Сопрано для Мафиози

Тогда я даже не смог высказать все то, что она во мне внутри разворотила. Боль была такой сильной, а молодость глупа. Сейчас я бы действовал совершенно иначе, и темница тоже пригодилась бы, кстати.

Поднимаюсь, рубашка почему-то расстегнута, вообще не помню, как оказался здесь.

Элиза…Элиза.

Я даже не был ни разу на ее могиле. Не смог, сам себе не разрешал. Видел только фотографии надгробия, даже цветы не носил туда. Специально. Потому что больно, потому что она еще раньше убила меня, так что мы квиты.

Смотрю на свои руки. На правом запястье жжет свежая царапина. Провожу по ней пальцем. Ногтем подрали и нет, никакая Элиза это сделать не смогла бы из постороннего мира.

Белла. Та девчонка, дочь ее. И Луки тоже. Ей уже двадцать лет. Все вообще должно было быть по-другому.

Наконец, до меня доходит, что это не был сон, все было реальностью, вот только я думал, что пошел к Элизе, а на самом деле это была Бель.

Встаю, торопливо, быстро даже. Распахиваю дверь, выхожу в коридор. Шаг, еще быстрее, чтобы добраться до темницы и увидеть открытую нараспашку дверь.

В жилах тут же стынет кровь, сбежала, ушла чертовка, я ведь сам ее не закрывал, до того пьяным был, что даже не помню.

Почему я так себя повел, отчего контроль утратил? Мне казалось, я всегда все контролирую, но вчера что-то пошло не так. Я просто напился, алкоголь развязывает руки и дурманит мозг. В двадцать я мог бы спиться и сдохнуть на любой из вечеринок, но Пабло вовремя мне сделал прививку от такого. Мы работали, а не тратили наше время зря.

Почему-то внутри неспокойно. Я тупо забыл ее закрыть, она сбежала. Осмотрюсь. Крови нет, ничего такого, я был пьян, он не до такой же степени, чтобы ее убить.

Тронул ли я дочь Элизы? Эту птичку певчую, на которую смотреть спокойно не могу.

Нет, я бы не смог или все же… смог?

Сглатываю, я помню, что ее платье порвалось. Это я сделал. И лапал ее думая, что это Элиза. Она пищала, просила остановиться. Это была не Элиза, это была ее дочь.

Телефон. Энди. Сразу отвечаю:

– Алло.

– Анжело, куда ты пропал, ты в замке?

– Да.

– Выходи. Мы Давида взяли. Пабло тебя только ждет, один не хочет, все же ты его выловил.

– Хорошо. Я буду.

Очередная казнь, на этот раз торговец живым товаром. Мы с такими даже диалог не ведем, и им одна дорога с Ламенто: полетать вокруг нашего замка без крыльев. У нас упитанные стервятники, как раз время обеда.

Белла. Она не могла выйти за пределы территории. Здесь где-то прячется, найду после казни, не денется она никуда.

Главное, чтобы она оставалась внутри здания. Как бы это смешно не звучало, снаружи замка еще опаснее, чем внутри, так как он весь окольцован ямой, и если упадешь туда, то сам даже дьявол уже не достанет.

***

Я, честно, даже не верю своей удаче. Мало того, что этот мафиози забыл закрыть дверь, так еще я и выбираюсь совершенно без препятствий!

Вокруг глухая ночь, охранники спят, то ли смена поменялась, то ли Анжело впросто всех распустил, но меня никто не останавливает.

К сожалению, удача улыбается мне недолго, потому что побродив по замку несколько часов, я тупо не нахожу отсюда выхода. Тут несколько этажей, заковыристые коридоры и высоченные потолки. Все двери закрыты, везде камень и довольно быстро я путаюсь и вообще не понимаю, откуда пришла.

Лабиринт, замок создает ощущение живого существа, которое так и норовит заманить тебя в ловушку. Паук, да, он определенно похож на тарантула.

Здесь холодно, а еще я не ела толком два дня, и силы мои быстро закачиваются. Решив передохнуть, я забираюсь на один из высоких подоконников, и закутавшись в плед, сама не замечаю, как засыпаю.

Я прихожу в себя уже когда в зените ярко светит солнце, и быстро спохватившись, осматриваюсь по сторонам. Из коридора звучат голоса, я узнаю Франческу и быстро прячусь за одну из колонн.

