Ястреб без когтей

– Привет!

– Ты это специально делаешь? Они и так боятся меня до смерти!

Эм встал, засунул руки в карманы и приблизился ко мне. Зловещим шёпотом он произнёс:

– Я готовлю тебя к твоей участи. Ты ведь скоро будешь для нас и судьёй, и палачом.

– Я ещё пока никто.

– Да не переживай, это ведь дети. Если будут вести себя плохо – не получат подарков.

Он перешёл на обычный тембр голоса.

– Я не дарю подарков, – сухо протянула я.

– Жаль. Чем обязан твоим визитом ко мне?

– Хочу выйти в город. Прогуляться там. – я указала пальцем за ворота.

Не скажу, что мне нужна была охрана. Просто бродить по городу одной очень скучно.

– Там? Ну, пошли! Что сегодня тебе показать?

– Сегодня хочу посетить разрушенное здание фотогалереи. Отец сегодня смотрел фотографии, и мне тоже захотелось увидеть жизнь в кусочке бумаги.

– Фотографии… Пф… Ну, пошли‑пошли!

—Эм… Ты никогда не отказываешь мне в просьбах. Я, наверное, жуть как надоела тебе?

Эм обернулся и с характерным звуком выдохнул воздух из носа.

– Ой, перестань, не делай так, – произнёс он, отмахиваясь руками. – Если бы я не знал, кто твои родители, подумал бы, что ты монашка, посвятившая жизнь молитвам и праведности. Мне совершенно не в тягость ходить с тобой… Да и если бы я не пошёл с тобой… ты бы расстроилась. А потом твой отец мне… А‑а‑а… В общем, пошли.

– Эм, ты ведь не боишься меня?

– Честно сказать, иногда немного побаиваюсь – особенно когда начинаешь задавать такие вопросы!

Эм саркастично улыбнулся и посмотрел на меня.

Молча отведя взгляд, я направилась к выходу.

Выйдя за ворота, мы медленно побрели вдоль разрушенных улиц. Хотя многие здания сохраняли приличный вид, встречались кварталы, превратившиеся в настоящие руины. Везде валялись камни, песок и битое стекло. Кое‑где пробивалась растительность, но в основном – сухие колючки и суховей. Такова теперь природа. Наверное, лишь в нашем доме ещё благоухала зелень – и то лишь потому, что отец вкладывал немало сил в её уход.

Вокруг стояли заброшенные здания, давно вышедшие из употребления. Мы неспешно шли по дороге. Нам изредка встречались мутанты: завидев меня, они тут же опускали головы. Я тоже старалась не встречаться с ними взглядом.

«В скором времени я буду для них палачом», – вновь прозвучали в голове слова Эма.

Он шагал рядом, время от времени закуривая. Эта его привычка порой раздражала меня. Запах табака прочно въедался в обоняние. Но я не имела права запрещать ему курить – это его выбор.

Эм шёл молча, не обременяя меня пустыми разговорами.

Я решительно поднялась по ступеням, ведущим в фотогалерею. Мы пришли: передо мной возвышалось полуразрушенное здание с потрёпанной вывеской. Эм последовал за мной.

Поднявшись, мы тут же оказались в главном зале. Огромные отсыревшие фотографии валялись на полу – на некоторых уже невозможно было разобрать изображение. Но были и те, что по‑прежнему висели на стенах, сохранив былое великолепие.

Странно, но здесь царила совершенно необъяснимая атмосфера. Даже воздух пах как‑то по‑особенному.

Вот изображение розовой птицы. Эм сказал, что её называют фламинго. К сожалению, этот вид исчез с лица земли из‑за радиации.

На другой фотографии был запечатлён водопад. Я видела их лишь в книгах и читала о них: водопад – прекрасное творение природы, окружённое изобилием растительности и живности.

– Я однажды видел такой, – вспомнил Эм, – но уже не помню где. Тогда я здорово ушибся головой в драке с каким‑то мутантом, так что место теперь не вспомню.

Возможно, где‑то такие водопады ещё сохранились.

А вот фото девушки: светлые кудрявые волосы развеваются на ветру, в них вплетён алый, словно кровь, цветок. Какое у неё счастливое лицо! Интересно, что так обрадовало её?

Непонятная энергетика исходила от всех снимков. Смотря на одни, почему‑то становилось тепло на душе, на другие – холодно.

Я неосознанно провела рукой по фотораме.

– Невероятно.

– Да, – протянул Эм. – Хоть они и потеряли былую цветность, характер и чувства всё же сохранились. Фотографии остались теми же – отражают то, что хотел донести до нас автор.

Следующая фотография изображала семью. Они радостно улыбались: мама, папа и черноволосый сынок сидели в обнимку. Внизу, у их ног, с довольным видом расположилась упитанная собака. Они так дружны! Даже животное здесь выглядит как полноправный член семьи.

Многие звери и сейчас существуют, но претерпели мутации. Другие же просто вымерли и исчезли с лица земли. Потому представление о собаке как о друге человека со временем ушло в прошлое.

Внимательно изучив снимок, я повернулась к Эму:

– Эм?

– М?

