Погибшие земли

Пока подросток любовался мозаикой и печально размышлял об истории, слизь разъела перчатку. Сэма привела в чувство едкая боль. Он в панике скинул остатки ткани и начал смывать отраву водой из бурдюка, но жгло так, словно ему тавро ставили на ладонь.

В тот день Сэм бежал очень быстро, но даже мудрая бабушка и все ее секретные мази не смогли полностью спасти руку. На память о беспечности остались рубцы от ожогов и не гнувшиеся пальцы на правой руке. Не быть ему теперь ловким подмастерьем, не пойти в ученики кузнеца или воина. Оставался только опасный промысел ядовитого, но такого дорогого жидкого серебра.

Глава 6. Вулкан просыпается

Утром обе младшие сестренки долго плакали. Они не хотели опять есть вареную картошку, но другой еды в доме не было. Мать, исхудавшая так, что пришлось ушить все юбки, сначала долго ругалась, а потом заплакала. Отец разозлился на бабий вой:

– А ну цыц! Шоб вас порвало, ешьте, что дают! Не княжьи дочки. И ты, Маринка, чего ревешь?! Там корова мычит, доить пора, а не сопли размазывать.

Горластый седой мужик подергал бороду и обернулся на старшего сына. Он думал, что растет помощник по дому да в поле, а оказалось, однорукому сложно пахать землю.

– Сэм, а ты чего расселся?! Бери свои склянки и беги в долину. Деньги кончились.

Пацан, встретивший семнадцатое лето, хмуро разглядывал одну вареную картошку и луковицу. Вот и весь завтрак.

– Да, отец, сейчас соберусь.

На душе погано. У него были братья, но по достижению 14 лет их обоих по очереди забрали на военную службу младшими отроками. Скоро им выдадут настоящие мечи и отправят охранять тракты от лихих разбойников. Сэму досталась незавидная роль, сродни бродяжничеству. Хотя его работа хорошо оплачивалась, но никогда не считалась той, о которой хоть кто-то мечтает. Но кто-то же должен ее выполнять!

Мать взглянула на сына и вздохнула:

– Сэм, ты поешь сначала. И… будь аккуратнее.

Со склянками пацан управлялся и левой рукой. Он приловчился ездить на лошади, наматывая поводья на правое запястье. Конечно, если конь взбрыкнет и понесет, то мало не покажется, но хотя бы так.

Изможденный гнедой Хвост вздыхал на привязи, пока Сэм одной рабочей рукой ловко чистил его шкуру скребком. Коня было жаль. Он мало ел, сена не хватало на все хозяйство. Траву пожгло, бедное животное от голода обгладывало сухие доски забора и ветки деревьев.

Кобылу уже пришлось продать. Из четырех коров осталась только одна. Раньше молока и сметаны было столько, что никто не переживал остаться без завтрака, а теперь еда стала на вес золота.

Хвост покорно пошел по тропинке, ведущей к долине. Прихотливые изгибы шли через березовый светлый лес. Ближе к осени здесь можно было набрать вкусных грибов. Пока еще рано, но зоркий глаз Сэма не терял надежды углядеть аппетитную шляпку. Пусто. Пока еще пусто.

В Погибшие земли ездили редко, тропинка почти заброшена. В отличие от широченного тракта, здесь не проехала бы даже небольшая повозка, а двум всадником пришлось бы разъезжаться через кусты малины, щедро обживших обочину. Вот только разъезжаться некому. Сэм редко видел людей в этой стороне. Духов он тоже ни разу не встречал.

Как только Сэм выехал на тропу, конь нервно скакнул и дернул мягкими ушами. Он прислушался и повернул голову назад, не обращая внимания на понукания всадника. Послушав нечто, что не могло уловить человеческое ухо, конь хватанул зубами клок травы из-под копыт и рванул вперед, самостоятельно переходя на рысь.

Сэм не хотел торопиться, но и не возражал. Для галопа Хвост был староват, а вот рысью мог скакать часами.

Лес встретил тишиной. Не пели птицы, не шуршали в кустах звери. Природа почему-то затихла. Сэм кусал губы и думал, что бы это могло значить. Явно не к добру. Возможно, что-то случилось в долине? Но конь оглядывался в сторону деревни. Посмотрим…

Первый толчок земли всколыхнул деревья. Кроны недовольно зашумели. В воздух поднялись огромные стаи птиц, закрыв на несколько минут солнце. Все, кто имел крылья, снялись с насиженных мест и улетели в сторону долины. Сэм в изумлении округлил рот и прошептал:

– Мама…

Конь закусил удила и сорвался в галоп. Хвост никогда в жизни так не скакал, как в тот день. Он сам вынес всадника из леса и даже ступил копытом на черную землю, хотя раньше его нельзя было подтащить к проклятому месту ближе, чем на полет стрелы.

