Безупречная месть

Получается, та авария никогда не была роковым стечением обстоятельств. Кто-то заранее расставил фигуры на доске и спланировал каждый ход. Как и историю со смертью Ноа, который все это время был жив и просто ждал момента, чтобы предать нас.

Осознание обрушилось на меня ледяной тяжестью. Жестокость картеля, власть отца Торнтона, грязные деньги, ложь, и как самый страшный итог, гибель моей сестры...

Каждый кусок этого кошмара внезапно сложился в одну чудовищную схему. Теперь я видела между ними связь. Видела цепочку, которую кто-то протянул через всю мою жизнь, чтобы однажды затянуть ее на моей шее.

– Эй, – резкий, низкий голос Кайлера прорезал глухой гул в моих ушах.

Его пальцы, еще секунду назад зарывавшиеся в мои волосы, переместились на талию и рывком прижали меня к его твердому, как гранит, боку. Он не позволил мне упасть, удерживая так крепко, что его хватка почти причиняла боль. Но именно эта боль не дала мне окончательно провалиться в бездну.

– Смотри на меня, Хэйзел. Не на них. На меня.

Его голос звучал глухо, словно сквозь толщу воды. Я физически не могла отвести взгляд. Мои глаза намертво приковало к фигуре Ноа и татуированному ублюдку, шедшему рядом с ним. Они уже целенаправленно двигались к лестнице, властно и нагло расталкивая толпу плечами.

Меня колотило изнутри. Трясло так неконтролируемо, что зубы выбивали дробь, а онемевшие пальцы вцепились в плотную ткань футболки Кайлера.

– Я я не могу дышать, – выдавила, чувствуя, как воздух застревает в горле и рвется наружу жалким, сломанным хрипом. – Он жив Кайлер, он должен был сгор

– Я знаю, кто это, – процедил Торнтон сквозь зубы.

Его черные глаза стали еще темнее, превращаясь в две бездонные пропасти, на дне которых клубился чистый гнев. Он проследил за моим взглядом, и я почти кожей почувствовала, как от него во все стороны расходится волна убийственной угрозы.

– Дыши, мышка. Вдох. Выдох. Ты теперь со мной, а я не отдаю свои игрушки.

В его голосе не было ни капли страха. Кайлер не собирался прятаться или отступать. Вместо этого он переплел свои пальцы с моими и приподнял нашу сцепленную ладонь так, чтобы каждый в этом доме увидел этот неприкрытый жест абсолютного собственника. А затем медленно повел меня вниз.

Прямо в пасть дьяволу. Ступенька за ступенькой.

Толпа шарахалась от него в стороны, расступаясь, как Красное море перед Моисеем. В стенах Блэквуда каждый знал: никто бы не рискнул встать на пути у капитана братства «Безымянного Креста». Особенно когда на его лице была написана готовность убивать голыми руками.

Как только мы ступили на первый этаж, Ноа преградил нам дорогу. Его притворно виноватая улыбка расползлась шире, обнажая зубы. Я смотрела на него и не видела прежнего, любимого мной человека. На меня смотрел чудовищно искаженный фантом из прошлого. В его глазах горело алчное предвкушение того, кто месяцами ждал момента, чтобы снова вытащить меня из могилы и предъявить на меня права.

– Хэйзел? Господи, детка это правда ты? – голос Ноа тянулся липкой, приторной ложью, от которой меня тут же замутило. – Я с ума сходил, пытаясь найти тебя

Он протянул руку, собираясь коснуться моего плеча, но так и не успел. Молниеносным, почти неуловимым движением Кайлер сделал шаг вперед, надежно заслоняя меня своей широкой спиной. В ту же секунду раздался глухой, жестокий звук удара и Ноа с жалким хрипом согнулся пополам.

Кайлер не марал руки об его лицо. Нет, он врезал ему точно под ребра, одним коротким, безжалостным движением выбивая из моего бывшего парня весь воздух.

Татуированный амбал из картеля дернулся, запуская руку под куртку за стволом, но Кайлер даже не дрогнул. Он лишь медленно склонил голову набок, глядя на вооруженного наемника с ледяным презрением скучающего бога.

– Достанешь пушку в моем доме, и живым отсюда не выйдешь, – голос Кайлера звучал тихо, но резал шум вечеринки острее скальпеля. – Мои парни переломают тебе все кости, а потом я лично скормлю твои остатки бойцовским псам моего отца.

Он шагнул к амбалу вплотную, нарушая все законы самосохранения.

