Эклер с ядерной пылью

– ВЫ СЛЫШИТЕ?.. ЭЙ! Я СТРАЖ ЗАКОНА!

Тук… тук…

Щелчок раздался… Включили что-то?

Сквозь ткань оранжевый свет пробился – мерцает, и жарко так стало. Ногам особенно. Под себя пытается поджать – не выходит!

– ВЫ СЛЫШИТЕ?!

Потом вымазанный Паркер ёрзал, пытаясь выбраться. Но крепко, основательно привязан он был по рукам и ногам.

Что-то загрохотало, и покатился страж ближе к оранжевому свечению. Запылало, обжигая ступни.

Картину с кремацией отца подкинула память. Теперь сердце не билось – нет, оно шарахалось из стороны в сторону, распирая органы.

Лента толкала всё ближе к оранжевому зареву. Воздух куда-то весь пропал, будто выкачали. И зацепиться не за что. Зубами пытался Паркер схватить ткань. Дёрнуть. Разорвать. Не дотягивается… шея до последнего позвонка от напряжения изнемогла.

Нет, не было мыслей у Паркера, что так глупо всё и закончится. Если и была мысль, то только одна: вот что значит сгореть в адском пламени. Ни сожалений, ни раскаяния. Только выжить любой ценой. Предложи ему кто сделку – убить голыми руками в обмен на свою жизнь – он бы, не думая, исполнил. Только бы закончить этот жар, пожирающий его тело.

И тут лента заглохла. Вибрация, колышущая его спину, встала.

Паркер не совсем соображал, что происходит: обливаясь потом, затекающим ему в глаза и рот, он жадно хватал остатки воздуха. Краем уха… только краем он услышал странный звук – будто что-то бросили, а затем тот же мерный стук шагов удаляющихся…

Что это?.. Ум не находил ответов. Держаться за жизнь, выцарапать ещё драгоценные минуты – вот и всё. Вот что важно.

Ткань его чехла волнами прошла. Ощупывает кто… ищет что-то.

Чувствует Паркер, как руки быстро-быстро бегают… торопливо так.

Он голос пытается подать. Не может. Стонет только.

Наконец нашли пальцы то, что хотели. Дёрнули за собачку молнии, разводя ткань… хлынул воздух – сладкий такой. Бесценный.

Помутнело всё перед глазами. Показалось Паркеру, что он…

Глава 18

Макушка рыжих волос показалась, а за ней и испуганные глаза мальчугана.

Паркер проморгался. Зрение напряг.

– Ты?

Парнишка не ответил, только озирался и пытался помочь стражу. Расстёгивал ремни на руках и ногах.

Сглотнуть бы слюну, да в горле пересохло. Саднило так. Ногу перекинул, вторую… мир кружился, всё никак в единую картинку не собирался.

Свет мерцает, как стробоскоп.

Паркер тянется к поясу. Обшаривает. Рации нет. Электрошокера тоже. Везде пусто.

– За мной. Не отставай.

Парнишка дёру дал. Добежал до стены и в темноту нырнул. Паркер – за ним… всего трясёт, но двигается.

Сзади стук послышался. Интенсивнее. Громче! Эхом отскакивает от стен.

Бежать, бежать! Не оглядываться. Потом думать. Сейчас – спасаться. Где этот мальчик, куда исчез? Опять темнота, снова на ощупь. По ноге его кто-то хлопнул. Шикнул. Пришлось пригнуться.

– Пригибайся и за мной.

На корточки сел… всё равно в эту дырку не пролезть, пришлось ползти, опираясь коленями о холодный ребристый металл. Сквозняк гулял, дышал в лицо. Затылок пришлось опустить, чтобы не задевать.

– Здесь направо.

К развилке подошли. Что это? Вентиляция или шахта какая? Идут в темноте – только мальчишеские пятки просматриваются.

– Стой!

Паркер в паутину влез. Шум послышался… нарастал с каждой секундой, и совсем скоро загрохотало. Что-то совсем рядом пронеслось и пропало в дырке внизу.

– Это мусор. Сейчас за мной. Вниз не смотри.

