Семь жизней графа Михаила Сперанского. Биография реформатора России

12 октября 1808 г. был подписан союзный договор, исполнять который Александр был не намерен и не исполнял. Для Наполеона Союз с Россией был голубой мечтой: две сильнейшие в мире армии вполне могли «наделать делов», перестроить мир и установить там свои порядки. Он даже планировал укрепить этот союз путем династического брака[26].

Не нужно забывать, что русско-шведская война была выиграна в том числе с учетом договоренностей Александра и Наполеона. По итогам договора Российской империи и Швеции 1809 г. Финляндия вошла в состав Российской империи.

В 1809 г. французский император окончательно разгромил Австрию и начал готовиться к решающей войне с Англией, но перед этим требовал от России выполнения Тильзитского договора, предусматривающего блокаду Англии. Однако Александр в силу разных причин, в том числе и личных, не привыкший к давлению, сопротивлялся и направлял вынужденному союзнику ультиматумы с требованием освободить захваченные австрийские территории. Война становилась неизбежной.

В это время антинаполеоновски настроенные дворяне собирались дома у Державина, где в 1811 г. адмирал Шишков выступил с программной речью о любви к Отечеству[27].

Впоследствии в Российской империи соперничеству с Бонапартом был придан религиозный характер: Наполеона объявили антихристом. Отданный на съедение консерваторам в качестве аватара императора, Сперанский сразу превратился, если можно так выразиться, в антихристёнка. «Близ него мне всегда казалось, что я слышу серный запах и в голубых очах его вижу синеватое пламя подземного мира», – говорил записной патриот Ф. Вигель[28]. А. С. Шишков, назначенный государственным секретарем вместо Михаила Михайловича, всем рассказывал, что Сперанский «был подкуплен Наполеоном предать ему Россию под обещанием учредить ему корону польскую»[29].

После Эрфуртских переговоров император Александр поручил Сперанскому составить план общей политической реформы. Михаил Михайлович стал главным советником императора в государственных делах.

В автократическом государстве неформально высшей должностью была роль фаворита государя. Им и стал Сперанский.

С октября 1807 г. по декабрь 1808 г. в звании статс-секретаря Сперанский готовит различные документы для императора.

3

Министерство юстиции и план реформ

В конце 1808 г. Сперанский переходит на службу в министерство юстиции. Он не просто товарищ (заместитель) министра юстиции. Михаил Михайлович пришел изменить правила жизни в Российском государстве. Министр юстиции Пётр Васильевич Лопухин прекрасно знает Сперанского и, понимая поддержку его императором, обеспечивает Михаилу Михайловичу свободу действий. Александр хотел реформ и новых законов. В 1803 г. он поставил во главе Комиссии Густава Розенкампфа[30] с надеждой на быстрые результаты. Однако Комиссия утонула в спорах. Взаимопонимания и текстов законопроектов не было.

С одобрения императора и согласия министра Сперанский преобразовал Комиссию по составлению законов в 1808 г.

В том или ином виде Комиссия существовала почти при всех императорах и императрицах, однако никому из них не удавалось упорядочить противоречивость законодательства Российской империи. По сути, продолжал действовать последний к этому времени системный законодательный акт – Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 года. Последующие акты, выходившие как по необходимости, так и по политическим соображениям, увеличивали их количество, но не совершенствовали качество. О единообразии применения законов речи даже и не шло.

Осознавая, что в государстве царит нормативный хаос, Михаил Михайлович первоначально предложил подготовить Гражданское уложение, т. е. кодифицировать все (!) акты, содержащие нормы гражданского права. А это значит определить правовое положение подданных и обществ, упорядочить отношения собственности, наследования, договоров и т. д.

В России в самом начале XIX века при бесправии большинства населения, неразвитости экономических отношений принятие Гражданского уложения (кодекса) могло открыть возможности, которых у большинства стран в то время не было. Обращаем внимание на то, что глобальные кодификации гражданско-правовых норм завершились во Франции в 1804 г., в Австрии – в 1811 г., в Германии – в 1896 г. В Своде законов Российской империи, утвержденном в 1833 г., о котором мы, конечно же, поговорим далее, в Х томе была часть I – «Свод законов гражданских». Вместе с тем сообразно времени требования к Своду были уже другими, да и разработчики тоже изменились, хотя руководитель и некоторые его помощники сохранились.

