Правдивая история про снег, Новый год и древнюю магию

Костенко Елена

Правдивая история про снег, Новый год и древнюю магию

Пролог.

– Пригляди за ними!

– Зачем?

– За всё время такого не случалось. Всё может пойти непредсказуемо.

– Что я за это получу?

– А что ты хочешь?

– Свободу!

– Невозможно.

– Тогда память.

– Хорошо.

Глава 1.

Ничто не предвещало катастрофы

За окном валил снег. На стене тоненький отрывной календарь гордо оповещал: «Двадцать девятое декабря». Всего два дня до Нового года.

В углу гирляндой весело подмигивала искусственная ёлка: раз-два-три, зажигались огоньки: красный, зелёный, синий… И снова красный, зелёный, синий – попробуй догони! Переливались, отражаясь в стеклянных шарах, шишках и бусинах!

Готовя ужин, на кухне колдовала мама. По квартире плыл аромат жареной картошки и курицы в чесночном соусе. Из телевизора доносилась весёлая песня про серпантин и хлопушки, которую исполнял артист в блестящем костюме. А в воздухе чувствовалось приближение праздника и новогоднего волшебства.

Вот только настроение у Димы было непраздничное. Он сидел на вращающемся компьютерном стуле посередине их общей с младшим братом комнаты и смотрел в потолок. В наушниках гремела музыка, а в голове – обидные мысли: «Всё ей не так: моя комната и носки мои. И какая разница, где они лежат? Главное, я знаю, где их взять, если нужны будут. С чего бы им не место на столе под учебником математики? Орёт, ругается, пылесосить заставляет. И папа туда же. Сами сидят, уткнувшись в свои телефоны, а мне только час выделили: хочешь – играй, хочешь – чат читай, а потом родительский контроль всё блокирует. Вот бы программу, чтобы им телефоны тоже отключала. Бац – и чёрный экран».

В душе у Димки песчаной бурей поднималась злость: «Ничего нельзя!!! Напридумывали себе ерунды разной и меня заставляют по своим правилам жить! В семь утра – вставай, в девять часов – спать ложись, иди туда, делай то, не делай это! Ненавижу уборку! Ненавижу будильник! Не хочу вставать в семь часов, хочу вставать, когда высплюсь, и делать, что интересно. Откуда вообще это слово дурацкое появилось – «надо»? А это папино любимое "никто кроме нас"?»

И обида накрыла его тяжёлым, душным одеялом, и стало так горько, что реветь захотелось.

Но реветь-то, конечно, Дима не стал. Ему уже девять лет, через полгода исполнится десять. Разве ревут мужчины в его возрасте?

«"Плачут только девчонки!" – так папа говорит. Разве мальчишки не люди, что ли? Им не бывает обидно или больно? Вот в прошлом году дело было: с велика упал, коленки обе разбил. Отец только и сказал: «Не реви. Ты же мужик!». Коленки помазал йодом – стало только больнее. А мама пожалела, обняла, подула. Видно, что любит меня, а чего ругается постоянно? Ничего с этими взрослыми не понять. Глупые они. Вырасту – так делать не буду. НИ-КОГ-ДА!..»

Так с досадой думал Дима Соколов, ученик третьего класса, продолжая крутиться на стуле и рассматривая люстру на потолке. С люстры свисала на ниточке белая бумажная балерина с изящно вскинутой назад ножкой и в объёмной серебристой юбочке-пачке, вырезанной из фольги от конфеты. Дима подул на неё – танцовщица закружилась в невесомом танце.

Рядом на ковре спиной к Диме сидел младший брат Серёжа и собирал из конструктора крепость. Замок получился красивым, с разноцветными башнями и нарядным жёлтым балконом. Вот только рыцарь, чьей обязанностью было охранять королевство от шестиглавого, нет, от двенадцатиглавого дракона, отсутствовал. А какой же настоящий замок без рыцаря? И Серёжа сейчас обдумывал, из пластилина или картона сделать ему фигурку.

