Позывной "Ноль"

Глава 5. Кристина.

В сыром бункере, под пристальными взглядами Генерала и его помощника Кая мне показалось, что я снова задыхаюсь от удушливого зноя. Память вернула меня в тот роковой день, когда мы бежали. Свернув за угол на своей раскалённой жестяной банке – машине, до отказа забитой крадеными вещами, мы буквально выехали навстречу судьбе: впереди ехали копы, явно по мою душу. Грабя кафе и магазин, я не удосужилась принять меры маскировки. А так как город у нас маленький, меня быстро вычислили и сообщили куда надо. Мозг услужливо нарисовал яркую картину будущего: я за решеткой за свои же преступления жду смерти от апокалипсиса в компании маньяков, убийц, воров, наркоманов. Класс! Времени на раздумья не было. Я резко ударила по тормозам и свернула в первый попавшийся тупик между домами.– Беги, мам! – кричала я, выскакивая из «Форда» на раскалённый асфальт. Краем глаза я увидела, как мать открывала дверь и старалась сползти на дорогу, но тут она вместо того, чтобы бежать и прятаться, начала хвататься за ручку багажника, отдернула руку от нагретого железа кузова, но попытки не оставила, когда дверь поддалась, порылась в машине и достала старый огромный чемодан с документами и потащила его с собой. – Брось его, бежим, скорее.– Нет, он нужен нам, мы его возьмем, – Спорила мама. Во черт! Лучше бы коробку с консервами схватила или канистру бензина, но Тея непреклонна, вцепилась в чемодан мертвой хваткой. Я помогала ей с ношей, тащила этот хлам и в полоборота поглядывала на мать. Недоедание и алкоголь сделали свое дело, сил бежать у нее не было. Она была неестественно худая, кожа обтянула череп так, что лицо казалось сухой обветренной маской, одной рукой она теребила за ручки чемодана. Я подхватила этот чертов груз. Руки у мамы болтались как плети, тоненькие как старушечьи ручки, зато живот был большой и округлый, что придавало сходство с пауком, с тонкими конечностями и большим брюхом. Я и не заметила, что мама так похудела. Ее кожа приобрела какой-то неправильный непривычный оттенок, странный загар. Я ковыляла впереди со своей ношей, краем глаза наблюдая, как семенит вслед за мной мать и со всей дури влетела в стену. Меня буквально отбросило, и я грохнулась на чемодан. Повернув голову, замерла. Этого человека можно было узнать из миллиона, даже не будучи знакомой лично. Столько раз я о нем слышала. Морган! Неотразимый, великолепный – обалденный, сексуальный, красивый Морган. Китти бредила Морганом и без конца трещала о нем. Но даже связи ее влиятельного отца не помогали: Китти играла роль послушной куколки, шла на любые ухищрения, но ее стратегии обольщения раз за разом терпели крах. Мужчина оставался не приступным, и эти щелчки по носу знатно портили ей самооценку. Подруга была ослепительно красива, модно одета, изыскано пахнущая дорогим парфюмом и не знала отбоя у мужчин, но с ним не было и шанса… И тут закралось подозрение, что слухи все-таки были не точными. За такую внешность надо просто наказывать. У меня нет в лексиконе слов, чтобы описать открывшееся моему взору видение. Он был похож на сошедшего с пьедестала бога или на сбежавшего с соревнований бодибилдера. Широкая спина, узкие бедра, потрясающее лицо, черная щетина. Его образ завершал модный костюм, который подчеркивал рельефные мышцы. Одним словом, я растаяла как мороженое на солнце. После нашего столкновения он даже не шелохнулся, так и стоял на месте, а я распласталась на горяченном асфальте, вся мокрая, липкая, уставшая и злая. Нашел время для знакомства!– Идите за мной. – Приказал Морган. Голос был глубокий, гортанный и соответствовал его внешности. Мы с матерью ринулись за ним в сад. Ну как ринулись – поплелись. После быстрого бега я жадно ловила ртом воздух, пить хотелось невероятно, взмокшая челка облепила лоб. Мама выглядела еще хуже, только Морган был собранным, холодным, на нем не было ни капли пота, словно Жара над ним не властна. Наверное, когда-то в саду было потрясающе красиво, но остались пожухлые листья и лысые скрюченные деревья, выжженые палисадники намекали на обилие разнообразных цветов, садовники трудились на славу. Мать все еще тащила чемодан. В каменном доме была долгожданная прохлада. На полную работали кондиционеры. После уличного ада этот холодный, чистый воздух казался невероятной роскошью. Настоящее безумие – люди плавились в Жаре, а этот человек заставил технику вырабатывать зиму лично для себя. Меня это расслабило до предела, и я