Безупречная месть

Меня колотило изнутри. Трясло так неконтролируемо, что зубы выбивали дробь, а онемевшие пальцы вцепились в плотную ткань футболки Кайлера.

– Я я не могу дышать, – выдавила, чувствуя, как воздух застревает в горле и рвется наружу жалким, сломанным хрипом. – Он жив Кайлер, он должен был сгор

– Я знаю, кто это, – процедил Торнтон сквозь зубы.

Его черные глаза стали еще темнее, превращаясь в две бездонные пропасти, на дне которых клубился чистый гнев. Он проследил за моим взглядом, и я почти кожей почувствовала, как от него во все стороны расходится волна убийственной угрозы.

– Дыши, мышка. Вдох. Выдох. Ты теперь со мной, а я не отдаю свои игрушки.

В его голосе не было ни капли страха. Кайлер не собирался прятаться или отступать. Вместо этого он переплел свои пальцы с моими и приподнял нашу сцепленную ладонь так, чтобы каждый в этом доме увидел этот неприкрытый жест абсолютного собственника. А затем медленно повел меня вниз.

Прямо в пасть дьяволу. Ступенька за ступенькой.

Толпа шарахалась от него в стороны, расступаясь, как Красное море перед Моисеем. В стенах Блэквуда каждый знал: никто бы не рискнул встать на пути у капитана братства «Безымянного Креста». Особенно когда на его лице была написана готовность убивать голыми руками.

Как только мы ступили на первый этаж, Ноа преградил нам дорогу. Его притворно виноватая улыбка расползлась шире, обнажая зубы. Я смотрела на него и не видела прежнего, любимого мной человека. На меня смотрел чудовищно искаженный фантом из прошлого. В его глазах горело алчное предвкушение того, кто месяцами ждал момента, чтобы снова вытащить меня из могилы и предъявить на меня права.

– Хэйзел? Господи, детка это правда ты? – голос Ноа тянулся липкой, приторной ложью, от которой меня тут же замутило. – Я с ума сходил, пытаясь найти тебя

Он протянул руку, собираясь коснуться моего плеча, но так и не успел. Молниеносным, почти неуловимым движением Кайлер сделал шаг вперед, надежно заслоняя меня своей широкой спиной. В ту же секунду раздался глухой, жестокий звук удара и Ноа с жалким хрипом согнулся пополам.

Кайлер не марал руки об его лицо. Нет, он врезал ему точно под ребра, одним коротким, безжалостным движением выбивая из моего бывшего парня весь воздух.

Татуированный амбал из картеля дернулся, запуская руку под куртку за стволом, но Кайлер даже не дрогнул. Он лишь медленно склонил голову набок, глядя на вооруженного наемника с ледяным презрением скучающего бога.

– Достанешь пушку в моем доме, и живым отсюда не выйдешь, – голос Кайлера звучал тихо, но резал шум вечеринки острее скальпеля. – Мои парни переломают тебе все кости, а потом я лично скормлю твои остатки бойцовским псам моего отца.

Он шагнул к амбалу вплотную, нарушая все законы самосохранения.

– Передай своим боссам из «Кровавого клинка», что эта девочка под моей личной защитой. Любой, кто подойдет к ней ближе, чем на десять футов, станет моим личным врагом. – Кайлер чуть наклонился к нему, и в его лице не осталось ничего человеческого. – Вы же не хотите воевать с Торнтонами, верно? Мы стираем в порошок целые города, не говоря уже о жалких уличных бандах, которые слишком поздно поняли, на чью территорию сунулись.

Мужчина с татуированным черепом замер. В его тяжелом взгляде промелькнула тень сомнения: он знал, чью фамилию носит Кайлер, и отдавал себе отчет в том, что этот отмороженный парень не из тех, кто бросает слова на ветер. С Торнтонами не шутили.

– Она украла наши бабки, пацан, – прохрипел амбал, не убирая руку из-под куртки, но и не решаясь достать оружие.

– Считай это платой за пребывание в моем штате.

Кайлер отвернулся, больше не удостоив картельского сукина сына ни единым взглядом, словно тот перестал существовать. А затем железной, бескомпромиссной хваткой обхватил меня за талию, и властно повел сквозь расступающуюся толпу к выходу.

– Пошли, мышка. Нам пора домой.

Мы вырвались во тьму улицы, где ночной октябрьский воздух наотмашь ударил по лицу ледяной пощечиной. Но даже этот обжигающий холод не мог остановить мою паническую атаку. Стоило тяжелым дверям братства захлопнуться за нашими спинами, как адреналин выгорел дотла.

Мои ноги окончательно отказали. Я рухнула прямо на сырую землю, судорожно хватая ртом воздух и давясь жалкими, сдавленными всхлипами. Перед глазами клеймом горело лицо Ноа.

Предателя, которого я когда-то любила. Лжеца, которого считала мертвым.

Кайлер не стал тратить время на пустые утешения или отворачиваться от моей истерики. Он опустился передо мной на колени, впечатывая дорогую ткань джинсов прямо в осеннюю грязь. Его широкие, обжигающе горячие ладони жестко обхватили мое лицо.

– Смотри на меня, – процедил он. – Не смей отключаться.

Это был властный, бескомпромиссный жест. Он заставил меня поднять голову и посмотреть в его абсолютно черные, непроницаемые глаза, которые прямо сейчас служили мне единственным якорем в рушащемся мире.

– Дыши, Хэйзел.

В его тоне не было ни капли утешения, только ледяной, не допускающий возражений приказ. Но легкие все равно наотрез отказывались подчиняться. Я задыхалась, судорожно глотая обжигающий воздух, который так и не доходил до горла.

Окружающий мир просто перестал существовать. Грань реальности стерлась. Меня накрыла абсолютная, животная уверенность в том, что я умираю. Снова истекаю кровью в той проклятой, искореженной машине, и никто не придет меня спасть.

– Твоего прошлого здесь нет. Слышишь меня? – рыкнул Кайлер, когда в слепой агонии я впилась ногтями в его запястья, пытаясь сбросить с себя эти обжигающие мужские руки.

Торнтон быстро понял, что слова больше не работают. Он не стал гладить меня по голове, жалеть или шептать пустые, бессмысленные утешения. Вместо этого его пальцы скользнули по моей шее, безжалостно и жестко схватив меня за затылок.

Кайлер резко подался вперед. Его губы накрыли мои, но это даже отдаленно не напоминало поцелуй. Он жестко сжал мою челюсть, заставляя приоткрыть рот, и безжалостно прикусил нижнюю губу. Острая пульсирующая боль пронзила тело электрическим разрядом, выбивая из головы все мысли о прошлом. На языке расцвел солоноватый металлический привкус крови.

Я резко вдохнула. Воздух со сдавленным всхлипом ворвался в обожженные легкие вперемешку с его собственным горячим дыханием. Отрезвляющий шок от боли сработал безупречно.

Убедившись, что я дышу, Кайлер медленно отстранился, слизывая каплю моей крови со своей губы. В холодном свете уличных фонарей его черты казались высеченными из мрамора. Идеально правильное, абсолютно жестокое и пугающе прекрасное лицо.

– Боль – отличный якорь, мышка, – хрипло произнес он, стирая большим пальцем влагу с моих щек. – Она отрезвляет. Напоминает, что ты все еще жива. Твой бывший оказался продажным ублюдком, а вся твоя жизнь – иллюзией и ложью, но прямо сейчас твое сердце бьется. И пока оно бьется, ты будешь бороться. Поняла меня?