Королевская кровь – 13. Часть 2

– Вы идите, – повелел Тайкахе, когда Демьян шагнул было к нему помочь дойти до покоев, в которых был накрыт щедрый стол для старика. – Я тут пока, на земле полежу, силу восстановлю. Много тут ее у вас, – и он погладил землю, а по стенам замка вновь пошли зеленоватые волны. – И до утра дайте мне тут поспать. Не нужны мне ваши перины, нет ничего слаще травы живой да родника из глубин земли рядом…

Демьян с Полиной проводили сестер и Стрелковского до телепорта – и все гости ушли в Рудлог. За окнами продолжали греметь салюты, но король и королева собрали для Тайкахе снеди в корзину и отнесли ее во двор. И приказали варронтам никого не пускать до утра, пока шаман сам не выйдет.

Старик уже спал, растянувшись звездой на траве лицом вверх, а на груди его уютно свернулась крошечная совушка-ветерок, чьи перышки трепетали, а глаза светились белым, и белое сияние шло от нее к Тайкахе. Демьян мягко поставил корзину в траву и пошел к Полине.

Они будут долго принимать вместе душ и говорить обо всем на свете, ужинать, слушать, как возвращаются в замок его жители – гвардейцы и слуги, фрейлины и заложные дети кланов, – смотреть из окон на веселящуюся площадь, а затем Полину, как будто она и не спала почти сутки, потянет спать. И они лягут в супружескую кровать.

И не смогут заснуть до шести утра. Будут лежать, обнявшись, и тогда, когда на площади уже установится тишина и начнет заниматься рассвет. Заснут только после того, как часы покажут пять минут седьмого – а Полина останется человеком.

* * *

Сестры Рудлог, перешедшие в телепорт-зал дворца Рудлог, прощались. Через пару минут после их появления в зал торопливо вошел совершенно не сонный Мариан, пожал руку Стрелковскому, обнял жену.

– Дети спят. Все удалось? – тихо спросил он. И успокоенно замер после утвердительного ответа.

Отправил Стрелковского через Зеркало домой дежуривший (точнее, дремавший) в зале Зигфрид Кляйншвитцер. Начал настраивать телепорт для того, чтобы вернулась в Дармоншир Марина.

Каролина, получив на трое суток неожиданную свободу, сияла и рвалась поскорее в свою старую комнату.

– Я у тебя до послезавтра пробуду, – важно вещала она Василине, и та рассеянно кивала, – а затем в Истаил к Ани. И в Тафию хочу попасть! А папа пока здесь будет. Надо будет к нему зайти, а то он переживает наверняка, – спохватилась она.

– Святослав Федорович не спит, он ушел на кладбище, – сообщил Байдек. И все поняли к кому отец пошел.

– Тогда зайду к нему завтра, – вздохнула Каро. – Спать хочу, – и она деликатно попыталась сдержать зевок.

– Цэй Ши что-то потребовал за помощь с Каролиной? – вполголоса спросила у Василины Ангелина.

Королева Рудлога качнула головой.

– Сказал, что не принято вмешиваться в обет другого Ши, но в виде исключения он даст своей крови равновеснику, так как понимает серьезность ситуации. И благодарности ему не нужно ничего. Но он уточнил, не против ли я, что полки на помощь Югу Рудлога поведет Вей Ши.

– Он расщедрился на полки? Опутывает долгами, чтобы мы отдали ему Каролину, – заметила Ангелина. Королева кивнула.

– Каро, – со смешливой серьезностью вмешалась Марина, – ты как-то рано заневестилась!

– Я вообще-то не против помолвки, – огорошила всех Каролина.

– Ты же не хотела замуж? – удивилась Алина и присмотрелась к сестре. – Тебя не обработали ментальным внушением?

– Да ну, – фыркнула Каро, – это же межгосударственный скандал, ты что. Нет, я правда не против.