Мальчишка, раскачиваясь, перекинул руки. Подполз… ногами оттолкнулся.

Теперь очередь стража. Пошаркал нехотя… Из ямы тянуло мерзкой вонью. В нос ударяло.

Не смотреть, не смотреть…

Паркер подошёл к самому краю. Впереди чёрным пятном мальчик просматривался. Где же тут край? Как руки перебросить – места для манёвра совсем нет… не разогнуться. Ладно, соберись… не так далеко. Мальчик смог – и ты сможешь.

Подполз ещё ближе… так, чтобы пальцы край почувствовали. Глаза от вони заслезились.

– Враскачку, вот так. – показал мальчик, подвигав телом.

Паркер повторил и, оттолкнувшись, зажмурился… пока не почувствовал под руками опору.

– Теперь ногами.

Сверху опять что-то загрохотало.

– Скорей!

Звук будто букву «У» уронили, и та неслась, рассекая воздух и наращивая децибелы: «уууууУУУУУУ».

– СКОРЕЙ!

Носками ботинок поскользил… Только оттолкнуться, давай же… Вот он край. Сжался пружиной весь. Мышцы огнём горели. ТОЛКАЙ!

Перемахнул в последний момент, и что-то в щель скользнуло, подняв пыль.

Закашлялись. Паркер не чувствовал сердце – оно как зашлось в галопе на высоких оборотах, так и не останавливалось – «тук-тут-тук-тутут-тутут-тук».

Ползли дальше, ладошки сдирая. Коленные чашечки ныли. Поясницу ломило.

Сколько так ползти? Вот Паркер и спросил. Не вечно же так ползком по темноте ёрзать?

– Почти пришли.

Куда? Неужели так далеко коридоры Оазиса уходят? Не припоминал он, чтобы так далеко друг от друга отсеки находились. Может, есть потайные ходы? Лазы? Всё же бункер старый – кто знает, сколько в нём дверей и коридоров.

Что-то постороннее чувствовалось в воздухе… пыльное… а затем и ладошки заскользили по шершавой поверхности. Чихнул.

Мальчик остановился – это Паркер понял, когда упёрся в полной темноте в его ногу.

Привстал он и крышку верхнюю стал толкать.

– Помоги.

Паркер толкнул как следует, и металлический люк с лязгом отъехал, засыпав их землёй.

Волосы, брови, ресницы в пыли. Отплёвываются…

– Что это за место?

– Выход из Оазиса…

Глава 19

И не ослышался. Выход? Из Оазиса?

Стоп. СТОП! Всё в страже забурлило, запротестовало. Интуиция била тревогу. Орала во всё горло: одумайся, вернись! Всё можно решить! Пойдёшь дальше – наломаешь дров… что за напасть… угораздило же…

Да, из Оазиса изгоняют, если ты не самоопределился и не выбрал профессию… но чтобы самому шастать туда-обратно безнаказанно – таких прецедентов Паркер не помнил. Он сам первым бы побежал докладывать мэру. Латать дыры, чтобы навсегда остановить вольнодумцев… Есть же уклад… есть предписания. Попав наверх, обратного пути нет. Да даже если и вернёшься – навсегда в изолятор. Кто знает, какую заразу на себе принесёшь… ничего без последствий не бывает. Это страж давно уяснил и жил этой правдой, сколько себя помнил.

Чёрт… Паркер сплюнул – на душе было гадко. Вляпался же… и как? Голова ещё дымилась от выпитого седативного… а было ли оно успокоительным? Уж слишком странный эффект.

Проход сузился – пришлось переключиться на настоящее.

Паркер, сгорбившись, карабкался по крутым ступеням вверх. Ступени? Откуда… Разве всё за пределами Оазиса не превратилось в руины? И если так…

Страж поскользнулся и вовремя выставил руку. Поймал баланс. Мальчик на него посмотрел через плечо. Палец к губам приложил.

В паузе страж мысленно вернулся к моменту в крематории. Как таблетки подействовали – Свонг исчезла… Может, она тоже в беде? На выручку надо бежать, а не вверх стремиться… Не углядел Паркер и затылком что-то задел. Выругался.

