Ангельский апокриф

— Благодарю, — её голос звучал бархатисто, тихо и безупречно вежливо, словно она зачитывала строчку из древнего фолианта. Ледяные прозрачно-голубые глаза смотрели на него без насмешки и без сочувствия — лишь с тонким, академическим любопытством. — Давид способный. Ему нужна была другая точка приложения, вот и всё.

— Да, — сказал Ариэл.

— Вы хорошо работаете, парон Оганян, — добавила она, и её пальцы с идеальным маникюром медленно, неторопливо поправили серебряный браслет на запястье. — Я читала ваши публикации. Глубоко, точно, основательно. — Жаль, что эта глубокая, честная академичность... больше никому не интересна. Фундаментальные труды пылятся в архивах, пока признание забирают те, кто умеет правильно выстроить структуру.

Ариэл промолчал.

Она чуть наклонила голову, смакуя момент, когда его аналитический ум наткнулся на этот незащищенный укол.

— Вы знаете, что меня всегда удивляло в соколах? — спросила она тихим, чарующим шепотом. — Они видят дальше всех. Острота зрения в несколько раз выше человеческой. — Она перевела ледяной взгляд на университетский парк за стеклом. — Но чем выше летишь, тем меньше тебя видят снизу. В какой-то момент ты просто становишься точкой. Слишком далеко, чтобы за тобой следили... или чтобы помнили твоё имя. — Её глаза снова повернулись к нему. — Вы ведь так привыкли быть этой незаметной точкой в небе.

Она ушла по коридору — бесшумно, грациозно. С её плеч при каждом шаге, казалось, осыпалась слюдяная пыль. Несколько студентов у стены проводили её взглядами — от неё невозможно было отвести глаз.

Ариэл стоял у окна.

* * *

Соколы.

Она знала. Не про птиц — он понял это сразу, в ту же секунду. Она знала про крылья. Знала, кто он.

Он начал разбирать это методично, как разбирал всё. Левия появилась 4 месяца назад — из ниоткуда, как появляются люди с готовой легендой. За эти месяцы она забрала аудиторию, забрала аспиранта, забрала публикацию. Это не талант и не удача. Это план.

Стоя у доски объявлений, он вдруг ощутил то, чего не ожидал. Чёрные кудри чуть дрогнули, и среди них на мгновение мелькнула едва заметная искра. Там, где он ждал увидеть своё имя, стояло чужое. Что-то внутри него дрогнуло. Почему? Он знал ответ и не хотел его формулировать, потому что формулировка была точной и неудобной: он позавидовал. Не абстрактно. Конкретно, адресно, на секунду — но это было.