Ангелина покачала головой:

– Каролиш, ты еще не понимаешь этого и доверяешь людям, которые тебе симпатичны. Но, понимаешь, тобой могут манипулировать, хитрить ради своих целей…

– Я все понимаю, и я не против, – в третий раз голос младшенькой звучал уже чуть обиженно. – Что вы со мной как с маленькой? Соглашайтесь на помолку. Василина, тебе же нужны эти… крепкие связи с Йеллоувинем, да? Соглашайся.

– Мы еще поговорим об этом, милая, – дипломатично проговорила Василина. – А сейчас всем пора спать…

– Ты что-то видела, да? – догадалась Марина и все уставились на Каролину с внезапным пониманием.

Она выглядела очень довольной.

– Видела. Нашу с Веем свадьбу. Так что не отказывайся, Вась. Он классный, правда, хоть и грубоват. Но уже исправляется.

– Ты что это, влюбилась в него? – с изумлением спросила Алина. Старшие сестры молчали, а Зигфрид постарался слиться с телепортом, чтобы его только не заметили.

– Да ты что, – рассмеялась Каролинка вполне искренне, и сестры расслабились. – Мы с ним дружим. Ну, я с ним, – призналась она. – Он со мной нет, но он полезный, понимаете? Много интересного показывает. И рассказывает. Я просто, как во сне видение мелькнуло, подумала, ну мне же надо к нему присмотреться, да? Увидеть, какой он? С чего-то же я в будущем соглашусь за него замуж? Сейчас-то я совсем замуж не хочу, хочу быть свободной художницей, путешествовать, учиться, – она мечтательно зажмурилась. – Вот рассмотрю его получше, получу от него знаний, заодно и решу, нужно или нет.

– Мы подумаем, – примирительно сказала Василина и взглянула на Ани. Та кивнула. – В принципе, помолвка открывает некоторые перспективы… А еще, – королева повернулась к Алине. – Я попросила Цэй Ши встретиться с тобой. В ближайшие дни он сильно занят, но нас оповестят, когда мы с тобой сможем навестить Пьентан снова.

– Спасибо, Васюш, – вздохнула пятая Рудлог. И вдруг, потерев глаза, тоже зевнула.

Все обернулись к Зигфриду.

– Проход готов, – мрачно сообщил он и отступил. И с каменно-унылым лицом наблюдал, как сначала уходит в Дармоншир Марина, а затем в Пески Ангелина.

А Василина, коротко поцеловав Мариана – опять они поняли друг друга без слов – пошла провожать младшеньких спать. Шепнула у дверей покоев Алине: «Я загляну к тебе», – пошла дальше с Каролиной к ее покоям.

– Ой, – спохватилась младшая Рудлог перед своей дверью. – Я же не сказала Полине, что ее очень удивит!

– И что же? – спросила Василина, обнимая младшую – которая уже выросла выше нее, а была еще дитя дитем.

Каролина засмеялась.

– Я видела ее в генеральских погонах, – сообщила она доверительно. – Представляешь? А я ведь знать не знаю, как выглядят генеральские погоны в Бермонте. А тут само как-то пришло. Эполеты такие зеленые. С медведями золотыми и пшеничными колосьями.

Василина тоже засмеялась. Легко было смеяться в этот вечер, когда и большая война была почти позади, и большая тяжесть, связанная с Полиной, упала с сердца.

– А что тебя удивляет? – спросила она, открывая дверь Каролининых покоев. Младшая сестра зашла, остановилась, и было видно, как она соскучилась по дому. – По-моему, в случае Полины все вполне логично.

– И правда, – кивнула Каро. – Спокойной ночи?

– Посидеть с тобой? – предложила Василина, с нежностью глядя на нее.

– Нет, – младшая мотнула головой. – Ты иди… тебя там Мариан ждет. А я уже взрослая.

