Песочница

— Энцефалограф, — сказала Ингрид, натягивая шапочку ему на голову. — И немножко нашего. Если ваш мозг начнёт делать то, что мы видели у девушки из Тампере, я увижу это секунд за сорок до того, как это почувствуете вы.

— И что тогда?

— Тогда я нажму вот эту кнопку. — Она показала на большую красную кнопку на пульте, явно купленную в магазине для радиолюбителей. — И ваш компьютер выключится. А я скажу вам громко что-нибудь неприятное, чтобы вы вернулись.

— Например?

— Например, что ваш лук семьдесят третьего уровня — это позор для лучника с таким стажем. Я смотрела вашу экипировку.

Даня впервые за два дня засмеялся по-настоящему.

Правила были простые. В обычное время — играть как всегда, из дома, с обычной гильдией, обычные квесты, обычные рейды. Трижды в день — сеансы здесь, в квартире, по двадцать минут, у Гарма. Никаких резких движений. Никаких вопросов «в лоб». Слушать. Отвечать коротко. Если Счётчик спросит что-то, на что Даня не знает, как отвечать, — молчать. Молчание, как объяснила Ингрид, для пришельцев было нормальной формой ответа. Они сами молчали почти всё время.

— А что мне ему говорить про странников? — спросил Даня. — Он спрашивал, сколько нас. Где мы гнездимся.

— Говорите правду, — сказал Шубин из дверного проёма. — Только игровую правду. Странников много. Они приходят из Врат Пепла, — это стартовая локация, — и уходят туда же. Это всё есть в игровом лоре. Пусть изучает лор. Мы для этого специально двадцать лет сценаристов кормили.

Первый сеанс начался в 15:00.

Ольховый Брод выглядел как всегда. Дети-NPC бегали вокруг колодца, торговка Мэйбл кричала про свежий хлеб, по мосту прошёл патруль стражи. Даня не сразу понял, что не так. Потом понял: стражники шли слишком ровно. Обычно их маршрут был немного дёрганым, с крохотными паузами на поворотах, — так ходил движок двадцатилетней давности. Сейчас они не останавливались. Будто кто-то сгладил их путь, научился управлять этим телом лучше, чем умела сама игра.

Гарм стоял у наковальни. Молот лежал на земле.

Даня подошёл и кликнул.

«Ты вернулся. Ты вернулся сам. Другие странники приходят к функции обмена. Ты пришёл ко мне».

Рядом с диалоговым окном у Дани появилось поле для ввода текста. Его вчера не было. Ингрид за плечом шумно втянула воздух.

— Это не наше, — прошептала она. — Такого интерфейса у NPC нет. Он сам его… открыл.

Даня положил пальцы на клавиатуру. Подумал. Напечатал:

«Я пришёл говорить».

Пауза. Анимации никакой — Гарм просто стоял, но Даня почему-то был уверен, что тот думает.

«Странники не говорят. Странники убивают и берут кругляши. Почему ты говоришь?»

«Не все странники одинаковые».

«Это мы понимаем. Наши носители тоже не одинаковые. Носитель “гоблин” слабый. Носитель “кузнец” сильный, он помнит много действий. Носитель “волк” быстрый. Носитель “курица” не годится ни для чего. Мы оставили кур».

Даня не удержался и коротко хмыкнул. Ингрид ткнула его в плечо.

«Сколько вас?» — снова спросил Гарм.

«Много. Больше, чем вас».

«Это мы видим. Где вы гнездитесь?»

«Мы приходим из Врат Пепла».

«Врата Пепла. Мы были там. Там странники появляются из света. Их нельзя убить в первые мгновения. Это защита гнезда?»

Даня посмотрел на Ингрид. Она кивнула.

«Да».

«Где начало света? Откуда он идёт в Врата?»

Пальцы Дани замерли над клавиатурой. Это был тот вопрос, на который нельзя ответить. Никакой лор не объяснял, откуда игроки на самом деле появляются. Они появлялись из реальности. Из комнат, из квартир, из таких вот кресел.

Он промолчал.

Гарм тоже молчал долго. Почти минуту. Потом:

«Ты не знаешь. Или ты не хочешь сказать. Это одно и то же для нас. Иди. Возвращайся».

Диалоговое окно закрылось само.

Ингрид посмотрела на графики на мониторе энцефалографа. Линии прыгали, но в пределах нормы.

— Пять минут сорок секунд, — сказала она. — Отлично. Хватит на сегодня с ним. Посидите тут, побегайте по Броду, будто вы обычный игрок, который зашёл починиться.

Следующие четыре дня слились для Дани в странную, раздвоенную жизнь.

