Я заберу свою семью

Я рухнула на матрас так резко, что подушка взлетела в воздух. Села с самым невинным видом, поправила волосы и сделала лицо человека, который только что медитировал на тему высокого.

Отец прищурился.

— Хотел сказать… Тебя там Вадим ждёт. Он отвезёт тебя в ресторан, чтобы ты всё посмотрела. Но ты не торопись. У тебя, наверное, тут свои дела есть. — Он кивнул на кровать. — Кровать, например, проверить на прочность.

Я схватила подушку и запустила в него с такой силой, что он едва успел прикрыть лицо.

Отец рассмеялся — впервые за много дней — и скрылся за дверью.

Всю следующую неделю я жила на адреналине.

Бегала по своим делам, занималась организацией банкета, встречалась с декораторами, музыкантами. Не понимала, зачем отец поручил это мне — у него же есть ассистенты, — но… мне нравилось.

Ресторан, который он выбрал изначально, оказался пафосным и пустым внутри, как дорогая коробка без подарка. К тому же нам выставили счёт за один вечер, который мог бы покрыть аренду небольшого самолёта. Я понимала, что для семьи это пустяк, но зачем выбрасывать деньги на ветер?

Я нашла другое место — новый ресторан в центре, с панорамными окнами и минималистичным интерьером. Ничего лишнего. Белые стены, живые растения, мягкий свет. Там было легко дышать.

С Вадимом я держалась отстранённо. Не грубо — просто на расстоянии. Он контролировал охрану, которая ходила за нами по пятам. Двое здоровых парней в чёрном, которые делали вид, что читают газеты, но на самом деле следили за каждым моим шагом.

Меня это дико раздражало. В подростковом возрасте на меня тыкали пальцем из-за отца. Теперь — из-за его охраны.

Эта неделя была последней здесь. Домой я вернусь только через два месяца.

Я хотела отдохнуть. Осмыслить пережитое. Поговорить с мамой — по-настоящему, а не по телефону, когда слышишь не голос, а эхо. Я буду гулять у моря и размышлять о том, чего хочу от жизни.

Пора самой решать. А не бездумно следовать плану, который уготовил для меня отец.

Я всегда поступала так, чтобы угодить ему. И его желания незаметно стали моими. Я ещё не знаю себя — настоящую.

И мне предстоит это выяснить.

Глава 3 - Чёрные глаза.

Камилла.

— Камилла, ты шикарно выглядишь.

Я спускалась по лестнице, стараясь смотреть под ноги — в длинном платье легко запутаться. Вадим ждал внизу, и его взгляд скользнул по мне с головы до ног. Я привыкла к этому взгляду, но сегодня в нём было что-то новое. Может быть, грусть.

— Спасибо, Вадим.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку — коротко, почти по-дружески. Он был в чёрном костюме, тёмно-синий галстук, идеально завязанный узел. Волосы зачёсаны назад, но одна прядь упрямо падала на лоб.

— Ты тоже отлично выглядишь, — добавила я, чтобы не молчать.

— Надо торопиться, — сказал он, открывая передо мной дверь. — Пока мой отец не выпил в доме всё виски.

Я усмехнулась. В гостиной и правда разворачивалась знакомая сцена: Олег и Сергей стояли у бара, жестикулировали, спорили о чём-то с полными бокалами. Сергей Алексеевич, крёстный, в последнее время стал чаще прикладываться к бутылке. Когда он выпивал, язык развязывался, и он начинал говорить то, о чём трезвый молчал. Отец ругал его, но беззлобно — как старого боевого товарища, который давно вышел в тираж.

— Я бы с тобой в разведку не пошёл, — усмехнулась я, вспомнив папину фразу.

Вадим ничего не ответил, только улыбнулся уголками губ. Он вообще в последнее время стал каким-то… отсутствующим. Будто часть его уже уехала, а тело осталось.

Он вышел на улицу, к машине, а я задержалась у большого зеркала в гостиной. Остановилась, разглядывая отражение.

