Рубеж Стихий. Книга 3. Голоса пробужденных

При мысли об отдыхе и ужине Дарина немного воспрянула духом. Наконец-то их ждут горячая еда и нормальные постели, пусть бы даже и в таких же промерзших темных комнатах, как эта.

Ночь была сырой и туманной, Дарина, крепко державшая за руку Кая, едва поспевала за Иво. Ей то и дело чудилось, что сейчас узкая спина чтящего окончательно растает в окружавшем холодном мареве, и им придется вечность блуждать среди незнакомых угрюмых строений, будто выросших из самой толщи горы. Над головой непрестанно ощущалась нависшая громада Храма.

Дарина думала, что Высокий Храм должен сплошь состоять из арок, окон, простора и света, быть напитанным Стихией до острия самого длинного из многочисленных шпилей. Таким он ей запомнился на одной из картинок в книжке, увиденной в далеком детстве: здание на фоне горных вершин, устремленное ввысь, словно кружевное.

Сам Храм, может, таким и оказался: Стрела приземлилась в сгущавшихся сумерках, и издали он выглядел внушительным нагромождением балок и колонн, тонувших в опустившемся тумане. Разглядеть что-то еще не получилось. Но вот остальные здания вокруг – жилища чтящих и их учеников, хозяйственные подсобки, воздушные ангары – были сплошь приземистыми, толстостенными каменными строениями с маленькими окнами. Сложно поверить, что и они имели отношение к Высокому Храму.

– Подождите здесь, – Иво остановился у одного из домов. – Я посмотрю, что осталось на ужин.

– При свете дня эти места гораздо приятнее, – сказал Бартен, когда дверь за Иво захлопнулась.

– Бывали тут раньше? – спросил Кай, молчавший до этого весь вечер. – Не думал, что ближайший круг Аврума любит наведываться в такую даль.

– Что не думал – это видно, – Бартен казался действительно задетым, и Дарина удивилась. – К счастью, меня многое отличает от, как ты изволил выразиться, ближайшего круга Аврума. Я обучался тут в юности, как и любой другой хранитель Знания за несколько последних столетий.

– Так мы поэтому тут? – Кай, похоже, как и сама Дарина, уже потихоньку учился не замечать всех язвительных нападок и ерничаний Бартена.

– И да и нет, – только и успел ответить тот.

Иво вернулся с большой корзиной в руках.

– Гостевые дома давно пустуют, – рассуждая сам с собой, он указывал куда-то в самый туман. – Они сильно выстуженные, конечно. Но маленький будет проще согреть… Да, наверное, проще. Пойдемте.

Здание, куда их привел Иво, и правда оказалось совсем крошечным. Всего две спальни-клетушки, по паре кроватей в каждой, и маленькая общая комната, в которой едва умещались очаг и стол со стульями. Первым делом Дарина зажгла везде огонь.

– Вот, – Иво опустил ношу на стол и вновь заговорил как будто сам с собой: – Поздно уже очень. Утро ближе, чем вечер, а надо еще поспать. До завтра?

– До завтра, – Бартен едва ли не силой выставил его за дверь и тут же сказал: – Блаженный какой-то. Ему бы с кавитэ на площадях плясать, а не в Высоком Храме обучаться.

– А вам бы хоть пять минут не говорить про других гадости.

Дарина успела заглянуть в корзину и теперь раскладывала на выщербленном деревянном блюде остывшее мясо, сыр, свежий хлеб и какие-то незнакомые ей соленья. Стоило труда не накинуться на еду – руками, прямо стоя.

– И не подумаю, – Бартен утруждал себя вопросами приличий куда меньше и уже разламывал пополам большую булку. – И зачем бы?

Дарина вздохнула, набирая еду в тарелку для Кая.

– Действительно.

* * *

Дарина была уверена, что уснет в ту же секунду, как голова коснется подушки, но сон почему-то совсем не шел. Стоило прикрыть глаза, и начинало казаться, что низкий потолок вот-вот обрушится прямо на грудь, а холодные каменные стены превратятся в толщу темной соленой воды. Огонь не успел за такое короткое время обогреть комнату, и слежавшиеся, отсыревшие покрывала затхло пахли плесенью. Дарина пообещала себе завтра же хорошенько их просушить.

«Не спишь? Показалось или правда боишься чего-то?» – от голоса Кая в голове Дарине сразу же стало чуть спокойнее. После побега из Себерии он почти все время молчал. И Дарина втайне даже иногда радовалась этому: порой ее охватывали такие обида и злость на произошедшее, что очень сложно было бы сдержаться и не наговорить грубостей.