Часом раньше Сергей тоже ощутил на себе мамин гнев и получил нагоняй за брошенные в прихожей рюкзак и школьную форму, но в основном – за краски. Свои он потерял и взял без спроса у брата – прямо из рюкзака, поэтому Дима пришёл в школу ни с чем и принёс домой двойку, а вместе с ней – запись в дневнике красной ручкой: «Не готов к уроку!!!». Мама узнала об истории из громких криков, доносившихся из комнаты, и почти успела к началу драки, но потом… В итоге досталось всем и за всё: обоим заблокировали телефоны и запретили смотреть телевизор.

– Миритесь. И наведите наконец-то порядок на столах! И под ними тоже. Рюкзаки разберите. – И мама, рассерженная и хмурая, закрыла дверь в комнату, в которой остались поссорившиеся и лишённые благ цивилизации братья.

Димка быстро смахнул со своего стола всё без разбору в верхний ящик, создав тем самым видимую чистоту, потом надел наушники и погрузился в свои мысли, решив, что с братом первым не заговорит.

Серёжа, вздохнув пару раз, тоже занялся своими делами: полежал на не убранной с утра кровати, нашёл под подушкой книгу, полистал её и только потом направился к столу.

В отличие от брата Серёня (так его ласково дома называли родители) не умел долго злится и обижаться, тем более на маму. То ли в силу характера, то ли в силу возраста (он был младше брата на два года) и недовольство мамы воспринимал проще, быстрее забывал плохое и обидное и дуться больше десяти минут подряд не мог, а если честно, не хотел: есть дела интереснее и важнее.

– Пошли гулять. Чего дома-то киснуть? – вопреки своему решению не разговаривать с Серёжкой окрикнул брата Дима. – Во дворе кто-нибудь да есть. Смотри, сколько снега навалило. Можно крепость построить.

Серёжа не ответил. Замок был достроен. А вот как дракона собрать со столькими головами, он придумать никак не мог.

– Телефоны всё равно заблокированы, – после паузы, вздохнув, с сожалением добавил Дима.

– Не хочу. Занят я, – отозвался Сергей, не отвлекаясь от конструктора.

Дима подсел к брату на ковёр. Рассматривая замок, взял в руку красную детальку и хотел уже прилепить кубик к крыше, но передумал и бросил её назад в кучу к другим таким же разноцветным пластмасскам.

«Сломать, что ли? Серёжку позлить. Разревётся. Мама прибежит, отругает. Ну и пусть ругается. Уж лучше кричит, чем совсем внимания не обращает, будто и нет меня вовсе», – размышлял Дима. Он уже готов был как бы случайно толкнуть конструкцию, но вдруг резко передумал. Встал, взял висевшую на спинке кресла толстовку, из-под кровати извлёк штаны. Там же нашёлся один носок. Второй, как назло, пропал без вести: ни под кроватью, ни под столом. Дима на всякий случай выдвинул все ящики стола и заглянул в них.

«Ну и ладно, – подумал он, достал из шкафа чистую пару, а носок-одиночку забросил обратно под кровать. – Тут полежи, покуда не вернусь».

Так и не придумав, как слепить дракона, Серёжа уже в коридоре догнал брата:

– Меня подожди! Я с тобой пойду.

Дима скривил недовольную мину, но про себя обрадовался компании. Хотя они с братом и часто спорили по любому поводу, но дружить умели.

Серёжка быстро натянул куртку, синюю шапку, на шею намотал того же цвета шарф.

– Перчатки возьми, – напомнил Дима и крикнул маме: – Мам, мы во дворе будем!

Мама выглянула из кухни, посмотрела на одевшихся детей, вздохнула. Лицо её было печальное и спокойное: она уже не злилась.

– Дим, телефон взял?

Сын кивнул.

– Не дольше часа. В шесть ужин. Варежки намокнут – идите домой: не хочется с температурой каникулы провести.

