Право на чужое

Алексей Корнелюк

Право на чужое

Право на чужое

В буклете было написано: «Идеальный дом для большой семьи». Елена держала его раскрытым, хотя мы стояли в этом доме и могли посмотреть по сторонам. Я сказал, что семьи у меня нет. Она перевернула страницу, придерживая её большим пальцем, и показала террасу с длинным столом.

— Здесь удобно принимать гостей.

На снимке за столом сидели восемь человек. Перед ними стояли тарелки, которых теперь не было. Женщина на переднем плане смеялась, запрокинув голову; мужчина рядом с ней придерживал бутылку за горлышко. Он смотрел в сторону фотографа. Когда мы утверждали этот снимок, я просил его обрезать, но после обрезки стол становился слишком коротким. Поэтому мужчину оставили. Женщину я помнил по рекламе каких-то витаминов.

Елена предложила начать с гостиной. Я вернул ей буклет и пошёл следом, стараясь наступать на внешнюю сторону правой ступни. Новые туфли жали в одном месте, возле мизинца. В машине это почти не чувствовалось, но здесь пришлось надеть бахилы и пройти по гладкому полу. Бахила натянулась на носке, и теперь каждый шаг отзывался тупой болью. Можно было снять туфли. Я подумал об этом у самой лестницы, когда Елена обернулась, и продолжил идти.

Дом я нашёл за два дня до просмотра. Объявление переслал человек, который ещё при отце занимался нашими квартирами. После похорон он стал присылать отчёты мне. Деньги приходили в одни и те же числа; иногда требовались подпись или разрешение на расход. В трёх из этих квартир я не был ни разу. Он прислал расчёт расходов на содержание дома и несколько строк о положении продавца. Я посмотрел фотографии и узнал террасу. Папку с нашим старым проектом пришлось искать дольше: в агентстве сменили сервер, и Лариса написала, что я опять открыл архив через неправильную ссылку.

На фотографиях дом выглядел просторнее. Я знал, какими объективами снимали такие помещения, и всё равно немного разочаровался. Около дивана оставался узкий проход. Если кто-нибудь вставал из-за обеденного стола, сидящему за его спиной приходилось подвинуть стул.

— Сколько здесь метров? — спросил я.

Елена назвала площадь.

— А жилых?

Она ответила сразу и добавила, что подробный план есть в документах. Я помнил цифры из объявления. Мне хотелось услышать их здесь, возле дивана, который на снимке казался меньше.

Елена открыла дверь на террасу. Под широким навесом стояло плетёное кресло; я сел и вытянул ногу. За дальним краем участка росли сосны, между стволами виднелось поле. Соседних домов отсюда не было видно. Ветер загонял дождь под навес, но до кресла он не доставал. Я несколько минут сидел, слушая, как капли щёлкают по перилам, и Елена ждала у двери. Мне хотелось остаться здесь подольше. Возвращаться внутрь пришлось из-за холода.

— Мебель остаётся?

— Всё, что входит в комплектацию. Декор принадлежит компании, которая оформляла дом для показов. Его заберут.

На комоде стояла фотография мальчика лет семи. Он сидел на плечах у мужчины и тянул его за ухо. Рамка была тяжёлая, с войлочной подкладкой; я перевернул её, ожидая увидеть магазинную наклейку. Подставку прикрутили двумя маленькими винтами.

— Это тоже декор?

— Да.

— У них есть имена?

— У кого?

Я поставил рамку на место. Елена посмотрела на фотографию, потом на меня.

— Наверное. Здесь работали фотограф и декоратор. Если вам важно, я могу уточнить.

Она произнесла это вполне серьёзно и уже собиралась что-то записать. Пришлось сказать, что уточнять не нужно.

В кухне пахло выпечкой. Духовка была холодной. Под навесным шкафом стоял маленький прибор с зелёным огоньком. Я наклонился к нему, и запах стал таким густым, что захотелось сглотнуть. Воды на кухне не оказалось, хотя возле мойки поставили два одинаковых стакана.

Елена принесла бутылку из своей сумки.

— Обычная подойдёт?

Она отвинтила крышку и подождала, пока я возьму бутылку. На костяшке указательного пальца у неё была трещина, замазанная чем-то прозрачным. Сумку она оставила на полу, подальше от острова, словно здесь ещё могли сделать снимок и её вещи помешали бы.