«Не могу уснуть. Будто снова в Водных тюрьмах очутилась».

«Брось, кормят там похуже, и кроватей таких нет, – в словах далла звучала улыбка. – Тут безопасно, Дар. Ну, или мы, во всяком случае, сможем за себя постоять».

«Как думаешь, Бартен не врал Коршуну в своих угрозах?»

«Да какая разница, если Коршун поверил?»

Дарина повернулась на другой бок и зажмурилась. После долгих часов в неудобных креслах Стрелы ныли все мышцы.

«Нам тут не рады».

«Дар, – Кай больше не улыбался. Впервые за последние дни они говорили так долго. – Мы с Бартеном преступники, которых разыскивают сразу в двух граничащих странах. Ты – беглая заключенная, приговоренная к казни. Лите лет всего ничего, и она уже дочь политических осужденных, которую давно должны были убить. И это я даже в расчет не беру всю историю про истинных даллов и Знание. Серьезно считаешь, что нам вообще хоть где-то в этом мире будут рады? Меня вот и в лучшие времена даже в родном доме не слишком-то тепло встречали».

«Ну, им-то мы ничего плохого не сделали, – Дарина сама понимала, как беспомощно это прозвучало. – И тебе действительно нужно лечение».

«Ты меня поражаешь, – Кай усмехнулся. Дарина живо представила, как в эту секунду он приподнялся на локте. Их разделяла всего только каменная стена. – Правда. В Водных тюрьмах ты оправдывала меня и была уверена, что добьешься помощи. Потом считала, что себерийцы и мятежники в очередь выстроятся, чтобы прийти мне на выручку. Помнится, даже для Майи у тебя нашлось какое-то оправдание. Для Мика. Снова для меня. Теперь вот… Как ты вообще до своих лет дожила с такой наивностью?»

От обиды Дарине сперва не хотелось ничего отвечать. Кай тоже молчал.

«Тебе это кажется смешным?» – наконец спросила она.

«Нет, Дар, прости. Совсем нет. Так-то мы всех всегда мерим своей мерой. Я сторонюсь и остерегаюсь всего, потому что очень хорошо помню, в каких делах участвовал. Мик нападает первым и всегда готов к удару, и не удивлюсь, если Бартену повсюду мерещится заговор. А ты вот бросаешься всем помогать сломя голову, так что и от остальных ждешь того же. Только мир так не работает. Страшно просто за тебя».

Дарине удивительно было слышать и долгие рассуждения, и ту внезапную искренность, которой они закончились.

«С тобой же сработало. Так я, кстати, до своих лет и дожила».

«Сомнительное подтверждение. Здесь ты тоже из-за меня оказалась».

Дарина зажмурилась сильнее. Перед глазами появились слабые искры. Неужели мир Кая почти всегда был таким?

«Это было мое решение. – И тут же, не давая Каю возможности что-то возразить, она быстро добавила: – Как думаешь, они правда тебе помогут?»

«Не знаю. Не хочу лишний раз разочаровываться».

Дарина вздохнула.

«Тебе бы немного наивности точно не повредило».

«Ну, на то мы и даллы, да? Спи. От Водных тюрем тут один только я, но, клянусь Четырьмя, это не опасно».

* * *

Сон оборвался резко, нахлынувшая тревога заставила сразу же распахнуть глаза. За ночь огонь погас, и в комнате вновь было сыро и холодно. Дарине казалось, что она вовсе не спала, только опустила веки на мгновение, но в маленьком окне густой темный туман уже сменился квадратом синего неба. В голове все перепуталось, в пересохшем рту стояла горечь. Вчера Стрела наконец долетела сюда; кажется, Бартен угрожал Коршуну, тот в итоге согласился их приютить и…

Дарина вскочила на ноги так резко, что чуть не ударилась головой о низкий свод потолка. Лита! Не верилось, что прошлым вечером они так беспечно отдали ее в дом к другим детям. Пока Дарина второпях застегивала одежду, путаясь в пуговицах, воображение рисовало жуткие картины: держащиеся за головы чтящие и дрожащие от криков стены Высокого Храма.

В общей комнате уже завтракали Кай с Бартеном, меланхолично размазывающим по хлебу мягкий сыр.

– Проснулась? – спросил он. – Я как раз говорил Каю, что на свои имена вам тут, конечно же, нельзя отзываться. И творить в полную силу, само собой. Хочешь быть Эрикой или Марией?