Последнюю фразу Дима дослушивал, стоя на лестничной площадке.

– Ключи, – донеслось из квартиры.

Пришлось вернуться.

Лифт ехал долго. Судя по табло, он повёз сначала кого-то с четвёртого этажа на первый и только потом неторопливо задвигался вверх. Когда терпение мальчишек почти иссякло, двери открылись. В кабине стоял мужчина в серой куртке и чёрно-белой полосатой шапке, в руке у него светился телефон.

– Здравствуйте, – поздоровался Дима.

– Привет, пацаны! Вверх? Вниз? – отозвался незнакомец.

Дима уже собирался шагнуть внутрь, но Серёжа дернул его за рукав и потянул в сторону квартиры:

– Мы не поедем! – твёрдо сказал он.

Мужчина пожал плечами, нажал кнопку на панели лифта, и двери закрылись.

– Ты чего? – удивленно спросил Димка.

– А ничего! Можно с незнакомыми в лифте ездить? А?

– Гонишь, что ли?! Нам теперь сколько ждать, чтобы лифт снова приехал?

– Мама всегда повторяет, чтобы мы осторожные и внимательные были, – стоял на своем Серёжка. – Давай по лестнице! Кто быстрее! Догоняй!

И он рванул к ступенькам. По подъезду разнеслось гулкое эхо быстро удаляющихся шагов.

Дима в ответ на вызов сморщил нос, кривляясь, недовольно покачал головой, на удачу нажал ещё раз кнопку лифта и, убедившись, что тот опять где-то в районе первого этажа, побежал вслед за братом.

Серёжка, запыхавшийся и раскрасневшийся, выскочил из подъезда первым. У него была значительная фора во времени, и Дима не имел шансов его обогнать.

«Один-один!» – мысленно ликовал Серёжа.

Негласные соревнования шли между братьями всегда, сколько Сергей себя помнил: кто быстрее пробежит, первым оденется, выше прыгнет, под водой дольше продержится (оба занимались плаванием), и так во всём до бесконечности. Дима чаще выигрывал, нередко применяя хитрость.

Через несколько секунд из двери подъезда не спеша вышел Димка. Щёки его алели, сердце бешено стучало, как дятел по стволу дерева. Конечно, он изо всех сил пытался догнать брата, но на этот раз тот оказался шустрее. Проигрывать Дима терпеть не мог. А кому это понравится, что кто-то лучше тебя? Поэтому он и сделал вид, что не особо торопился.

Тяжелое, белёсо-серое небо гигантской перьевой подушкой нависло над землёй. Ветер затих. Снег полностью не прекратился, но плотная его стена сменилась редкими, безмятежными, медленно летящими снежинками, огромными, с детскую ладошку. Они легко и размеренно кружились над двором, городом, миром и падали, падали, падали.

Серёжа, стоя у подъезда и задрав голову вверх, любовался этим искрящимся великолепием. Тем временем проказницы-снежинки садились ему на нос, щёки и тут же таяли, превращаясь в малюсенькие тёплые капельки.

Во дворе на детской площадке стайка девчонок, щебеча, как птички, лепила снеговика. Из футбольной коробки доносились весёлые возгласы и победные крики.

– Вон мяч гоняют. Пошли к ним! – крикнул уже на ходу Дима, рванув к футбольной площадке.

Во дворе всегда кто-нибудь да гулял. Их дом был просто гигантом: 18 этажей, 8 подъездов, 1552 квартиры. Точное количество квартир Дима узнал, когда ходил к однокласснику на день рождения. Тот жил в последнем подъезде на восемнадцатом этаже в той самой последней в доме квартире под номером 1152. После праздника Дима посчитал на калькуляторе, что если в каждой квартире живёт примерно по два человека, то всего у них не меньше 2304 соседей. Этой информацией он поделился с братом, чем очень того удивил. А удивляться самому и удивлять других Диме нравилось.