Дышалось тут как-то странно. Воздух тяжелее был, с примесью какой-то. Паркеру не разобрать. Вот он и шёл, и в полумраке кисть натирал.

Что там его на поверхности ждёт? Готов ли он увидеть кошмар разрухи? Может, назад повернуть? Расследование завести? Это же просто недоразумение… Вопросы, вопросы, вопросы… Но помимо них было ещё и любопытство. Сколько он себя помнил, дальше промышленного блока не заходил. Не говоря о поверхности. В детстве – да. Было дело, фантазировал. Представлял, как выберется и с полчищами зомби будет сражаться. Весело было. Только вот как старше стал – фантазии иссякли. Не до них было. Да и жизнь одна, вот он и держался за неё.

Икры ныли – столько вверх топать. А мальчик бойкий, не жалуется, ползёт себе… точно он это много раз проделывал.

Разговор не клеился. Да и о чём говорить тут? Паркер подумал: а вдруг это сон? Странный такой, но всё же… Во сне же не понимаешь, что спишь, ведь так? А когда время пройдёт – он сладко потянется и из капсулы сна выберется. Зайдёт в зал правосудия, наведёт себе кофе. Выпьет… Эх, пить-то как хотелось. Новостями со Свонг обменяется…

Шаркнуло что-то под ногой и посыпалось. Стук камешков ещё долго эхом от стен отскакивал.

Паркеру глаза захотелось протереть – впереди мерцало что-то. На ниточки рваные похоже. Вглядывался и через спину мальчика смотрел. Что это? Появлялись и исчезали… точно светодиодные ленты… В одной из следующих вспышек из темноты лицо мальчика озарилось. Испуганное… напряжённое.

– Что это?

Палец пацана к губе прижался.

Наблюдая за потоком всплывающих цветных нитей, они ждали, припав животами к рёбрам лестниц. Ждали, ждали… Только чего?

– Это удильщики, – прошептал он.

Паркер нахмурился.

– Кто?

– Удильщики – вид глубоководных рыб. Обитают на глубине от 1500 метров и…

Странный писк заставил его припасть ещё ближе к ступеням.

– Какие к чёрту рыбы? – так же, переходя на шёпот, спросил Паркер.

Дождавшись, когда очередная вспышка прекратилась, пацан продолжил:

– У этих рыб возле головы висит шарик света, который привлекает других рыб. Когда они подплывают слишком близко, удильщики их сжирают.

Страж всё ещё не понимал, при чём тут рыбы… свет… И он тяжело мог себе представить этот вид, что живёт в каком-то океане. Что такое океан? Резервуар, где много воды? Он смутно помнил голубое пятно, как-то попавшееся ему на глаза. Карта это была… Попечители тогда не вдавались в подробности. Не нужно было. Тогда при чём тут эти вспышки, что возникают и снова гаснут?

– Часть заражённых людей, когда провалились под землю и не смогли выбраться, стали как… удильщики. Мутировали. Их глаза, они как бы… выгорели и светят так.

Паркер хотел что-то спросить, уточнить… да что угодно. Только вот буквы как-то не клеились в предложения.

– А зачем ты мне всё это рассказываешь?

– Потому… – он выдержал ещё одну паузу, озарившую их более мощным светом. – Потому что нам нужно пройти через поселение удильщиков, чтобы выбраться отсюда.

Глава 20

– Ты шутишь?

Пацан стал отсчёт на пальцах вести, загибая по очереди: мизинец… безымянный.

В Паркере всё вздыбилось. Через них пройти… а если схватят? Цапнут? Сожрут, наконец…

Вот уже за указательным пальцем большой пошёл – и пацан с места сорвался, сыпанув на стража земли из-под пяток.

Вой поднялся нечеловеческий. Забегали огоньки, рыская по стенам, прощупывая взглядами нарушителей.

Так быстро Паркер не помнил, когда бегал, расталкивая на пути худых, будто щепки, монстров с искрящимися глазами. Лес рук… точно веточки – пытались ухватить, урвать, вцепиться в стража… Бежать! Всё говорило только об одном – бежать и не останавливаться.