– Да, – вздохнула Василина. Поцеловала ее щеку, погладила по голове. – Ты уже совсем взрослая, малышка. Как же быстро мы все выросли и как быстро все поменялось… спокойной ночи.

Заглянула королева и к Алине. Там, в покоях, дежурила медсестра, но пятая принцесса, пусть медленно, неуверенно, но раздевалась сама. И в душ побрела сама.

Василина зашла за ней в ванную, улыбнулась. Алина как раз открыла в душевой кабинке душ.

– Я не смущаю тебя? – уточнила королева.

Сестренка, костлявая, тощая, но уже выглядевшая явно поживее, чем сразу после пробуждения, помотала головой.

– Меня теперь, наверное, ничего не может смутить, – призналась она со вздохом. Задрала голову, улыбнулась. – Боги, какое это счастье – душ, Василина!

Василина смотрела на нее и старалась не расплакаться снова. И Алина что-то почувствовала, посмотрела на нее внимательно, слабыми руками размазывая по телу пахнущую хвоей пену мочалкой.

– Так почему ты не пошла спать, а пошла ко мне, Васюш? Ты что-то хотела узнать?

– Хотела, – кивнула Василина. – Хотя это ждало до завтра. Что ты будешь дальше делать, Алин?

– Восстанавливаться и возвращать мужа, – тут же ответила принцесса с некоторым даже вызовом. Будто все ждала, что ей что-то запретят.

Впрочем, у нее были на то основания.

– Это понятно, – вздохнула Василина. – Я ведь не сказала тебе – я дала указание МагКоллегии заняться вашим случаем. Над тем, чтобы понять, как можно вернуть… твоего мужа будут работать лучшие магученые из министерства магии. Так как единственной возможной связью с лордом Троттом сейчас являешься ты, то тебя будут держать в курсе – я приказала отчитываться тебе с периодичностью в неделю. И, возможно, ты понадобишься им для каких-то опытов.

– Спасибо, – пробормотала Алина растерянно. – Спасибо, Васюш.

– Не могла же я оставить тебя один на один с этим, – проговорила Василина, страстно желая обнять сестру, снять с нее немного той боли, что она испытывает. – Но я имела в виду – что ты будешь делать помимо этого? Вне зависимости от того получится его вернуть или нет?

– Буду учиться дальше, – ответила Алина задумчиво. Вода лилась по ее плечам, и она рассеянно водила по животу мочалкой. – Я уже размышляла об этом. Нужно узнать, есть ли возможность создать амулет с личиной Алины Богуславской, Вась. Не хочу быть в университете в статусе принцессы. Но не уверена, что возможен точный повтор, разве что мой старый образ смогут вытащить из моих воспоминаний и перенести в носитель.

– Я понимаю, – отозвалась Василина. – И так будет проще в плане безопасности. Я поинтересуюсь у Зигфрида, возможно ли это.

– И я бы хотела найти тех темных, кто защищал меня на Лортахе, – поколебавшись, сказала Алина. – Они погибли там, но должны быть живы здесь…

– Подойдешь к Тандаджи. Я дам ему указания выделить группу для поиска этих людей.

Алина благодарно качнула головой с завязанными наверх длинными волосами.

– А еще… я хочу иметь возможность уходить в дом мужа, когда захочу, Вась.

Василина на миг прикрыла глаза.

– Только предупреждай нас, милая, – попросила она. – Если это все, то я, в свою очередь, спрошу тебя, Алиш. Тебе уже семнадцать, а в доме Рудлог принцессы начинают выходить в свет в шестнадцать. Я знаю, что ты далека от светской жизни, но вдруг ты хочешь свой первый бал, и представление свету, и официальный статус?

– Нет, – с ужасом отказалась Алина. – Не надо, Вась. Я пока не готова.