– Передай своим боссам из «Кровавого клинка», что эта девочка под моей личной защитой. Любой, кто подойдет к ней ближе, чем на десять футов, станет моим личным врагом. – Кайлер чуть наклонился к нему, и в его лице не осталось ничего человеческого. – Вы же не хотите воевать с Торнтонами, верно? Мы стираем в порошок целые города, не говоря уже о жалких уличных бандах, которые слишком поздно поняли, на чью территорию сунулись.

Мужчина с татуированным черепом замер. В его тяжелом взгляде промелькнула тень сомнения: он знал, чью фамилию носит Кайлер, и отдавал себе отчет в том, что этот отмороженный парень не из тех, кто бросает слова на ветер. С Торнтонами не шутили.

– Она украла наши бабки, пацан, – прохрипел амбал, не убирая руку из-под куртки, но и не решаясь достать оружие.

– Считай это платой за пребывание в моем штате.

Кайлер отвернулся, больше не удостоив картельского сукина сына ни единым взглядом, словно тот перестал существовать. А затем железной, бескомпромиссной хваткой обхватил меня за талию, и властно повел сквозь расступающуюся толпу к выходу.

– Пошли, мышка. Нам пора домой.

Мы вырвались во тьму улицы, где ночной октябрьский воздух наотмашь ударил по лицу ледяной пощечиной. Но даже этот обжигающий холод не мог остановить мою паническую атаку. Стоило тяжелым дверям братства захлопнуться за нашими спинами, как адреналин выгорел дотла.

Мои ноги окончательно отказали. Я рухнула прямо на сырую землю, судорожно хватая ртом воздух и давясь жалкими, сдавленными всхлипами. Перед глазами клеймом горело лицо Ноа.

Предателя, которого я когда-то любила. Лжеца, которого считала мертвым.

Кайлер не стал тратить время на пустые утешения или отворачиваться от моей истерики. Он опустился передо мной на колени, впечатывая дорогую ткань джинсов прямо в осеннюю грязь. Его широкие, обжигающе горячие ладони жестко обхватили мое лицо.

– Смотри на меня, – процедил он. – Не смей отключаться.

Это был властный, бескомпромиссный жест. Он заставил меня поднять голову и посмотреть в его абсолютно черные, непроницаемые глаза, которые прямо сейчас служили мне единственным якорем в рушащемся мире.

– Дыши, Хэйзел.

В его тоне не было ни капли утешения, только ледяной, не допускающий возражений приказ. Но легкие все равно наотрез отказывались подчиняться. Я задыхалась, судорожно глотая обжигающий воздух, который так и не доходил до горла.

Окружающий мир просто перестал существовать. Грань реальности стерлась. Меня накрыла абсолютная, животная уверенность в том, что я умираю. Снова истекаю кровью в той проклятой, искореженной машине, и никто не придет меня спасть.

– Твоего прошлого здесь нет. Слышишь меня? – рыкнул Кайлер, когда в слепой агонии я впилась ногтями в его запястья, пытаясь сбросить с себя эти обжигающие мужские руки.

Торнтон быстро понял, что слова больше не работают. Он не стал гладить меня по голове, жалеть или шептать пустые, бессмысленные утешения. Вместо этого его пальцы скользнули по моей шее, безжалостно и жестко схватив меня за затылок.

Кайлер резко подался вперед. Его губы накрыли мои, но это даже отдаленно не напоминало поцелуй. Он жестко сжал мою челюсть, заставляя приоткрыть рот, и безжалостно прикусил нижнюю губу. Острая пульсирующая боль пронзила тело электрическим разрядом, выбивая из головы все мысли о прошлом. На языке расцвел солоноватый металлический привкус крови.

Я резко вдохнула. Воздух со сдавленным всхлипом ворвался в обожженные легкие вперемешку с его собственным горячим дыханием. Отрезвляющий шок от боли сработал безупречно.

Убедившись, что я дышу, Кайлер медленно отстранился, слизывая каплю моей крови со своей губы. В холодном свете уличных фонарей его черты казались высеченными из мрамора. Идеально правильное, абсолютно жестокое и пугающе прекрасное лицо.

– Боль – отличный якорь, мышка, – хрипло произнес он, стирая большим пальцем влагу с моих щек. – Она отрезвляет. Напоминает, что ты все еще жива. Твой бывший оказался продажным ублюдком, а вся твоя жизнь – иллюзией и ложью, но прямо сейчас твое сердце бьется. И пока оно бьется, ты будешь бороться. Поняла меня?

Я оцепенело кивнула, не в силах отвести взгляд от его хищных глаз. Тело все еще пробивала мелкая дрожь, но черная пелена паники начала отступать, оставляя после себя пустоту.