– Хочу найти Литу. – Дарина покачала головой в ответ на протянутую тарелку. Есть совсем не хотелось, она пыталась поскорее управиться с взлохмаченными волосами. – Она наверняка уже проснулась и могу себе представить что устроила.

– Устроила бы – они знают, где тебя искать, успокойся. – Бартен осторожно раскладывал засахаренные ягоды поверх сыра, как будто это было самым важным занятием на свете. – Сядь, поешь. День впереди длинный. Ягод, правда, не осталось, – с притворным сочувствием добавил он.

– Не хочу. – Дарине вспомнились вчерашние слова Кая. Вот уж кто точно чудом дожил до своих лет и не оказался никем убит, так это Бартен. – Я пойду разыщу Литу. Кай, ты со мной?

Кай, который, судя по понурому, растрепанному виду, тоже не слишком хорошо спал, молча кивнул.

– Не нарвитесь на неприятности, – лениво напутствовал Бартен.

Вчера он оказался прав, утверждая, что при свете дня здесь все выглядит совсем по-другому. Даже каменные дома среди тающих сугробов теперь представлялись не такими угрюмыми и неказистыми. Нагретый воздух пах свежестью и приближавшимся теплом. Высокий Храм сквозь огромные стрельчатые окна пронзали солнечные лучи, он уже совсем не был похож на нависшую над поселением темную скалу. А еще смотрелся одновременно и меньше, чем запомнился Дарине ночью, и значительно прекраснее. Он весь устремлялся куда-то ввысь, тонкий и изящный. Дарине подумалось про взмах птичьего крыла.

– Ох! – она остановилась на секунду, чтобы полюбоваться видом Храма, словно парившего в воздухе. – Пойдем скорее. Литу стоит разыскать хотя бы затем, чтобы и ты это увидел.

Вокруг них сновали занятые своими делами чтящие, но до Дарины и Кая никому не было дела. Окружающих не смущал ни вид заношенной себерийской одежды, ни странная неловкая походка Кая. Дарина решила, что тут, наверное, и не такие путники встречались, а у чтящих хватает своих забот. Идеальное место, чтобы укрыться, вот только – что дальше?

Дарина не осмеливалась заговорить с кем-то, опасаясь, что с непривычки выдаст себя. Они с Каем брели по единственной дороге между домами, пытаясь не замочить ноги в лужах. Тут и там сквозь тяжелый мокрый снег проглядывали голые стебли жесткой травы.

Дарина уже готова была повернуть обратно, когда дверь одного из зданий отворилась и оттуда врассыпную выбежало с пару десятков разновозрастных детей в форменных черных рубашках чтящих. У Дарины почти заложило уши из-за выкриков и громкого смеха, и она едва успела оттащить Кая в сторону от летевшего прямо в лоб снежка. Перед глазами всплыл день, когда они покидали Край Ветра.

– Что такое? – Кай взволнованно прислушивался к происходящему.

– Просто дети, – Дарина покачала головой, отгоняя прочь пугавшие воспоминания. – Идем. Лита, должно быть, там.

Из дома как раз выходила невысокая, крепко сбитая женщина. За руку она держала Литу.

– Тишина! – Дарина едва не подпрыгнула на месте от того, как громко и властно это было сказано. С трудом верилось, что обладательница голоса в действительности такого маленького роста. – Во имя Четырех, успокойтесь немедленно!

Дети притихли. Дарина и сама сейчас бы не решилась хоть звук издать.

– Будущие служители Стихии, а ведете себя как толпа разгулявшихся берущих на городской ярмарке! – женщина смотрела на присмиревших подопечных. Голос ее резко переменился: – Да, милая?

Лита тянула ее за руку, указывая на Дарину и Кая. Наставница прищурилась и зашагала в их сторону. Дарине под этим взглядом вдруг захотелось развернуться и бежать, но она продолжала стоять, расправив плечи.

Лита, вопреки всем страхам Дарины, казалась спокойной и даже довольной. Она отпустила руку наставницы и, улыбаясь, подбежала к ним.

– Так это с вами Лита вчера прилетела? – женщина продолжала цепко оглядывать их. – Я – Кора, присматриваю за будущими чтящими и обучаю их хитростям мысленной связи. Ваша племянница на редкость талантливая девочка.

Лита, поняв, что говорят о ней, разулыбалась еще шире. Дарина глазам своим не верила.

– Да. – В голове все путалось. – Мы прилетели вчера, я Мария, а это… Тим. С Литой… – Дарина не знала, как подобрать слова. – С Литой не возникло неприятностей?