– Я так и думала, – усмехнулась Василина. – Но рано или поздно это придется сделать. Нам еще что-то писать в учебниках истории, Алина, и в газетах, как-то объяснять, из‑за чего случилась война, как пришли сюда чужие боги и как удалось вернуть Жреца. И я бы и не хотела светить твое имя, но несправедливо будет не отметить твой вклад для истории. И политически недальновидно. А когда информация пойдет в народ, тебя захотят видеть.

– Я понимаю. Справлюсь. Спасибо тебе, – серьезно проговорила пятая Рудлог. – Спасибо, что помогаешь, Вась.

– Зачем мне вся мощь страны, если я не могу помочь тем, кого люблю, – слабо улыбнулась Василина. – Спокойной ночи.

Глава 4

15 мая, Тафия, Четери

Звякнули колокольчики почтового телепорта, и Четери, только что отпустивший управляющего Эри, поднялся из‑за стола. Телепорт сиял сплетением пространственной стихии отца-Инлия со стабилизирующими земли и гармонии, и дракон уверенно сунул в чашу руку и достал письмо, вложенное в источающий аромат жасмина конверт.

Вчера в Тафию на короткое время заглянул Матвей, проходивший службу в корпусе боевых магов на Юге Рудлога. Навестил родных, подождал Чета, который принимал послов от эмиратов, пришедших с множеством подарков и желанием наладить с городом торговлю.

– Нас учили артефакторике, – сказал Ситников, пока слуга накрывал для Четери поздний обед в гостиной их со Светой покоев. Четери слушал, следя за движениями слуги и собеседника, соотнося звуки с перемещениями ауры, вдыхал запахи – от людей и от еды. Следил он и за эмоциями: от Матвея шло сочувствие, но не удушающее, а спокойное. – Я не самый умелый артефактор, но у меня много силы. Поэтому я сделал вам кольцо для чтения. Нас такому учили, есть готовые формулы со встроенными алфавитами и слогами, но только, – он вздохнул, – языка Песков там не встроено, Пески же недавно возродились. Однако, – студент оживился, – вы можете его обучить. Если показать хотя бы сто слов и озвучить их, то оно поймет принцип и будет читать.

– Это уже очень много, – искренне сказал Четери. – Спасибо тебе. В наше время не было таких артефактов. Магистру Нефиди будет интересно узнать, как шагнула вперед магическая наука.

– Оно очень простое, – смутился студент. Протянул руку с кольцом, затем, словно спохватившись, дернулся вперед, но Четери уже взял сияющее сплетением стихий плоское кольцо с вдавленным прозрачным камушком. Надел на указательный палец.

– Работает как накопитель с озвучкой, – пояснил Матвей. – Если провести им по тексту или над текстом, то озвучит, что написано. Попробуете?

И он снова достал из кармана что-то непонятное, раскрыл – стихия земли едва различимо приняла контуры маленькой книжки. Чет перевернул кольцо камнем вниз, провел над «книжкой» рукой.

– …ежедневно в 18.30 отработка спаренных заклинаний… отбой в 21.00… – мягким женским голосом озвучило кольцо.

– Такие артефакты лет десять назад создала Таис Инидис, – пояснил Матвей с некоей веселостью, – она вшила в матрицу кристаллов свой голос, и заготовки копируют его. Есть еще такие же обручи, – он поколебался, – они помогают передвигаться, озвучивают, что перед тобой. Я могу сделать такой для вас, Четери.

– Понятно, – усмехнулся Четери. Откусил горячую, сладкую лепешку. – Я пока попробую без обруча. Но ты ведь пришел не только чтобы подарить мне этот артефакт?

– Нет, – как будто чуть сомневаясь, пробасил Матвей, – еще мне нужно научиться обращаться с вашим клинком.

– Я рад, что они выбрали тебя и Вей Ши, – проговорил дракон. – Вы оба этого достойны.

– Только я ничего не умею, – пробурчал Ситников с неловкостью. – Поэтому я решил, что все-таки хочу быть у вас учеником. Еще и маме с Машкой тут нравится, мама говорит, что если будет школа, останется здесь… – он спохватился. – Если не передумали и возьмете меня, конечно.