Юркий парнишка уворачивался, как уж, извиваясь и отпрыгивая от тварей, кольцом окружающих незваных гостей.

Что-то цепануло и зажало Паркеру ногу. Потеряв равновесие, он почувствовал, как на мгновение отрывается от земли… легко так – и тут же, придавленный силой тяжести, валится на землю.

Обвились руки вокруг его шеи, стали царапать. Страж отбивался, разбрасывая щепки худых монстров.

Скрутившись и повиснув вокруг головы, что-то тонкое забегало по лицу и поползло к глазам. Два огонёчка из впалых глазниц подрагивали, извивались и липли к лицу Паркера. Заорав, страж спихнул тварь, перекатился на спину. Завизжал монстр протяжно, в самое ухо. Вонью вместе с брызгами слюны что-то налипло к волосам.

Вскочив на ноги, Паркер наугад бросился в сторону. Натолкнулся на стену. Снова схватили – и монстр, отдалённо напоминающий человека, повлёк за собой… втягивая в море из таких же полудохлых, полуживых тварей.

Паркер уже не пытался орать. Он мог лишь отталкивать и бить наотмашь.

Огоньки из глазниц вились вокруг него, плясали и стягивали в узел… Дышать… дышать становилось всё тяжелее. Что-то давило на грудную клетку. Свет замерцал…

Чувствуя около уха чужое дыхание, Паркер ещё раз наотмашь долбанул рукой… отлетела часть.

Бежать… но твари вцепились. Держались и, как прицеп, пристегнулись к живой силе.

Снова лица замелькали – старческие, с овальными черепами, беззубыми ртами и копошащимися в глазницах блестящими червями. Втягивало под себя это однородное убожество. Съедало беззубым ртом. Всё сдавило… От огонёчков уже не разобрать, кто где – всё слилось. Щепки облепили Паркера, обсасывая беззубыми ртами локти, руки… и тянули к земле. Он уже на карачки припал. Задыхается…

Внезапно что-то заурчало и заголосило над склонённой макушкой стража. Свет фонариков забрыкался и, поднявшись от Паркера, направился единым лучом в сторону. Постанывая, поползли тени в сторону голосящей твари.

Паркер встал… с шеи стекал клейстер из слюны, руки, ноги мокрые, склизкие… Чуть не упал он, скользя на месте. В свете увидел он дырку в полу… откуда они вылезли. Значит, бежали по этому залу почти по кругу… А сейчас-то куда? Паркер стал лихорадочно оглядываться… искать щель или проём, но всё наглухо забетонировано. Куда сунуться?

Тогда осторожно он пошёл на зов, куда все твари поспешили…

Как же был рад Паркер, что давно ничего не ел, так как от увиденного в следующем зале стянулся узлом желудок… и спазмами прокатился по всей кишке.

Глава 21

На пьедестале высотой метров пять от земли возвышалась груда жировых складок. Визжащая. Живая. В свете мутных фонариков из глазниц монстров эта туша выглядела как большой сгусток лоснящегося жира. Руки и ноги угадывались с трудом, голова врастала в тело, минуя шею.

Это был зал, напоминающий амфитеатр… с возвышенной сценой.

Паркер подставил кулак ко рту… икнул… припал на одно колено, и только отсюда, снизу, он видел, как за живым студнем виднеется копна рыжих волос.

Мальчуган, стоя за этой свиноматкой, тыкал её чем-то острым, от чего она ревела и звала на помощь своё племя. Люди-щепки тянули к ней костлявые пальцы… протяжно выли и толкались, спеша на выручку. Карабкались друг на друга… падали.

Воняло в этом зале страшно, до горечи в горле. От свиноматки при каждом рёве клочьями отпадало что-то, напоминающее куски сырого теста. Свет из глазниц удильщиков блуждал по потолку, по своей королеве, безуспешно пытавшейся поднять руки.