Хвост встал как вкопанный, чтобы отдышаться. Облезлые бока ходили ходуном, жалостливо показывая острые ребра. Сэм спустился с седла и дрожащей правой рукой погладил мягкий лошадиный нос. Тихий всхрап стал ответом. Пацан прижался к коню, со страхом смотря в сторону леса. Чутье подсказывало – беда придет оттуда.

Граница с выжженной долиной приходилась на гребень небольших холмов. С них хорошо виден пушистый ковер леса. Со стороны деревни можно разглядеть струйки дыма из труб. Зимой деревня дымила особенно сильно, а летом работал только могучий горн кузнеца. За ней возвышалась одинокая гора, заросшая виноградниками, небольшими лесами. Пятнами выделялись возделанные поля. Сбоку прилепился каменный город, цепко обосновавшийся на скальном огромном выступе.

Привычная картина мирной жизни. Сэм видел ее в последний раз. На его глазах в месте, где была деревня, из недр земли показался демон.

Огненный столб возник из подножия горы. Он рос и хотел достичь неба, но запал иссяк. Черно-оранжевый всплеск упал и раздался грохот. Хвост заржал, а Сэм заткнул уши. Потом пришла ударная волна. Казалось, сам воздух сошел с ума и решил снести все живое с земли. Застонали деревья, стараясь удержаться на месте корнями. Со стороны леса донесся нещадный треск. Старые березы ломались и падали.

На верху горы образовался темный провал. Земля падала внутрь, пожираемая демонами. Она полетела обратно кусками, словно ядра из пушки, которую Сэм видел на ярмарке в прошлом году. Скальный выступ с городом плавно съезжал с горы, а дома складывались и скатывались вниз.

Вулкан проснулся.

Выход из ловушки был только в другом конце долины. Так далеко Сэм ни разу не заходил и сильно боялся, но деваться некуда. Злые подземные демоны выпустили огонь. Парень видел, как с горы потекли огненные потоки. Он смутно помнил, что вулканы опасны, но никогда не понимал насколько. Теперь за спиной текли смертоносные реки. Впереди ждали отравленные болота и камни неизведанной земли.

Хотя бы доехать до замка знакомой тропинкой, вьющейся через ручейки жидкого серебра. Сэм пустил безвольного коня. Хвост был так напуган, что даже не обратил внимание на волка, перебежавшего дорогу. Хищник обернулся на человека. Сэм встретился взглядом со свирепым волком, который вдруг в один миг превратился в перепуганного щенка с подпаленной шерстью. Когда его зацепило?..

– Не туда! Вперед надо, – Сэм махнул рукой вперед. Волк послушался и побежал по тропинке впереди коня. В минуты спасения происходят чудеса, а животных мир на время перестает делиться на хищников и жертвы. Огонь убивает всех.

Впереди был долгий путь…

Глава 7. Спасение там, где смерть

Эльфы холодны как лед. Их магия берет начало там, где царят вечные снега, и земли скованны крепкими объятиями земли. Когда-то первородные спустились на Светлые берега, научились искусству обработки металла и камня, возведя прекрасные города и замки. Перейдя же горы Аэрриарн, эльфы пришли на плодородные земли бесчисленных равнин, где землю избороздили реки, а в густых лесах терялось солнце.

Люди тоже время не теряли. Из небольших племен вырастали города. Короткая жизнь подстегивала кнутом, заставляя людей идти и не оглядываться. Они не думали дважды, когда нужно захватить новые земли. Эльфы им казались холодными статуями: без чувств, без страха и без любви. К первородным не было жалости, да и эльфы не горели желанием сохранять жизни врагов, пришедших на их земли.

Кровная месть и жажда власти привела к многовековой войне. Сражения шли с переменным успехом, но эльфы проиграли. Люди размножались как саранча, а первородные никогда не торопились…

Дор-Каан вторую неделю не ел и не спал. Он сидел в глуши леса покинутой всем миром статуей. Его глаза открыты, но видят они не траву и деревья, а мутную синеву предвечного сумрака. Иной мир похож на прародину эльфов. Здесь тоже царил вечный холод.