– Мне Алина уже сообщила, – ответил дракон. Ему тепло было на сердце оттого, что о нем заботятся, тепло оттого, что старая история закрывалась и потомок Лаураса будет у него учеником, а сын Четери Марк – стал их с Лаурасом общим потомком. Было в этом что-то правильное.

– Она уже и здесь побывала? – удивился Матвей. А затем подумал и кивнул серьезно. – Ну конечно же побывала.

– Она и сегодня будет после заката, – ответил Четери. – И каждый день будет приходить. Хочешь дождаться ее?

Ситников задумался. Глотнул чая. Покачал головой.

– Не могу, у нас все строго. Увидимся еще, я обещал ее навещать. Я все равно, – голос его смягчился, – ощущаю, что она вне опасности. Но сны от ее лица прекратились. Это значит, что связь ослабла?

– Твой предок Лаурас говорил мне, что связь обостряется тогда, когда тому, кого ты защищаешь, угрожает опасность, – покачал головой Чет. – Сейчас ее нет.

– Все же мне действительно надо у вас учиться, – вздохнул Ситников и тоже потянулся к чему-то на столе. – Я из‑за этой связи как больной хожу, не понимаю, где мои чувства, а где магически наведенные. Только, – он снова замялся, – я смогу к вам прийти после того, как закончу универ. И если согласитесь, что смогу совмещать ученичество с работой.

– У тебя будет выбор, – пообещал Четери, дивясь тому, как в этом огромном мужчине, волей судьбы имеющем великую силу, как физическую, так и магическую, осталось столько деликатности, скромности и доброты. Он еще не возмужал окончательно и было в нем еще что-то от неуклюжего щенка-подростка, но то, каким он станет в какие-то десять лет, ощущалось и сейчас. – Ты сможешь работать у Нории, я поговорю с ним, и он будет счастлив иметь придворным магом такого сильного мага как ты, поверь. А захочешь – сможешь работать тут же, в Тафии, и учиться у меня, и еще и преподавать в университете. Ты выберешь то, что тебе больше по душе.

– Спасибо, – ответил Ситников со вздохом. – Но до этого еще год как минимум. А с клинком мне нужно учиться взаимодействовать уже сейчас. Вы не покажете мне хотя бы начальный минимум?

Четери покачал головой. Нащупал на столе миску с остро пахнущим мясом, ложку, принялся есть.

– Я пока не хочу брать в руки клинки, – сказал он через некоторое время и от Матвея потянуло сдерживаемой, невыносимой жалостью. – Но я решу этот вопрос. Подожди немного, хорошо?

– Хорошо, – снова вздохнул Матвей. – Вы думаете, я когда-то научусь с ним работать, как вы?

– Нет, – ответил Четери честно. Почти точно взял питьевой кувшинчик с холодным морсом, но не стал пить из него, заставил себя найти чашку, налить в нее. – Слишком поздно ты придешь в ученичество, ты негибок, да и нет в тебе той тяги к оружию, что была у твоего предка – той, что определяет склонность к бою, талант ощущать его. Ты по натуре – защитник, а не атакующий, твоя сила тяжеловесна, и я сейчас не о физическом весе. – От студента пошло расстройство, и Чет закончил: – Но раз клинок признал тебя достойным, я научу тебя на твой максимум, и это будет полезным для тебя умением.

– Спасибо, – задумчиво ответил Матвей. – Спасибо за откровенность.

Кольцо, подаренное Ситниковым, холодило указательный палец, но Чет не торопился использовать его. Он вытащил лист из конверта, разложил его и аккуратно провел по нему кончиками пальцев, пытаясь ощутить буквы.

Он по опыту знал, что нельзя полностью полагаться на артефакты. Если есть возможность использовать потенциал своего тела – нужно это делать.