В центре двора располагалась футбольная площадка, огороженная высокой сеткой. Круглый год, независимо от погоды, на ней гоняла мяч разновозрастная команда. Зимой площадку чистили сами: хочешь играть – тащи лопату. Обычно в игре малышню ставили на ворота, а нападающими становились ребята постарше.

Серёжа, как самый маленький на поле, встал в ворота, Димку приняли в команду противника.

Пока гоняли мяч, на улице совсем стемнело. По периметру двора включились фонари. Окна домов дружно засветились, перемигиваясь гирляндами, будто приветствуя друг друга. На поле игроков оставалось всё меньше: многие из ребят разошлись по домам.

Футболка Димы под курткой давно промокла от пота, хоть отжимай, как говорится, а уходить не хотелось. Вот она свобода, командная игра и азарт.

– Гол!!! – закричал Дима, победно вскинув над головой руки. – Пацаны, мы домой. Серёга, пошли!

– Давай останемся на десять минут? – в ответ крикнул Серёжа, но Дима уже шёл через поле к выходу.

Серёжа прощально махнул своей команде и побежал за братом.

Сырыми были не только футболки, но и штаны и, конечно, перчатки с прилипшими на них комками снега, вот-вот готовые на морозе превратиться в нечто несгибаемое и обледенелое.

– Смотри! Я вулкан!

Серёжа сдёрнул шапку. От головы шёл густой пар.

– Я тоже, – поддался Дима настроению брата, сдёрнул свою, но тут же опомнился и натянул обратно. – Не чуди, заболеешь. Погнали домой!

Глава 2.

Так не бывает!

Дима приложил ключ к домофону. Но ничего не произошло, и дверь не открылась. Поднёс ещё раз. В тот же момент панель домофона замигала и пискнула, а из приоткрывшейся двери сначала показалась узкая рыжая мордочка, за ней – короткое тельце, заканчивающееся пушистым колечком хвоста. Обнюхав блестящим чёрным носиком Димины ботинки, собачка породы шпиц звонко гавкнула.

Следом за ней, на ходу натягивая на руку перчатку, вышла её хозяйка.

– Здравствуйте! – Дима придержал дверь, выпустил из подъезда соседку и пропустил вперёд брата.

Первым к двери родной квартиры подошёл Дима и требовательно постучал. Серёжа, уставший и сырой, плёлся сзади.

Но встречать их никто не спешил. Димка нетерпеливо занёс руку для нового стука и уже почти коснулся чёрного металлического полотна, как щёлкнул замок и дверь открылась наполовину. На пороге стояла мама. Дима сразу заметил, что что-то случилось.

Мама не улыбалась, а, прищурив глаза, с вопросом смотрела на мальчиков. Одета она была не так, как днём, в домашнюю футболку и брюки, а в вечернее чёрное платье с блёстками. На её шее переливался большой золотой, с изумрудом медальон, подаренный папой в день их свадьбы. Локоны волос, уложенные в высокую прическу, и макияж не оставляли сомнения, что мама собралась на какое-то мероприятие.

– Вы куда? – ошарашенно проговорил Дима.

Он не помнил, чтобы родители говорили ему, что куда-то собирались уйти вечером.

Димка хотел шагнуть в квартиру, но мама с порога не двигалась и всё так же вопросительно смотрела на мальчиков.

– Дай пройти! – Дима заглянул маме в глаза.

Красивые зелёные, как изумруд на маминой шее, глаза смотрели на него холодно и удивлённо.

– Куда пройти? – спросила мама.

– Ну домой, конечно! – сказал Серёжа и засмеялся. – Прикалываешься, да?

Он толкнул Диму в спину, мол, чего встал, иди! Димка качнулся вперёд, но в дверях по-прежнему стояла мама и перекрывала вход в квартиру. На миг Диме показалось, что дверь сию минуту захлопнется перед ним.

– Мальчики, вы кто? И почему я должна вас пустить в свою квартиру?