Ни один бог не хотел откликаться на призыв, неужели и они ушли?..

Дор-Каан слушал и смотрел один. Терпение ему не занимать.

Медитацию нарушила тень на границе сознание. Эльф увидел внутренним взором, как мглу потустороннего мира пронзает черный силуэт. Тонкий, как веточка осины, и удивительно мелодичный, как струна древней арфы, к эльфу приближался Хранонндор, бог времени. Хранитель истории, он вел летописи от начала времен и мог прозреть будущее. Эльфы в свое время делились знаниями о религии с людьми. Говорят, какое-то человеческое племя наделило Хранонндора чертами черного бога смерти, сделав рога барана символом ада.

Тень приблизилась и села рядом, качнув величественными рогами. Хранонндор молчал, только воздух вокруг него звенел колокольчиками. Так прошло еще несколько дней.

Тишину нарушил пришедший бог.

– Вы проиграли. Зачем ты пришел?

– Грядут перемены в мире людей. Что сулят они нам?

– Да, я чувствую, как просыпаются демоны. Дорсалиэтель стал их темницей, и скоро они разрушат стены. Это будет последняя и славная охота.

– Так вот почему с востока к нам бегут неведомые звери и птицы?

– Да, они спасаются от смерти.

– Значит, скоро к нам придут люди?

– Если выживут…

Замолчали. Дор-Каан размышлял.

– Демоны идут на Светлый берег?

– Нет, пока… Их выпустили эльфы и натравили на людей. Пока живо человеческое племя, будет жить и древнее зло. А потом… Потом я не знаю, может быть демоны захотят эльфийской крови.

– Демоны отомстят за нас, – кривая ухмылка приподняла тонкие губы эльфа. Дор-Каан радовался, но Хранонндор резко оборвал его радость:

– Ты знаешь, что случилось с Дорсалиэтелем? Как выглядит некогда плодородная долина?!

– Сам не видел, но деды и отцы рассказывают, что там ядовитый воздух выедает легкие, а вместо воды течет ртуть.

– Да, демоны отравят землю. Ничего хорошего со Старомирьем не будет, пока злые духи не вернутся туда, откуда когда-то были вызваны. Временное убежище в вулкане скоро разрушится. Эльфов там нет, некому починить темницу… демоны придут и сюда.

– Убежище?.. Наверно, я что-то не знаю…

– Последний король Сартанеллиоль пожертвовал семьей, чтобы вызвать демонов, но он же поставил условие, что после победы в долине духи будут заточены в недрах древнего вулкана Нгарри под присмотром местных гномов.

– Он боялся, что демоны уничтожат мир…

– Верно! В итоге Нгарри уснул на долгие годы, но вот-вот проснется.

– Получается, что если мы не остановим выпущенных демонов, то мы все умрем?

– Придет конец этого света, а потом мир снова восстановится. Позже. Круг замкнется, снова возникнет жизнь, но ни эльфов, ни людей в нем уже не будет.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– Потому что боги останутся те же, – оскалилась тень, показывая клыки. – Нам дадут новые имена, но мы будем жить. Я никогда не вмешиваюсь в ход истории, даже не проси!

– Но ты рассказал…

– Да, я оценил твою самоотверженность. Мало кто из сильных магов прошлых времен мог так долго держать транс, как шаман, рожденный от дурной крови. Иди, отдохни. Что будет дальше – зависит от вас самих.

Тень осталась, но перезвон колокольчиков еще долго висел в полумраке иного мира. Шаман выходил из транса постепенно, шаг за шагом. Торопиться никогда нельзя. Понемногу в мысли возвращалась кристальная ясность. Мозг ловил обрывки лесных шорохов. Где-то рядом прошел и фыркнул олень. В ручейке плескалась мелкая рыбешка. Под землей рыл норы крот в поисках еды. Высоко в летнем небе распластал крылья орел, высматривающий добычу.

Глава 8. Дедушка и внучка

Милдор жил на дубе на окраине. Старик не любил гама и шумных соседей. Ему надоел весь мир. Он хотел уйти, но окаянный Дор-Каан пошел резать людское племя и притащил оттуда неожиданный подарок. Дитя, рожденное эльфийкой от человека, оказалось почти точной копией давно погибшей бабушки.

Прекрасная и лучезарная Асталь была третьей женой, и только она смогла родить Милдору детей. Сыновья погибли на войне с людьми, а дочка Мири родилась уже здесь, в сени дубовой рощи, последнего пристанища.