Света упоминала, что в газетах Рудлога писали о случаях, когда слепые учились читать пальцами. Но пальцы его, чрезвычайно чувствительные, ощущали лишь разницу между пустым местом и заполненным строками. Он не расстроился: на все нужно время.

При мысли о Свете его кольнуло чувство вины. Он, привыкающий жить в мире без зрения, делал вид, что все в порядке. Она, от которой волнами шла тревога и сочувствие, горячая любовь и нежность, поступала так же. Но понимала, что все не так, как любая любящая женщина, и тратила силы, которые должна была тратить только на ребенка, на него, Чета. Укачивала ночью малыша – и, укладывая его между ними, целовала и ребенка, и Чета, и он сквозь сон слушал, как кормит она, и успокаивался этим звукам и запаху молока. А то и сам вставал и подносил Марка Свете, и ждал, пока она покормит, и после носил его на себе, не давая ей вставать.

Его бой уже был позади, но она именно сейчас проходила свою битву. Уставала, не высыпалась, и часто спала днем, когда родители или Чет забирали малыша. И при всем этом ухаживала за Четери, расчесывая ему волосы и заплетая их, приносила ему иногда обед в кабинет – хотя были слуги, но она хотела сама, – обнимала, рассказывала, как дела в городе, где она гуляла каждый день, пыталась шутить, а внутри истекала тревогой и горем.

Его сенсуалистская эмпатия, еще более обострившаяся в темноте, делала это почти невыносимым.

Лишь одно утешало ее – Марк. Да и сам Чет уже несколько раз брал ребенка на прогулки в парк, положив его в смешной слинг, похожий на платки, в которых жительницы Песков носили своих младенцев. От малыша, укутанного в стихийный дух гармонии, шла такая безмятежность, что это позволяло забыться, и Четери испытывал мягкое умиление, глядя на него внутренним зрением или качая его. И некоторое сожаление, что старших детей в младенчестве он и не видел – хотя так было у драконов принято. Было в этом единении с младенцем что-то новое для него, удивительное, и он был благодарен и миру, и Светлане за то, что перед закатом своей жизни смог познать новую его грань.

Благо, Света ни разу не сказала, что боится, что Четери упадет или наткнется с ребенком на что-либо. Она боялась, но отпускала их вдвоем. И за это он был ей тоже благодарен.

Бумага пахла жасмином и лотосом, и уже поэтому Четери понял, что письмо из Йеллоувиня. Повел над ним кольцом, и начал слушать:

«Владыке Четерии, Мастеру Клинков.

Владыка, с огромным прискорбием воспринимаю тот факт, что по состоянию здоровья вы не могли присутствовать на моей коронации и я не мог лично выразить вам свое почтение и безмерную благодарность за ваш вклад в спасение Туры. Ваша слава в Йеллоувине не утихает уже пять сотен лет и йеллоувиньский народ в моем лице смиренно склоняет голову перед вашим мастерством и вашим путем. Очень надеюсь, что мы сможем лично пообщаться во время моего визита в Пески, даты которого сейчас согласовываются.

Однако пишу я вам для того, чтобы попросить содействия в другом вопросе. Мой сын, Вей Ши, волей моего отца и его деда, восславленного в веках Хань Ши, проходит у вас обучение. Однако ближайшие несколько месяцев его присутствие потребуется на Юге Рудлога: я хочу отправить на помощь в зачистке иномирян несколько полков и поставить его командующим. Как отец Мастеру могу сказать вам, что мог бы отправить туда кого-то из славных генералов Йеллоувиня, однако решение это продиктовано тем, что Вею Ши полезно нести ответственность за разных людей, в том числе простых, и это послужит делу его воспитания, а также закроет некоторые политические вопросы.

Я не посмею испытывать недовольство или как-то давить на вас в том случае, если вы посчитаете это лишним или способным помешать вашему обучению и воспитанию. Однако если вы тоже посчитаете, что это пойдет на пользу, прошу отпустить его не позже 16 мая, чтобы он смог получить все указания и отправиться вместе со своими бойцами на Юг Рудлога.

