Дыхание. На руках умирает любовь

– Ты… – прохрипел Илай, упираясь руками в палубу. Действие знаков закончилось. – Я могу понять остальных… Но как ты, Марил, можешь так спокойно реагировать на смерть Сины! Это не нормально! Ты предала и волю Саргона, и волю Саяры! – он забыл о вежливости.

– Ах ты мелкий щенок, – зашипела Марил. – Целуй мне ноги за то, что я не наложила на тебя знаки Широ. Забыл бы мать, отца и все слова в Виаруме, – она наступила ему на ногу. – Как ты смеешь! Я… – на вторую руку Илая упала капля, и он задрал голову. – Я все сделала, чтобы эта девочка была счастлива и жива…

Госпожа Марил плакала. Никто и никогда не видел на ее лице более отчаянного выражения. Она была убита фактом, что озвучил Азель. Конечно же, она догадывалась о высоких рисках, но услышать такое от него – приговор.

Госпожа Марил отступила на шаг и, когда Сина захотела подойти к ней, остановила движением руки.

Силы Илая полностью рассеялись, как и весь запал.

Госпожа Марил гордо задрала подбородок, хоть слезы продолжали литься из ее глаз.

– Я говорила Саяре, чтобы она выбрала себя. Вы сами это видели. Но она предпочла дочь. Я помогла сохранить ей жизнь и похоронить подругу, предать Саргона. Я оберегала ее на первом материке, сдерживала силы сердца Ора-Ли-Ра до последнего. Чуть не умерла вместе с новостью о крушении кораблей! – она сорвалась на истеричный крик. – Никто в этом проклятом мире не смеет упрекать, что я недостаточно сильно старалась спасти Сину! Даже ты, Илай! – она зарычала. – Даже Саргону в лицо плюну!

– Тогда почему ты отдаешь ее?! Почему не сопротивляешься и встаешь на их сторону?! – Илай кричал, не в силах подняться.

– Ты слышал, что сказал Азель?! Скоро исчезнет пламя. Весь мир погибнет. Весь мир, Илай! Если Айон умрет, то я запечатаю проклятый седьмой материк! Но ненадолго. Если пламя исчезнет, всему Виаруму останется сколько? Несколько лун? Ты что, хочешь убить всех? Семью? Друзей? Народы? – она не переставала обвинять Илая. – Мы все здесь пожертвовали чем-то, Илай, – она обвела рукой всю команду. – Это не увеселительное приключение, где мы едим фрукты, спорим и радуемся жизни. Это испытание.

– Я не хотел его! Я никогда не хотел быть героем! Я просто хотел жить в небольшом доме, сажать овощи и… – Он едва поднялся на ослабевших ногах и тут же упал. – А не прощаться с любимой, на которую мне будет плевать! Сначала вы отнимете у меня ее, потом и любовь к ней!

– Я еще раз говорю… – сделала шаг вперед госпожа Марил, но настала очередь Сины взять слово.

– Но такова судьба, дорогой. – Она взяла свои чувства под контроль и попыталась понять Илая. – Мы – люди, все ищем судьбу. Но кто сказал, что она нам под силу? Что это будет лишь наслаждение? Героями не рождаются, Илай, ими становятся, – она подошла к нему и села на колени. – Ты должен быть сильным, – она подняла его лицо за подбородок. – Думаешь, я всегда такая сильная, непробиваемая и бесстрашная? Посмотри на меня, Илай.

Она плакала. За сегодня произошло слишком много потрясений, и слез было пролито не меньше. Они копились долго, как и тайны между ними. Из трюма показались Кайл и Айон. Они не понимали, что происходило и как все свелось к подобному.

Сина тем временем обняла Илая, и он вцепился в нее, как в спасательный круг. Каждый из команды знал, что настанет день великих жертв и признаний. Смерть Редлая подтолкнула всех говорить.

