Адмирал Империи – 62

Дмитрий Коровников

Адмирал Империи – 62

Глава 1

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» – сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Командный центр.

Дата: 18 августа 2215 года.

Ночь прошла в тягостном ожидании.

В полуразрушенном здании Адмиралтейства с покорёженным фасадом и выбитыми окнами, несколько сотен молодых людей в чёрных кителях Нахимовского училища ждали рассвета. Ждали штурма, который должен был произойти – и который всё никак не начинался.

Потому что Агриппина Хромцова до сих пор не отдавала на это приказ.

За спиной вице-адмирала негромко перешёптывались операторы, время от времени доносились сигналы входящих сообщений. В воздухе висел запах остывшего кофе и нагретой электроники – привычный аромат любого штаба, работающего в круглосуточном режиме. С момента отступления из Адмиралтейства минуло почти четырнадцать часов – целая ночь и кусок раннего утра. За это время Хромцова успела принять доклады от подчинённых, оценить обстановку на планете и в космосе. Успела выслушать предложения своих офицеров – настойчивые, местами раздражённые предложения возобновить штурм и покончить с очагом сопротивления раз и навсегда.

Она отказала. Каждому из них.

И каждый раз видела в глазах своих подчиненных одно и то же: недоумение, затем плохо скрываемую досаду, затем деревянное «Есть, госпожа вице-адмирал» и тяжёлые шаги прочь. Офицеры уходили, не понимая. Она их не винила – они мыслили категориями тактики: вот цель, вот средства, вот путь к победе. Штурм, зачистка, рапорт. Чистая арифметика войны, в которой нет места сомнениям.

Но Агриппина Ивановна не могла думать арифметикой. Не сейчас.

Шаги за спиной – тяжёлые, размеренные, в такт сервоприводам боевого костюма. Хромцова узнала эту поступь, не оборачиваясь. Капитан Ермолов двигался так, как двигаются все, кто привык к весу штурмовой брони: чуть вразвалку, перенося центр тяжести при каждом шаге, словно моряк на палубе в качку.

– Госпожа вице-адмирал, – голос прозвучал осторожно, с привычной уважительной хрипотцой. Она слышала, как он остановился в нескольких шагах, как зашипела пневматика разгерметизированного шлема. – Ребята спрашивают, когда мы возобновим операцию.

– Когда я решу, что это необходимо.

– При всем уважении, госпожа вице-адмирал… – Ермолов помедлил, и Агриппина Ивановна могла представить, как он подбирает слова, как морщится его изрезанное шрамами лицо. – Чем дольше мы ждём, тем больше времени даём противнику на укрепление обороны. Они баррикадируют входы, устанавливают огневые точки, готовят ловушки. Каждый час промедления будет стоить нам дополнительных потерь при штурме.

– Я знаю.

– Тогда почему медлите?

– Потому что там дети, капитан. Вы разве сами не видели?

Агриппина Ивановна наконец повернулась к нему. Усталость последних суток давила на плечи свинцовой тяжестью, глаза саднило от недосыпа, но она заставила себя выпрямиться и встретить взгляд подчинённого.

– Дети в эти… чёрных мундирах, которые думают, что защищают правое дело. Которых кто-то привёл туда умирать за человека, не стоящего и ногтя любого из них.

Ермолов невольно отступил на шаг. Что-то в её лице – может быть, тень боли в уголках глаз, может быть, жёсткая складка у рта – заставило его замолчать. Он служил с Хромцовой достаточно долго, чтобы знать: когда она говорит таким тоном, спорить бесполезно. За годы совместной службы он видел её в разных ситуациях – в бою, на мостике флагмана, на переговорах с союзниками и врагами. Но такой – с этой смесью решимости и странной, почти материнской боли – не видел никогда.

Агриппина Ивановна снова отвернулась к окну. На горизонте занималась заря – бледная полоска света, постепенно окрашивающая небо в розовато-серые тона. Новый день. Восемнадцатое августа.

– Я не хочу напрасных жертв среди курсантов. Не желаю, чтобы мои люди убивали тех, кого через пять лет сами же будут приветствовать как товарищей по оружию и своих офицеров. Если, конечно, эти молодые люди доживут до того времени.

Она помолчала, давая словам осесть. Потом продолжила – уже другим тоном, командным, не терпящим возражений:

– Передайте своим подчиненным, что штурм отменяется до моего особого распоряжения. Пусть «морпехи» отдыхают посменно, пополняют боекомплект, ремонтируют повреждённую технику. И держат периметр вокруг Адмиралтейства. Никто не входит на территорию и не выходит с нее без моего личного разрешения.

– Есть, госпожа вице-адмирал.

Шаги Ермолова удалились – тяжёлые, гулкие на металлическом полу командного центра. Дверь зашипела, закрываясь, и Агриппина Ивановна снова осталась наедине со своими мыслями.