Асталь яростно сражалась бок о бок с мужем. Из разрушенного Дорсалиэтеля она ушла с последним обозом только под угрозой развода. Воительница в сверкающих доспехах. Фурия. Она угасла после переселения. Ее не спасло даже рождение ребенка. Охватившая душу печаль только усилилась, и в итоге Асталь отравилась.

Мири выросла такой же своевольной. Она не понимала суть разногласий с людьми и ушла, влюбившись в какого-то человека, которого случайно встретила на лесной тропе. Милдор даже знать не хотел, как его отступница-дочь прожила свою жизнь вдали от родного племени.

В глазах внучки он видел огонь. Былой огонь первородных. Как дикий зверек, Лалиэль молча и осторожно обошла дом, подивилась на деревянную посуду, поежилась от сквозняка. Она устроилась на матрасе, укрывшись толстым одеялом. В ней не было горячей эльфийской крови, а человеческая водичка не согреет зимой. Пока старик не знал, хочет ли он возиться с полукровкой. Какой позор на старую голову!.. Пускай подросшее поколение не видит разницы. Пускай… Такие вольности старый эльф мог списать только на тотальное кровосмешение. Племя вырождалось, ему требовалась свежая кровь. Наверно, так и закончится их история. Эльфы растворяться среди людей. Или уйдут на Светлые берега, если те еще сохранились…

Утром Лалиэль встала с первыми лучами солнца. Она потянулась, вышла с круглым металлическим чайником из домика и посмотрела на крутую лестницу вниз. Да, здесь придется побегать… Огонь можно разводить внизу, на специально отведенных местах. Кострища черными пятнами выделялись среди молодой травы. Очаги обкладывали камнями и тщательно следили за углями. Все понимали опасность лесного пожара.

Открытый чайник медленно закипал на огне. Травы постепенно отдавали аромат, наполняя воздух уютом дома. Лалиэль, не чуя холода, сидела рядом, обхватив колени руками. Она закуталась в цветастый плед и старалась ни о чем не думать.

Неслышно подошел и сел рядом дед. Милдор почесал бороду, хмыкнул и проговорил:

– Ты всегда такая ранняя пташка?

– Да, коровы же утром сами себя не подоят. Куры есть хотят. Малыши требуют внимания. У меня всегда было много дел по дому.

– Тебя заставляли работать по хозяйству?

– А без этого не выжить.

– Ну да… А тебя учили стрелять из лука, метать копье?

– Нет, только показывали, как отбиться, если вдруг лихой человек из леса выйдет. С ножом немного умею обращаться…

– Дочь воинов и не знает, как луком пользоваться. Позор! – воскликнул Милдор. – А что мать?

– Она умерла, когда мне было лет 6 или 7… ей было нельзя мне ничего рассказывать. Если бы отец узнал, что она учила эльфийскому языку… Он бы ее выпорол, это точно!

– Выпорол?

– Ну да. Так наказывают плохих жен. Так принято у людей, – пояснила Лалиэль. Травяной чай нагрелся достаточно. Чайник убран на расстеленную тряпочку. Около углей девушка положила согреться кусок свинины на завтрак. Простые действия успокаивали.

– Хм, у нас так никогда не было принято. Конечно, я с твоей бабкой подрался пару раз. Было дело. Ревновала она меня! – под бородой угадывалась улыбка. – Ух и крику было!.. Ну да ладно! Хочешь, научу военному искусству? Хоть сегодня начнем. А?

– Хочу, – улыбнулась девушка и разлила чай по заранее приготовленным кружкам. Старик ей понравился. Он не был высокомерен, как обычно описывали эльфов. Он прожил очень долгую жизнь. Он мог дать знания, как отомстить… Даже сам того не подозревая.

Глава 9. Неудачливый жених

Данри регулярно наведывался в гости. Он любил поболтать с Милдором, своим старым другом, с которым они прошли все земли от края до края. Старик не подпускал его близко к внучке, потому что заметил повышенный интерес и не хотел последствий.

Соседи начали перешептываться. Все знали, что раз в неделю два старинных приятеля встречаются и сидят на земле возле давно потухшего костра. Они подолгу спорили и вспоминали былые подвиги. В эти моменты на землю могла упасть звезда и убить все живое, но два друга не прекратили бы спор. Они продолжили бы его и в ином мире.

