Скромным здесь не место

Всё это звучит довольно буднично. Так и должно быть. Мы привыкли считать уверенность чем-то вроде особенной внутренней силы, которую однажды необходимо обнаружить в себе. Между тем значительная часть взрослой социальной жизни состоит из гораздо менее романтических вещей: вовремя задать вопрос, точно выразить мысль, выдержать чужое несогласие, попросить о помощи, сообщить о результате работы, отказаться от неподходящего предложения. Иногда голос при этом дрожит. Иногда не находятся подходящие слова. Иногда после разговора ещё долго хочется провалиться сквозь землю.

Ничего страшного. Земля обычно остаётся на месте, и тебе приходится продолжать жить.

Я не знаю, сколько хороших возможностей ты уже упустил. Возможно, совсем немного. Возможно, достаточно, чтобы однажды почувствовать раздражение при виде собственной биографии. Но прошлое хотя бы обладает одним полезным качеством: его больше не требуется согласовывать с окружающими. Оно уже произошло. Можешь перестать проводить бесконечные совещания с самим собой о том, как следовало поступить десять лет назад.

Гораздо интереснее следующий разговор.

Тот, который ещё не закончился.

Глава 2. Тихий — не значит потерянный

В каждом коллективе найдётся человек, который говорит так много, что хочется проверить, не платят ли ему за количество произнесённых слов. Он первым знакомится с новичками, рассказывает истории, которые никто не просил, перебивает коллег и громко смеётся над собственными шутками. Если на совещании возникает пауза, он немедленно заполняет её чем-нибудь. Желательно собой. Через полчаса окружающие знают, где он отдыхал, сколько зарабатывает его знакомый, почему начальство ничего не понимает и какое замечательное предложение он собирается внести. Правда, само предложение обычно оказывается не настолько замечательным, как рекламная кампания вокруг него.

Рядом может сидеть человек, который за всё это время произнёс пять предложений. Он внимательно слушает, не торопится отвечать и предпочитает сначала разобраться, о чём вообще идёт речь. Его устраивает собственная манера общения. Он не страдает от недостатка внимания, не боится высказываться и вполне способен поставить болтуна на место, если тот окончательно потеряет берега. Просто у него нет привычки превращать каждую паузу в личную пресс-конференцию.

Существует соблазн объявить первого уверенным человеком, а второго застенчивым. Особенно если судить по внешним признакам. Один активно занимает пространство, другой почти не привлекает внимания. Кажется, всё очевидно. Но стоит попросить первого обсудить с руководителем повышение зарплаты, как выясняется, что вчерашний повелитель совещаний внезапно потерял способность говорить. Он умеет шутить, рассказывать анекдоты и часами обсуждать чужую жизнь, но совершенно не способен произнести: «Я хочу пересмотреть условия нашей работы». Второй же спокойно назначит встречу, представит результаты, назовёт желаемую сумму и примет ответ без драматических последствий.

Кто из них увереннее? Вопрос не имеет единственного ответа, пока мы не уточним, о какой ситуации идёт речь. Общительность, застенчивость, интроверсия, социальная тревожность и способность отстаивать собственные интересы — разные вещи. Иногда они пересекаются. Иногда вообще не имеют между собой ничего общего. Но в повседневной речи всё это принято складывать в одну коробку с надписью «уверенность в себе», а затем удивляться, почему советы из очередной психологической книги работают примерно как инструкция к микроволновке при ремонте автомобиля.

Начнём с интроверсии. Это понятие давно превратилось в удобный способ объяснять самые разнообразные человеческие особенности. Не любишь вечеринки? Интроверт. Не хочешь общаться с коллегами после работы? Интроверт. Не отвечаешь на звонки? Интроверт. Сидишь дома в субботу вечером, ешь макароны прямо из кастрюли и совершенно счастлив? Поздравляю, диагноз установлен коллективом интернет-психологов. Хотя последняя ситуация может означать всего лишь наличие макарон и отсутствие желания тратить деньги.

В психологии интроверсия и экстраверсия описывают различия в устойчивых предпочтениях и особенностях поведения. В рамках распространённой пятифакторной модели личности экстраверсия включает несколько составляющих, среди которых общительность, активность и стремление к положительным эмоциям. Интроверсия не означает отсутствие социальных навыков, патологический страх людей или неспособность занимать руководящие должности. Человек может предпочитать спокойную обстановку, узкий круг общения и время наедине с собой, при этом совершенно нормально чувствовать себя в необходимых социальных ситуациях.

Более того, привычное деление всех людей на два лагеря довольно грубо описывает действительность. Большинство личностных характеристик распределено постепенно. Один человек любит небольшие компании, но терпеть не может шумные мероприятия. Другой получает удовольствие от публичных выступлений, однако после них предпочитает провести вечер в одиночестве. Третий с удовольствием знакомится с новыми людьми, но редко поддерживает длительные связи. Попытка раздать им два ярлыка напоминает магазин одежды, в котором продаются исключительно размеры «огромный» и «маленький». Формально выбрать можно. Практической пользы немного.