– А должны были возникнуть? – Кора улыбнулась. Улыбка у нее была просто чудесной – широкой, искренней, светлой.

– Порой с ней и целой армии не управиться, – ответил Кай.

Дарина сдавленно хмыкнула.

– Ну, меня-то в этой армии не было, правда? – Кора положила ладонь Лите на голову. Чем-то наставница неуловимо напоминала Даю, хотя внешне совершенно на нее не походила. – Мы чудесно поладили. Ей нужна твердая рука. И опытный мастер по связи, конечно. Лите и самой очень непросто с собой, вы же ведь понимаете? – Она перевела взгляд на Кая. – Знавала я одного Тима… Много лет назад. Это твоим зрением Лита была?

Кай кивнул. Дарина и сама не знала, почему первым у нее в голове всплыло именно это имя. Стоило обговорить все заранее.

Кора вдруг подошла и взяла Кая за подбородок. Он вздрогнул и поморщился.

– Так я и думала. Потерпи немного, знаю, неприятно, но сейчас пройдет. – Она опустила руки. – Глаза у тебя в порядке, повредить пытались рассудок. Не мое, конечно, это дело, но вовремя ты ноги унес, должен был остаться в итоге хуже тряпичной куклы: и не жизнь, и не смерть… Тебя ведь целители смотрели, да? – Кора не стала дожидаться ответа и тут же продолжила: – А должны были мастера связи, и из тех, что посильнее. Лите тяжело все время помогать тебе видеть, да и неправильно это. Найди меня после ужина, хорошо? Посмотрю, что можно сделать.

Над головой Дарины пролетел еще один снежок. Во взгляде Коры заплясали опасные искры.

– Мне пора. За Литу не переживайте. – Она улыбнулась, но изменившийся тон не предвещал ее воспитанникам ничего хорошего: – Так, кто это сделал?

– Пожалуйста, еще секунду, – сказала Дарина, лихорадочно соображая.

Если Кора видела все воспоминания Литы, то скрывать от нее что-то просто бесполезно, как бы жутко это ни звучало. Стоило хотя бы попробовать попросить помощи, что бы там Кай ни говорил по поводу наивности таких помыслов.

– Можно… – Дарина заглянула в глаза Коре, стараясь вложить во взгляд свою мольбу: – Можно для всех остальных Лита станет называться вашей внучатой племянницей? Если… – Даже думать о таком было страшно. – Если вдруг здесь окажутся чужаки, недобрые люди… А они могут оказаться. Чтобы единственная девочка в месте, где их не берут на обучение, не привлекала столько внимания. И считалась живущей под вашей опекой.

Даже если Кора сейчас откажет – Дарина хотя бы попыталась немного обезопасить Литу. Ей-то уж точно проще затеряться, чем Каю с Дариной.

Кора сильно нахмурилась и несколько невыносимо долгих мгновений молчала. Дарина уже успела увериться, что в лучшем случае услышит отказ, а то и накличет на себя беду, когда наставница наконец коротко и уверенно кивнула, так ничего и не сказав.

Может, не стоило вот так подчиняться минутному порыву и раскрываться перед незнакомым человеком? По недовольному лицу Кая явно читалось, что именно об этом он и думал. Ну, что сделано, то сделано.

Дарина быстро опустилась на колени перед Литой. На сердце все еще было неспокойно.

«Все хорошо? Тебя не обижают?» – мысленно спросила она, проведя рукой по ее аккуратно заплетенным косам. Стыдно признаться, но впервые за много месяцев Лита выглядела такой спокойной и опрятной.

«Почему ты Мария, а Кай – Тим?»

«Это… Это такая игра. Поможешь нам?»

Лита очень серьезно кивнула.

– Нам правда пора, – Кора взяла ее за руку. – После ужина у нас свободные часы, можешь навещать ее хоть каждый день. А сейчас завтрак.

– Завтрак! – громко выкрикнул один из будущих чтящих, веснушчатый и вихрастый. – Еда!

Кора вздохнула.

– Не знаю, что труднее – прокормить вас или обучить хоть чему-то путному.

Под грозные прикрикивания и наставления Коры ученики направились в сторону дома, из которого Иво вчера вынес корзину с ужином.

Кай и Дарина остались стоять на месте.

– Лита так и не показала тебе Высокий Храм, – Дарина опустила плечи. Все то время, пока они разговаривали с Корой, она держала спину прямо.