Госпожа Марил вытерла лицо и, не говоря ни слова, направилась к трюму. Риса подошла к Азелю и помогла ему встать. Сегодня девушки становились опорой для своих вторых половинок. Айон дернул Кайла за ухо.

– Ай.

– Не Ай, а Айон, пойдем я расскажу, что произошло, пока ты был без сознания, заодно и проверим Метеора. Он до сих пор отлеживается после встречи с Гелиосом, – Айон пытался найти способ уйти.

– Наш герой.

– И не говори.

– Прости меня, – Азель посмотрел на Рису. – Прости меня за все.

– На это понадобится время, Азель, но я… – Риса закусила губу. – Уже хотя бы не хочу выколоть тебе глаза.

– Это радует, ты… – он свесил голову, – не поможешь мне доползти до кровати? Даже у меня иногда заканчиваются силы.

Пока все расходились, Гилем смотрел на Илая. Он пытался примерить на себя его шкуру. Что бы сделал он, зная о намерениях Редлая умереть заранее? Остановился бы на этой сцене? Или наоборот затаился? То, каким долгим взглядом Илай провожал Айона с Кайлом, навело книгописца на пару ужасных мыслей. Им необходимо сначала превратить Илая в полную версию солнцеподобного, а уже потом начинать ритуал. Гилем и без своего пламени ощущал угрозу для Архитектора от него. Мотивы короля – отца Айона – всем стали ясны сегодня, но именно Илай, вероятно, увидел в них больший смысл.

С такими мыслями он столкнулся, когда и Илай с Синой направились в трюм после эмоционального события для всей команды. И тут он вновь осознал свое одиночество. Даже после всего кошмара каждый из команды нашел поддержку. Ему же оставалось лишь жить своими фантазиями, и хоть они получили шанс воплотиться в реальность, от настоящего мира в них ничтожно мало. Часть татуировки исчезла с его лба. Сегодня он вообще потратил колоссальные запасы пламени, а теперь должен еще и удерживать корабль в целом состоянии. Он выдохнул.

– Гилем, – позвали его со спины.

– М-м-м? – Он развернулся, там стоял Редлай.

– Потерпи немного, – он улыбнулся. Редлай отличался от того образа, что он видел во время ритуала прощания.

– Это по твоей части, – только и ответил книгописец.

* * *

– Великий пожар. Память первых. Вдох сильнейшего.

Раздался низкий голос в овальной комнате, где единственным источником света являлось отверстие в крыше. Оттуда свет лун кое-как освещал центр зала. Помещение чем-то напоминало храм. В сумраке прятались изображения Богини пламени, кузницы и ее детей – богов. Несмотря на то, что стены хранили память прошедших лун, помещение выглядело заброшенным. Разбросанные и поломанные стулья, стол, канделябры, кучи бумаг, свечей. Последний раз люди здесь были много лун назад. Это легко было понять по толстому слою пыли. Она же кружилась в свете лунных лучей. И именно это место избрали для проведения особого ритуала. Как только эхо стихло, раздались звуки каблуков и из тени появился силуэт мужчины.

– Я сделал все возможное, чтобы защитить Виарум и выхватить силу Архитектора из рук злодеев, – низкий голос стал громче, и из сумрака под лунный свет вышел король первого материка. – Я все спланировал, подкупил предателя и все равно смог лишь отодвинуть момент великих решений.

– Я до сих пор не одобряю твоих методов, – отзеркалил эхо короля мелодичный женский голос. – Даже если Ноа и Кармин говорили правду, возможность изменить ход событий была, – осуждение пропитало голос. – Впрочем, сейчас уже нет никакого смысла обсуждать произошедшее. Впереди решения не проще. Ты думаешь, твои последние хранители не справятся с командой принца, раз… – женский голос не пытался задеть короля, однако со стороны выглядело иначе.