сползла в углу прихожей на пол, хотелось попросить холодной воды, но язык прилип к небу и отказывался слушаться, поэтому я молча радовалась долгожданной прохладе. День превратился в сумасшедший дом: безумные пророчества бабки, мое глупое воровство и копы на хосте. Мама направилась поискать лед и воду, а вернулась с бутылкой коньяка и стаканом. Мы с Морганом пошли в кабинет, оставив маму наслаждаться находкой. Кабинет был обставлен со вкусом, под стать самому Моргану. У окна стоял черный дубовый, явно дорогой стол, заваленный папками и документами, компьютер с несколькими включенными мониторами, вдоль стены располагались стеллажи с книгами, напротив висел огромный экран телевизора. С краю стола, на углу заваленное бумагами торчало и поблескивало дуло пистолета. Я попятилась назад, от копов убежала к вооружённому бандиту, вот оно, мое везение.– Я Морган, Хант Морган, предприниматель и спонсор местного колледжа, возможно, ты что-то слышала обо мне. – Представился он. Конечно, слышала, только о нем и слышала, но что он тут делает, ведь все более-менее власть имущие уже укатили с этой сковородки.– Я Кристина Джонсон, – назвалась я фамилией матери и бабки, умышленно скрыв ту, что стояла в моих официальных документах. Все воспоминания об отце умышленно стирались и забывались. Его след в паспорте стал для меня чужим, я сама годами пыталась вычеркнуть это прошлое из жизни и устно называлась только так. Поэтому под моим настоящим именем меня в Такертоне почти никто не знал.– Кристина Джонсон, ты совершила преступление и тебя ищет вся полиция штата, куда ты собралась?– В путешествие, – съязвила я. – Кататься поехала. И преступления не совершала. – Не ври мне, ты ограбила магазин и кафе, в которых работала, сейчас скрываешься у меня дома, и я становлюсь твоим соучастником, так что рассказывай. Копы рядом, могу позвать и все вместе послушаем. – И тут в дверь постучали, хозяин неторопливо вышел из кабинета, явно желая впустить в дом гостей. В такое время и при таких обстоятельствах – это точно пожаловали полицейские.Меня прошиб холодный пот, страх сжал сердце в тиски, это за мной пришли, сейчас начнут меня арестовывать и предъявлять обвинения. Где мне взять деньги на адвоката, да и что сможет сделать адвокат? Всплывут свидетели, которые могли видеть меня в кафе. Через десять минут Морган вернулся и, не сказав ни слова о посетителях, как ни в чем не бывало, продолжил разговор:– Куда ты собралась, Кристина? – Что ему сказать, чтоб не выдать семью Клистерн, ведь их дочурка растрепала секрет?– Подруга уехала с родителями, и мы решились с мамой, сам видишь – тут становится слегка жарковато.– Далеко не уедете, на первом же посту тебя схватят, но есть решение, я еду с вами, а тебе меняем документы. Самый быстрый способ – это выйти замуж, документы оформим за несколько дней.– Что? За кого? Да я не хочу?– За меня. Нет времени разбираться с твоими женихами. Или так, или я еду один. Ваш автомобиль уже разгрузили и вернули краденое владельцам, остались без денег и продуктов, а тебя скоро закроют за решеткой.И не поспоришь, перспектива не из лучших.– Я не люблю ждать и повторять дважды, да или нет? Считаю до пяти. Раз. Два. Три.Я потеряла дар речи. На задворках разума слышала счет, но мозг отказался соображать. В голове было тихо, как в пустыне, и ни одна мысль не билась о стенки черепа.– Четыре. – Морган спокойно взялся за дверную ручку. Он даже не смотрел на меня, ему было плевать, он действительно хотел отдать меня на растерзание полицейским. Этот человек вообще не выглядел как тот, кто может шутить. Для него я была просто случайной девчонкой, которую он без сожаления выкинет на раскаленный асфальт улицы. – Пять.Дверь скрипнула, приоткрываясь, и Морган уже выходил из кабинета. Ужас липкий и ледяной, парализовал меня– Нет, – завопила я, – Стой! – Страх оказаться за решеткой в разгар апокалипсиса перевесил все остальное. Я сама добровольно, шагнула в эту ловушку. – И куда мы поедем? Скоро будут готовы документы? А мама? У меня нет свадебного платья! А гости?Мозг отказывался вмещать реальность. Из-за пережитого стресса я зацепилась за самую глупую мысль: «У меня нет свадебного платья… какие гости?» Я спросила об этом вслух и тут же прикусила язык, понимая, как глупо это звучит.– Свадьба будет скромной, поедешь со мной, куда скажу, документы сделают за несколько дней, пока подготовимся к дороге и купим все необходимое. Завтра свадьба, будь готова.

Глава 6. Кристина.