Обещаю, что это первый и последний раз, когда я прошу вас о подобном одолжении. До окончания обучения, помимо этого случая, единственное, когда Вей Ши должен будет отлучаться – это при участии в памятных семейных церемониалах, да на свои свадьбы.

Приму любой ответ с пониманием.

Император Йеллоувиня, Цэй Ши»

Шаги Вея Ши Четери расслышал на середине письма, еще когда ученик легко шел по коридору. Слух усиливался, компенсируя темноту, и мозг еще легче вычленял из окружающих звуков знакомые или необычные звуки. И нюх стал острее. Но все это не возвращало возможности видеть.

Когда Вей Ши открыл дверь писчей комнаты, расположенной перед кабинетом, Четери коснулся крошечного артефакта вызова.

– Позови сюда моего ученика, Денеири, – попросил Четери заглянувшего в кабинет помощника, который был личным писцом еще Владыки Теонии, бывшего Владыки Тафии и мужа Огни.

Помощник не удивился – отступил в сторону и через несколько мгновений закрыл дверь за Веем Ши. Дракона накрыло мягкой золото-фиолетовой аурой, в призрачном лотосе которой россыпью вспыхивали красные огоньки. Силуэт ученика поклонился.

– Мастер, мой отец ночью связывался со мной и велел прийти к тебе к полудню и узнать твое решение.

Четери знал, что Вей Ши уже приходил во дворец через сутки после коронации отца и окончания всех положенных ритуалов. Но дракон был занят делами разрушенного города, и Вей не стал ждать, а попросил Светлану передать, что за ним остался еще один долг – положить меч старика Амфата на могилу его жены, и потому он снова уходит на несколько дней и знает, что учитель его благословит.

Чет, услышав это от Светы, одобрительно качнул головой. Молодой воин научился принимать верные решения и отдавать долги даже тогда, когда никто не узнает, что ты не отдал.

Четери также знал, что решил Вей поселиться в доме старика Амфата. А связь с учеником подсказала ему, что два дня назад дошел он до своей цели и сразу же начал путь обратно в Тафию. Знал дракон и о том, что вернулся Вей Ши вчера вечером. А еще Четери докладывали, что ученик тут же пошел за разрушенную трещинами и боями городскую стену, к ближайшему к городу холму, заросшему лесом. Там велось строительство новой обители.

Настоятель Оджи подходил к Четери с вопросом, может ли братия занять этот холм. Потому что на месте старой обители сиял переход, и восстановить там ничего было нельзя.

– Видно, Тафии пришло время расширяться, – сказал тогда Чет. – Стройтесь, отец Оджи, а я, как только восстановим город, тоже отправлю к вам рабочих. Хотя, впрочем, у нас здесь достаточно пленных, чтобы они послужили богоугодному делу.

Теперь там братья и послушники возводили стены пока что скромного деревянного святилища, меняясь с теми, кто помогал в Тафии в храмах и часовнях разных богов, принимая жаждущих духовной помощи там. И Вей, не успев вернуться, тут же пошел помогать.

Однако его накормили и отослали спать, но с раннего утра он, совершив пробежку по городу и отзанимавшись на берегу Неру, вновь пошел туда.

Сердцу Четери была мила такая дисциплинированность и усердие. Но они же вредили, скручивая ученика в тугую пружину – оттого и проявления чувств в нем случались разрушающими. В нем было много долга и ответственности, из-под которых едва пробивались доброта и привязанности. Так он был собран, что не было в нем полутонов и мудрости понять важность этих полутонов. И очень нужен был ему противовес. Хорошо встала на эту роль малышка-Каролина, но слишком мала она была, чтобы быть Вею наглядным примером. Однако сама судьба дала ему такой противовес.