– Ну, мы здесь вряд ли на один день, – Кай казался совсем подавленным. – Вернемся к Бартену?

– Давай.

Они медленно побрели к дому, в котором остановились. После свежего утреннего воздуха совсем не хотелось обратно в сырость и полумрак тесных комнат.

– Мне кажется, Кора знала, о чем говорила, – Дарина с наслаждением подставила лицо солнечным лучам. – Она сможет тебе помочь.

– Это Майя, – опустив голову, Кай безвольно шагал следом.

– Что?

– Это не тройка, теперь точно знаю. Именно Майя со мной так поступила, – голос Кая звучал надломленно. – Тройка бы убила, и все. А она… ну, мстила, наверное, за мой уход? Хотела сделать так, чтобы и я оказался точно таким же, какой была она после яда. Уверен, способность мыслить Майя бы мне при этом оставила. Хуже смерти, очень на нее похоже.

Дарина вздрогнула.

– Ну ты же не можешь знать наверняка…

– Дар, не нужно, – оборвал ее Кай. – Правда.

* * *

Когда они вернулись, Бартен все еще сидел на прежнем месте. Он сдвинул все тарелки на край стола и разложил перед собой аквакарточки свитка, вынесенного Миком и Рут из книгохранилища.

Теперь Дарина знала, что карточки сделали с позволения Мика на старенький акваппарат Кая. Орион помог с этим, но что делать дальше, было совершенно непонятно.

Бартен даже не повернул головы в их сторону. Он раз за разом водил пальцем по строкам, бормотал себе под нос и что-то выписывал на лежавший рядом клочок бумаги.

Дарина справедливо рассудила, что им с Каем от завтрака пользы окажется больше. Ме́ста за столом почти не осталось, но Бартен и не думал подвинуться. Под его ворчание и вздохи Дарина отвоевала немного пространства.

Кай едва притронулся к еде.

– Считаете, там про Знание? – Дарина кивнула на записи Бартена. Она тоже пыталась разобрать эти аквакарточки, еще в Стреле, но ни один символ даже отдаленно не выглядел знакомым.

Бартен раздраженно посмотрел на нее.

– Уверен, что нет. Я уже говорил, могу еще раз повторить: подмена творцов не самая большая беда в этой стране. Свод был переписан, в этом нет сомнений. Если поймем зачем – выясним, может, что с этим делать.

– Здесь кто-нибудь знает исин? – Кай задумчиво катал пальцами крошки по столу.

– Да, а еще говорит со Стихиями, создает армию из истинных даллов и на самом деле давно уже сверг Аврума и отстроил Себерию заново! Праматерь, нет, конечно же! – Бартен смотрел на них почти с сочувствием. – Честно, я иногда поражаюсь, как вы не то что до конца войны дожили, а не самоубились, едва взяв в руки по огнестреле.

«Мы все еще можем уничтожить его и бежать. Ты же помнишь, где осталась Стрела?» – Кай вроде шутил, но лицо его оставалось бесстрастным.

Дарина подумала о крошечной, затерянной в горах Ране в Рубеже, которую даже сам Бартен, знавший о ней, с таким огромным трудом отыскал. Пролетая, они видели обломки кораблей, которым повезло меньше.

Нет, самим им отсюда не выбраться.

«Больно много мороки», – она улыбнулась.

На бесконечных ссорах далеко не уехать.

– Расскажите про Знание.

Дарина давно хотела об этом попросить, и разговор срочно требовалось повернуть в другое русло. Чтобы занять себя чем-то, она начала аккуратно складывать посуду обратно в корзину.

– Что именно тебе интересно? – Бартен уже немного успокоился. – Я не могу объяснить всего, и дело не только в вашей безопасности.

– Я не понимаю, как удалось выкрасть часть, но при этом ею уже нельзя пользоваться. Нельзя же? – Дарина пыталась собрать в голове обрывочные сведения.

Бартен задумался.

– Мне кажется, правильнее всего сравнить его с неким родником. Ты можешь набрать в чашу воды и выпить ее. В большей чаше будет еще больше воды. Но без источника она все равно неизбежно иссякнет. Знание находится в некоем предмете, ты впитываешь часть – и волен распоряжаться ею. Но потом необходимо вновь припасть к источнику, если хочешь продолжать.

– И Тесей набрал такую чашу? – спросил Кай.