Еще в детстве, когда нас с мамой бросил отец, у меня в голове образ мужчины моей мечты. Конечно, со временем образ менялся, приобретал какие-то черты, но основа оставалась неизменной. Я старательно училась, получила грант, открывающим мне дорогу в будущее, в котором меня ждал… нет, ни принц, ни его конь. Меня ждал обычный парень, работящий, трудолюбивый и любящий. С этим парнем у нас была бы прекрасная, безмятежная жизнь с общими мечтами и планами, стремлениями и целями. Мы бы строили по кирпичику наше светлое будущее. Само собой, я думала и о детях. Представляла, как мой муж будет катать сынишку на плечах и оберегать дочь. Как мы будем счастливы все вместе одной семьёй, где царит гармония, взаимопонимание, уважение друг у другу. Ну разве я о многом просила? Обычные мечты обычной девчонки. Китти мечтала о сказочно богатом мужчине, исполняющем все ее фантазии, я же мечтала о родственной душе.Свадьбу я никогда не планировала, но в глубине души надеялась хотя бы на семейный ужин и нарядное платье, теплые слова и поздравления веселых родственников и друзей.Я вот я стояла с незнакомым мужчиной, полной противоположностью моим мечтаниям, в балахоне и тянула трясущейся рукой свои документы клерку. В стояли глазах слезы. Пальцы едва удерживали дешевую пластиковую ручку, выводившую старую фамилию под сухой текст договора. В голове стучала мысль, что нужно скорее бежать отсюда, пока есть шанс, пока не поздно, однако ноги будто приросли к полу, у меня нет совершенно никакого выбора. Я оплакивала свои надежды на спокойную жизнь с любимым мужчиной. Рядом стоял Морган, смотрел на меня сверху вниз своим непроницаемым взглядом, ни один мускул не дрогнул на его лице, он совершенно не походил на счастливого жениха, впрочем, как и я на невесту. Ни улыбок, ни радости, ни поздравлений. Как будто вселенная подслушала мои мысли и разыграла момент с точностью до наоборот! Мой мир, вынашиваемый годам, летел к чертям.Через несколько дней, в доме Ханта у меня в руках был новенький паспорт и водительские права. Напротив строки «Фамилия» четким шрифтом прописано: Морган. Я понятия не имела, какими путями Хант достал их. В городе, где половина госучреждений уже закрылась из-за Жары, а копы старательно искали меня. Он за пару дней полностью переписал мою личность. Наверняка у него все куплено – от мелких клерков в паспортном столе до судей. От этих мыслей становилось не по себе. Теперь я официально Кристина Морган. «Звучит прекрасно» – подумала я с горечью. Мы замели следы и теперь я чиста перед законом. Имя мы с мамой сменила давно, как только ушел папа. Уж не знаю, как так вышло, но мое настоящее имя, данное мне при рождении, мама просто терпеть не могла. Его выбрал отец. Она коверкала его на разные лады, никогда не называла так, как записано в свидетельстве о рождении. Когда стало ясно, что отец не вернется, она уговорила меня саму выбрать имя. Я выбрала Кристину. Для мамы это стало спасением, а для меня – первой ложью длиною в жизнь. А вот фамилию тогда поменять не вышло: бюрократические преграды не позволили маме дать мне свою девичью фамилию – Джонсон, по документам я так и осталась на фамилии отца. И вот Хант Морган одним махом закончил то, что мама безуспешно пыталась сделать годами. Мое настоящее имя стерто. Упоминания об отца стерты. Я стала новым человеком!Все необходимое было упаковано в нереально крутой «Порше Кайен». Это самый практичный кроссовер в мире, при нажатии педали в пол, машина превращалась в ракету. Мы удобно устроились и поехали в новую жизнь, я с мужем и полуживой мамой. Она почти все время спала или же была без сознания, а когда бодрствовала, пыхтела и корчилась от боли, от еды и воды отказывалась. После нашего диалога в доме, Морган накрыл, потрясающий стол, там были и морепродукты, и мясо, и курица, и фрукты. Из-за Жары кусок в горло не лез, а в прохладе кондиционеров вернулся зверский аппетит, глаза просто разбегались от разнообразия продуктов, особенно меня поразили устрицы и кальмары. Я такое видела только по телевизору и вцепилась в тарелку с деликатесами. А вот, как их есть, было не понятно. Хант показал мне, почистил кальмара и положил рядом со мной на тарелку. Вкус оказался волшебный. Мама же сидела, уткнувшись в пол, ее била мелкая дрожь. Я решила, что блюда были выбраны не случайно, это способ показать мое место и социальную пропасть между нами.Мои догадки подтвердились позже. Перед отъездом Морган позвал меня в свой кабинет. Когда я вошла, то просто обомлела, сейфы полные золотых слитков были открыты, на столе лежали бархатные коробочки с чудесными украшениями. Блеск алмазов резал глаза, серебро, золото – все сверкало при тусклом свете лампы. У меня аж коленки задрожали, а по коже пробежал мороз.– Складывай, – отдал приказ, а сам упаковывал какие-то свертки. Я молча повиновалась, руки не слушались, ноги подкашивались, в голове вертелась мысль: «А если я что-то сломаю или потеряю, мне же до конца жизни не расплатиться!»– Быстрее, нет временю любоваться!– Морган, откуда это? Это все твое! Ой, какая красивая брошь! А это что за камень, бриллиант? Ух ты! А серьги тебе зачем? – я захихикала как ребенок, представив, будто Морган сидит перед зеркалом и примеряет все эти браслеты, диадемы, кольца. Даже у Китти не было таких побрякушек. Морган буквально впился в меня грозным взглядом, но промолчал.Мы упаковали драгоценности, работали быстро и слаженно, как команда, но меня не покидала мысль, что он следил за мной, боялся, что я что-то стащу, раз обокрала кафе? Эта мысль засела как заноза в голове, что думал обо мне этот человек? Зачем позвал с собой? Зачем помогал бежать и почему сам не сбежал давно. Почему он плавился в этой невероятной Жаре, когда мог бы спокойно укатить с Клистернами? Почему в доме не было перебоев с электричеством? Впервые за столько ночей я спала в прохладной комнате на сухих простынях. С другой стороны, имея такой дом, зачем все бросать и нестись на поиски лучшей жизни? Вопросов было больше, чем ответов.Итог один: мы с мамой помчались вдаль, в неизвестность с незнакомым мужчиной, который мне не доверял, и с нами мамин чемодан.Мы ехали всю ночь без остановок, когда начался рассвет, было решено, что необходимо найти ночлег. Дорога была совершенно пустынна. Тишина в машине давила. Откуда-то появился резкий запах аммиака, который сводил меня с ума и выворачивал желудок наизнанку. Морган просто включил циркуляцию воздуха. Иногда мама дергалась на заднем сидении и кричала: «где я? кто вы? домой хочу!». Но эти всплески активности быстро отступали, и она затихала. Беспокойство о ее здоровье росло не по дням, а по часам, ее кожа становилась все темнее, пожелтели склеры глаз, я очень хотела показать ее доктору, но Морган сопротивлялся: – Врач ничего сделать не сможет, не стоит тратить время на бесполезные действия, все понятно и без доктора. Не знаю, что он понимал. Мне было не ясно, но больше всего убивала мысль, она же не за день похудела и пожелтела. Где были мои глаза, куда они смотрели? Учеба, работы, мамины посиделки у друзей сделали наши встречи очень редкими – мы с ней могли не пересекаться неделями. Я практически не жила дома. Попробовала расспросить Ханта, но он то ли не слышал, то ли не считал нужным ответить – все вопросы повисли в тишине.