С момента появления Лалиэль Данри начал появляться на пороге дома Милдора каждый день. Он приходил в обед и всегда приносил с собой гостинцы: то пирог, испеченный дочкой Анри, то пуховый платок, ведь бедная девочка из-за дурной крови часто мерзнет, то красивую чашу из золота, чтобы внучка великого воина не пила чай из побитой временем кружки.

Данри был далек от классического портрета эльфа, какие сохранились в людских сказаниях. Кряжистый мужик больше походил на обычного человека, чем на представителя вольного народа. Лалиэль же подействовала на вдовца как волшебный бальзам. Он вдруг сбрил бороду, причесал и заплел косами волосы, начал бегать по утрам и отказался от жирной еды на ночь.

Дочка вздыхала и закатывала глаза – идти что ли уже знакомиться с будущей мачехой, но удерживали опасения. Анри с мужем боялись «человеческого выродка», равви вызывали смешанные чувства. С одной стороны, у них чаще рождались здоровые дети. С другой же, в их жилах течет кровь врага, пусть и смешанная с эльфийской.

Лалиэль упорно тренировалась. Дед начал ее закалять, заставляя окунаться по утрам в ледяной ручей. Сам он отворачивался и следил, чтобы другие не покушались. По утрам девица бегала по росе босыми ногами, чтобы привыкнуть к холоду.

Руки покрылись мозолями от лука и копья. О владении мечом пока речи не заходило – рано, руки еще не окрепли.

Данри вздыхал:

– Милдор, тебе не внук, а внучка досталась. Не заметил?

– Ты-то я вижу, все знаешь! А ну не мешай тренировке. Лали! Глаза протри! Где мишень, а где стрелы летят???

Крики старика подзадоривали. Круглая мишень из дерева топорщилась редкими стрелами. Большинство лежало в траве. Ух, как Лалиэль не любила их искать! А дед постоянно их пересчитывал. Ни одна не должна потеряться.

***

Дор-Каан знал, как путешествовать в верхнем мире, лавировать среди туманов и не попадаться на глаза злобным древним богам. Он умел говорить с духами и выходить за грани мира живых.

Его спокойствие нарушено равви. Нет, даже в мыслях ему страшно назвать ее так… Прекрасная дева в красном платье… Даже если бы не рассказ, он не смог бы ее убить. Утонув в зеленых глазах, запутавшись в черных волосах с лентами от свадебного венка, мысленно сын шамана кидал девицу на дворе и брал прямо там. Среди тел. Как в древнем мистическом ритуале, призывающем самого темного из всех богов…

Одержимость? Любовь? Судьба? Но жизнь не будет прежней. Отец и мать ни о чем не спрашивали, но догадывались, что с сыном что-то происходит. Он уходил все чаще в лес, уклонялся от встреч с дочерью вождя. Шаман только горестно вздыхал, мечты о выгодном союзе рушились.

Не выдержав долгих размышлений, Дор-Каан пришел к отцу. Они помолчали у огня. Звезды разгорались на ночном небе все ярче. Жизнь в деревне замерла до утра, пережидая ночные туманы, которые заполняли лес клубами дымки.

Дор-Каан рассказал про свою беду без утайки, глупо врать шаману, ему все равно скажут правду духи. Отец медленно кивал головой в такт словам, а когда сын замолчал, спросил:

– Что же ты хочешь?

– Мне нужен совет. Я не знаю, как поступить. Я убил ее семью, она мечтает отомстить, а мне… Я хочу, чтобы она была со мной!

– Убийство не отменить. Значит, завоевывай ее. Сердце женщины переменчиво и непредсказуемо. То, что она тебя сегодня ненавидит, не значит, что также будет и завтра. Только не позволяй чувствам затмевать разум. У тебя есть дела, не забрасывай их! От тебя зависит защита последнего поселения! Между долгом и сердцем эльфы всегда выбирают долг.

– Я помню, отец, – склонил голову Дор-Каан. – А еще, я видел Хранонндора… Он говорил странные вещи про демонов и людей…

– Я слышал, – вздохнул шаман. – Точно, я слышал отголоски и догадывался… Возможно, нам всем пора уходит на Светлые берега. Мы восстановим старое убежище и доживем свой век там.

– Но это конец истории! – яростно возразил Дор-Каан, его фиолетовые глаза вспыхнули первородным огнем.

– Конец истории эльфов случился уже давно, – усмехнулся шаман. – Мы живем на деревьях, а не в замках и не в каменных домах. Наша магия иссякает. Наверно, только ты и можешь обращаться к истинному холоду… Только не вздумай заключаться перемирие с демонами! Они уничтожат людей и придут к нам, даже если мы уйдем из Аленара… Они найдут нас даже на Светлых берегах, никакие горы, и никакая магия нас не защитит!