– Точно, да. И Эрест потратил ее на вас, – по лицу Бартена читалось, что именно он думал об этом решении. – Ну, то есть, справедливости ради, от него этот выбор не слишком зависел. Его Знания не хватило бы, чтобы вновь соединить двух младенцев, бо́льшая часть ушла на Вертов. А вы оказались достаточно близко друг к другу. И достаточно сильны. Как и Рут с Миком.

– Повезло так повезло, – Кай резко дернул рукой, и крошки рассыпались по полу.

– Ой, перестань, – Бартен поморщился. – Если ты считаешь, что мне доставляет огромное удовольствие жевать черствый хлеб на краю света в вашей компании, то ничего подобного. Повзрослей и прими то, что выбора все равно нет, уж в такие времена посчастливилось нам всем жить.

Дарине вспомнился день, когда Трой впервые рассказал ей про истинных даллов и Кая. Выражался он, конечно, куда мягче, но посыл был тот же, что в словах Бартена. Далл сидел рядом, угрюмый, насупившийся и пристыженный. С трудом верилось, что когда-то она относилась к нему как к врагу.

– Ладно, – Дарина провела ладонью, и порыв воздуха поднял с пола рассыпанные крошки. – Это мы уже поняли. Что делать дальше?

– Я попытаюсь разведать кое-что у Коршуна, вы же попробуйте не найти себе очередных приключений, – Бартен разглядывал строчку, написанную мельче, чем остальные. – Если нечем заняться, можете сходить поискать что-нибудь про Свод и исин в местном книгохранилище, помнится, оно раньше было открыто для всех. Вряд ли, конечно, что-то отыщется, но там хоть бед, может, не натворите. Не натворите же?

1010 год от сотворения Свода, 10-й день второго весеннего отрезка

Себерия, путь к Чаше Леса

Мик

Впереди виднелась лишь темнота.

Мик не помнил, откуда она взялась. Снег ведь искрился белым, небо в прорехах ветвей сияло синим, и солнце, слепящее, яркое, оно отражалось… Солнце. Когда же они в последний раз видели солнце?

Он не знал, как они очутились тут, как долго пробыли и – самое худшее – что предшествовало этому.

Их было четверо, включая Мика. Двое младших, не-людей, совсем обезумели: выли, бесновались, неслись куда-то, Мик все время чувствовал их страх, но не знал, как помочь. Ему и самому делалось страшно.

Еще одна теперь все время спала, и Мик порой не понимал, чьи видит сны – ее или свои. Мику иногда казалось, что он помнит ее смех, ее голос, ее покрытые шрамами ладони, и в такие секунды он безумно тосковал по всему этому, почти плакал от невыразимого желания вспомнить хотя бы имя, чтобы суметь позвать ее. Но один сон сменялся другим, и вновь оставались одни лишь темнота и холод.

Иногда Мику чудилось пробуждение, и он сразу же торопился разжечь огонь, чтобы обогреть себя и остальных. Рыжее пламя дрожало на ветру, в него летели хлопья слипшегося снега, и за секунду до того, как оно должно было погаснуть, Мик всякий раз открывал глаза, чтобы очутиться в новом кошмаре.

Иногда он становился огромным деревом, старым, высоким, почти засохшим: мутные, вязкие соки не добирались до узловатых ветвей, и вдали уже слышался стук топора. Мику хотелось сбежать от этих ужасных звуков, но пошевелиться не получалось: кряжистые корни срослись с промерзшей твердой землей. Оставалось только стоять, онемев, и ждать, ждать, ждать…

В другие разы он вдруг оказывался огромной птицей, заблудившейся в метель. Глаза слепило от нескончаемого снега, взмахивать отяжелевшими крыльями было все труднее, ветер непрестанно сшибал его куда-то в сторону, и Мик точно понимал, что никогда не долетит куда нужно.

Куда именно – он не знал.

И видения эти резко обрывались, и он оказывался самим собой и даже помнил имя, на которое привык откликаться. Мгла как будто чуть расступалась, и он различал смутные силуэты деревьев и людей среди них, слышал неразборчивый шепот. Мик силился открыть глаза – и тут же оказывался летящим вниз в бездонной темной яме, пахнущей сыростью и гнилой травой.

Или вдруг выяснялось, что он сжимает в руке чью-то ладонь, но абсолютно не понимает, чью именно, ведь уже столько дней он совершенно один.

Или нет?

Кто-то или что-то никак не хотело пускать его дальше.

1010 год от сотворения Свода, 2-й день второго весеннего отрезка

Элемента, Высокий Храм

Дарина

Послышалось тихое покашливание, и Дарина чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. Она была уверена, что осталась в книгохранилище одна.