Дима и Серёжа синхронно открыли рты и так же одновременно их закрыли.

Мама перевела взгляд с Димы на Серёжу и обратно, ожидая ответа.

– Мам, ты всё сердишься? Да? – спросил Серёжа, снизу вверх смотря на мать. – Не простила нас, да?

Теперь рот открылся и закрылся у мамы. Она нахмурила брови. Повисла пауза. И вдруг мама ни с того ни с сего рассмеялась. В этот миг из ванной (и Дима, и Серёжа точно знали, что оттуда) донёсся папин голос:

– Я готов. Поехали.

Секундой позже дверь широко отворилась. За спиной мамы появился отец. Большой, выше жены на целую голову. Выглядел он нарядно, как будто собрался в театр или на вечеринку: белая рубашка, чёрные классические брюки с металлическим отливом, на запястье – часы, механические, в тяжёлом серебряном корпусе. Отец надевал их редко, только по особым случаям, предпочитая им простой и лёгкий фитнес-браслет.

– Пацаны, чего надо? – пробасил он.

– Да не смешно! – уже обиженно протянул Дима.

– А вон жене моей смешно!

Мама по-прежнему улыбалась, подняв правую бровь.

Мужчина тоже улыбнулся:

– Ну, так что? Раз ничего, то всего доброго!

Отец потянул на себя дверь и хотел уже закрыть её, но тут Дима неожиданно для себя и всех присутствующих вставил ногу между створкой и косяком.

– Мама, папа, хорош! Ну виноваты, наверное. Что, звонили? Я трубку не взял? – И он поспешно расстегнул молнию куртки, чтобы достать из внутреннего кармана телефон.

– И у меня ни одного пропущенного звонка! – Серёжа протягивал маме свой аппарат. – Смотри. Почему вы так странно себя ведёте и нас домой не пускаете?

– Стоп! – выставил вперёд ладонь в останавливающем жесте отец. – Мальчишки, мы с супругой опаздываем. Я не понимаю, кому это кажется смешным и вообще что за шутки такие. Хотя мы в детстве тоже всякую ерунду придумывали, но чтобы чужую женщину мамой называть! А незнакомого мужчину – папой! С меня хватит. Домой идите! К СЕБЕ!

И папа, давая понять, что разговор завершён, отстранил маму вглубь квартиры и потянул на себя дверь со словами:

– Ногу убери, парень! По-хорошему говорю!

В голосе мужчины звучали нетерпение и раздражение.

Дима убрал ногу. И дверь захлопнулась.

– Так нельзя с детьми! – спустя мгновение закричал Дима и зло забарабанил в дверь. – Нельзя! Слышите? Нельзя!

Дверь открылась, отец шагнул на лестничную площадку. На его лице читалось, что разговор будет быстрым и неприятным.

– Минута объяснить, что вам двоим нужно. Время пошло!

Мальчики переглянулись и затараторили:

– Подрались сегодня.

– Косячим каждый день.

– Орали друг на друга.

– Поругались.

– В комнате бардак.

– Серёгу обманул.

– Димку пнул в коридоре, а он меня в туалете закрыл и свет выключил.

Братья наперебой вываливали неприглядную информацию.

– Ну что теперь, сразу из дома выгонять? Мы же ци-ви-ли-зо-ван-ные… – Голос Димы дрожал. – Детей нельзя просто так выкинуть на улицу, как мусор.

– И разлюбить, – добавил Серёжа, вот-вот готовый расплакаться.

Диме с каждым словом становилось всё страшнее и страшнее. Он совсем не понимал, что происходит, за что папа с мамой так с ними поступают и неужели на самом деле можно вот так просто выгнать детей из дома.

– Па-а-ап, объясни нам. Что не так? Простите нас!.. Меня! Я не буду так больше! Честное слово, не буду! Никогда!

Дима эмоционально размахивал руками, разводил ими в стороны, наконец, отчаявшись окончательно, сдёрнул с головы шапку, волосы под которой были мокрыми, как после душа.