Она проходит мимо, не заметив меня, а я слышу звук ее шагов, и только благодаря им выбираюсь из этого лабиринта коридоров.

Я выберусь, я обязательно вернусь в свой родной город!

Мне все еще везет, ведь вскоре я оказываюсь на улице, и почти не веря своей удаче, быстрым шагом иду вперед, но это оказывается не парадная, а задняя часть двора.

И здесь… здесь так красиво, что на секунду я просто зависаю от увиденного.

Сотни, нет тысячи белоснежных роз! Они рассажены по всей задней территории замка, и тянут свои нежные лепестки к горячему солнцу Ламенто, не боясь обжечься об них.

Столько цветов, пожалуй, я еще не видела никогда в жизни, они создают ощущение какого-то рая, который чудом разместился в адском филиале поместья Чезаре.

Красиво, это просто завораживающе. Я не удерживаюсь и касаюсь одного из стебельков ладонью, но он тут же ранит меня, жалит, точно кобра.

– Ай…

Шлейф сказки тут же слетает, здесь даже цветы кусачие, такие же злые, как и их владелец.

Капелька густой бордовой крови выступает на пальце, а после я слышу голоса, и обернувшись, вижу троих охранников. Точно стражи, они волочат какого-то избитого мужчину. Он упирается и орет просто со всех сил.

Я хочу помочь ему, но понимаю, что не справляюсь одна против охраны. Они тащат этого несчастного к какому-то пьедесталу, а после я вижу очень высокого худощавого мужчину.

Брюнет с россыпью серебра в волосах, он опирается о металлическую трость с литым орлом на ручке. Рядом с ним еще несколько похоже одетых подручных, но только у него такие же золотые узоры на одежде, какие были и у Анжело.

Сглатываю, стараясь спрятаться в розах и не выдавать себя, и кажется, у меня получается, но только недолго. Не знаю, как, но он понимает, что я прячусь в этом кустарнике, и показывает своей длинной худосочной рукой точно в мою сторону.

Один из охранников подходит ко мне, с легкостью расчищает стебельки роз и окидывает меня недовольным взглядом.

– Вылазь.

– Не буду!

– Вылезай или дон Чезаре удобрит тобой эту клумбу, раз она так уж тебе нравится!

Это действует отрезвляюще, и поднявшись, я все же выбираюсь из своего укрытия.

– Идем.

– Куда, зачем? Что здесь происходит?

– Приказы Пабло Чезаре не обсуждаются.

– Кто он? Кто это такой?

– Хозяин.

– Я думала, Анжело здесь хозяин!

Быстро ступаю по золотому камню. Босая, придерживая разорванное платье. Не могу думать о том, что все они смотрят на меня, и как вообще это все выглядит.

– Хозяин замка Пабло. Только он ему подчиняется.

Замок подчиняется хозяину или наоборот, этого я уже не понимаю, так как больше мне никто ничего не поясняет. Добровольно-принудительно меня ведут прямо к этой площадке, похожей на пьедестал.

Я вижу Пабло Чезаре теперь ближе, хотя лучше бы не видела никогда. Высоченный мужик метра два ростом, у него длиннющие худосочные пальцы и широкие плечи. Его глаза не выражают ничего, по-хорошему он смахивает на древнего вампира, который не знает, что такое солнечный свет.

Он на человека даже мало смахивает, похож то ли на смерть, то ли на какого-то призрака.

Весь в черном, а кожа его белая, почти прозрачная. Прямой нос, широкие брови, острые скулы, а взгляд черных глаз такой, что хочется прикрыться.

Черты лица резкие и грубые, скорее всего, в молодости он был очень красивым, но года что-то сделали с ним, и это прямо видно. Этот мужчина словно застыл, ни одной эмоции, его большой рот с тонкими губами не дергается даже в усмешке.

Бетонный король, властелин горгулий, которые сидят на выступах замка, он сам похож на одну из них, умело пряча свой хвост и когти. Хотя может, я просто впечатлительная и почти двое суток, проведенных в темнице, обострили мои кошмары.

– Синьор, дон Чезаре, молю, дайте мне второй шанс! Я не знал, не хотел, я все исправлю! Не будет больше никаких поставок, я вам слово свое даю, поверьте! Видит бог, я не хотел ничего дурного, это же просто бизнес, я исправлюсь, отдам все что есть, ради бога!