На мне было длинное платье в пол на тонких бретельках, расшитое мелким бисером — телесного цвета, почти сливающееся с кожей. Мама подарила его на прошлый день рождения, сказала, что это платье для особого случая. Сегодня, видимо, случай настал. Волосы я закрутила в высокую причёску, выпустив несколько прядей, которые падали на плечи. Макияж — классический: стрелки, тёмно-красная матовая помада, лёгкие тени. В зеркале на меня смотрела девушка, которой никто не давал её двадцать два года. Обычно я выгляжу как подросток — джинсы, футболка, хвост. Сегодня я была взрослой.

— Как ты похожа на свою маму.

Я вздрогнула. Отец стоял за спиной — тоже в костюме, идеально выглаженном, с запонками в виде маленьких львов. Я только сейчас поняла, что никогда не видела его в джинсах. Даже дома, даже в выходной — костюм, галстук, ботинки. Он словно родился в этой униформе.

— Да, наверное. — Я поправила прядь. — Жаль, что её нет рядом.

Отец подошёл ближе, и в его руке появилась синяя бархатная коробка.

— Мы с ней приготовили тебе подарок.

Он открыл крышку. Внутри лежало ожерелье — тонкая платиновая цепочка с подвеской в виде переплетённых колец, усыпанных мелкими бриллиантами. Оно сверкало даже в полумраке гостиной, переливаясь холодным огнём.

— Как раз не хватало для завершения образа. — Я наклонила голову, и отец застегнул замочек на моей шее. — Спасибо, пап.

Мы вышли из дома. Ночь была тёплой, но ветреной — листья на деревьях шелестели, и где-то вдалеке слышался лай собак. Вадим уже сидел за рулём, Павел — на переднем сиденье. Я села назад и всю дорогу смотрела в окно, не говоря ни слова.

Вручение дипломов прошло как в тумане. Красная лента, рукопожатие с деканом, вспышки камер. Я получила красный диплом, но радости он мне не принёс. Теперь, когда я знала, что отец вмешивался в мою жизнь, всё потеряло смысл. Медаль, победы на олимпиадах, первое место в конкурсе студенческих работ — всё это оказалось фальшивкой. Игрушкой, которую мне подарили, чтобы я чувствовала себя особенной.

В ресторане, куда мы приехали после церемонии, было многолюдно. Гости уже собрались — коллеги отца, друзья семьи, какие-то важные лица с туманными должностями. Я выбрала этот ресторан сама, чем вызвала недовольство крёстного.

Он подошёл ко мне, пока отец отвлёкся на разговор с каким-то партнёром.

— Камилла, почему ты выбрала этот ресторан? Мы всегда праздновали в другом.

— Там мне не предоставили скидку. — Я говорила спокойно, но внутри уже закипало раздражение. — Учитывая, что вы постоянные клиенты, они должны были проявить лояльность.

— Мы же можем себе это позволить, — усмехнулся он, разводя руками.

Я отвернулась и пробормотала себе под нос:

— Вы и в космос можете себе позволить слетать.

— Что ты говоришь, милая?

Я повернулась к нему, натянув вежливую улыбку.

— Деньги лишними не бывают. Новый ресторан ещё не раскручен, поэтому нам сделали хорошую скидку. Меню разнообразное, официанты доброжелательные. Ваш ресторан уже отжил своё: дерут деньги, а развиваться не хотят. Нужно двигаться в ногу со временем.

Сзади подошёл отец.

— Сергей, у тебя ещё остались вопросы к моей дочери?

Крёстный поднял руки в жесте капитуляции.

— Никаких. Сказала — как отрезала. — Он хлопнул меня по плечу. — Надо будет брать её с собой на сделки.

Ресторан и правда был хорош. Окна от пола до потолка, занавешенные нитяными шторами, сквозь которые пробивался мягкий свет уличных фонарей. Круглые столы, мягкие кресла, на потолке — живые растения, свисающие вниз, а между ними лампочки на тонких проводах, похожие на светлячков. В конце зала — бар из тёмного дерева, над ним старые лампы с тёплым жёлтым светом. Второй этаж, скрытый от посторонних глаз, — большая комната для танцев с непроницаемыми для звука стенами. Интересная идея: первый этаж для ресторана, второй — для клуба.

Но мне было не до интерьеров.

Отец таскал меня от одной компании к другой, представляя коллегам. «Моя дочь, Камилла. Закончила медицинский с красным дипломом. Золотая медаль в школе. Первые места на олимпиадах». Я стояла, улыбалась, кивала, пожимала руки. Будто манекен, который выставили на витрине.