— Вы в каком году начали продавать? — спросил я.

— Этот дом?

— Да.

Она назвала год. Я сказал, что наше агентство делало рекламные материалы. Елена посмотрела на обложку буклета.

— Так это ваша работа?

— Часть. Текст, съёмка, кампания.

— Я давно пользуюсь этой папкой. Удобная. План сразу после фотографий, не надо листать до конца.

Я отпил воды. Она снова взяла буклет и раскрыла на плане второго этажа. Можно было рассказать, сколько стоила съёмка, как мы меняли концепцию, зачем вообще понадобилась семья за столом. Вместо этого я спросил, кто принимал у них окончательное решение по макетам. Фамилия ничего мне не сказала.

Елена повела меня наверх. Здесь ещё сильнее ощущалась разница между фотографией и комнатой. На снимке спальня начиналась у окна и продолжалась где-то за спиной смотрящего. В действительности за моей спиной была стена. На стене висел телевизор, напротив стояла кровать. Чтобы подойти к стеклу, пришлось обогнуть её.

— Дом использовали как демонстрационный, — сказала Елена. — Поэтому за состоянием следили постоянно. Люди здесь не жили.

— А на показы много приходили?

— По выходным довольно много. Здесь ведь смотрели отделку для всего посёлка. Семьями приезжали.

В стекле отразились мы оба: она с папкой на животе, я с бутылкой воды и синими носками бахил. Из-за серого света за окном моя рубашка казалась несвежей. Я одёрнул пиджак.

— Почему продают?

— Эту очередь уже сдали. Держать дом для показов больше нет смысла.

— А раньше был?

— Раньше здесь показывали покупателям отделку.

Я повернулся к ней. Она ждала следующего вопроса, не стараясь заполнить паузу. Это было разумно. Я сам советовал сотрудникам иногда давать клиенту помолчать, но пользоваться этим приёмом рядом со мной всё-таки не следовало.

На экране телефона появилась Лариса. Я вышел в коридор и ответил.

— Ты где?

— На просмотре.

— Встреча в четыре. Ты помнишь?

— Помню.

— Тогда посмотри файл. Я отправила новую версию.

Я открыл письмо. На первом слайде была фраза: «Мы берём на себя всё, чтобы вы могли заниматься главным». Ниже — мужчина в рубашке с закатанными рукавами. Он смотрел в ноутбук с таким выражением, будто только что увидел хорошую фотографию своих гениталий.

— Что именно они берут на себя? — спросил я.

— Сопровождение аренды. Поиск помещений, договоры, обслуживание. Всё есть в следующем разделе.

— Почему этого нет на первом слайде?

— Потому что после прошлой встречи ты попросил убрать перечисление услуг и показать результат для человека.

Я увеличил изображение. У мужчины было шесть открытых вкладок, но текст в них размазали.

— Уберите «главное». Пусть будет «Подберём помещение и возьмём на себя его обслуживание». Дальше покажите, что туда входит. Человека тоже уберите.

Лариса помолчала. Я слышал, как она печатает.

— Приедешь — обсудим.

— Можно сразу сделать.

— Кирилл, я сейчас собираю встречу. Доедешь — скажешь сам.

Она отключилась раньше, чем я успел вернуться к фотографии. Я ещё немного смотрел на неё, затем закрыл письмо. В коридоре было тихо. Елена стояла возле лестницы и набирала сообщение двумя большими пальцами.

— Работа? — спросил я.

Она подняла голову.

— Продолжим? Там ещё две комнаты.

Одна предназначалась для детей. Кровать, стол, полка с книгами, которые подобрали по цвету корешков. У стены стоял деревянный конь на полозьях. На его боку виднелась белая полоска, будто кто-то задел его подошвой.

— Это здесь сделали?

Елена присела и провела пальцем по царапине.

— Возможно, при перестановке. Я попрошу проверить.

— Оставьте. Я просто спросил.

Она поднялась, поправила юбку и показала дверь в соседнюю комнату. От движения на внутренней стороне её колена обозначилась складка колготок. Я отвёл взгляд чуть позже, чем следовало, хотя она ничего не заметила.

Мы закончили наверху и вернулись в гостиную. Я спросил о цене. Елена повторила сумму из объявления.

— Продавец готов разговаривать?