Он замолчал. Рядом, глядя на отца огромными, блестевшими от наворачивающихся слёз глазами, притих Сергей.

Все объяснения мужчина слушал, поджав губы и скрестив руки на груди, не перебивая. Когда фонтан слов и признаний иссяк, в повисшей тишине отчётливо стало слышно тиканье часов на его запястье.

– Значит, так. Мы уже выяснили, что ваша шутка не смешная. Это раз. Но вы были правдоподобны. Хвалю. Это два. И у меня, это самое главное, – прочеканил он отдельно каждое слово, – нет детей. Это три! Или, может, полицию вызвать? Пусть они разбираются, кто вы такие и где ваши предки. Мой вам совет, шуруйте домой. Вон какой вспотевший, – кивнул он на Диму. – Заболеешь на самый праздник. Родители не обрадуются. С наступающим Новым годом, пацаны!

Отец повернулся к двери, собираясь зайти в квартиру.

– А мы? – Тут по щекам Серёжи водопадом потекли слёзы.

Мужчина остановился.

– Что вы? – спокойно переспросил он.

– Я Серёжа, а это Дима… Вы с мамой?.. Да? С мамой? Разлюбили нас, да? Да?

Мальчишка схватил отца за руку:

– Папа, ты чего? Чего?

Отец резким движением отдёрнул руку и медленно стал наклоняться к самому лицу мальчика.

В тот же миг Дима заслонил собой брата.

– Не тронь! – не сдерживаясь, закричал он в полный голос. – С ума сошли, что ли! Уйдём мы! УЙДЁМ! НАСОВСЕМ!

Эхо разнесло его крик отчаяния по подъезду, и снова наступила тишина.

Дверь в квартиру напротив приоткрылась. Потревоженная шумом и подгоняемая любопытством, из-за двери выглянула худенькая, маленькая, как первоклашка, старушка в белой косынке и халате в розочках. Вместе с ней вырвался наружу аромат домашней выпечки, щедро сдобренной корицей и ванилью.

– А, Артём? Чего расшумелись-то? – обратилась она к отцу.

– Тётя Маша, добрый вечер! Вот скажи, у меня с Катюшей дети есть?

Дима замер, перестав дышать, и ждал ответа.

– Дети? Разыгрываешь? Я ещё в своем уме, память – дай Бог каждому… Ты не заболел, случаем? Вопросы какие-то чудные у тебя. А? Ты подожди, я вас с Катенькой сейчас булочками угощу…

Что ответил отец, мальчишки слушать не стали: Серёня впереди, Дима за ним – не оглядываясь, они бежали вниз по лестнице. В ушах у обоих стучали тысячи молоточков, сердца глухо бухали, отдаваясь болезненной пульсацией в горле.

Мама к ним из квартиры больше не вышла.

Глава 3.

Когда ничего не понятно

Сидя на корточках, прижавшись спинами к горячей батарее на площадке между третьим и четвёртым этажами, братья, потрясённые случившимся, молчали. Рассеянный свет фонаря проникал сюда через мутное окно, разбавляя темноту и делая её не вязко-чёрной, а лилово-сумеречной. Лампочка в подъезде не горела, она включалась датчиком движения, но ни один из мальчишек не шевелился.

Сырые шапки и шарфы разложили тут же, на радиаторе. Прежде чем развесить варежки, Дима несколько раз скрутил их в попытке отжать воду. Но даже после этих стараний с рукавиц на пол всё равно падали грязные капли.

– Дим, я ничего не понимаю! – нарушил тишину Серёжа. – Совсем-совсем ничего! Не может мама ТАК обидеться, чтобы нас выгнать из дома на улицу! Да и папа тоже! Она бы уже десять раз позвонила и мне, и тебе спросить, всё ли хорошо. А тут такое! Дим, но объясни! Объясни!