Тем не менее идея о том, что интроверсия представляет собой недостаток, по-прежнему чувствует себя прекрасно. Особенно в корпоративной среде. Достаточно посмотреть на объявления о работе, где от соискателей требуют коммуникабельности, инициативности, открытости, активности и способности эффективно взаимодействовать с командой. Иногда складывается впечатление, будто компания ищет не бухгалтера, а ведущего новогоднего корпоратива. Причём с опытом бухгалтерского учёта.

Но общаться с людьми и получать удовольствие от постоянного общения — разные способности. Врач не обязан обожать незнакомые компании, чтобы внимательно выслушивать пациентов. Программисту необязательно быть душой вечеринки, чтобы ясно объяснять техническое решение. Руководитель может не любить светские беседы, но прекрасно проводить сложные переговоры. А человек, который обожает разговоры, способен оказаться удивительно беспомощным перед необходимостью внимательно слушать.

Поэтому первое, что нам необходимо сделать, — прекратить считать количество произнесённых слов мерилом социальной состоятельности. Иногда молчаливый человек участвует в жизни гораздо активнее разговорчивого. Он выбирает, принимает решения, обозначает условия и не испытывает необходимости постоянно объяснять окружающим, насколько замечательно устроена его личность. А иногда действительно прячется. Внешне эти ситуации могут выглядеть одинаково. Различие находится в причинах молчания.

Павел никогда не любил большие компании. В университете он обычно держался двух-трёх друзей, не посещал большинство вечеринок и с удовольствием проводил выходные дома. Если друзья собирались в баре, он мог присоединиться на пару часов, а затем спокойно уйти. Никакой внутренней трагедии. Ему просто становилось скучно. Шум мешал разговаривать, музыка редко соответствовала его вкусам, а необходимость несколько часов делать вид, будто происходящее невероятно интересно, казалась сомнительным способом провести субботу.

Позже Павел устроился на работу, где ему приходилось регулярно общаться с клиентами. Он довольно быстро научился проводить встречи, задавать вопросы и объяснять сложные вещи простыми словами. Не испытывал особенного удовольствия от переговоров, но и не боялся их. После рабочего дня предпочитал тишину. Коллеги считали его замкнутым, иногда шутили по этому поводу и периодически пытались вытащить на очередное коллективное мероприятие. Павел обычно отказывался.

Однажды новый руководитель сообщил, что Павлу необходимо стать более открытым. По словам начальника, успешный специалист должен активнее проявлять себя в коллективе, участвовать в неформальном общении и демонстрировать заинтересованность в командной культуре. Павел поинтересовался, имеются ли претензии к его работе. Претензий не оказалось. Клиенты были довольны, проекты выполнялись, сроки соблюдались. Однако руководителю казалось, что Павлу недостаёт вовлечённости.

Павел выслушал его и спросил, каким образом посещение пятничных посиделок повлияет на качество работы. Руководитель ответил что-то о командном духе. Павел предложил обсуждать конкретные рабочие показатели и договорился участвовать в тех встречах, где действительно требовалось его присутствие.

Он не стал общительнее. Не записался на курсы уверенности. Не начал тренировать харизму перед зеркалом. Просто обозначил свою позицию и договорился о приемлемых условиях.

А теперь представим другого человека. Назовём его Сергеем. Сергей тоже не ходит на корпоративные мероприятия. Тоже предпочитает оставаться дома и почти не разговаривает с коллегами. Но причины совершенно другие. Он хочет познакомиться с людьми, найти друзей, почувствовать себя частью коллектива. Иногда даже покупает билет на мероприятие, заранее подбирает одежду и представляет, как будет общаться. Однако за несколько часов до встречи начинает тревожиться. Ему кажется, что окружающие заметят его неловкость, разговоры окажутся скучными, а он сам будет выглядеть человеком, которого пригласили исключительно из жалости.

Сергей остаётся дома. Поначалу чувствует облегчение. Потом открывает фотографии мероприятия и расстраивается, что снова никуда не пошёл. На следующей неделе ситуация повторяется.

Внешне Павел и Сергей ведут себя почти одинаково. Оба избегают шумных компаний, редко первыми начинают разговор и предпочитают проводить свободное время дома. Но Павел получает то, чего хочет. Сергей — нет. Один пользуется свободой выбора. Другой приспосабливает желания к страху.

Разумеется, реальные люди сложнее этих двух условных персонажей. Можно одновременно не любить шумные мероприятия и немного бояться незнакомцев. Можно быть вполне довольным одиночеством, но испытывать затруднения при необходимости выступить перед группой. Необязательно выбирать одно окончательное объяснение на всю жизнь. Однако различать нежелание и избегание чрезвычайно полезно.

Попробуй спросить себя: если бы я совершенно не боялся неловкости, захотел бы участвовать в этой ситуации? Ответ не всегда будет очевидным. Иногда человек настолько привык отказываться от определённых возможностей, что перестал понимать, интересны ли они ему вообще. Он годами говорит, что не любит выступать перед аудиторией, хотя ни разу не пробовал делать это в нормальных условиях. Или утверждает, что не нуждается в новых знакомствах, но регулярно жалуется на одиночество. Возможно, ему действительно не нужны выступления. Возможно, он просто нашёл приличное объяснение привычному отступлению.