— Готов рассмотреть предложение.

— А вы?

— Я его передам.

Она положила папку на стол и достала лист с перечнем того, что оставалось в доме. Возле некоторых позиций стояли галочки. Кухня, встроенные шкафы, светильники. Я задержался на диване.

— Он неудобный.

— Его можно убрать.

— Я не сказал, что хочу убрать.

— Тогда оставим в предложении.

Снаружи по стеклу потекла вода. Дождь усилился, и ближайшие деревья стали плохо различимы. Я вдруг почувствовал голод. Выпечкой пахло до сих пор, но теперь запах вызывал лёгкую тошноту. Я вспомнил, что утром выпил только кофе.

У Елены завибрировал телефон. Она взглянула на экран.

— Извините, я отвечу. Одну минуту.

Она отошла к окну. Говорила тихо, и всё же отдельные слова были слышны.

— Подожди внутри. Я же просила… Нет, к дороге не выходи. Сейчас договорюсь.

Когда она вернулась, я спросил, торопится ли она.

— Мне нужно уехать через десять минут. Если у вас остались вопросы, мой коллега продолжит показ.

— Мы же только начали обсуждать цену.

— Предложение можно отправить сегодня. Я буду на связи.

Я снова взял перечень мебели. Строки расплывались, и пришлось поднести лист ближе. На самом деле я уже решил. Дом был достаточно большим, участок мне подходил, о состоянии могли позаботиться люди, которым я за это платил. Но Елена стояла рядом с собранной сумкой, и хотелось ещё о чём-нибудь спросить.

— Давайте вернёмся в кабинет. Я не посмотрел, куда выходят окна.

— На ту же сторону, что и терраса.

— Всё-таки посмотрю.

Она посмотрела на часы. Я сделал вид, что изучаю лист.

— Хорошо.

В кабинете я подошёл к окну. Отсюда была видна почти та же часть участка, что и из гостиной. Пришлось спросить о деревьях, потом о том, что находится за ними. Елена отвечала. Телефон она держала в ладони экраном к себе. Я представлял, как он снова начнёт вибрировать, и ждал этого, хотя мне давно пора было ехать самому.

В дверях появился молодой человек в тонком свитере. Он поздоровался со мной и сказал Елене, что машина у входа.

— Дмитрий ответит на вопросы, — сказала она. — У него есть вся документация. Ваше предложение я жду, Кирилл Игоревич.

Я попросил её задержаться ещё на минуту и сказал, что покупаю дом. Она уточнила, готов ли я направить предложение на названных условиях. Я ответил, что готов.

Елена записала что-то в телефоне, обещала прислать порядок дальнейших действий и пожала мне руку. Ладонь у неё оказалась холодной. Потом она всё-таки ушла.

Дмитрий остался возле двери. Он был моложе Елены лет на пятнадцать и, похоже, не знал, нужно ли теперь начинать показ заново. Я вернул ему лист с мебелью и попросил проводить меня к выходу.

В машине пришлось снять правую туфлю. На носке проступило небольшое влажное пятно. Я положил ногу на коврик и посидел, не запуская двигатель. От Елены уже пришло сообщение. Список документов, следующие шаги, её почта. В конце она написала: «Спасибо за встречу».

Я набрал: «Диван оставьте». Посмотрел на сообщение и отправил, хотя она ни о чём меня не спрашивала.

До агентства я доехал после пяти. В переговорной никого не было. На столе лежали распечатки, чашка с чайным пакетиком и несколько крошек. Лариса сидела у себя и ела из пластикового контейнера. Она отодвинула его, когда я вошёл.

— Встреча прошла?

— Да.

— Что решили с первым слайдом?

— Переделали.

— Как я сказал?

Она повернула ко мне ноутбук. На экране было: «Помещение для вашего бизнеса. Подбор, договор, обслуживание». Под строкой разместили три фотографии настоящих объектов.

— Они согласовали, — сказала Лариса.

Я посмотрел на фотографии. Одну стоило заменить: там завалили вертикали. Текст можно было ещё сократить, но в целом он работал.

— Кто собрал?

— Саша.

Я кивнул. Лариса придвинула контейнер обратно. В нём лежали рис, кусок курицы и два помидора. Она подцепила вилкой кожицу, отложила на крышку и стала ждать, что я скажу дальше.