Тень трёх столетий. Часть вторая

Верс потёр лоб. Юноша не выглядел обиженным, скорее, задумчивым.

— В этом есть зерно истины, — серьёзно сказал он. — К тому же мать всех мо-ат Ми́рре тоже сшила рану Ди́ртта нитью из звериных жил.

— Шить — дело хорошее! — Солас гаркнул на ухо Рин и Версу, шлёпнув обоих по спине, отчего оба согнулись вдвое. — Вот маманя моя шьёт — да каждая девка бы так шить умела. А вы чего носы повесили? Выньте рожи из плеч. Вроде земля близко. Риф близко! И до него рукой подать!

— Да уж хоть бы, — вяло порадовался Луций, подобравшись ближе. Тит, встав рядом, молча кивнул.

— Ага, — нахмурился Томирис, — Сперва на этих Прощелыговых островах искать не пойми кого, потом опять в песок — к очередным язычникам. Вы уж простите, что я от радости не прыгаю. Умаялся что-то.

— Полно, любезный, — мягко сказала Цилла подбоченясь; стрелки́ же, напротив, выпрямились, — есть множество вещей гораздо хуже. Бегство с поля боя, бесчестье…

— Трущобы Да́кии, — пожал плечами Солас.

Знакомая жилистая рука коснулась плеча Рин. С ней поравнялся Сейка, а после изрёк:

— Хуже даки́йских трущоб, как известно, только вино из дакийских погребов. Воробушек, никогда, что бы ни случилось, как бы тебя ни мучила жажда, даже если твоя жизнь висит на волоске — никогда не пей эти помои.

С возвышения, на котором располагался штурвал, раздался голос Квилана:

— Согласен. Вино севера — мерзейшие отходы виноделия.

«Ну и где, — впилась глазами в линию горизонта Рин, — где, чтоб её, эта проклятущая земля? Где этот Риф, чтоб ему провалиться?» Обоих не было видно. Всё так же плыли над морем облака. Мерцала и медленно таяла дымка.

Сначала ударил корабельный колокол — в такт с биением сердца. Затем раздался крик матроса. «Земля! — возвещали оба. — Земля!» Рин затаила дыхание.

В лучах рассветного солнца золотился неизведанный берег — очертания острова Ракеат.