Торнтон резко поднялся на ноги и потянул меня за собой. Он не выпускал мою руку ни на секунду, пока мы шли по темной подъездной аллее к черному «Додж Челленджер», припаркованному в тени деревьев.

Машина выглядела точным продолжением своего хозяина: массивная, агрессивная, скрывающая под капотом необузданную мощь. Кайлер распахнул пассажирскую дверь и практически забросил меня на сиденье. Темное нутро салона мгновенно окутало меня успокаивающим запахом дорогой кожи и фирменного морозного парфюма Кайлера.

Глухой хлопок двери наглухо отрезал меня от внешнего мира. Парень стремительно обогнул капот, скользнул за руль, и уже в следующую секунду мощный двигатель взревел, словно разбуженный хищник.

Машина сорвалась с места с яростным визгом шин, унося нас прочь от размытых огней кампуса, дома братства, наемников картеля и призрака моего прошлого. Только сегодня выяснилось, что у этого призрака есть живое тело, знакомый голос и душа, сгнившая куда глубже, чем я могла представить.

Мы неслись по ночному шоссе, нарушая один скоростной лимит за другим. Фонари за окнами вытягивались в сплошные неоновые полосы, дорога дрожала под колесами, а рев двигателя заполнял салон низкой, звериной вибрацией.

Я вжалась в кресло и обхватила себя руками, будто могла удержать внутри то, что от меня осталось. Мир рассыпался на острые, окровавленные осколки, и я отчаянно пыталась собрать их обратно.

Авария могла быть роковой случайностью, но то, что Ноа скрылся...

Что, если он с самого начала играл на стороне картеля, а потом просто сбежал, оставив меня одну с этим кошмаром?

От одной только вероятности такого предательства становилось тошно. Пока это оставалось лишь моей паранойей, но даже в виде простой догадки эта мысль сочилась ядом, убивая последние крупицы моей веры в людей.

Тяжелая, горячая ладонь Кайлера опустилась мне на бедро. Он даже не повернул головы в мою сторону. Смотрел только на дорогу, сжимая челюсть так сильно, что на скулах проступили острые тени, а весь его профиль застыл в холодном, почти опасном напряжении.

И все же этот собственнический жест подействовал как успокоительное. От его широкой ладони исходил пульсирующий жар, который буквально плавил джинсовую ткань, просачиваясь в онемевшие мышцы.

Минут через двадцать мы свернули на закрытую частную территорию. Массивные кованые ворота плавно скользнули в стороны, открывая вид на современный особняк из стекла и голого бетона. Он балансировал на краю обрыва, властно нависая над бушующим океаном, словно бросая вызов стихии.

Дом выглядел как неприступная крепость эгоистичного миллионера: огромный, холодный, отстраненный и безупречно красивый в своей недоступности.

Кайлер заглушил мотор. Тишина мгновенно обрушилась на салон машины тяжелым, давящим покрывалом. Я не двигалась, чувствуя, как его пальцы на моем бедре слегка сжались.

– Мой дом – единственное место в этом штате, куда уроды из «Кровавого клинка» не сунутся даже под страхом смерти.

Он медленно повернул ко мне голову. Густая тьма в салоне искажала черты его лица, делая шрам над бровью еще более глубоким и зловещим.

– Твои вещи уже в гостевой спальне. С этой ночи ты живешь здесь.

Его тон не предполагал ни отказов, ни обсуждений. Он все спланировал заранее.

– И что дальше? – мой голос предательски дрогнул, но я заставила себя упрямо посмотреть на него. – Будем сидеть взаперти, пока картель просто не забудет о моем существовании?

На губах Кайлера появилась темная усмешка. Он убрал ладонь с моего бедра, но только для того, чтобы через мгновение провести пальцами по моей шее. В тоже мгновение он запустил их в волосы и притянул меня к себе так близко, что между нами почти не осталось воздуха.

– Торнтоны не прячутся в тени, мышка. Мы нападаем первыми, – его шепот обжег мои губы. – Завтра вечером в загородном клубе состоится закрытый прием. Там соберется пресса, высшее общество и мой дорогой отец. Ты наденешь самое роскошное платье, возьмешь меня под руку, и мы появимся там как безумно влюбленная пара.

Мои легкие словно заледенели, когда смысл его слов дошел до моего сознания.

– Очень хочу посмотреть, – процедил Кайлер, и его взгляд потемнел от азарта, – как сенатор Винсент Торнтон подавится своим элитным шампанским, когда я представлю ему свою невесту. Ту самую девчонку, которую он собственноручно похоронил полгода назад.