Рядом со мной мужчина стоит на коленях. Он плачет, захлебывается от слез, а я еще не понимаю, пока не понимаю, что тут на самом деле происходит.

Тело пробирает озноб, Пабло Чезаре подходит ближе. Он сильно опирается на трость. Его движения медленные, но мощные, он не ходит, а словно плывет.

Я прямо чувствую этот холод внутри его и силу. Такой не знает ни в чем отказа.

Анжело тоже такой, но от него не веет холодом, скорее, разогретым до кипятка льдом.

– Я помолюсь за тебя твоему богу.

– Нет, прошу вас! Я прошу, помилуйте! Девушка, скажи ему!

– Не трогайте его. Вы что…

Шепчу, но меня никто не слушает. Это бедный человек просит пощады, но Пабло уже потерял к нему всякого рода интерес, и к своему ужасу я понимаю, что он переключил свое внимание на меня.

Секунда, одно его короткое движение пальцем. Охранник хватает меня за шкирку и тащит к хозяину замка. Только сейчас я понимаю, что Пабло и есть замок, точное его обличье в человеке. Такой же готически и строгий, он просто каменный.

Я спотыкаюсь, едва удерживаясь на ногах. Плитка под босыми ступнями ледяная, шершавая, будто специально создана, чтобы напоминать – здесь не храм, не дворец, а алтарь для жертвоприношений.

Пабло останавливается в шаге от меня. От него веет сухими травами и деревом, мхом.

Его глаза медленно скользят по моему лицу, задерживаются на губах, на порезанном пальце, на крови.

– Ты поранилась, дитя? – его голос тихий, но слышат все. У меня почему-то начинают трястись колени.

Я молчу. Если отвечу – выдам дрожь.

Он протягивает руку. Длинные пальцы касаются моего подбородка, приподнимают лицо. Кожа его холодная, почти безжизненная. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Не могу. Пабло Чезаре поймал меня и сканирует на правду.

Глава 8

Оказавшись перед Пабло Чезаре, я пасую. Я еще никогда не общалась со смертью, а тут она просто во плоти. От него мурашки бегут по телу, пробирает озноб. И словно тучи сгущаются, когда этот мужчина смотрит на меня.

– Да, синьор. Здесь розы. Я хотела тронуть одну из них. Извините.

– Как твое имя?

– Я Изабель.

– Изабелла…дочь своего отца убийцы и матери-предательницы.

– Мои родители ни в чем не виноваты!

Выпаливаю и тут же жалею, потому что большой рот этого Пабло становится еще больше, когда он выдает нечто вроде улыбки. От уха до уха.

– Да, ты на них похожа.

При этом Пабло берет трость, вероятно желая поддеть ею мой подбородок, но в последний момент сам наклоняется ко мне, и проводит ею по моей щеке.

Меня же ужас охватывает, он смотрит прямо мне в душу, а после я слышу голос. Это Анжело:

– Здравствуй, дядя.

Боже. Он его родной дядя…

Большая рука этого Пабло, наконец, от меня отлипает и Пабло смотрит на племянника.

– Ты опоздал.

– Извини, я потерял счет времени.

Анжело подходит к нам очень близко, совершенно не боясь этого монстра.

– Как она похожа на нее. Одно лицо просто.

– Ты Элизу видел всего пару раз. Они не похожи.

– Почему дочь этих тварей еще жива, или ты нашел себе в этом игрушку?

Пабло говорит с Анжело жестко, точно офицер с солдатом. Анжело отвечает четко на вопрос, но не вижу, чтобы он его боялся. Скорее, это уважение к старшему, они семья.

– Нет, Белла еще не выдала информацию о месте нахождения Луки.

Пабло распрямляется во весь свой рост, что-то его в этом развеселило.

– Ты зовешь ее Беллой… ну-ну. Я могу помочь тебе все узнать у нее, сынок.

– Спасибо, я сам. Давайте начинать, время.

Анжело проходит мимо меня и идет сразу к тому мужчине, сидящему на коленях. Пабло, наконец, переключает свое внимание с меня на этого человека.

– Стойте, пощадите его, Анжело!

Не узнаю свой голос. Так страшно мне еще не было. Не за себя, за другого, но Анжело даже не реагирует. Он подходит к этому мужчине и достает пистолет.