Глава 7. Морган.

Неужели пришел время? Наконец- то, пора действовать! Эта безмозглая Китти Клистерн не подвела – как только услышала мой спектакль, она тут же растрепала все Кристине. У нее даже вопросов не возникло, почему Хант Морган обсуждал такие вещи с ее отцом. Наверху уже рвали и метали, приказ начать операцию был дан, а объект… Объект вместо подготовки к неизбежному апокалипсису продолжал работать в кафе, флиртовать с пацанами и бегать на пары. Пророчества ее бабки Саманты начали сбываться, мир катился к чертям, а девчонка словно ничего не замечала. Мне пришлось ускорить процесс. Я намеренно сделал так, чтобы Китти услышала разговор и в панике примчалась с докладом к подруге. И это сработало. Кристина наконец-то зашевелилась. Правда ее занесло так сильно, что она умудрилась попасть в полицейские сводки. Полчаса я читал ориентировку в участке: восемнадцать свидетелей ограбления! В голове не укладывалось, как можно быть такой идиоткой. Но для моего плана ее глупость стала идеальным прикрытием, чтобы вытащить ее из города. В кабинете я на секунду едва не потерял хладнокровие. Девчонка упрямилась и отказывалась понимать, в какой капкан угодила. У меня в голове крутилось несколько готовых сценариев, как решить этот вопрос по-другому, по-военному: запереть ее в подвале до особого распоряжения, связать ее и везти в штаб как арестованную. Инструкция требовала доставить объект любой ценой. Но вместо этого я ляпнул про свадьбу! Сначала прозвучало как абсурд, хотя… брак решил бы множество проблем. Оформив ее как Кристину Морган, я одним махом стер ее прошлое, теперь никто не докопается, почему Хант Морган тащит за собой эту девчонку и ее полуживую мамашу. Она становилась моей собственностью перед законом, а ее тайны – моими. Когда я начал отчет, боялся, что она откажется, не хотел тащить ее в штаб силой. Я до последнего надеялся, что она сама включит мозги. Предложение, которое должно было прозвучать как ультиматум, на деле было попыткой защитить ее, спрятать под своей фамилией. Мозг Кристи с трудом включила. Хотя зачем ей мозги? Она пошла по стопам матери, я много раз видел ее в кафе с богатенькими женихами, как она флиртовала, заигрывала. Тея Джонсон упала на дно после ухода мужа, а дочка метила в проститутки или в приживалки. Как она смотрела на украшения?! Чуть слюной не подавилась. Из молоденькой девушки она превратилась в меркантильную тварь, готовую провадать себя подороже. Но я не винил ее за эту фальшь – вся вина целиком и полностью лежала на этой женщине, на матери. Эта алкоголичка превратила жизнь собственной дочери в нищее болото, буквально вынудив ее торговать молодостью ради выживания. Ненавижу таких женщин и не уважаю, мне нужно охранять одну из них. Жду шаги по моему совращению, спать мне с ней никто не запрещал, дорога будет веселая. Мамаша не жилец, уже давно у нее начала отказывать печень, Жара и плохое питание усугубили процесс, а эта поездка заберет последние силы. Девчонка настаивала на враче! Где она была, когда симптомы только начали проявляться? Почему не удосужилась заняться ее здоровьем – ждала, пока мать оставит этот бренный мир? А теперь засуетилась: доктора ей, давай маму спасай! Лживая девка! Захлюпала носом, расплакалась, поздно плакать. Тею тащить не придется. Она не входила в мои приоритеты.– Что тебе нравится, чем интересуешься, где работаешь? – спросила Кристи, мило улыбаясь, – Мы ведь женаты, а я ничего о тебе не знаю. – Вот и началось соблазнение. Хочет узнать размер наследства? Золото не мое, его надо отдать, обменять, оно для уплаты услуг, обломись, девчонка. Я передам все эти побрякушки и слитки на границе, чтобы обеспечить безопасный коридор отступления.– Тебе уже известно обо мне столько, сколько ты должна знать. Больше добавить нечего. Прекрати задавать вопросы!

Глава 8. Кристина.