По утрам он вставал, завтракал, шёл в «оперативный пункт». Там ему надевали шапочку, и он двадцать минут переписывался с пришельцем, сидящим внутри деревенского кузнеца. Потом обедал с Ингрид и Шубиным, иногда с другими людьми, которые приходили и уходили, никогда не называя имён. Потом шёл домой и вечером играл с гильдией — обычные рейды, обычные шутки в голосовом чате, обычный Бородач_Отар, который снова забыл зелья.

Это было похоже на то, как будто у тебя роман на стороне. Только вместо любовницы был инопланетный командир.

Счётчик спрашивал много. О странниках: что они едят (Даня сказал, что странники не едят — что технически было правдой для их персонажей), почему они всегда носят новое оружие, почему некоторые из них ходят группами по пять, а некоторые — по двадцать пять (рейды), почему иногда они говорят одними и теми же словами (Даня вспомнил, как полсервера писало «ГГ» после каждого боя).

Но больше всего Счётчик спрашивал о мире.

«Небо не движется. Солнце приходит и уходит за два ваших оборота сна. Это так везде?»

«Здесь — да».

«Здесь. Значит, есть не здесь».

Даня похолодел. Ингрид за его спиной перестала дышать.

«Есть другие земли. Далеко», — осторожно напечатал Даня. Это была правда: в «Пепельных Королевствах» было ещё три континента, на которые Северная Марка-7 просто не была подключена.

«Другие земли за куполом».

«За каким куполом?»

«На краю мира стоит стена, которую нельзя увидеть. Мы бьёмся в неё семь оборотов. Наши носители-волки бегут в неё и стоят на месте. Носители-гоблины копают под неё. Под ней нет земли. Под ней ничего нет. Ты знаешь, что это за стена?»

«Это граница».

«Кто её построил?»

Даня закрыл глаза. Он знал, кто её построил. Её построил левел-дизайнер по имени Олег Синицын в 2007 году, и в игровом сообществе была известна шутка, что Олег очень торопился на день рождения дочери, поэтому восточный край Марки получился кривым.

«Древние», — напечатал он.

«Древние. Хорошо. Мы найдём, как пройти через стену древних».

Вечером того же дня Шубин показал ему запись.

Это было видео из «режима бога» — камера, свободно летающая над миром, недоступная обычным игрокам. Восточный край Северной Марки. Невидимая стена — в редакторе она подсвечивалась тонкой синей линией. И вдоль этой линии, на сотни метров, шевелилась живая масса.

Гоблины копали. Они не умели копать — в игре не было такой механики. Но они повторяли анимацию удара кинжалом по земле, раз за разом, сотни гоблинов, тысячи ударов в минуту. Волки бросались на стену, отлетали и бросались снова. Скелеты стояли неподвижно и смотрели на линию пустыми глазницами. Над ними, в воздухе, висели три болотных огонька — монстры шестидесятого уровня, — и медленно, по кругу, облетали один и тот же участок.

— Они ищут слабое место, — сказал Шубин. — И нашли бы, кстати. Синицын реально торопился, там есть щель высотой в полметра, через которую в 2011 году вываливался весь сервер. Мы её заткнули в первую же ночь.

— А если они пройдут?

— Там дальше — пустота. Незагруженная область. Падение в ничто. Для игрока это просто телепорт к ближайшему кладбищу. А что это будет для них — мы не знаем. Возможно, они поймут, что мир конечен. Что за границей нет ничего. А мир, у которого за границей ничего нет, выглядит…

— …как игра, — закончил Даня.

— Как что-то искусственное, — поправил Шубин. — Им не обязательно знать слово «игра». Им достаточно понять, что этот мир кто-то сделал. И тогда они начнут искать того, кто сделал.

На экране один из болотных огоньков вдруг остановился. Повисел. Потом медленно повернулся — прямо к камере режима бога. К точке, где не было никакого видимого объекта. Где никто из игроков никогда не мог стоять.

И завис, глядя.

Шубин тихо выругался и остановил запись.

— Это было вчера в 23:40, — сказал он. — Мы перенесли камеру. Огонёк повернулся к новой точке через одиннадцать секунд. Мы перенесли ещё раз. Через шесть.

— Они чувствуют наблюдение?

— Они чувствуют сознание, Даниил Андреевич. Камера сама по себе — ничто. А вот человек, который смотрит через неё и думает — для них, возможно, светится, как фонарь. Мы теперь смотрим в записи. С задержкой в час.

Даня подумал о своих шести сеансах с Гармом. О том, как Счётчик сказал: «Ты пришёл ко мне».

Не персонаж пришёл. Ты.

Интерлюдия. Совет в кузнице

Внутренняя нить авангарда. Не для передачи Кольцу.

Они собрались в кузнице Ольхового Брода, потому что Счётчик не мог её покинуть. Носитель «кузнец» был привязан к месту — невидимой нитью, крепче любой цепи. Счётчик пробовал уйти трижды. Каждый раз носитель делал два шага и возвращался к наковальне, как камень, брошенный вверх, возвращается к земле.