Людей стало больше, человек восемь уже. И все словно палачи, окружают этого пленника.

Я же не понимаю, сердце пропускает удар:

– Что тут происходит? Что вы собираетесь сделать?! Анжело, не трогайте его, отпустите, умоляю!

С замиранием сердца смотрю, как этот несчастный складывает руки на груди, как хватается за брюки Анжело, но тот отрывает его от себя, как нечто грязное.

– Дон Чезаре, прошу…отпусти меня!

– Прими свою судьбу с честью, а не как трусливая девчонка, Давид.

– Нет! Никогда, горите в аду, твари!

– Мы уже в аду. Добро пожаловать домой! – вскрикивает Анжело, и я с ужасом вижу, как он снимает пистолет с предохранителя, наступая на пленника. Тот воет, пятиться назад, а после, поняв, что у него нет шанса, с разбегу прыгает с горы.

И все. Его больше нет здесь. Он свалился туда. В яму.

– А-а-а!

Это уже я кричу понимая, что он упал. Он упал и разбился! Я слышу, как глухо плюхнулось его тело где-то очень низко, как он издал последний стон.

Сердце стучит быстрее, дышать становится сложно. Я обвожу всех взглядом и останавливаюсь на Анжело. Он по-прежнему держит пистолет в руке и теперь идет в мою сторону, но вынести этого я уже не могу.

Перед глазами все темнеет и я падаю. Мой разум отказывается воспринимать такую дикую реальность, где все еще существуют казни и палачи.

***

Она потеряла сознание, вырубилась просто, словно выключили ее. Не то, чтобы это меня удивило, но я думал, ее дочь крепче. На деле это оказалось совсем не так. И эта чертовка выбралась из замка, что уж точно мне не понравилось.

Белла, ей двадцать лет, нами пропасть. Еще и защищала того смертника, тоже видать, играет роль, как и мамаша.

Охрана забрала девчонку, Пабло ушел к себе. Мне не понравилось, как он на нее смотрел, но перечить дяде не в моих правилах. Я отвлек его на казнь, Давида давно надо было прикончить. Он занимался продажей людей, с ним нельзя было по-другому.

Мы делаем бизнес, а он требует порядка. Мы не на ромашковых полях возвели свою империю, она выстроена из бетона, скрепленного кровью. Смущает ли это меня? Нет, сегодня выживает не тот, кто старается, а тот, кто сильнее всех.

Я не считал, скольких мы сбросили с этой горы, пожалуй, всех неугодных, и в скором времени это дало свои результаты. Города стали чище, криминал успокоился, мы взяли их под контроль. После поставили своих слонов, пешек, у нас свои офицеры. Это все Пабло, он обожает шахматы, расставляя нужные фигуры в нужных местах. Благодаря такому подходу у нас получается держать под контролем не только родной Ламенто, но и многие другие города даже за границей.

Дается ли это нам легко? Нет, примерно с двадцати пяти до тридцати я вообще почти не спал. Уровень стресса был таким сильным, что не помогала даже выпивка. Нам с Вито надо было серьезно обрастать чешуей, такими как мы не рождаются. Это воспитание, опыт, работа над собой.

Без страха, без стыда, управлять людьми самая сложная работа.

Мы короли, покровители, хотя официально не занимаем такой пост. К нам обращаются за помощью, если она требуется, но конечно, не безвозмездно. У всего есть своя цена, и у человеческой жизни особенно.

Мы помогаем, но и долги свои берем. Не обязательно деньгами, зависит от ситуации, а еще мы не прощаем. Никого и ничего. Так меня Пабло учил, и я с этим полностью согласен. Тот кто предал однажды, предаст второй раз. Это уже даже не правило, это аксиома.

Пока Вито решает проблемы по бизнесу, я здесь, в замке. Со своей проблемой по имени Белла.

Я специально сбросил на брата большую часть дел чтобы выиграть время. Мне нужно отомстить за Диего, без этого ни его, ни моя душа не будет спокойной, хотя я думал, будет проще.

Я почему-то был уверен, что девчонка сразу сдаст Луку, но похоже, по-хорошему она не понимает. Ладно, я знаю, как сделать по-плохому. Пабло учил меня не только играть в шахматы. Он обучал нас пыткам, военному искусству, а также мой дядя учил меня думать. Всегда на пять шагов вперед.

