Экс-патриот

А торопятся здесь все и всегда, даже ночью. Как ни банально это звучит, но Москва – неспящий город. Я это отчётливо осознал, когда стоял в пробке на Тверской в два часа ночи!

В одном из разговоров Константин, заметив мою отрешённость, спросил:

– Ты на работу-то устроился?

И, получив отрицательный ответ, порекомендовал:

– Раз ты пока бездельник, познакомься с себе подобными – буржуями. Легче будет адаптироваться к тяжёлой российской действительности.

По его совету я стал проводить вечера на Патриарших прудах и в Москва-Сити. Это традиционные места тусовок экспатов. Москвичи, фривольно относясь к названиям мест, чаще называли их Патриками и Сити. Иногда Москва-Сити именовали Сидней, башни или стаканы. Кутузовский проспект – Кутузой, а Новый Арбат – книжки, когда речь шла о нечётной стороне.

– 28

Одной из первых моих московских знакомых стала Нина. Друзья за яркую внешность и горячий темперамент звали её на грузинский манер – Нино́. А между собой иногда называли Нано, намекая на её миниатюрность и фонтан креативных идей.

Я пришёл поужинать в «№13». Заходя в зал, встретился с Нино́ взглядом и на мгновение завис, очарованный её красотой. Этого хватило, чтобы неловко столкнуться с ней в проходе. Улыбнулись друг другу, я извинился, мы разошлись. Я сел за стол поближе к её компании и весь вечер смотрел только на Нино́. В её движениях была удивительная чувственная женственность. У меня перехватывало дыхание, когда она поправляла свои тёмные кудри длинными нервными пальчиками. Её застолье подходило к концу, и я, улучив момент, поймал Нино́ на выходе и предложил ей выпить кофе.

Она согласилась. По её выбору мы пошли в кофейню на Малой Бронной, на углу у Патриарших. Далеко за полночь отвез её домой на такси. Взял телефон, а когда прощался, не удержался – почти по-дружески поцеловал её в щёчку. Она ничего не сказала, но её долгий взгляд пронзил меня в сердце.

Я позвонил на следующий день, и мы встретились снова.

На третий день знакомства мы проснулись вместе в моём гостиничном номере и расстались только вечером. Нино́, чтобы не идти на работу, сказалась больной и в каком-то смысле не соврала. Наши встречи стали почти ежедневными, но в дальнейшем спать она предпочитала у себя дома – иногда уезжала от меня в ночи.

Нино́ работала в сетевом рекламном агентстве креативным директором и отвечала за привлечение клиентов. Российский бизнес – мужской. Размер груди и милое личико собеседницы часто оказывают благотворное влияние на принятые решения. Но для Нино́ это было не главное.

Нино́ обладала талантом и жёстким умом. А её трудолюбию мог позавидовать любой. Она, как бульдозер, опускала ковш и гребла, пока не кончится топливо, а у неё оно не заканчивалось никогда. А дополняющая это сексуальность делала Нино́ оружием массового поражения в рекламном бизнесе.

Команда Нино́ продвигала только бренды и редко бралась за товарную рекламу. Пока конкуренты лепили рекламу «дебилов о дебилах и для дебилов», они рождали метафоры. В их работах мобильная связь превращалась из радиосигнала в эмоциональную нить Ариадны. Авиабилет ассоциировался не перемещением из точки А в точку Б, а с магическим перевоплощением. И даже мебель приобретала особое значение, становясь невидимым джинном заботы.

Клиенты выстраивались к ним в очередь, признавая профессионализм. В тот вечер, когда мы познакомились с Нино́, её команда отмечала победу в номинации «За креативную рекламу» международного рекламного конкурса.

А в башнях я познакомился с Лукой. Точнее, он сам познакомился со мной. На самом деле его звали Лукас, но он всем представлялся на русский манер Лукой. Я зашёл в магазин купить ещё десяток рубашек, чтобы не морочиться со стиркой каждую неделю.

Он подошёл ко мне, улыбаясь, и протянул руку. Я на секунду растерялся, в России так не принято знакомиться.

– Привет! Меня зовут Лука. Ты недавно в Москве? Американец? – английский у него был хороший, но с немецким акцентом.

Увидев моё недоумение, сбавил напор.

– Ты извини меня за назойливость. Просто некому нас тут представить друг другу. У меня глаз намётан на экспатов, и я люблю заводить друзей среди новеньких. А работаю я в башне «Федерация», – он назвал компанию и в двух словах объяснил, чем он там занимается.

– Заинтриговал. А с чего ты решил, что я американец и недавно в Москве? – спросил я на русском.