Паркер, вертя головой, искал выход… и нашёл его в стороне от толпы скелетов. Щель, прорубленная в скале, выпирала чернотой. Туда, прибавив скорости, Паркер влетел в проём и, ударившись боком, стал пробираться, то и дело цепляясь затылком. Узко… От носа до мокрой и холодной поверхности скалы было не больше десяти сантиметров, пришлось двигаться медленно. Что-то постоянно капало на затылок и заливалось за шиворот…

До Паркера через дыру долетали эхом вопли королевы удильщиков… Под ногами хрустело. Шваркало. Вперёд… перебирая руками…

Страж во что-то вляпался и почувствовал, как от пальцев тянется что-то не то – смола, не то клей… тяжёлый такой и вязкий…

Выбравшись наружу, Паркер увидел свет одиноких мутных глаз, пугающих своим видом. Одряхлевшая старуха с завязками вокруг вислой груди прижимала к себе отродье, отдалённо напоминающее ребёнка… И такие же деточки в крохотном вольере верещали не хуже своей королевы…

Старуха зашипела на него, отошла вглубь загона, прикрывая собой детей.

Идя на ощупь, Паркер мыском ударился о что-то твёрдое. Поднял ногу… ступени. Придерживаясь за края стены, пошёл вверх.

Глаза понемногу привыкли, и сейчас отчётливее виднелись разводы на стенах… они блестели, помигивая малюсенькими точками.

Лестница закончилась быстро. Выйдя на что-то вроде балкона, Паркер увидел, как пацан мчался на всех парах в его сторону. Десятки глаз удильщиков светили на него, как прожекторы на беглеца из тюрьмы.

Пронёсшись мимо Паркера, он схватил его за куртку и рванул за собой.

Вернувшись туда, откуда пришёл, страж увидел край верёвки у самого потолка.

– Подцепляй и тяни! – закричал малец.

Пришлось прыгать. Схватил край, и на них сверху выпала верёвочная лестница. Первым покарабкался пацан. Паркер – следом. Лестница под весом стража выгнулась и оттопырилась.

Через метра два лестница упёрлась в края вырытой землянки, и ползти было так же узко, как пробираться во всех переходах удильщиков. Локти шаркались. Колени цеплялись за растительность. Сверху на Паркера падала земля…

Снизу доносились визги, но уже как-то приглушённо. Если бы не карабкающийся мальчик, приступ клаустрофобии накрыл бы Паркера.

Наконец что-то яркое, жёлто-прозрачное, упало на макушку рыжих волос, и пацан, подставив лицо, испачканное чем-то чёрным, с придыханием сказал:

– Выбрались.

Глава 22

Паркер вдруг осознал, каково это – подыскивать правильные слова… Неужели солнце можно сравнить с радиатором и направленным лучом лампы?

Тогда как же объяснить это чудо? Яркий диск, повисший в синем небе, резал и слепил глаза… Больше двух секунд так просто на него не посмотришь. А когда веки прикроешь, так солнце перед глазами всё ещё стоит… мерцает белыми всполохами.

Смешно стало стражу и страшно одновременно. До одури – вот он глупо и засмеялся, вытирая подбородок от вылетевшей слюны.

А небо вот, значит, какое… Паркер посмотрел в сторону на бескрайнюю простынь, на которой кое-где, как выбитый из-под пододеяльника пух, торчала вата… или что это?

– Облака. Правда красиво? – пацан сбросил ботинки, стянул грязные дырявые носки и впустил ступни в зелёный ковёр.

– А это не опасно?

– Что? Трава-то?

– Трава-а? – повторил страж.

Теперь уже смеялся мальчишка, держась за бок.

Паркер смутился. Закрылся. Перестал смотреть на небо и вперился взглядом в волосатые палки перед собой. Волосы на этих палках покачивались… Он вспомнил уроки в комнате звуков и догадался, что это прозрачное, но колышущее эти зелёные волосы – ветер.

Он прикрыл глаза. Кожа на лице нагрелась и сейчас приятно холодилась ветерком.

Страж отлично умел считывать опасность… но сейчас, в этом хорошо просматриваемом зелёном месте, было так спокойно и легко.