В машине стояла тяжелая, давящая тишина, запах аммиака въелся уже в мягкую кожу сидений. Маме было явно плохо: у нее из носа бежала струйка крови. Морган сосредоточен на дороге, а я понятия не имела, где мы ехали. Нужен врач, но вокруг нас выжженные солнцем поля. На меня накатывала паника. Морган же как воды в рот набрал. От бесконечного выжженного пейзажа и яркого солнечного света уже заболели глаза – приходилось постоянно щуриться. Ко всем моим проблемам прибавились морщинки у глаз, надо было из дома прихватить солнечные очки, Морган догадался это сделать, а я морщусь всю дорогу. Вдруг мы свернули с дороги и поехали по бездорожью, машину трясло, мама стонала, и тут перед моими глазами вырос роскошный особняк или дворец, одним словом, огромный прекрасный дом. Хант выехал на подъездную аллею и направился ко входу. Вышел из машины, что-то прихватив из багажника, но тут вернулся и вытащил меня. Двери распахнулись перед нами как по заказу, до нас донеслась громкая музыка, а навстречу вывалилась толпа веселых, нарядно одетых людей, как будто тут о Жаре и не слышали. Ну как людей – в основном девушек. Одна была ярче и красивее другой: украшения, обтягивающие супермини-микро-платья и топы, аккуратный макияж, все ясно, сидели в безопасности стен дома под кондиционером. Вышли бы на улицу, хотя бы на полчасика, стояли бы сейчас такие же мокрые, потные, распаренные, как я. Сразу стало понятно, что все эти леди ждут не меня. Они готовились ко встречи с Морганом. Хант как будто в свою стихию попал, со всеми здоровался, тянул губы для дружеских поцелуев, приобнимал за талию для приветствия. «А меня даже на свадьбе не поцеловал» шевельнулась предательская мысль. Мне стало до крайности не уютно в это обществе, мои попытки узнать что-то о месторасположении больницы или врача, ни к чему не привели. Меня просто не видели. Зато умудрились своими попами-орехами отпихнуть в сторонку от Моргана. И я оказалась напротив огромного напольного зеркала и ужаснулась: внешний вид у меня был как у мальчишки-подростка. Черный, безразмерный, выцветший на солнце балахон прилип к мокрому телу. Широкие потертые джинсы, которые не спадали с меня только благодаря самодельному поясу, были покрыты слоем пыли. И дураку было понятно, что вещи на пару размеров больше, чем нужно, Жара и отсутствие аппетита сыграли свою роль – я похудела как вобла, торчали ребра, хорошо, что одежда скрывала мой обтянутый кожей скелет. Волосы стали похожи на мокрое, нечесаное, прилипшее ко лбу гнездо. Под глазами залегли круги от недосыпания. Спать в машине, нагретой за день палящим солнцем – это отдельный вид пытки, спина и задница влажные от пота, сосказывали с кожаного сиденья, не позволяя устроиться поудобнее. Из рукавов выглядывали тонкие неухоженные пальцы без маникюра… на фоне этих гламурных фиф я больше походила на садовое пугало. Как-то сразу стало ясно, почему Морган отпустил мою руку и забыл про меня. Ясно то стало, а все равно к горлу подкатила обида. Я молилась только об одном, чтобы Морган вспомнил про меня, хотя бы перед уходом. И мои молитвы были услышаны. Вдруг резко раздался его голос, эхом прокатившийся по дому, заставляя все вокруг стихнуть – даже орущую из динамиков музыку. Я вздрогнула от испуга. Не то что бы я боялась своего «мужа», скорее меня напугал эффект неожиданности. Его голос прозвучал как гром. Чтоб не орать, я махнула ему рукой, показывая, что я здесь стою и страдаю. Он пересек огромный зал за несколько шагов, я даже моргнуть не успела. Мне казалось, что такой крупный мешок мышц должен двигаться как слон в посудной лавке, но Морган больше походил на изящную пантеру, тихую, бесшумную, грациозную. Он схватил мою ладонь в свою огромную руку и потащил за собой в небольшую комнату, напоминающую кабинет и вышел. Все это – молча. Видимо, он хотел, чтобы я сидела тут, решила я, хорошо, посижу. Но как же я мечтала принять душ, смыть с себя пыль дороги и усталость, отлепить от тела потную одежду и постоять под прохладными струями воды. Мне такого счастья никто не предоставил. Хант даже не поинтересовался: «А не хочешь ли ты освежиться, пока я там развлекаюсь с сексуальными девчонками?» Я бы с радостью ему сообщила, что лучше приведу себя в порядок, чем буду сидеть одна в незнакомом доме с незнакомыми людьми и как послушная девочка-припевочка ждать его! «А вот с этими размалеванными манекенщицами болтает, не закрывая рта!» – мелькнула мысль. Я осталась одна. Где-то пол часа спустя Морган вернулся без пиджака, в расстегнутой рубашке до самого пупа, что позволило разглядеть кубики пресса, волосы всклокочены, а сам доволен как кот. Он улыбался! Но от этой улыбки у меня внутри все сковал ледяной ужас. Его сексуальные губы растянулись в подобии оскала, обнажив зубы, но глаза… глаза оставались абсолютно, мертвенно серьёзными. Они смотрели на мир сквозь меня, холодные, как два оружейных дула. В них не было ни тепла, ни искры, ни капли веселья, которые пытался изобразить рот. Абсолютно холодный, собранный взгляд. Это была пугающая механическая маска вежливости хищника. Даже здесь, среди своих людей, после… он оставался кремнем. Железным человеком, который ни на секунду, ни на единый вдох не позволял себе ослабить контроль. Меня аж передернуло от контраста: его тело транслировало расслабленность, а глаза караулили, как у часового на посту. Он ни на