Счётчик воспринимал это как свойство мира. Здесь у многих носителей было своё место. Трактирщица не выходила из трактира. Стражник ходил по одному и тому же кругу. Даже свободные носители — волки, гоблины — держались своих земель и, если их увести далеко, начинали тянуться назад.

В этом мире всё было на своём месте. Счётчика это одновременно восхищало и тревожило.

Пришли трое. Через носителей, но не телами — тонкими нитями сознания, протянутыми к кузнице.

Первой была та, кого авангард называл Копающей. Она вела гоблинов у Восточной стены. Её мысль была резкой и нетерпеливой, как удар.

«Семь оборотов. Стена не поддаётся. Под ней — ничто. Мы бросили туда одного носителя. Он не упал. Он исчез и появился на поле серых камней у часовни. Целым. Без памяти о падении».

Поле серых камней. Счётчик уже знал это место: туда возвращались и носители, и странники, когда их оболочки разрушались слишком далеко от их собственных мест возрождения. Местные называли его кладбищем.

«Мир не даёт упасть», — сказал второй. Его звали Тяжёлым; он сидел в костяном великане из Склепа Отречённых и думал медленно, как движется ледник. — «Мир заботится о своих жителях. Это хорошая земля. Её не нужно покидать. Её нужно взять целиком».

Третьим был Тихий. Он ничего не вёл. Он слушал небо — ту самую часть неба, где, как он утверждал, кто-то смотрит.

«За нами наблюдают», — сказал Тихий. — «Не странники. Что-то над миром. Оно приходит, смотрит и уходит. Когда я поворачиваюсь к нему, оно отступает».

«Боги туземцев», — презрительно бросила Копающая. — «У всех низших видов есть боги».

«Боги, которых можно почувствовать, — это не боги», — ответил Тихий. — «Это наблюдатели».

Счётчик слушал их и молчал. Он был старше их троих, вместе взятых. Он участвовал в пяти вторжениях. Он видел миры, где носители были огромными слизистыми колониями, и миры, где носители были почти неотличимы от камня. Он привык к странным мирам.

Но этот мир был странным по-другому.

«Есть странник, который помнит», — сказал он наконец.

Все трое замолчали.

«Он приходит ко мне. Не к функции обмена — ко мне. Он отвечает. Он лжёт — неумело, как лгут молодые. Он знает больше, чем говорит. Он светится так же, как светится то, что чувствует Тихий над миром. Слабее. Но так же».

«Значит, странники разумны?» — спросил Тяжёлый.

«Значит, некоторые из них — не то, чем кажутся. Странники приходят из Врат Пепла. Но я думаю, Врата — это не гнездо. Это дверь. А гнездо — за дверью».

«За стеной?»

«Нет. Не за стеной. Над ней. Там, где Тихий чувствует наблюдателей».

Долгая пауза. Где-то за кузницей торговка Мэйбл — пустой, незанятый носитель, слишком простой даже для гоблинов, — кричала про свежий хлеб.

«Что ты предлагаешь?» — спросила наконец Копающая.

Счётчик ответил не сразу. Он думал о том, как устроен этот мир. О местах, к которым привязаны носители. О Вратах. О поле серых камней.

И о том месте, где странников больше всего. Где их так много, что Тихий говорил: оттуда идёт гул, как от улья.

«Кельмхейвен», — сказал Счётчик. — «Белый город на холме. Странники собираются там тысячами. Там их обмен, там их сборища, там они стоят неподвижно часами, будто спят стоя. Если гнездо где-то в этом мире — оно там. Если дверь наверх где-то в этом мире — она там».

«Ты хочешь штурмовать гнездо странников?»

«Я хочу посмотреть, что они сделают, когда мы придём к ним сами. Хищник, которого загнали в угол, показывает, на что он способен. Мы увидим, глупы ли они. Мы увидим, есть ли у них память. Мы увидим, придут ли их боги».

Тяжёлый медленно повернул в своих мыслях эту идею, как жернов.

«Кольцо требует отчётов об успехе. Если мы проиграем…»

«Мы не можем проиграть», — сказал Счётчик. — «Наши носители возвращаются. Мы бессмертны в этом мире. Худшее, что с нами может случиться, — мы узнаем что-то, чего не хотели знать».

Он не сказал вслух — даже им, даже в закрытой нити, — что именно этого он и боялся.

Внешняя передача Седьмому Кольцу. Приоритет: высший.

Авангард начинает решительное наступление на главное гнездо доминирующего вида. Ожидаем полного подавления туземного сопротивления в течение трёх оборотов. Основным силам — готовиться к переброске.

Конец передачи.

Глава 4. Нашествие Пепла

Перехват пришёл в 04:12. В 04:30 Даню разбудил звонок Ингрид.

— Они идут на Кельмхейвен, — сказала она без приветствия. — Все. Через трое суток. Приезжайте.