Она вышла на улицу и увидела казнь, потеряла сознание. Нормальная реакция обычного человека, вот только это не входило в мои планы, и так времени нет.

– Куда девушку, снова в темницу?

– Да.

Чеканю, закуриваю, подходит Франческа. По должности служанка, по факту наша с Вито неродная мать. Она все с нами прошла. Пожалуй, только от Франчески я узнал, что вообще такое материнские руки хотя бы приблизительно.

– Анжело, извини что вмешиваюсь, но нельзя нести девушку снова в темницу! Нельзя, она два дня не ела, там холодно, там нет условий! Прошу вас, ради меня. Вы женщин не обижаете, я знаю.

– Это не тот случай, Франческа. Пожалуйста, не лезь.

– Анжело, я тебя с малых лет выходила, я знала твою мать! Послушался меня сейчас, девочке нужны условия, если ты еще намерен держать с ней диалог.

Давит на больное, выдыхаю дым через нос.

Мертвая Белла ни черта мне не расскажет, тут она, конечно, права.

– Ладно. В комнату ее. Так и быть, Франческа, но только ради тебя.

– Разрешите ее покормить, прошу! Ей нужны силы… противостоять вам.

В мои планы это не входило, но коротко киваю. Она слабая, Элиза уж точно такой не была. Она была смелой и бойкой, умела выкручиваться, тогда как эта хилая ромашка. Чуть что, сразу свалилась без чувств. Тоже мне, певичка.

Иду в кабинет, хочу отвлечься, но работать не получается. Так и помню, как Белла сидела там на коленях у замка. Как Пабло касался ее своими руками. Дяде ничего не мешало поиметь ее там при всех, просто ничего, но почему-то от одной только мысли об этом у меня руки сжимаются в кулаки.

Это моя месть, и делиться ею я не намерен.

Я даже смотреть на нее спокойно не могу! Я вижу в ней Элизу и Луку! Просто дьявольское комбо, которое поломало к чертям мою жизнь и мое сердце тоже…

Я сдох давно, еще двадцать лет назад, когда она предала меня, а теперь плод их любви живой, и он в моем доме! Лежит в теплой кровати и сердце ее бьется. Все еще.

Я слышал, помню, как пьяный ночью прижимал Беллу к себе. Ее сердце стучало так сильно, черт, я едва ее там не поимел, сам не знаю, как сдержался.

– Никого не выпускать. И не впускать. Только Фанческу.

– Поняли.

Почему-то снова ставлю охрану. Чтобы не сбежала, ну и так… чтобы никакой призрак к Белле ненароком не вошел. Их и так тут полно, а она единственная, кто знает место пребывания Луки в точности.

***

Телефон. Я в кабинете уже. Лео, он привык все контролировать, и меня тоже.

– Да.

–Ты там жив?

– Твоими молитвами. Спасибо за бурбон, чуть не сдох.

– Да ты просто пить не умеешь. Почему ты не явился в офис сегодня? Там Вито рвет и мечет. Без тебя сложно, он в гневе неуправляем, я сам его уже боюсь.

– Вообще-то, Лео, у меня и так проблем навалом.

– Знаю я твою одну единственную проблему. Смотри только не влюбись. У тебя тогда крыша едет.

– Отвали. У меня все под контролем. С Вито разбирайтесь сами, не маленькие.

– Ладно, но все же осторожнее. Вито сказал, что ты тогда после Элизы едва выжил, а у нас новая сделка на носу.

– У Вито слишком долгий язык, и я не пацан уже, чтобы терять мозги от какой-то юбки, а тем более, ее неудачной копии.

Сбиваю вызов, до хруста сжимаю телефон в руке. Вито. Все то он помнит, пусть на себя посмотрит, хотя… после брака с Софией он уже никуда не смотрит, кроме как на нее.

Я все контролирую и оставляю Беллу живой только до того момента, пока она не выдаст точный адрес. Дальше она мне будет не нужна.

Глава 9

Не знаю, сколько времени проходит. Я просыпаюсь уже когда темно. И нет, я все еще жива, как ни странно. Темница сменилась на спальню. Я лежу в большой и теплой кровати, укрыта двумя отделами. Рядом Франческа, сторожит меня, точно ангел хранитель.

