Господин К.

…Космос резко моргнул и вынырнул из воспоминания обратно в «Лавку 1/7».

Он стоял у стола, тяжело дыша. Пальцы все еще касались рамки картины. Напротив с открытым ртом стоял Ромка, испуганно разглядывая друга.

— Юрьич… Ты чего? Ты бледный как смерть. Тебе плохо?

Космос медленно опустил руку. В кармане пальто часы остыли, но внутри него больше не было пустоты.

Блок дал трещину. Память пробивалась наружу сплошным потоком. Он помнил, кто он. Помнил, за что его сослали на Киевскую. И теперь он знал, чей Свет приехал к нему в этой коробке из Будапешта.

Глава 6. Скамейка у Исаакия

В «Лавке 1/7» пахло пережаренным эспрессо и подсыхающим маслом.

Космос молча взял холст из рук Ромки и шагнул к центральной кирпичной стене — прямо над столиком, где обычно сидели самые молчаливые гости. На деревянный кронштейн опустилась картина из Будапешта.

И в эту секунду воздух в кофейне изменился.

Серый, тяжелый питерский гнет, который вечно просачивался сквозь щели витрин, вдруг бесшумно отступил за порог. В зале стало физически теплее, словно кто-то невидимый добавил мягкого светлого огня.

Ромка замер с питчером в руках, удивленно повел плечами и уставился на стену.

— Юрьич… Я не знаю, что происходит и что ты там заказал — солнечную батарею или европейскую разработку… но у меня впервые за весь день спина перестала болеть. Реально.

— Никакой магии, Ром, — глухо отозвался Космос, поправляя рамку. — Просто Свет.

Он повернулся к двери. Память Проводника, вернувшаяся после пробоя Протокола 4.7, больше не спала. Она гудела внутри, как мощный генератор. Космос теперь не просто видел Сущностей — он считывал их иерархию. Он чувствовал, что сегодня в городе находится Тот, кто управляет этой скверной. Глава. Высший темный архитектор этого сектора.

— Ты куда, шеф? — выкликнул Ромка. — Раф твой остынет!

— Накроешь крышкой. Мне нужно проветриться.

Космос вышел на мокрую улицу Пестеля, сел в черный «БМВ» и повернул ключ зажигания. Старый мотор взревел. Машина плавно тронулась, направляясь в самый центр — на Большую Морскую, к Дому архитекторов.

Через пятнадцать минут черная «тройка» замерла неподалеку от Исаакиевской площади.

Космос вышел из машины, поднял воротник пальто и не спеша пошел сквозь сквер. Накрапывал мелкий ледяной дождь. Над деревьями гигантской золотой шапкой возвышался Исаакиевский собор — мощный, вечный, монументальный, разрезающий своими гранитными колоннами питерский туман.

На деревянной скамейке, прямо напротив центрального портика собора, сидел Мужчина.

На нем было идеальное дорогое черное пальто из тончайшей шерсти, безупречно повязанный шарф и темные туфли, на которых каким-то чудом не оставалось ни капли питерской грязи. В руках он держал трость с латунным набалдашником.

Он не оборачивался, но когда Космос подошел, ровно и сдержанно произнес:

— А, 714-й… Проходи. Присаживайся. Место здесь удивительное. Столько гранита, а внутри — одна пустота.

Космос опустился на холодную скамейку рядом с ним. Это был Глава Сущностей в этом регионе. Тот, кого в старых книгах называли Архитектором Тьмы.

— Я чувствую, твои блоки рухнули, Космос, — спокойно продолжил Глава, глядя на золотой купол Исаакия. — Память вернулась. Ты снова помнишь, как летал над этим миром. И помнишь, как хваленая Куратор стерла твою жизнь за один-единственный шаг. Знаешь, почему мои псы обходят тебя стороной, 714-й? Они помнят, как ты выжигал наших тварей в Новосибирске и Москве. Ты был единственным Проводником, у которого вместо параграфов в голове стояла сухая ярость и неподкупная искренность. Тебя нельзя было купить.

Космос достал сигарету, щелкнул зажигалкой и втянул дым.

— К чему эти дифирамбы?

— К тому, что теперь ты застрял на 00:00, — Глава Сущностей усмехнулся, опираясь на трость. — Ты не можешь умереть, Кураторы забрали у тебя способность любить, выжгли твое имя из ее памяти и выкинули гнить на Киевскую. Ты для нас опаснее, чем весь хваленый аппарат Куратора. Неужели внутри тебя не закипает ярость?

Космос молчал, выпускал струйку дыма в сторону собора. Внутри у него действительно все горело от дикой обиды на Систему. Но это была не просто ярость. Это была жажда мести.

— Твои Кураторы служат Протоколам, а не людям, — сочно проговорил Глава. — Они вырезали из твоей души все живое. А мы предлагаем тебе справедливость. Переходи на нашу сторону, 714-й. С твоим потенциалом мы перепишем правила этого города. Ты сможешь вернуть себе силу. Ты сможешь запустить свои часы 00:00… нашим способом.