Проект первой и второй частей Гражданского уложения был подготовлен и напечатан[31]. Эти две части обсуждались в Государственном совете в 1810 г. на 43 заседаниях[32], третья – в начале 1813 г.[33]

Первая часть проекта уложения была посвящена гражданам и состояла из 535 параграфов, размещенных в 11 главах. Глава 1 – «О правах гражданских, их приобретении и лишении», 2 – «О гражданских правах иностранцев, в России пребывающих», 3 – «О жительстве», 4 – «О свидетельствах гражданского состояния», 5 – «Об отсутствующих», 6 – «О браке», 7 – «О доказательствах законного рождения», 8 – «О незаконнорожденных и сопричтении их к детям законным», 9 – «Об усыновлении», 10 – «О власти родительской», 11 – «Об опеке и попечительстве».

Вторая часть проекта Гражданского уложения имела название «Об имуществах». В 1810 г. эта часть состояла из 15 глав и 179 параграфов[34]. Далее при рассмотрении проекта с участием Михаила Михайловича и без него к 1814 г. она уже содержала 438 параграфов, размещенных в 29 главах[35].

Полагаем важным показать наименование каждой главы: 1 – «О разных родах имуществ», 2 – «О владении вообще и его последствиях», 3 – «О собственности», 4 – «О собственности общей», 5 – «О принадлежностях собственности», 6 – «О срочном содержании», 7 – «О повинностях», 8 – «О наследстве вообще и открытии онаго», 9 – «О качествах, потребных к наследованию», 10 – «О порядке наследования по закону», 11 – «О порядке законнаго наследия в прямой нисходящей линии мужеска пола», 12 – «О порядке наследия мужеска пола в линиях восходящих и побочных», 13 – «О наследии женскаго пола», 14 – «О наследии супругов», 15 – «О правах казны на наследство», 16 – «О принятии наследства и отречении от онаго», 17 – «О распорядке имений при жизни владельца», 18 – «О даровых записях», 19 – «Об условиях, потребных для действительности даровой записи», 20 – «О даровых записях между супругами», 21 – «Об исключительных случаях, уничтожающих даровыя записи», 22 – «О наследстве по договорам», 23 – «О духовных завещаниях», 24 – «О форме завещания», 25 – «О различии имений завещаемых», 26 – «Об открытии и объявлении духовнаго завещания», 27 – «О душеприкащиках или исполнителях завещаний», 28 – «Об уничтожении духовных завещаний», 29 – «О порядке разделов».

Третья часть проекта была представлена в Госсовет уже после удаления (ссылки) Сперанского и была посвящена договорному праву. Она называлась «О договорах», состояла из 393 параграфов, размещенных в 19 главах. Назовем их: 1 – «О договорах вообще», 2 – «О купле и продаже», 3 – «О мене», 4 – «О рядных приданому росписях», 5 – «О найме», 6 – «Об отдаче на сбережение», 7 – «О товариществе», 8 – «О уполномочии», 9 – «О ссуде», 10 – «О займе вообще и особенно про заемныя обязательства», 11 – «О займе под залог движимых вещей», 12 – «О займе под залог недвижимых вещей», 13 – «О поручительстве», 14 – «О запрещениях», 15 – «О взысканиях», 16 – «О удовлетворении кредиторов по конкурсу», 17 – «О личном задержании по гражданским искам», 18 – «О мировых сделках», 19 – «О давности»[36].

Между тем Гражданское уложение принято не было. Сперанский в 1812 г. был выслан из столицы.

Интерес ушел, мотор заглох. Проект обсуждался в Государственном совете и в 1821–1822 гг., но тщетно. «Над этим делом как бы тяготел особенный фатализм», – заметил М. А. Корф. При явном охлаждении Александра I Гражданское уложение снова «умерло» – и уже навсегда. Сам Михаил Михайлович писал: «Государственный совет нашел, что новое Уложение нельзя рассматривать без полного Свода прежних законов, а свода сего не было»[37].

Отметим, что возвращение к работе над проектом Гражданского уложения произошло уже в конце XIX в. Председателем комитета по составлению уложения в 1882 г. стал министр юстиции Д. Н. Набоков, дед великого писателя В. В. Набокова. Однако тогда работа тоже не была завершена. Первый Гражданский кодекс в нашей стране появился только в 1922 г., страна называлась Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика.

Кодификация гражданского законодательства быстро проходить не может. Этот тяжелый процесс в разных странах длился годами и, кстати, не всегда успешно, что и было подтверждено в Российской империи.

В отличие от систематизации законодательства, другой важный вопрос, изменивший отношение к государевой службе – о чинах и званиях, – был решен быстро. Даже, можно сказать, молниеносно, без огласки и широкого обсуждения. Очевидно, что по-другому было невозможно. Речь идет об указах императора от 3 апреля и 6 августа 1809 г., пересмотревших правила прохождения государевой службы, а вместе с реформированием системы образования и качественно изменивших систему управления в империи.