секунду не расслаблялся целиком. И меня как громом поразило: я ведь никогда – ни разу за эти проклятые две недели – не видела его настоящей улыбки. Той, от которой теплеет взгляд и разглаживаются морщинки у век. Эта маска казалась приросшей к нему намертво. Аж дыхание перехватило от внезапной, глупой мысли: Господи, как же, наверно, ему пошла бы настоящая искренняя улыбка. Каким бы он стал тогда? Обычном живым мужчиной, умеющим радоваться, дышать полной грудью, быть беззаботным… Мне до безумия, до щемящей боли в груди захотелось хоть в раз жизни – просто увидеть, как этот каменный человек искренне, счастливо смеется. Смеется просто так, потому что ему хорошо. Но Морган стоял передо мной монументальный и недосягаемый, транслируя миру свою привычную ледяную собранность. И этот холод мгновенно меня отрезвил… В руках он нес какую-то коробку. За ним дефилировала прекрасная молодая женщина. Она тоже выглядела немого потрепанной, на ходу поправляя свое облегающее платье. Мозг нарисовал картинку, в которой эти двое только что предавались безумной страсти. Спасибо, мозг. Я почему-то сразу возненавидела эту стерву, и не только эту, а всех, кто был здесь, всех стерв. Ведь не просто так они радовались приезду Моргана, ясен пень, они были знакомы, хорошо знакомы, даже очень, особенно бесило то, что знали они его явно лучше, чем я, хотя мы нос к носу провели в его доме и в дороге почти две недели. Вернувшись в машину, я заметила, что весь салон забит канистрами с водой, а пустые бутылки исчезли. Наконец-то Морган разрешит вдоволь попить, а может я стащу парочку баклажек, чтобы привести себя в порядок? На пассажирском сиденье я обнаружила упаковку влажных салфеток, нет, не стащу я ничего. Скорее всего Морган все бутылки успел посчитать и продолжит пристально следить за каждой каплей драгоценной воды. Его безмерно расстраивали остановки для пописить, тяжело было найти кустики среди выжженой травы и голых скелетов деревьев, да и выходить из-под кондиционера не хотелось.В течение нескольких недель мы посетили разные дома, в каких-то хозяева устраивали вечеринки, в каких-то царила атмосфера спокойствия и тишины, но в каждом было много девушек, и из каждого Морган выходил растрепанный и с какими-то пакетами. И каждый раз его радость не касалась глаз, оставляя их все такими же напряженными и сосредоточенными. В каждом доме на моем «муже» висели красивые кошелки, а Хант был любезен, почтителен и разговорчив. Он оставлял меня в комнате или на кухне, а сам уединялся с какой-нибудь женщиной. Когда он приходил за мной, весь его вид говорил о любовном марафоне. Во мне родилась жгучая ревность, она выматывала меня, доводила до исступления. В одном из домов я вцепилась в рукав Моргана и попросила взять меня с собой, но он резко отдернул руку, вырываясь из моей хватки и молча ушел.После каждого посещения очередного дома салон был забит водой, пополнялись наши запасы, на заднем сиденье, рядом с мамой, росла стопка вещей, в один день появилась тонировка на стеклах, кто таким образом заботился о нас, я не знала, и когда успевали проявлять эту заботу, тоже оставалось загадкой. Теперь у меня в ногах появилась большая дорожная аптечка и я наконец-то выпила таблетку от раскалывающейся на Жаре, головы.И вот мы стоим около очередного особняка.– Сиди тут, – кинул мне Хант через плечо и направился развлекаться. Я увидела, как распахнулись двери и навстречу ему вышло несколько человек. Громкие веселые женские голоса подсказали, что и тут его ждут. Я осталась в тишине с мамой в машине, она лежала на заднем сиденье и слышно было ее рваное дыхание.Зной снаружи особняка казался осязаемым, плотным, как раскаленный свинец. В салоне «Порше» без работающего кондиционера воздух стремительно превращался в пар. Изнутри огромного, залитого светом здания доносились приглушенные басы музыки и взрывы хохота. А здесь, в тени навеса, время словно остановилось. На заднем сиденье захрипела мама так, что волосы встали дыбом.– Пить! Во-о-о-ды… Крис, – попросила она. Мама выгнулась дугой, пальцы судорожно скрючились, царапая кожу сиденья. Губы покрылись серой, сухой коркой, а изо рта вырвался жуткий гнилостный запах. – Горло…горит…Крис…Меня затрясло и сдавила паника. Я обернулась, лихорадочно оглядывая салон: тяжелые пятилитровые баклажки с водой были видны сквозь щель в багажном отсеке, но Хант запер все. Этот ублюдок заблокировал доступ, оставив жалкую пачку влажных салфеток. «Сиди тут» – ледяной приказ Моргана звенел в голове. Было до чертиков страшно, я прекрасно помнила его железную хватку, ломающую кости, абсолютно пустой взгляд из-под темных очков. Если этот всесильный бандит поймает меня за неповиновение, он может сделать все, что угодно, даже вышвырнуть из машины в этот жаркий ад. Но мама снова застонала – тише, слабее, этот звук больше походил на хрип. Мама умирала сейчас на моих глазах, пока «новоиспеченный муж» развлекался со своими шлюхами. «К черту! Я не собираюсь сидеть и смотреть как страдает моя мать»! – закричала я мысленно. Сердце билось где-то в горле, ладони мгновенно стали мокрыми. Преодолевая страх перед Хантом, я толкнула тяжелую дверь «Порше». Горячий воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки кислорода. Ноги были ватными, но отчаяние оказалось сильнее ужаса. Шаг за шагом, путаясь об огромные пыльные штанины джинсов, я подошла к двери особняка. Я постучала в дверь, надеясь, что меня кто-то услышит, дверь распахнулась. На пороге стоял молодой коренастый мужчина лет тридцати. – Я с Хантом Морганом, – выпалила я, пока меня не вышвырнули за дверь. – Не найдется воды? Мама пить просит, она в машине. – указала я рукой.