– А ты встречал кого‑нибудь из кланов?

– Что? Кланов?

– Таких, как я?

– Почему ты вдруг интересуешься? – спросил Эм.

– Интересно, – немного раздражённо произнесла я.

– Даже если встречал, что с того?

– Ты встречал кого‑либо из Эстрелме? Почему о них так мало известно?!

– Возможно, потому что они сами так хотят. Никого из них я не встречал. Но слышал, что их клан очень справедлив по отношению к людям и мутантам.

– А какие у них способности, ты знаешь?

– Нет, не знаю. Слышал только, что остальные кланы боятся их.

– Даже наш?

– Э… – замялся Эм. – Да вроде по твоему отцу не скажешь, что он кого‑то боится!

Приметив уцелевший стул, Эм присел.

– В дальнейшем мне придётся выйти замуж за кого‑либо из представителей кланов. И раз уж это необходимо сделать, я хочу, чтобы данный союз был стратегически выгоден для поддержания мира и спокойствия на земле. Моим мужем должен быть Эстрелме. Определённо!

Эм удивлённо посмотрел на меня.

– Ника, откуда в тебе столько прагматизма? Ты что, всю жизнь уже разложила по полкам?

– Разве это плохо? – я непонимающе посмотрела на друга.

– М‑м‑м, конечно… – Эм достал пачку сигарет и снова закурил. – Думаю, Калибри подойдут тебе больше. Они ведь скоро приедут?

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Слышал, как начальник охраны разговаривал с твоим отцом. Ладно, надо возвращаться – уже поздно. Ты устало выглядишь… Похоже, в последнее время ты злоупотребляешь тренировками?

Эм суетливо встал со стула.

– Наверное, ты прав.

Я ещё раз окинула взглядом разрушенную галерею и направилась к выходу. Эм медленно плёлся за мной. Он никогда не говорит ничего лишнего, но и не таит от меня ничего – что бы я ни спросила.

«Если бы все мутанты были такими, в мире не происходило бы столь жестоких убийств», – подумала я.

Обезумевший мутант

Когда мы вышли на улицу, опустился туман. Слабо горели лампы с кристаллами. Дорога и окружающие здания были еле‑еле различимы.

«Мало того, что на улице темно, так ещё и этот туман!» – мысленно вздохнула я.

– Нам лучше держаться поближе. А не то потеряемся. Ты ведь плохо ориентируешься в городе? Только со мной и выходишь, – вдруг обогнав и встав передо мной, проговорил Эм.

– Не говори глупостей. Я хорошо ориентируюсь в городе, – отрезала я.

– Какая же ты чёрствая!

Легонько отодвинув его, я шагнула вперёд.

– Пф, вот поражаюсь тебе… Ты когда‑нибудь улыбнёшься? На твоём лице я лишь раз видел, что‑то похожее на улыбку – и то, наверное, ты вытаскивала языком еду из зуба. Ну, разочек улыбнись?

Я с трудом натянула улыбку.

Эм удручённо схватился за лицо:

– Ой, лучше перестань. Это просто ужасно. Тебе явно надо работать над собой. Пошли.

Эм прибавил ходу и устремился вперёд. Он шёл как обычно – вольготно, засунув руки в карманы брюк. Его локти плавно разрезали дымку тумана.

Напрягшись, я усилила свой слух. Сейчас я слышала шаги Эма, его тихо бьющееся сердце, своё сердце, учащённо отбивающее ритм. Кровь, пульсирующую в венах.

Это так странно – ощущать ритмы жизни живого.

Мои чувства ведь очень сильные: зрение, обоняние, слух… Так почему же Эм и отец говорят, что я «холодная»? Что я отличаюсь от людей и мне хоть немного следовало бы побыть человеком?

Я остановилась и что есть мочи ущипнула себя за нос. Линда говорила: если так сделать, тут же потекут слёзы. Но этого не произошло.

Странно.

Я на пару метров отстала от Эма. Он шёл, задумавшись о чём‑то.

«И чем только занимаюсь!» – мысленно одёрнула себя я.

Ускорив шаги, я догоняла его. Эм, заметив моё отсутствие, обернулся:

– Ника, ну давай быстрее! Я проголодался!

Я перешла на лёгкий бег. Но вдруг резкий запах смрада впился в нос – пахло разложившимся трупом.

Мотнув головой, я снова уловила этот запах.

«Что бы это могло значить?!» – пронеслось у меня в голове.

– Ну что с тобой? Пошли, – занервничал Эм.

Погрузившись в себя, я высвободила обоняние, активировала сверхчеткое зрение. Сосредоточенно подняла голову и посмотрела вперёд.

Туман словно рассеялся.

Передо мной отчётливо вырисовывался Эм. В десяти метрах от него находился мутант: огромное полусгнившее тело, извергающее вонь и слизь. Он тяжело хрипел. Глаза его были выколоты – по ним стекали сгустки уже почти засохшей крови. Значит, применить зрительный гипноз не получится. В ушные раковины мутанта были вставлены острые предметы – словно он сам лишил себя слуха. Значит, и слуховой гипноз бесполезен. Огромные руки напоминали лапы динозавра. Я чувствовала: он готов напасть в любую секунду. И первой его жертвой станет Эм.