Представители высшего общества и чиновничество были сильно раздражены подготовленными Сперанским в 1809 г. указами императора о придворных званиях и об экзаменах на чин. Дело в том, что со времен Екатерины II звания камер-юнкера и камергера присваивались представителям знати с рождения, что позволяло митрофанушкам, поступая на действительную службу, сразу же занимать высшие должности без всякой подготовки. Упомянутые выше указы императора уничтожили такую возможность. Теперь, например, нельзя было стать коллежским асессором без свидетельства одного из российских университетов об окончании соответствующего курса или сдачи экзамена. Принципы формирования управленческой элиты исходя не из родословной, а из образования и деловых качеств привели в шок высшее общество. Подготовка и утверждение этих указов, по выражению С. Н. Южакова, «создали Сперанскому целые легионы сильных и озлобленных врагов». Далее Сергей Николаевич пишет: «Многочисленное чиновничество, с одной стороны, а с другой – вельможная аристократия, дети которой затруднялись в своей карьере, были задеты указами в самых существенных интересах и, конечно, никогда не могли простить этих ударов нашему реформатору, которому уже с этих пор начали присваивать звание „опасного“»[38].

В то же время Сперанский руководил подготовкой составления «плана финансов», в котором государственные расходы сокращались, подати и налоги увеличивались, а их взимание упорядочивалось.

И план этот также был претворен в жизнь. Разве можно больнее наступить на любимую мозоль состоятельных граждан? Особенно были возмущены дворянство и мещанство. До состояния казны никому не было дела. Враг был определен, волна пошла, времени на действия оставалось немного.

Практически в это же время в качестве итога бесед и исполнения поручений императора к концу 1809 г. Михаил Михайлович подготовил своего рода план действий империи, а точнее удивительное произведение, предваряющее подготовку законодательных актов, посвященных многим сторонам жизни государства Российского.

Документ назывался «Введение к Уложению государственных законов (План всеобщего государственного образования)»[39]. Сперанский одним из первых в России отдает себе отчет, что преобразования возможны только с помощью законов и что даже при самодержавии – он называет его державной властью – необходимо разделение властей:

«Три силы движут и управляют государством: сила законодательная, исполнительная и судная».

Опираясь на классиков римского права, в первую очередь на Ульпиана[40], который разделял право на частное и публичное, Сперанский говорит о разделении законов на законы государственные, которые определяют отношения частных лиц к государству, и законы гражданские, которые учреждают отношения лиц между собой. При этом законы государственные могут быть двух видов: преходящие, т. е. изменяемые в зависимости от экономики, внешней обстановки, необходимости полицейских мер и т. п., и коренные (основные), которые, напротив, «состоят в началах неподвижных и неизменяемых, с коими все другие законы должны быть соображаемы».

Сперанского стали упрекать в том, что он копирует французов, поэтому он избегал употреблять такие термины, как «разделение властей» и «система сдержек и противовесов», но утверждает, что «законодательные, исполнительные и судные силы сии в рассеянии – силы мертвые… Чтобы сделать их действующими, следует их соединить и привести в равновесие».

Соединенное действие этих сил составляет державную власть. Сопряжения их в державной власти могут быть различны.

«В состоянии раздельном силы государственные рождают права подданных.

Если бы права державной власти были неограниченны, если бы силы государственные соединены были в державной власти в такой степени, что никаких прав не оставляли бы они подданным, тогда государство было бы в рабстве и правление было бы деспотическое.

Рабство сие может быть двояко: политическое вместе и гражданское или одно только политическое.

Первого рода рабство бывает, когда подданные не только не имеют никакого участия в силах государственных, но и, сверх того, не имеют и свободы располагать лицом их и собственностью в связи их с другими.

Рабство второго рода бывает, когда подданные, не участвуя в силах государственных, имеют, однако же, свободу в лице их и собственности… Хотя права гражданские и могут существовать без прав политических, но бытие их в сем положении не может быть твердо».

Рассуждая о государственном устройстве, Михаил Михайлович обозревает политический мир разного времени и географического положения.

Сперанский писал: «Время есть первое начало и источник всех политических обновлений. Никакое правительство, с духом времени не сообразное, против всемощного его действия устоять не может. Посему первый и главный вопрос, который в самом преддверии всех политических перемен разрешить должно, есть благовременность их начинаний».