И он толкнул брата в бок так, что тот на секунду потерял равновесие, покачнулся, но всё-таки удержался на ногах. Свет включился.

– Не знаю, – коротко буркнул Дима. – Думаешь, я что-то сам понимаю и молчу?

Он понизил голос до шёпота, почему-то испугавшись эха, зловеще отразившегося от пустых стен и лестничных ступеней.

Всё это время Дима пытался объяснить себе, что всё-таки случилось с родителями.

– У тебя ноги сухие? – ни с того ни с сего спросил Дима, мысленно сказав спасибо папе за обувь, купленную в специальном магазине для зимней рыбалки, и отругав себя за то, что поленился надеть шерстяные носки.

Кто ж знал, что они попадут в такую историю!

– Вроде сухие, – шмыгнул носом Сергей.

На нём были точно такие же высокие ботинки из грубой кожи на толстой резиновой подошве со шнурками спереди и натуральной овечьей шерстью внутри.

– Ну вот и хорошо. Сейчас вещи подсохнут, и пойдём к дяди Славе, – на правах старшего брата решил Дима.

– Грибы! – невпопад выпалил Серёжа.

– Что грибы? – не понял Дима.

– Я в новостях видел, что от грибов эти… как их?.. галлюцинации случаются, – с трудом выговорив трудное слово, произнёс Серёжа. – Может, мама такие грибы купила, не нарочно, и что-нибудь из них приготовила. Салат, например. Мы-то с тобой эти мухоморы не пробовали, а они с папой съели. Вот им и мерещится теперь всякое: ну там, что у них детей нет, они нас не знают и всё такое.

– Ага, а баба Маша тоже этими грибами лакомилась? – ехидно уточнил Димка.

– А-а, – протянул Серёжа, ещё больше расстроившись, что его догадка потерпела крах.

Он уже успел забыть, что соседка их не признала.

– Тогда сам скажи, если такой умный! – с вызовом бросил он брату.

В отсутствие движения свет в подъезде снова погас. Сидеть в темноте было немного жутко, и Серёжа взмахнул рукой. Под потолком загорелась лампочка.

– А может, мама и бабу Машу угостила, – не оставлял попытки хоть как-то объяснить ситуацию Серёжа. – Давай в интернете посмотрим, как долго эти грибы действуют.

Он достал телефон, в верхнем углу экрана тревожно мигала красная батарейка, предупреждая хозяина, что неплохо бы подзарядиться.

– Ещё чуть, и отрубится. Всего двенадцать процентов. А у тебя?

– Семьдесят четыре. Пока хватит, – отозвался Дима, проверяя телефон: ни одного пропущенного, ни одного сообщения.

Вернув телефон во внутренний карман куртки, он безнадёжно опустил голову, обхватив её руками.

«Может, сплю? – подумал Дима и незаметно ущипнул себя за мочку уха. – Нет. Не сплю. Всё взаправду. Да как же так?!»

– У меня интернета нет почему-то…

Серёжа недоумённо водил пальцем по слабо мерцающему экрану телефона.

– Идея! – радостно воскликнул он. – Чего мы сидим? Бабушке звонить надо.

– И правда! – оживился Дима. – Как мы сразу не догадались? Она им быстро мозги вправит, что так с детьми нельзя! С нами что угодно может случиться… Ещё и ночью.

Серёжа уже искал в справочнике номер бабушки.

– Ваш номер временно не обслуживается, – равнодушно ответили в трубке.

Мальчики удивлённо посмотрели друг на друга.

– Как это? А ну, попробуй со своего!

Но и другой телефон голосом автоответчика повторил то же самое.

– Ерунда какая!

– Есть уже хочется, – кивнул Серёжа.

Как бы в подтверждение его слов в животе громко заурчало.

– И мне. Ура, хоть карта с собой! – с облегчением вздохнул Дима, вытаскивая из-под чехла телефона пластиковый прямоугольник. – На ней рублей пятьсот по-любому есть. А у тебя?