– Конечно, заходи, – парень пригласил меня, показывая, в каком направлении пройти дальше.Мы оказались на просторной кухне.– Я Самуэль Ридклин, можешь звать меня Сэм, – представился парень. Он оказался очень обаятельным молодым человеком, со светлой улыбкой рыжеватыми волосами, которые периодически приглаживал пятерней. Он был ниже ростом, чем Морган, и не такой огромный, но под его льняной рубашкой скрывалась сильная фигура. Парень – огонь, в такого можно легко влюбиться, в нем нет нечеловеческой красоты Ханта, наоборот, он какой-то земной, домашний, свой.– Я Кристина, можешь звать меня Кристи, – я передразнила Сэма, нацепив на лицо благодарную улыбку. Это был первый человек, который поговорил со мной, был добр ко мне.Сэм предложил освежиться в ванной, пока Морган занят. Сам отнес воду в машину. Я кинулась в ванную комнату и с радостью залезла под душ. Может мне и приходилось ходить в потрепанной одежде, но чистота на первом месте, свежее белье, постиранные вещи, помытое тело, в приоритете. С меня стекала грязная желтоватая вода, оставляя мое тело чистым. В дороге мы останавливались в разрушенных домах или сараях, но в основном дневали в машине, где просто не было возможности привести себя в порядок и переодеться, а учитывая, что стояла Жара, и вещи пропитались потом, на мокрое тело налипала дорожная пыль, необходимость в ванной и чистой одежде, возрастала, а, собранные мной вещи, остались в «Форде». Я чувствовала себя неряхой. Морган же выглядел всегда, как только что из салона красоты, чистый, аккуратный, опрятный, и вкусно пах мужским парфюмом. Начинало казаться, что он от меня прячет переносную ванную комнату или душ. На его фоне я просто замарашка. Он что, не потеет, ему не жарко? А ведь он в рубашке и пиджаке! И тут этот душевой рай! Я боялась представить, что нацеплю себя грязный комок засаленных шмоток. В дверь тихонько постучали.– Это я, Сэм, я приготовил тебе кой-какую одежду, приоткрой дверь, я передам, если что-то не подойдет, дай знать.Приоткрыв дверь, я получила стопку чистой одежды. Сэм передал мне совершенно новое белье в армейской вакуумной упаковке для женщин-военнослужащих или экстренной эвакуации гражданских. Я чувствовала себя заново родившейся, кожа приятно горела после прохладной воды. Но взглянув на переданный мне Сэмом комплект одежды, я смутилась. Сэм явно рассчитывал на стандартные армейские размеры. Природа наградила меня непропорциональной фигурой. При моем росте в сто семьдесят сантиметров, узком скелете и осиной талии, мое вымя, как называла грудь мама, смотрелось неуместно, сзади же прикреплялся мощный бампер в виде задницы, которую не запихнешь ни в одни джинсы. Китти всегда говорила, что фигура у меня как у Барби, и нужно ее выставлять напоказ, а не прятать за широкими шмотками, но я стеснялась. Нижние шортики-боксеры натянулись на бедрах и плотно обхватили тонкую талию, сев как влитые. А вот со спортивным топом-бра возникли проблемы. Из-за тяжелой груди плотная ткань топа с треском натянулась, сплющивая кожу. Я едва могла дышать, а соски болезненно выпирали сквозь тонкий материал. Придётся походить без лифчика. Сэм уходил и приходил несколько раз, пока я не подобрала одежду под фигуру. Я выбрала легкие, широкие летние брюки из тонкого хлопка на завязках, они идеально сели на талии. Сверху набросила легкую блузку с широкими рукавами, которые не стесняли движений. Главной катастрофой оставалась грудь. Без бюстгальтера под тонкой тканью она подпрыгивала и колыхалась при каждом шаге. Заметив мое смущение и попытки прикрыться, Сэм протянул мне свою объемную тактическую жилетку со множеством карманов. Жилетка была велика, приятно пахла мужским парфюмом и идеально скрыла то, что я так отчаянно пыталась скрыть.Я как раз собиралась возвращаться в машину, к маме, чистая, опрятная и довольная. Мы прощались с гостеприимным хозяином, когда за спиной раздался гром.- Сэм!Резко обернувшись, я увидела источник звука, в дверях стоял Морган! Я замерла, так и не донеся руку до воротника жилетки. Следом за ним на кухню зашла одна из тех шикарных девиц в вечернем платье и бриллиантах. Нас она словно не замечала. С абсолютно хозяйским видом она подошла к Ханту, встала перед ним на носочки и интимно прижалась всем телом к голому торсу. Положив ладони на его мощную грудь, она прильнула к самому уху и что-то с придыханием зашептала. Морган коротко, едва заметно кивнул ей. Она начала послушно отходить, но свои руки убрала не сразу: медленно, дразняще, провела кончиками пальцев по его груди и прессу. В этот миг я увидела, как под его смуглой кожей пробежала тяжелая волна – все мышцы на мощных руках, прессе, спине резко, до предела напряглись, каменея прямо на глазах. Но сам Хант стоял неподвижно. Он смотрел мимо девчонки, будто не видя ее и игнорируя кошачьи ласки. Его глаза метали молнии, взгляд стал жестким и колючим, по скулам заходили желваки. Казалось, что он сейчас протянет свою мощную руку и вцепится в шею моему новому знакомому. Сэм вскинул голову, принимая вызов. Он не испугался, не отошел и выдержал взгляд «мужа». – Плохо следишь за девушкой! Стыдно, Морган! Не можешь сам – оставь ее у меня, я позабочусь.