– Последний шанс остановить команду принца был на четвертом материке. Теперь, по последней разведке Наоми, у них только Айон не достиг костра. Однако его искры, как и Азеля, достаточно, чтобы сражаться на уровне как минимум с одним хранителем, – ответил на вопрос король. – Я старался сделать из них достойных соперников для стражей. Хотя бы в сражении три на одного. Ничего не вышло. Как бы я ни фантазировал, их силы оказались за гранью моего воображения.

– Но что, если Айон и его команда смогут справиться с Ноа и Кармином? Мы получим полное запечатывание седьмого материка и великого Архитектора в рассвете своих сил. Разве не логично поддержать его и позже… обратить его силу против остальных и наконец-то захватить весь Виарум? – вопросы сыпались без конца.

– Эта сила будет перерождаться из поколения в поколение. И никто не знает, что таит пожар Архитектора. Чтобы не порезаться о лезвие, не берись за эфес. Такую силу необходимо уничтожить в ближайшее время, – король кивнул, и его глаза загорелись красным цветом. – По этой причине ты и должна спасти Виарум.

– Сила справедливости движет мной, не месть, не злость, не доброта. Ничего. Моя задача – спасти мир, и на данном этапе я разделяю твои убеждения. Что будет дальше? Решит время, – равнодушно ответил голос. – Мы завершим ритуал сегодня?

– Да, но для начала хочу поинтересоваться… Встречала ли ты в тайной библиотеке людей легенду о пламени братьев и сестер? – Глаза короля перестали мерцать красным: он снял с себя корону и бросил под ноги.

– Нет.

– Есть легенда, что пламя дается человеку сразу, оно лишь пробуждается в четыре луны. Источник его – смешение пламени отца и матери. Их сила и уникальность во многом и определяют потенциал детей. Конечно же, не все написанное сбывается, но все же… – он выдохнул печально. – Имя моей искры – убеждение. С помощью нее я смог удержать все кланы, семьи, дома под своей властью. К сожалению, на Аннемари этого не хватило, как и на Азеля и с Айоном. Такого запаса пламени у меня нет. Суть моего костра… – он замолчал. – Раздувать пламя. Я способен превратить искру в костер, костер в пожар, но вот мой собственный пожар… – он говорил с трудом, – раз в десять лун способен поднять пожар до максимума.

– И кто был в прошлый раз? – поинтересовался голос.

– Аннемари, – ответил недовольно король. – Худшее решение в моей жизни. Я не знал, что ее силе необходимо время, и оно пришло так не вовремя. Оборотень не смог убить ее даже после того, как я применил на нем костер. В любом случае… У меня остался последний козырь, и я должен им воспользоваться.

– Не называй меня козырем, – раздался вновь женский голос с прежней невозмутимостью, – папа.

Из тени вышла Брина. После пробуждения костра и пожара она, как и Айон, изменила внешний вид. Волосы ее теперь достигали талии и изменили цвет на пшеничный, а глаза сияли синим. На ее лице не нашлось ни единой эмоции. Она стояла в одеже хранителя короля и смотрела на отца равнодушно. С момента исчезновения королевы он посвятил дочь в ситуацию. Выбора, как у единственной наследницы трона, у нее не оказалось. Тем более доводы отца возымели эффект. Она не могла с точностью сказать, своим ли рассудком приняла решение остановить Айона, или это его искра, но ее собственная сила отрезвила разум и помогла сделать выбор. На ее голове покоился венец с голубыми сапфирами. Она встала под лунный свет к отцу.

– Так к чему эта история про братьев и сестер? – время неминуемо утекало, но ей хотелось узнать конец истории.

– Раньше братьев или сестер, которые были похожи друг на друга, называли одним именем, – он выдохнул, татуировка, которая выглядывала из-под его одежды на шее, пропала. – Это исчезло. Ваши имена совсем не похожи. Но раньше… Раньше все было иначе, – он нахмурился. – Они дополняли друг друга, их история писалась вместе. И хоть сейчас по-другому, я прошу, воспользуйся силой и помоги спасти Виарум. Айон представляет угрозу, и только ты по-настоящему можешь его остановить, Брина.