Анализируя положение дел в управлении государством, Сперанский пишет: «Если физическая власть осталась в прежнем положении, то моральная, без сомнения, весьма ослабела. Какая мера правительства не подвержена ныне осуждению? Какое благотворное движение не искажено и не перетолковано? <..> Все жалуются на запутанность и смешение гражданских наших законов. Но каким образом можно исправить и установить их без твердых законов государственных? К чему законы, распределяющие собственность между частными людьми, когда собственность сия ни в каком предположении не имеет твердого основания? К чему гражданские законы, когда скрижали их каждый день могут быть разбиты о первый камень самовластия? Жалуются на запутанность финансов. Но как устроить финансы там, где нет общего доверия, где нет публичного установления, порядок их охраняющего? Жалуются на медленность успехов просвещения и разных частей промышленности. Но где начало, их животворящее?» И приходит к выводу, «что настоящая система правления несвойственна уже более состоянию общественного духа и что настало время переменить ее и основать новый вещей порядок». На основании изложенного Сперанский заявил о невозможности фрагментарных, частных изменений, необходимо изменение общее – во всем государстве.

Предложения Михаила Михайловича касались многих сфер жизни империи: «В настоящем царствовании из разных установлений следующие должно отнести к государственным:

1) открытие всем свободным состояниям права собственности на землю;

2) учреждение состояния свободных земледельцев;

3) устройство министерств с ответственностию;

4) Лифляндское положение, яко пример и опыт ограничения повинностей крестьянских».

Будущему законодательству Сперанский уделяет особое внимание. Он предлагает два устройства: первое «состоит в том, чтобы облечь правление самодержавное всеми, так сказать, внешними формами закона, оставив в существе его ту же силу и то же пространство самодержавия», и «второе устройство состоит в том, чтобы не внешними только формами покрыть самодержавие, но ограничить его внутреннею и существенною силою установлений и учредить державную власть на законе не словами, но самым делом».

Михаил Михайлович пишет о стадиях подготовки законов: предложение, рассмотрение, утверждение, далее – обоснование и исполнение. Более того, отдельно он говорит об обнародовании, а также о пределах действия закона – давности и отмене.

В качестве принципов законодательства он указывает на то, что никакой закон не может иметь силы, если составлен не в законодательном органе; учреждения же и уставы должны состоять во власти правительства, при этом оно должно нести ответственность за то, что они не нарушают закона.

Сперанский предлагает следующую структуру законодательства:

«Сила и именование закона присвояется следующим постановлениям:

1) уложению государственному и законам органическим, к нему принадлежащим;

2) уложению гражданскому;

3) уложению уголовному;

4) уложению коммерческому;

5) уложению сельскому;

6) всем общим дополнениям и изъяснениям предметов, в уложения сии входящих.

Сверх сего вносятся в законодательное сословие и подчиняются порядку закона следующие уставы и учреждения:

7) устав судебный;

8) все уставы, определяющие положение какой-либо части в связи ее с другими;

9) общие судебные и правительственные учреждения, как то учреждения судебных и правительственных мест;

10) все постановления о налогах и общих народных повинностях, как временных, так и всегдашних;

11) продажа и залог государственных имуществ и исключительных на них привилегий;

12) вознаграждение частных людей за имущества, для общей пользы необходимые.

Исключая сих статей, все прочие уставы и учреждения остаются на ответственности правительства и в его расположении.

Сюда принадлежат:

1) постановления о мире и войне;

2) все великие меры, приемлемые правительством к спасению отечества среди каких-либо бедствий;

3) все частные инструкции, учреждения и распоряжения, удостоверяющие, изъясняющие и дополняющие прежние уставы и учреждения и разрешающие частные в них сомнения и затруднения».

Теперь следует сказать о делении в «Плане» населения государства Российского:

«Народ российский разделяется ныне на три класса.

Первый класс, дворянство, представляет остаток тех древних феодальных установлений, в коих державная власть, то есть соединение прав политических и гражданских, разделялась между известными родами. В последствии времени политические права от них отторгнуты, но гражданские остались неприкосновенны, и роды сии наследственно делят их с державной властию.

Второй класс, купечество, мещанство и прочее, основался переходом и постепенным освобождением из третьего.

Третий класс, крепостные люди, вначале имели некоторую степень гражданских прав. Они могли иметь собственность и право перехода с одних земель на другие.

Но впоследствии, по мере того как от удельных владельцев права политические переходили и присоединялись ко власти державной, права гражданские сего последнего класса, как бы в вознаграждение первых, переходили к их помещикам и, наконец, разными обстоятельствами, особенно же системою составления военных наших сил, быв укреплены к земле, потеряли как личную, так и вещественную свободу».

И это написано в России в самом начале XIX века.