Я тихо обнажила меч.

– Эм! – крикнула я.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Что?!

Я снова напрягла зрение. Уловив мой взгляд, Эма словно парализовало.

«Эм, прямо сзади тебя – двухметровый обезумевший мутант. Он нападёт через пару секунд. С его длинными конечностями атака будет в два раза быстрее. Я не могу применить зрение и слуховой гипноз – он слеп и глух. Моё прикосновение тоже займёт время, а за это время он покалечит тебя. Кроме того, по регламенту я не имею права без посвящения выносить приговор. Плавно уйди в сторону. Я успею нейтрализовать его. Это будет самозащита».

Я ослабила зрительный контакт.

Эм пошатнулся и пришёл в себя. Настойчиво посмотрев на меня, он замотал головой из стороны в сторону.

Это значит «нет»! Упрямый!

Зрачки его глаз тут же окрасились оранжево‑красным оттенком. Руки до локтей стали покрываться шерстью, на видоизменившихся лапах выступили двадцатисантиметровые когти. Он зловеще улыбнулся – я уловила блеск его клыков.

«Неужели будет атаковать?!» – пронеслось у меня в голове.

С реакцией кошки Эм незамедлительно бросился на стоящего сзади мутанта, впившись ему в плечи своими острыми когтями.

Мутант тут же истошно завыл.

Эм, используя когти, снова и снова наносил удары. Мутант продолжал выть.

Хоть он и слеп, каким‑то образом обезумевший мутант ориентировался в пространстве и точно знал, где находится цель.

Удары Эма – точные и сильные. У него все шансы победить. Он крепкий мутант, в прекрасном физическом состоянии, но ещё до конца не раскрыл свои потенциальные возможности. Поэтому порой выплёскивает сразу слишком много сил – и в конце боя теряет сноровку.

Кажется, обезумевший мутант слабеет. Но вскоре, собрав всю силу, он неожиданно наносит мощный удар. Эм отлетает в сторону, врезаясь в стену соседнего здания.

Переведя атаку на себя, мутант несётся к нему. Вот уже Эм прижат к стене. Мутант крепко стискивает его шею. Эм пытается высвободиться, снова и снова нанося удары когтями, – но обезумевший уже не чувствует боли.

У Эма лопаются кровяные сосуды глаз. Кожа наливается багровой кровью, краснеет. От удушья он прикусывает губу – выступает кровь.

Ещё чуть‑чуть – и мутант задушит его.

«А ведь я так и предполагала», – проносится у меня в голове.

Заношу меч с правой стороны. Разогнавшись, подбегаю к мутанту и на лету срубаю ему голову. Лезвие проходит по шейной артерии монстра, словно нож по маслу. Голова соскальзывает и плюхается на землю, будто холодец. Лапы монстра безжизненно отпускают шею Эма.

Под собственной тяжестью тело чудовища отклоняется назад и падает.

Эм, облегчённо выдохнув, соскальзывает по стене. Его мутация блокируется – он возвращается к человеческому облику.

Я подхожу к телу монстра и слегка дотрагиваюсь до него. Тут же, словно фонтан, тело и голова мутанта расщепляются на множество капель крови – и, подобно пыли, улетучиваются вверх.

Вот и всё. Словно ничего и не было.

Об этом я обязана буду доложить.

Я подхожу к Эму и протягиваю руку, чтобы помочь встать.

Эм тут же отшатнулся от меня.

– Эм, прикосновение не действует, если я не хочу этого, – спокойно произнесла я.

Он продолжал настороженно смотреть, затем, всё же схватив мою руку, встаёт.

– Ты в порядке? – спросила я. – Я ведь просила тебя отойти.

– В порядке, – ответил Эм, отряхиваясь и стирая с губы кровь. – До твоей свадьбы заживёт!

– Почему ты такой упрямый? Ты знаешь, я сильнее тебя. Нейтрализация мутанта заняла бы у меня пару минут.

– Это инстинкт, – перебил меня Эм. – Не могу стоять в стороне, когда вижу ополоумевших! Кроме того, я не так слаб, как ты думаешь. Да и ты…

– Эм, глупо пытаться защитить того, кто на сто процентов может защитить себя сам.

– Знаю я, – внезапно разозлившись, произнёс Эм. – Проехали.

Хромая на одну ногу, он зашагал вперёд. Я непонимающе сглотнула: «Что с ним?»

Подбежав, я снова обхватила его руку. Эм вздрогнул и посмотрел на меня:

– Ника?!

– Помогу тебе идти, ты хромаешь.

– Не надо, – попытался он высвободить руку.

Я лишь сильнее сжала её.

– Даже не пытайся. Я помогу. Говорю же, применяю свою способность прикосновения только тогда, когда надо. Тебе не стоит бояться.

– Да я и не боюсь… Не про способность я… Ладно, хорошо. Просто пошли, – наконец сдался он.

Эмоции

– Откуда взялся этот мутант? – мысленно вопрошала я. – Насколько знаю, уже довольно давно у нас не было