Через два часа мои щёки болели от натянутой улыбки. Я оставила отца с Вадимом и поднялась на второй этаж, в танцевальный зал. Там было пусто, только тихая музыка лилась из невидимых колонок. Села в кресло у окна, откинула голову и закрыла глаза.

— Она не только красивая, но ещё и умная, — пробормотала я, пародируя отца. — Закончила школу с золотой медалью, сегодня защитила красный диплом… Будто это имеет какое-то значение.

— Я вам не помешал?

Я вздрогнула так сильно, что чуть не упала с кресла. Передо мной стоял мужчина — высокий, широкоплечий, с чёрными волосами, зачёсанными назад, и глазами такого тёмного цвета, что они казались двумя бездонными колодцами. Никогда в жизни я не видела таких глаз. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде не было ни насмешки, ни интереса — только какая-то тяжёлая, древняя усталость.

На нём был синий костюм, но пиджак он, видимо, где-то оставил. Рукава белой рубашки закатаны до локтя, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая шею. Выглядел он так, будто только что вышел из деловой встречи, но устал от неё до чёртиков.

— Боже, вы меня напугали! — Я вскочила, одёргивая платье. Рядом с ним я чувствовала себя карликом — он возвышался надо мной.

— Простите, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая хрипотца. — Не хотел.

Он прошёл мимо меня, останавливаясь у перил, и окинул взглядом зал внизу. Гости, музыка, свет — всё это, казалось, не имело для него значения.

— Интересное место вы выбрали для своего банкета, — заметил он, не оборачиваясь.

Я молчала. Не знала, что сказать. От этого мужчины исходила какая-то тяжёлая, давящая энергия — как перед грозой, когда воздух становится плотным и трудно дышать.

Он повернулся ко мне.

— Окажете мне любезность?

Протянул руку. Ладонь широкая, пальцы длинные, на безымянном — массивное серебряное кольцо.

Я замешкалась. Но что я теряю? Один танец. В конце концов, это праздник.

— Хорошо, — сказала я и вложила свою ладонь в его.

Он повёл меня в центр зала, и музыка сама собой сменилась на медленную, тягучую мелодию. Его рука легла мне на талию — осторожно, почти невесомо. Вторая сжала мою ладонь. Мы начали двигаться — медленно, как во сне.

— Я не видела вас среди гостей, — сказала я, стараясь звучать непринуждённо.

— Я только что пришёл.

От него пахло дорогим парфюмом — табак, кожа, что-то древесное, горьковатое. Запах, который хочется вдыхать снова и снова, даже если знаешь, что он опасен.

Он смотрел на меня сверху вниз — пристально, не отрываясь. Я начала чувствовать дискомфорт. Его взгляд был слишком тяжёлым, слишком пронзительным. Будто он видел меня насквозь.

— Вы друг отца или работаете с ним? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Всё понемногу. — Он чуть улыбнулся — одними уголками губ. — Ты напоминаешь мне одну давнюю знакомую.

— Интересно на неё посмотреть, — я попыталась улыбнуться в ответ. — Обычно все говорят, что я похожа…

— …на свою маму.

Я замерла.

— Откуда вы знаете?

— Я о ней и говорю. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — О твоей маме.

— Вы знали мою маму?

Музыка стихала. Последние аккорды растворялись в воздухе.

— Камилла, я знаю всю твою семью. — Он остановился, всё ещё держа меня за руку. — Кроме тебя. Думаю, нам пора познакомиться. Меня зовут Тельман.

— Вы моё имя уже знаете, — сказала я, выдёргивая руку. — Очень приятно.

Мне захотелось уйти. Бежать. Этот человек наводил на меня жуть — как тёмный лес, в который заходишь из любопытства, а потом понимаешь, что не найдёшь дороги назад.

Он поднял мою руку и поцеловал — тыльной стороной, легко, почти не касаясь губами.

— Спасибо за танец. — Его глаза потемнели ещё сильнее. — Думаю, мы ещё увидимся.

Я кивнула, развернулась и сделала шаг к лестнице. Но его голос остановил меня.

— Ты, наверное, знаешь меня под другим именем. — Пауза. — Талиб.

Мир рухнул.