– Вау! У тебя шикарный русский! Но лицо и манеры – американские, – на русском его акцент был мягче. – Тебя выдали руки. Одна в кармане, другой показываешь с открытой ладонью. И лыбишься продавцу, будто он твой старый друг. А одежда – «дюймовая», не нашего пошива.

– Ты забавный! – я улыбнулся, мысленно отдавая должное его наблюдательности.

Этот парень мне определённо нравился. Мы выпили кофе тут же, в кофейне на втором этаже мегамаркета, и через час я уже знал, что Лука живёт в России почти двадцать лет, дважды был женат на русских, а детей у него трое.

– Первая с сыном уехала в Германию, – усмехнулся он. – А вторая и думать об этом не хочет. А я уже давно чувствую себя русским, а происходящее в России понимаю лучше, чем в Европе.

– Никогда не думал вернуться домой?

– А смысл? У меня здесь отличная работа. Как говорят русские: от добра добра не ищут, – и с прищуром добавил: – Я ведь специально не избавляюсь от акцента. За него мне платят чуть больше, чем русским коллегам.

– Кстати о работе. Можешь что-то посоветовать помимо агентств?

– Не обещаю, но спрошу в своей компании.

Лука позвонил на следующий день.

– Крис, я нашёл тебе работу в своей компании. Это временный контракт консультанта, но платят хорошие деньги. А там как пойдёт.

Я поблагодарил и согласился на встречу.

– 29

Лука был партнёром в консалтинговой компании, как он изящно выразился, «из большой десятки без большой четвёрки». Они специализировались на стратегическом консалтинге в медиа, телеком и ИТ. Формально компания числилась российской, но её зарубежные корни гуглились в один клик.

Лука вёл аудит. Встречу с партнёром по слияниям и поглощениям он организовал на раннее утро. Пришлось отвыкать просыпаться без будильника и сменить свободный стиль на костюм.

К назначенному часу я был на входе, откуда меня проводили в переговорную.

С шестидесятого этажа Восточной башни открывался панорамный вид на игрушечные Дом правительства и Кремль. У меня перехватило дух от этой картины.

Неслышно зашёл коллега.

– Вот за этот вид с нас и дерут запредельную стоимость аренды. Но мы не жалуемся, а перекладываем её на клиентов.

Мы пожали друг другу руки и представились.

Коллегу звали Алекс – восточные черты лица, говорил резко, напористо и без пауз.

– Давай я тебе расскажу анекдот о том, чем мы тут занимаемся?

– Ну, если у тебя есть время.

– До пятницы я абсолютно свободен, – пошутил Алекс. – Ты знаешь, кто такая Красная Шапочка?

Я кивнул.

– Тогда вот тебе суть бизнеса слияний и поглощений по-русски. Идёт Красная Шапочка по лесу к бабушке, а навстречу ей Серый Волк, который останавливает её со словами: «Ну что, Шапка Красная, у тебя только два варианта: слияние или поглощение».

– Неожиданная концепция, – улыбнулся я.

– Я это к тому, что сделки, которые мы сопровождаем, редко бывают дружескими. Русский бизнес вообще достаточно жёсткий, но когда речь идёт о перераспределении активов, то он становится экстремально жёстким.

Алекс отхлебнул кофе и, не моргая, уставился на меня. Возникла немая пауза. Я тоже глотнул капучино в ожидании продолжения.

– Лука говорил, что ты не из пугливых. Но я должен тебя предупредить, что в нашей стране консультант отвечает за свои советы. Поэтому, входя в проект по продаже актива, тебе прежде всего нужно усвоить и принять правило: меньше говори, больше слушай и никогда не принимай чью-то сторону. Наше мнение по сделке никого не интересует. У продавца и у покупателя полно народа, который разложит им все варианты и посчитает финансовый результат. Наша задача – не учить их, что делать, а провести арбитраж. То есть исключить ошибки и наебалово.

– Не понял последнее.

Алекс рассмеялся.

– Русский непереводимый фольклор. Это слово означает умышленный обман, отягощённый цинизмом. Мы не предлагаем решение, мы только подтверждаем объективность доводов сторон. А принимать доводы друг друга или нет – их дело. Это сильно отличается от того, что делают наши коллеги на Западе.

Я кивнул.

– Я предлагаю тебе выступить в роли внешнего независимого арбитра в процессе оценки продаваемой компании.

Речь шла о продаже компании-производителя тематических телевизионных каналов и сериалов.