Глава 10. Встреча с демонами

Говорят, эльфы никогда не торопятся. Дор-Каан же всегда был исключением, он не любил откладывать дела. Наверно, поэтому его порой считали сумасшедшим. Он очень быстро собрался в новый поход.

Эльф проскакал леса и поля. Он таился в ночи и отводил взгляд случайных путников. Странник избегал главного тракта, выбирая окольные тропинки. Пару раз он очень близко подходил к болотам, но вовремя обнаруживал опасность и направлял коня в другую сторону. Чем дальше эльф уходил на восток, тем больше людских поселений он встречал.

Взрыв вулкана его застал на границе проклятых земель. Оба коня заартачились и не собирались ступать на непонятный верхний покров. Эльф отпустил их обоих. Умные животные вряд ли найдут обратную дорогу, уж слишком запутанным вышел путь. Ему не надо возвращаться. Лали поплачет и забудет. Она все равно не оттаяла до конца и не простила гибель семьи. На что он надеялся?..

Перед взглядом растиралась чернота выжженной земли. В лужицы собиралась нефть, чуть дальше серебрились ручейки ртути. Вместо камней здесь лежал уголь, выломанный из недр могучим усилием демонов.

Как только эльф переступил невидимую черту, так на горизонте взорвался древний вулкан, поднимая клубы пыли, столбы огня и запуская в небо куски горной породы. Вовремя! Очень вовремя!

Маска, зелье, транс, и через отравленную долину пошла неуловимая тень шамана, готовая к битве. Демоны стонали и ворочались под землей, а Нгарри ломался изнутри. Потоки лавы освобождали дорогу могучим духам разрушения и смерти. Дор-Каан шел на смерть. Он знал, что это путь в одном направлении. Только самоотверженность могла снова вернуть и запечатать демонов внутри.

Холод против огня. Природная магия должна спасти земли от разрушения. Пускай люди даже не узнают имя спасителя. Пускай. Дор-Каан пришел исправлять ошибки предков. Вдох-выдох. Солнце закрывала огромная туча пыли, это был предвестник катастрофы. Демоны, таящиеся глубоко в земле, радостно потирали руки и пересмеивались дробным смехом.

Светящиеся нити протянулись сквозь мироздание. Духи предков выходили из сумеречного небытия, их звал могучий потомок, так безрассудно вышедший в одиночку. Безумный герой, захотевший славной смерти, не стремился прославиться в веках, он просто шел, ведомый провидением, оставляя следы инея на выжженной земле.

Первым пришли пятеро мелких демонов. Они возникли перед шаманом, перевоплощаясь в чудовищ. Черные тела состояли из грязи, огня и металла. Кривые зубы лязгали в перекошенной ухмылке безглазых голов. Смрад шел от них такой, что обоняние отказывалось его воспринимать. Из пасти капала ядовитая черная слизь, покрывая и без того отравленную землю мерзкой пленкой.

Деревянная маска шамана покрылась льдом. Фиолетовые глаза засияли тем светом звезд, силу которых пришлось позаимствовать на время. Дор-Каан не боялся. Он поднял шаманский деревянный посох и нарисовал древний знак защиты. Магия кристаллизовалась в воздухе, оставляя яркий след.

Демоны синхронно заревели и кинулись вперед. Черные тела содрогнулись, преграда не пустила чудовищ к эльфу. Меч из стали гномов легко рассек шеи, отделяя головы от туловища. Только затихающий вопль стал заключительным аккордом первой атаки. Шипя и расплавляясь, демоны превращались в ртуть. Новые ручейки смертоносного яда потекли по отравленной долине.

Эльф усмехнулся обледенелыми губами – сколько еще демонов придет? Он вдохнул поглубже. Почему-то именно сегодня воздух наполнился ароматами лета. Обостренный слух улавливал мельчайшие шорохи леса за спиной и шепот прокаженной долины.

Потом пришли демоны. Их было не счесть. Они заполонили мир и за одну секунду окружили эльфа вонючей толпой. Разномастные чудовища рыгали, скрежетали, подвывали и требовали мяса. Они изголодались за сотни лет заточения и жаждали крови, а на пути встала какая-то букашка с крохотным, но смертельно опасным клинком, и странным посохом, от которого пахло смертью.