– Где я, что случилось?

– Ты потеряла сознание. Анжело разрешил тебя сюда принести.

– Что? Почему…

– Не надо волноваться.

Поднимаюсь, голова кружится, но я хотя бы жива.

– Как ты, девочка, тебе лучше?

– Анжело, где он, он здесь?!

– Не кипишуй, нет его тут. Уехал.

– Франческа, они тут людей убивают! Сбрасывают с горы! Я видела, видела это, они загнали того несчастного мужчину!

Хватаю ее за руку, а эту служанка даже плечом не ведет, так и продолжает себе спокойно вязать кофту.

– Без причины никого они не казнят. Значит, было за что.

– Нет, вы не понимаете, так нельзя!

Вскакиваю с кровати, меня пошатывает, опираюсь о стену.

– Спокойно. Вот, возьми чай. И поешь. Все свежее.

– Я не хочу есть!

– Поешь, чтобы противостоять Анжело много сил нужно. Он не тот, кто будет церемониться. Ну же, давай. Я старалась.

Франческа пододвигает ко мне поднос, и удостоверившись, что Анжело тут нет, я все же принимаюсь за еду. Голодная, какая же я голодная. Уплетаю все блюда, принесенные этой доброй женщиной, и выпиваю весь чай. Только тогда мне становится лучше.

– Умница. А теперь давай в кровать. Отдохни немного. Я приготовила тебе новую одежду и обувь. Больше мерзнуть не будешь здесь.

– Спасибо… Он придет сюда! Когда Анжело приедет?

– Сегодня точно нет. Завтра только. Отдохни, Изабель, тебе потребуются силы.

Ложусь на подушку, но от перевозбуждения не могу сомкнуть глаз.

– Франческа!

Служанка оборачивается уже у двери.

– Те розы за замком. Их так много. Что это за клумба?

– Это не клумба, это памятник.

– Памятник? Кому?

– Первой жены Пабло. Ее звали Анна. Красивая была женщина.

– Она погибла?

– Да, упала с обрыва.

– О боже…как? Почему?

– Не знаю. Никто не знает, вроде, ей стало плохо. С той поры все неугодные Пабло летают со скалы.

– Сколько их было?

Франческа опускает глаза.

– Я не считала. Он так начал свою империю. Жена Пабло любила белые розы. С тех пор у нас круглый год белые розы. Они высажены на ее прахе. Только не говори, что я тебе это рассказала, но это тоже полечу. Как птица…

В этот момент я понимаю, что этот замок хранит не меньше тайн, чем количество жильцов, которые тут обитают. Все непросто, как могла здоровая и молодая женщина просто упасть с горы.

– Я никому не скажу. А жена Анжело? Где она? Он ведь женат?

Не знаю, почему именно это мне важно знать, не знаю. Просто. Он не носит обручального кольца, хотя ему уже где-то сорок.

– Нет, девочка, Анжело не женат. Он собирался когда-то жениться, давно, но не вышло.

– Почему?

– Девушка его предала, обманула. Была бы моя воля, я бы сама эту Элизу сбросила с горы! Прости. Прости, девочка, вырвалось. Она все же твоя мать.

– Я ее не помню совсем. У меня с ней нет ни одной фотографии.

– Может и хорошо, что не помнишь. Почему ты приехала в Ламенто? Изабель, неужели ты не понимала, что это опасно, ты сама пришла в руки короля. Он не пощадит тебя, Белла.

– Я не знала ничего об этом, приехала на выступление и меня забрали. Я просто хотела петь сопрано в театре. Ничего больше!

– А теперь будешь петь сопрано для мафиози и то, пока Анжело это будет угодно.

– А неугодных они с горы сбрасывают, да? Да.

На это Франческа ничего не ответила. Она опустила глаза и вышла из комнаты.

Я поняла в этот момент, что шансов у меня нет. Вместо этого есть мужчина, который меня ненавидит априори за то, что я есть, а также замок и гора на отшибе. Как только Ажнело получит то, что хочет, он меня убьет, в этом нет никаких сомнений.

***

Прошли еще сутки, как Анжело нет в замке. Я не могу найти себе места. Нет, в этой спальне куда лучше, нежели в темнице, но ощущение безысходности и близкого конца. Он никуда не исчезло.