Михаил Михайлович утверждает:

«Два только могут быть источника всех разделений: права гражданские и политические».

Напомним, что законы он делит на гражданские и государственные.

Права гражданские, то есть безопасность лица и имущества, должны быть неотъемлемым достоянием всякого человека, входящего в общество.

«Противно природе человека предполагать, чтобы кто-либо согласился жить в таком обществе, где ни жизнь, ни имущество его ничем не обеспечены.

Рабы, однако же, всегда и везде существовали. В республиках число их почти равнялось числу граждан, а участь их там была еще горше, нежели в монархиях. Нет никакого основания предполагать, чтобы в России не могло оно (рабство. – Прим. авт.) уничтожиться, если приняты будут к тому действительные меры. Но чтобы меры сии были действительны, они должны быть постепенны».

Политическими правами Михаил Михайлович называл участие «в силах государственных: законодательной, исполнительной», при этом такие права, по его мнению, должны быть у тех, кто обладает собственностью.

Анализируя действующее на тот момент управленческое деление империи, Сперанский пишет: «Без сомнения, легче бы казалось сохранить его; но, соображая настоящее положение с общими правилами, выше постановленными, открываются следующие неудобства:

1) В разделении губерний на уезды доселе большею частью принимаемо было в счет одно расстояние. Население их весьма различно. Есть уезды, в коих совсем почти нет людей, коим по настоящему государственному положению должны принадлежать права политические, и есть другие, в коих число их очень мало. Следовательно, в одних совсем нельзя основать никаких начал законодательного порядка, а в других начала сии будут весьма слабы.

2) Даже в порядке судном и исполнительном, ныне существующем, раздробление уездов производит разные затруднения. Есть уезды, в коих дворянство так слабо, что некому ни выбирать, ни быть избираемым. Посему наполнение мест, хотя и чинится по выборам, но в самом деле зависит большей частью от произвола губернатора.

Нет почти возможности, раздробив управление губернаторское на 12 частей, для каждой из них приискать столько исправных и надежных чиновников, сколько суд и добрая полиция их требует, и объять все сии части одним надзором губернатора и прокурора. Отсюда, между прочим, происходит слабость уездных судов и земской полиции и недостаток ответственности и взыскания».

Сперанский предлагал критерии и порядок расположения государственных сил:

«I. Российская империя разделяется на области и губернии.

II. Именование областей присвояется тем частям империи, кои по пространству и населению своему не могут войти в общий распорядок управления. Сии области суть: 1) Сибирь, по хребет Уральских гор; 2) край Кавказский и Астраханский с Грузиею; 3) край Оренбургский; 4) Земля донских казаков; 5) край Новороссийский.

III. Области имеют особенное устройство с применением к ним общих государственных законов по местному их положению.

IV. Губерния составляет население от 100 до 300 тысяч душ.

V. Губерния разделяется на округи. В каждой губернии полагается самое меньшее два и самое большее пять округов.

VI. Округ имеет несколько волостей и волостных городов, к коим они приписаны».

Законодательный, судебный (судный) и исполнительный порядок он делит на четыре степени, снизу вверх. Первая степень порядка – в волостных городах, составляющих округ. Вторая степень – в окружном городе. Третья – в губернском. Четвертая – в столице. «В сих четырех степенях силы государственные, образуясь, восходят, наконец, к державной власти и в ней соединяются».

Отдельно Сперанский обозначает организацию и деятельность нового законодательного органа России – Государственного совета.

Понятно, что к компетенции Госсовета относится не только принятие законов, но важно то, что в Российской империи появляется специальный орган, занимающийся подготовкой и принятием законов, – это огромный прогрессивный шаг к цивилизованным отношениям.

«Все законы, уставы и учреждения в первых их начертаниях предлагаются и рассматриваются в Государственном совете и потом действием державной власти поступают к предназначенному им совершению в порядке законодательном, судном и исполнительном. Никакой закон, устав и учреждение не исходит из совета и не может иметь своего совершения без утверждения державной власти».

По представлению Сперанского, Госсовет должен формироваться императором. Министры входят в него по должности, председательствует император или он назначает одного из членов совета.

Сперанский, вероятно, понимая свою будущую роль в Госсовете, подробно пишет и о его структуре.

Государственный совет разделяется на четыре департамента: законов, военных дел, гражданских и духовных дел, а также государственной экономии.

Каждый департамент имеет определенное число членов, из которых один – председательствующий. При этом члены всех департаментов составляют общее собрание Государственного совета.

Департаменты возглавляли статс-секретари. Под председательством одного члена совета формировались комитеты для рассмотрения прошений, входящих на высочайшее имя.