Глава 4

Особняк Торнтона встретил нас оглушительной тишиной и ароматом дорогого дерева. Стеклянные стены от пола до потолка открывали вид на бушующий внизу океан. Волны разбивались о черные скалы, словно отражая то, что происходило сейчас внутри меня. Этот дом не был убежищем. Он был безупречно красивой, высокотехнологичной клеткой, а я – птицей с перебитым крылом, добровольно запершейся в ней наедине с ястребом.

Кайлер небрежно бросил ключи на массивный консольный стол из черного мрамора и стянул через голову свою футболку. Движение было резким и настолько естественным, что я не успела отвести взгляд.

Мое дыхание снова сбилось, но на этот раз причина не имела ничего общего с панической атакой.

В тусклом свете настенных бра его тело выглядело как ожившая античная статуя, над которой поработал безумный скульптор: широкие плечи, жесткий рельеф мышц, кубики пресса и кожа, испещренная шрамами.

Но больше всего приковывал взгляд чернильный рисунок, покрывающий левую половину его груди и спускающийся к ребрам. Это был переплетенный терновый венец, в центре которого пульсировало анатомически безупречное сердце. Оно выглядело настолько жутким и живым, словно истекало кровью и продолжало биться прямо сквозь кожу.

– Пялишься, мышка, – его хриплый голос, прозвучавший в абсолютной тишине, заставил меня вздрогнуть.

Кайлер подошел к встроенному бару, плеснул в два хрустальных рокса янтарную жидкость и протянул мне один. Я инстинктивно обхватила стекло обеими руками, как спасательный круг.

– Просто пытаюсь понять, сколько демонов помещается в одном человеке, – парировала я, делая судорожный глоток.

Виски полоснул горло огнем, заставляя глаза заслезиться, но тепло быстро растеклось по венам, прогоняя дрожь после всего, что случилось этой ночью.

– Больше, чем ты думаешь, Хэйзел. И намного больше, чем ты сможешь вынести, – Торнтон усмехнулся и опрокинул свой стакан одним глотком.

Капля алкоголя блеснула на его нижней губе. На той самой губе, которой он совсем недавно прокусил мою. От этого воспоминания низ моего живота предательски скрутило.

– Твоя спальня на втором этаже. Первая дверь направо, – сказал он, ставя пустой стакан на стол. – Иди в душ. Смой с себя этот липкий адреналин и запах дешевого пойла. Завтра будет долгий день.

Я молча кивнула. Сил на пререкания не осталось. Я чувствовала себя выпотрошенной до костей, раздавленной предательством Ноа и мыслью о том, что уже завтра мне предстоит столкнуться лицом к лицу с убийцей моей сестры.

Оставив пустой стакан на барной стойке, я медленно побрела вверх по стеклянным ступеням. Даже не оборачиваясь, я физически ощущала между лопаток тяжелый, обжигающий взгляд Кайлера.

Гостевая спальня оказалась огромной, выдержанной в холодных серых тонах. Посреди комнаты возвышалась неприлично широкая кровать с графитовым изголовьем, а у панорамного окна уже ждали два моих чемодана. Те самые, которые парни Торнтона успели вытащить из разгромленной картелем комнаты в кампусе.

Я толкнула в примыкающую к спальне ванную, щелкнула выключателем и остолбенела на пороге. По площади эта комната легко могла бы вместить всю мою убогую квартирку в Огайо. Глухой матовый камень темного цвета, стеклянная кабина тропического душа и бесконечные зеркальные панели источали ледяную, пугающе дорогую безжизненность.

Я на ватных ногах подошла к раковине и подняла взгляд на свое отражение. Бледная кожа, размазанная тушь под глазами, спутанные волосы и саднящая, припухшая нижняя губа, на которой намертво запеклась тонкая темная капля крови.

Я выглядела жалко. Сломано.

Так, будто эта безумная ночь хладнокровно пережевала меня, а затем с отвращением выплюнула обратно.

Вздохнув, я потянулась к крану, но взгляд зацепился за кое-что на мраморной столешнице. Там, выстроенные в безупречно ровный ряд, стояли шампуни, крема и лосьоны для тела.

Я нахмурилась и ледяными пальцами взяла один из них. Это не было стандартной гостевой атрибутикой. Это была моя любимая марка. Та самая, которой я пользовалась дома, пока моя жизнь не сгорела дотла. И от которой мне пришлось отказаться в ту секунду, когда я превратилась в беглянку с поддельными документами.

Сердце пропустило болезненный удар. Я выскочила из ванной, бросилась обратно в спальню и рывком распахнула створки огромного встроенного шкафа.

