты вот сказала про нереальное количество моих часов в операционной. Так это единственное место, где я забываю все. Только за работой я живу и дышу полной грудью, остальное время я убегаю от воспоминаний. Я стал циничным и язвительным. Женщинам холодно со мной во всех смыслах. Я никому ничего не обещаю и не скрываю, что со мной не будет ни семьи, ни даже просто долгосрочной связи… Потому что… Все мои чувства принадлежали только тебе… Габриэлла, я ошибся тогда. И у этой ошибки очень дорогая цена… Я уйду сейчас. Прости, что ворвался и … У тебя конечно же давно своя жизнь… Но мне важно сказать… Я многого добился в профессии… Но все бы отдал… В общем… Я жалею, что 14 лет назад не остался с тобой.

Она все-таки подошла к нему и медленно протянула дрожащую ладонь к его щеке. Осторожно, опасаясь, что он, как когда-то, не позволит до себя дотронуться… Но он замер перед ней, и, только тонкие пальцы коснулись лица, закрыл глаза.

– Сулем… Останься сейчас…

Он посмотрел на нее с недоверием, пытаясь понять, всерьез ли она.

– Останься…

В следующую секунду трость глухо упала на пол, а Габриэлла оказалась в его объятиях. Он зарылся в ее волосы лицом, прижимаясь щекой к шее. Вдыхая ее запах, гладя теплыми ладонями спину.

– Би… Это в самом деле ты?

– Да…

Он осторожно отстранился и посмотрел на нее. Та самая, только для нее предназначенная улыбка, наконец-то появилась вновь.

– Привет, Би… – долгий поцелуй согревал и успокаивал ее дрожащие от слез губы.

А потом он снова крепко прижал ее к себе.

– Би… Я бы взял тебя на руки, но боюсь, после восьмичасовой операции колено подведет меня, и мы оба рухнем на пол. Просто скажи, куда идти…

***

Габриэлла осторожно, чтобы не потревожить Сулема, приподнялась и посмотрела на часы с той стороны кровати. Четыре утра. Последние два часа она просто тихо лежала рядом с ним, вглядываясь в его расслабленные сном черты лица. Даже глубокая складка меж бровей почти исчезла. Ей хотелось насмотреться на него, запомнить, чтобы потом доставать этот образ из глубин сознания в утешение.

Она не питала никаких иллюзий по поводу их будущего. Это вечером он поддался порыву… Рядом с ней, наверняка, его просто накрыло воспоминаниями. Но скоро наступит утро. И он уйдет в свою устоявшуюся привычную жизнь, где есть пациенты, которых надо спасать, и молодые девчонки, со встречами без обязательств.

А она уйдет в свою…

Габриэлла не удержалась и почти невесомо дотронулась губами до смуглого плеча. Ее тело моментально отреагировало тугим напряжением, вымаливая его мучительно-желанные прикосновения, которые будто заново вылепили все ее рельефы вчера вечером, нежно победили и заставили впредь даже в мыслях принадлежать только ему одному.

Неожиданно Сулем открыл глаза и притянул ее к себе.

– Ты чего не спишь? – прошептал он, в паузах между словами покрывая теплыми поцелуями ее скулы и глаза.

– Жалко тратить время на сон… – она прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди и прикусила губу, чтобы не заплакать.

Не замечая ее состояния, он снова откинулся на подушки, увлекая ее к себе.

– А я даже не помню, как отключился…

– Ну и хорошо, тебе же оперировать с утра. Как ты вообще выдерживаешь такие долгие операции со своим коленом?

– Ну вроде пока нормально. Без трости, конечно, к концу смены далеко не уйду. Но я уже привык. Би?

– А…

– У тебя сейчас есть отношения с кем-то?

Она приподнялась на локте и с улыбкой посмотрела на него

– Отношения? У меня? Рассказать, по какому принципу я живу уже много лет?

Он кивнул:

– Никаких привязанностей, никакой любви… Самые долгие мои «отношения» после тебя растянулись аж на целых три ночи. И это было пять лет назад…

– Би, прости меня… Я как низовой пожар, после которого ничего не растет, прошелся по твоей жизни…

– Нет, нет… – она покачала головой и провела кончиками пальцев по его щеке. – Я сама так выбрала. Мне было так спокойнее, понимаешь?

– Да, понимаю.

– А у тебя что с этой… Диной?

– Ну… Она юная и порывистая… Напомнила мне чем-то одну мою знакомую с серыми глазами. Вот и закрутилось… Я порву с ней сегодня же.

– Зачем?

Сулем сел в кровати, и ей пришлось тоже подняться. Он хмуро смотрел на нее:

– В смысле, зачем? Твои принципы на меня тоже распространяются?

– Хотелось бы… Но это выше моих сил.

Он потянулся и взял любимое лицо в ладони. В ее и без того огромных глазах стояли слезы, увеличивая зрачки.

– У меня не может быть детей…

Габриэлла часто заморгала, пытаясь избавиться от пелены. Такая неожиданная смена разговора удивила ее.

– Почему? Ты не хочешь?

– Я не могу. У меня синдром Бронка. Это врожденная генетическая патология…

– Да, я слышала о нем, но без деталей. Давно ты знаешь?

– С 18 лет… Я должен был сказать тебе об этом еще тогда, у моря… Помнишь, на крыльце? Но я не смог решиться.

– Да, я помню… Почему сейчас говоришь?

– Хочу понять, насколько для тебя актуален вопрос детей. И хочу, чтобы ты знала про меня все.

Габриэлла рассмеялась и обняла его.

– Мне бы с единственным сыном справиться.

После этих слов Сулем осторожно высвободился из ее объятий и мягко отстранил ее от себя.

– Послушай, Би. Вчера утром я даже в самых безумных фантазиях не мог помыслить о встрече с тобой… В общем, я понимаю, что все это делается не так. Но я потерял столько лет… Не хочу больше ждать.

Он снял с шеи такой знакомый ей меч Бога всех Богов и осторожно надел на нее.

– Вот… вместо кольца, пока я его не подготовлю… Пожалуйста, стань моей женой.

Габриэлла накрыла ладонью кулон, еще хранящий тепло его груди, и почти перестала дышать. «Боги! Что же делать?»

– Би?

Она встала и, отступив на несколько шагов, по-прежнему молча, сжимая меч, вглядывалась в его лицо. Сулем не выдержал, отбросив одеяло, он поднялся, тяжело опираясь на трость, и подошел к ней.

– Би, ты не хочешь?

Она покачала головой и ответила срывающимся шепотом.

– Дело не во мне. Я боюсь, что ты не захочешь…

– Я не захочу?! Если бы не хотел и не предлагал …

Он отступил, потянувшись за брюками, валяющимися у кровати. Габриэлла отвернулась и отошла к окну, поплотнее укутываясь в темный халат с расходящимися по подолу оранжево-красными лилиями. Вдали светлело уже морозное, поздне-осеннее небо. Одевшись, Сулем встал рядом.