– Владельцы продают основную часть актива, оставив себе только производство сериалов для одного из эфирных каналов. В дальнейшем они и от этого избавятся. Их сериалы говно, всё держится исключительно на дружеских отношениях с программным директором канала.

Из его рассказа я понял, что покупатель не согласен с оценкой, и разрыв составляет около четверти цены. Желание продать и купить сохраняется, но двигаться навстречу никто не хочет. Нужна новая идея, чтобы перезапустить переговоры и придать им новый импульс.

Алекс направил на меня указательный палец:

– Я представлю тебя, как зарубежного эксперта с большим опытом в этой области…

– Чтобы показать участникам среднюю компромиссную цену как объективную, определённую методически, – подхватил я.

– Ты понял! – он кивнул и лукаво улыбнулся. – Финансовую модель можно подкрутить в два раза в любую сторону. Поэтому цена сделки всегда субъективна. А хорошая сделка – это когда обе стороны считают себя немного обманутыми.

Я не возражал. Задача казалась понятной и нехлопотной. Мы сговорились о почасовой оплате и премии за успех – разовой выплате в случае закрытия сделки. На следующий день я приступил к изучению материалов.

– 30

Постепенно у меня сложился новый ритм жизни, и время снова побежало. В основном я занимался проектом Алекса, но пока всё сводилось только к работе с документацией, без какого-либо общения с участниками сделки.

Иногда я ходил на интервью в разные компании. Некоторые казались неинтересными мне, другим не подходил я.

Все вечера и выходные я проводил с Нино́, когда она бывала свободна. Рядом с Нино́ у меня возникало непривычное ощущение своей вторичности. Московские мужчины, не скрываясь, пялятся на красивых женщин, а уж Нино́ ни один не пропускал взглядом. Оборачивались на неё даже в музеях и театрах. Это меня не только забавляло, но и создавало определённый дискомфорт. Оценив её фигуру, мужской взгляд переключался на меня, и в нём явственно читался вопрос: что это за хмырь с такой классной девчонкой?

Подобный интерес к моей персоне напрягал, потому что раньше у меня не было опыта нахождения в центре внимания, скорее наоборот, работа заставляла меня быть незаметным.

Нино́ вела богемный образ жизни, но категорически избегала гламурные тусовки. Даже когда ей по работе приходилось их посещать, она не брала меня с собой и сбегала при первой же возможности.

Она заразила меня любовью к арт-пространствам «Винзавода», «Флакона», «Гаража». А московская музыка, благодаря Нино́, в моей памяти связана не только с филармонией, но и с клубами «16 тонн», «Москва», «Джао Да» и названиями мест, которые прямо не ассоциируются с музыкой – «Грузовик», «Убежище»…

А ещё Нино́ вовлекла меня в андеграундные круги, перед этим посвятив в их историю:

– У московской альтернативной музыки есть форма самовыражения – квартирники. Это музыка для друзей. Она начиналась в диссидентские времена. Поп-арт, контркультура и постмодерн не пролезали через идеологическую рамку советской власти. Поэтому художники проводили закрытые выставки, писатели довольствовались самиздатом, а музыканты делали квартирники. Времена изменились, а традиция осталась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джалабея – белая рубашка до пола.

2

Ихрам с игалем – платок, опоясанный жгутом.

3

Хамсин – сильный ветер, непрерывно, почти два месяца несущий песок из пустыни.

4

Джетлаг – состояние, возникающее при быстрой смене часовых поясов из-за длительных перелётов, когда внутренние биологические часы организма не успевают синхронизироваться с новым местным временем.

5

Франкофонная провинция – регион, где французский язык является официальным или широко используется.

6

Троллинг – это способ рыбалки с движущейся моторной лодки, при которой приманка буксируется за судном, чтобы привлечь хищную рыбу.

7

Тельфер – это электрический подъёмник, позволяющий вытягивать большую рыбу крюком на палубу.

8

MBA (Master of Business Administration) — это международная магистерская степень и программа послевузовского образования, которая готовит руководителей и предпринимателей к управлению бизнесом.

9

Экономикс – это общественная наука, изучающая, как люди распределяют ограниченные ресурсы для удовлетворения.

10

Декантер – это специальный стеклянный графин, используемый для декантации (отделения от осадка) и аэрации (насыщения кислородом) вина, чтобы улучшить его вкус и аромат.

11

Хаб – это крупный аэропорт или транспортный узел для пересадки пассажиров.

12

Лаунж (или лаунж-зона) – это зона повышенной комфортности для ожидания рейса в аэропорту.

13

Хедхантинговое агентство – кадровое агентство по подбору топ-менеджеров.