То, что скрыто

– Сегодня у нас две встречи. Первая – в ресторане с представителем компании «Продакш». Потом – с двумя партнёрами. Обе в закрытых заведениях. На каждую уйдёт порядка двух‑трёх часов. Затем – встреча с репортёрами. Там надо держать ухо востро. Терпеть не могу людей, которые ковыряются в моём нижнем белье.

Он сделал паузу, словно взвешивая слова.

– В дальнейшем ты должна сама знать моё расписание и распланировать, в какую машину я должен сесть. Также набрать людей для моей безопасности. Меня всегда должно окружать четверо человек. Мои люди в твоём распоряжении. Действуй, как считаешь нужным. Прошло уже достаточно времени и думаю, ты оценила обстановку.

«Господи, он говорит о себе как о кукле… Разве такое возможно – планировать защиту себя?» – подумала я, но тут же отогнала эту мысль.

– Охотник, ты всё понял?

– Да, Ник.

Машины плавно тронулись.

В 9:50 мы были на месте.

Встречи с партнёрами прошли гладко. Я стояла у стены, изредка подавая команды остальным телохранителям, проверяя обстановку за пределами ресторана. Потом распорядилась подогнать машины.

Честно говоря, работа телохранителя однообразна. Стоишь целый день, молчишь, озираешься по сторонам.

7 часов вечера. Ник выходит из ресторана – встреча с последним партнёром немного затянулась. Следующая – с репортёрами.

Он садится в поданный мной автомобиль, и на его лице – тревожное выражение.

– Охотник?

– Да, Ник.

– Ты уверена, что правильно расположила машины?

– Уверена.

– Хорошо, – спокойно отвечает он, но я замечаю, как под идеально уложенными волосами на лбу проступают капельки пота. Он нервничает. «Неужели я что‑то сделала не так? Ему страшно?»

– Охотник, когда мы подъедем, не дай ни одной живой душе дотянуться до меня. Понятно?

«Да что с ним? Он что, боится толпы?» – пронеслось в голове, но я лишь коротко ответила:

– Понятно.

– В интернет просочилась информация, что именно сегодня на меня будет покушение. И сегодня много людей. И откуда его ждать, неизвестно, – тихо произнёс Ник, не отрывая взгляда от мелькающих за окном силуэтов.

– Может, тогда не поедем? – предложила я, совершенно точно почувствовав волнение Ника.

– Нет. Я и так подаюсь широкой огласке. Не хочу, чтобы люди думали, что я боюсь прессы, – твёрдо ответил он, поправляя лацканы пиджака.

Машина плавно остановилась. Я вышла первой – и тут же в глаза ударили ослепительные вспышки фотоаппаратов. Хорошо, что на мне были чёрные очки.

– Первый и второй – сопровождать директора! – чётко скомандовала я.

Телохранители мгновенно образовали живую стену впереди. Я двинулась следом за Ником, зорко оглядываясь по сторонам. Вокруг – лишь хилые женщины‑репортёры и неподвижные вялые операторы. Вряд ли кто‑то из них способен причинить вред.

Я шла, то и дело отстраняя руки с микрофонами, настойчиво тычущие в нашу сторону. Ник благополучно добрался до двери конференц‑зала. Перед тем как зайти, он обернулся, лучезарно улыбнулся и помахал собравшимся. Сотни вспышек камер тут же озарили пространство.

«Ну вот, а он переживал. Всё прошло замечательно», – мысленно отметила я.

Внутри зала конференция развивалась по стандартному сценарию. Вопросы сыпались один за другим:

о развитии фирмы;

о партнёрских отношениях;

о планах в России;

о личной жизни – собирается ли Ник жениться, есть ли избранница.

«Если я не ошибаюсь, Линда всегда рядом с ним. Возможно, в скором времени они поженятся», – пронеслось у меня в голове.

Всё шло спокойно. За десять минут до конца мероприятия я вызвала автомобиль и сменила сопровождающих.

Когда последних репортёров выпроводили из зала, Ник с явным облегчением ослабил галстук.

Время – 9 вечера.

Мы медленно двинулись к машине, плотно окружив Ника. Честно говоря, я чувствовала, как накатывает усталость.

На улице всё ещё толпились репортёры. Мы не позволяли себе расслабиться, методично продвигаясь сквозь толпу, игнорируя вопросы.

И тут…

– Ник! А правда, что если вас убьют, то всё наследство достанется не вашему брату, а вашей матери? Той самой, что не только предала вашего отца, доведя его до инфаркта, но и связалась с довольно авторитетными людьми в России? И бизнес она поделит именно с ними? Она всеми силами пытается вас сломить, не так ли? Сделает всё, чтобы единственной наследницей стала она. Она презирает вас? За что? А вы любите её?

Голос репортёров становился всё пронзительнее:

– А если вас не станет, что будет с вашим братом? А сестра? Правда, что её угрожали сделать «подстилкой»? Есть информация, что её изнасиловали в недавнем времени?!

Наглость вопросов ошеломила. Я почувствовала, как внутри вскипает ярость.

Вдруг Ник остановился. Медленно поднял голову. Его лицо, ещё минуту назад излучающее уверенность, теперь было словно высечено из камня. В глазах – ледяная пустота.

– Откуда у вас такая информация?! Откуда вы черпаете такую грязь?! – голос Ника дрогнул, но прозвучал резко, как удар хлыста.

Я напряжённо озиралась по сторонам. Толпа репортёров и зевак всё прибывала, смыкаясь плотным кольцом. Вглядывалась в каждое лицо: кто из них? Кто стоит за этой провокацией?

– Ник, пойдём. Сейчас не время. Это всего лишь журналисты! – попыталась я увести его.

– Нет, стой, Охотник. Мне есть что сказать, – он решительно раздвинул нас с 3-м, открывая себя взглядам камер. 4-й уже готовил машину к отъезду.

Ник выпрямился, взгляд твёрдый, голос звучал чётко, несмотря на внутреннюю бурю:

– Моя мать… Нет, человек, который не приложил никаких усилий к развитию семьи, разве может называться матерью? Разве любит она своих детей? Разве может любящая мать довести своего любимого мужчину до смерти? А бросить детей, ещё так плохо стоящих на ногах? А угрожать им? Я вас спрашиваю! Может? Моя мать умерла давным‑давно. Так что единственными наследниками являемся мы. Прошу не лить грязь на нашу семью! Всё сказанное вами – ложь, жёлтая пресса!

«По выражению лица Ника… глубоко внутри вопросы были правдивы. Его мать хочет заполучить фирму отца любой ценой» – пронеслось у меня в голове.

Умерив пыл, Ник двинулся дальше. Мы плотной стеной последовали за ним. Уже у самой машины, двигатели заведены, вдруг – Ник припадает на колени. Третий успевает подхватить его.

– Оса, – тихо, почти шёпотом бормочет Ник, хватаясь за шею. – Охотник, как ты не уследила? У меня аллергия на ос!

– Что?! – я мгновенно опускаюсь рядом с ним.

Его дыхание учащается, лицо бледнеет на глазах. Растерянно отступаю, выхватываю телефон из кармана.