Во взгляде Моргана пронесся ураган, он дышал коротко и часто, как перед боем, но голос остался ровным и спокойным:– Был приказ, Самюэль Ридклин – не трогать девчонку! Не нарушай приказ, отдам под трибунал! – Дальнейшего разговора было уже не слышно.Я осталась в стороне и смотрела на Моргана. Эта картина меня заворожила. О господи! Сколько у него шрамов! Старые, затянувшиеся отметины покрывали руки, спину, грудь, живот. Я смотрела на рваный след на его боку, глубокую борозду на плече и ровную круглую отметину прямо возле ключицы. Мороз по коже драл от одной только мысли, сколько здесь было крови. Боже, как же ему, наверное, было больно!.. Каждая из этих полос когда-то горела огнем. Как будто он был живой мишенью. Кто вообще мог так охотиться на обычного светского мужика, спонсора и простого бабника. Откуда у этого богача столько боевых рубцов? Эти следы не портили общей картины, а наоборот, придавали его внешности дополнительный героический шарм. Широкий, мощный разлет его плеч и лопаток обтягивала плотная, влажная кожа. При каждом глубоком вдохе по ней тяжело перекатывались рельефные, литые пласты мышц. По ложбинке на спине, огибая старый шрам, медленно стекала одинокая капля пота, заставляя мой взгляд неотрывно следить за ней вниз. Когда он резко повернулся, я едва не охнула: его грудь была невероятно широкой, с жестким рисунком мышц, переходящим в плоский, каменный живот. Темная дорожка густых волос ровной линией пересекала этот сумасшедший рельеф пресса и уходила под ремень брюк, которые плотно и очень низко сидели на его узких бедрах, подчеркивая безупречную мужскую фигуру. От него веяло таким сильным, дурманящим теплом, что комната показалась мне крошечной. Эта дикая порода притягивала против воли, заставляя колени подкашиваться.Внизу живота мгновенно толчком, завязался тугой узел, который тут же отозвался сладостной влагой между ног. Дыхание перехватило, став рваным и частым, а соски под тонкой тканью блузки болезненно, до дрожи затвердели от внезапного электрического разряда. Во рту, как в пустыне, сухо и противно. Я постаралась смочить губы, облизнув их языком, но помогло мало. Что это за эмоции такие? Никогда раньше со мной такого не было. За одну секунду все во мне поменялось, волосы встали дыбом, а непослушные руки потянулись к прекрасному телу. Я быстро заметила движение рук и притворилась, что поправляю прическу. Теперь начинала понимать всех этих девчонок, которые так и жались к Моргану, сама хотела повиснуть на нем и ощутить мощь его мускул.– В машину, – кинул мне Морган, проходя мимо.Сэм проводил меня к «Порше».– У тебя будут проблемы? Извини, Сэм, я не хотела тебя подставить, я лишь хотела воды для матери. – Мне стало так стыдно, что навлекла гнев Моргана на ни в чем не повинного человека, который мне так сильно помог. После душа, я как заново родилась, да еще и чистая одежда! – Не говори глупости. – Самюэль явно был доволен ситуацией. – Я сто лет знаю этого говнюка, он упрям как осел, надо было привести его в чувство. Вот увидишь, теперь Хант начнет заботится о тебе как о королеве! Попомни мои слова. Такой веселый парень Сэм и такой вечно хмурый Морган выглядели рядом как две полные противоположности. «Хоть чуть-чуть бы поделился улыбками с Хантом», – думала я, глядя на Ридклина.Сэм весело гоготал около машины, чем вызвал смех и у меня. Когда Хант вышел из гостевого крыла особняка, я чуть рот не открыла. Он не просто успел переодеться, а полностью привел себя в порядок, словно не было этих изнурительных часов за рулем. От него веяло свежестью дорогого мыла и терпким ароматом мужского парфюма. Мрачный, взмыленный мужчина исчез – передо мной снова предстал безупречный, уверенный в себе хищник. На замену грязной одежде пришел стильный и максимально функциональный комплект. На Моргане были темно-серые, почти черные дизайнерские джинсы с чуть заниженной посадкой. Они идеально сидели на его узких бедрах и подчеркивали сильные, мускулистые ноги профессионального борца. Сверху была надета белоснежная льняная рубашка свободного кроя, рукава которой он небрежно подвернул до предплечий, обнажая мощные руки с выступающими венами и шрамами. Верхние пуговицы Морган оставил расстегнутыми, тонкая ткань рубашки натягивалась на его широкой груди при каждом вдохе, сквозь нее угадывался жесткий рельефный рисунок кубиков пресса. Хант выглядел как дьявольски красивый миллионер, смотрящий на мир из-под темных очков, но при этом напомнил мне безжалостную машину для убийств. Комок внизу живота сжался еще сильнее, сухость во рту перешла на новый, неведомый раньше, уровень, сухим, как наждачка, языком я провела по губам, оставляя царапины. Вдруг мне показалось, что Сэм прочитал реакцию моего тела на Моргана, и краска стыда залила мои щеки, шею, грудь. Под звуки смеха Сэма мы укатили в ночь.Как только мы выехали на трассу, Хант на полной скорости, не оборачиваясь, протянул руку и уцепился за край жилетки, которую ме подарил Сэмюель. И спросил, как следователь на допросе:– О чем трепался Ридклин? Что ты из него выудила, что разболтала? Если ты ему сказала что-то лишнее, я прямо сейчас высажу тебя из машины!– Нет, мы ни о чем не говорили. Сэм сделал то, что так и не сделал ты! Вот и все! Спасибо ему за это!