Мои старые чемоданы все еще стояли у окна нетронутыми, но сам шкаф не был пуст. Он был доверху забит одеждой: десятки платьев, джинсов, струящихся шелковых блузок и мягких кашемировых свитеров. На полках безупречными рядами стояла обувь, а ниже лежали коробки с бельем, аксессуарами и аккуратно сложенными вещами.

Все было моего размера. Абсолютно все.

Это были не бесформенные, безликие худи Мэйси Уолкер, в которых я отчаянно пряталась последние месяцы. Это были вещи Хэйзел. Настоящей Хэйзел. Вещи, которые я безошибочно выбрала бы сама.

Мои руки предательски затряслись. Я вытащила из шкафа вешалку с роскошным изумрудным вечерним платьем с открытой спиной. К чехлу была приколота плотная черная карточка с золотым тиснением.

«Для завтрашнего ужина. Будь готова к семи. И не смей запирать дверь в свою комнату. Я этого не люблю.

К.»

Но настоящий, парализующий ужас внушила не записка. Из чехла случайно выскользнул чек из элитного бутика и бесшумно упал на серый ворс ковра. Я опустилась на колени и взяла его в руки, чувствуя, как кровь мгновенно стынет в венах.

Дата покупки – три месяца назад.

Три месяца назад я еще даже не подала документы в Блэквудский университет.

Три месяца назад я была уверена, что успешно стерла все свои следы и стала невидимкой.

Дверь моей спальни бесшумно открылась.

– Нравится платье? – бархатный голос Кайлера прозвучал прямо за моей спиной.

Я медленно обернулась и подняла на него взгляд. Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, все еще с голым торсом. На его губах играла та самая жестокая, предвкушающая улыбка дьявола, загнавшего жертву в ловушку.

– Ты следил за мной, – мой голос сорвался на шепот, пока пальцы судорожно комкали чек. – Картель вышел на меня только сегодня. Но ты ты знал, где я, уже давно. Все это было спланировано.

Торнтон оттолкнулся от косяка и медленно, шагами сократил расстояние между нами, пока не навис надо мной, сидящей на ковре.

– Умная девочка, – произнес он тихо. – Наконец начала складывать куски в правильном порядке.

Я вскинула на него взгляд.

– Ты заманил меня в Блэквуд.

– Нет, я всего лишь расставил капкан, в который ты добровольно шагнула сама.

– Ты чертов психопат!

– Я же предупреждал, мышка, – он опустился на одно колено, властно перехватывая мое лицо горячими пальцами. – Я не делюсь своими игрушками.

– Я тебе не принадлежу, Торнтон.

Кайлер медленно усмехнулся.

– Пока нет. Но я выбрал тебя задолго до того, как ты узнала мое имя, Хэйзел. И если думаешь, что после всего этого я позволю картелю, или моему отцу забрать тебя у меня, значит, ты все еще не поняла, в чей дом вошла.

Мое дыхание сорвалось. Признание ударило под дых сильнее любого удара.

Он действительно следил за мной.

Месяцами наблюдал за тем, как я уничтожала крупицы своей прошлой жизни. Видел, как я задыхалась от страха в дешевом мотеле, закрашивая темной краской свои волосы, дергаясь от любого шороха.

Все это время Кайлер уже держал меня на невидимой привязи, дергал за ниточки, подталкивал к нужным решениям и вел прямо в Блэквуд. В паутину, которую он сплел так идеально, что я приняла его за собственный выбор.

Я с силой оттолкнула его руку и попыталась вскочить, но Торнтон словно ждал этого момента. Одним плавным, звериным рывком он подался вперед, и моя спина ударилась о дверцы шкафа. Его горячее обнаженное тело прижалось ко мне, лишая воздуха и самой мысли о побеге.

Кайлер без видимого усилия завел мои руки над головой и удерживал их там, будто это ничего для него не стоило. Я задыхалась от этой близости, от запаха виски, мяты и той чистой, неразбавленной мужской власти, которая исходила от него сильнее любой угрозы.

– Отпусти меня, больной ублюдок, – прошипела я, пытаясь вырваться, но с тем же успехом могла бы сдвинуть с места скалу. – Ты ничем не лучше картеля! Ты просто выбрал клетку покрасивее.

– Осторожнее, Хэйзел, – его голос опустился до низкого, вибрирующего рыка. – Еще немного, и я решу, что ты правда не понимаешь разницы между клеткой и крепостью.

– А она есть?

Его черные глаза скользнули по моим губам и остановились на бешено бьющейся ж