Грязная тайна Стиллуотера

— Бруно, ты должен это прочитать!

— Что? Какого черта, Пирс?!

— Поверь, хоть раз в жизни послушай своих ребят, Майка, если уж не хочешь слушать меня. Ты действительно должен прочитать эту историю. Ну же, Салли, если тебе для чтения нужна особая атмосфера, мы с парнями выйдем на улицу. Я — за кофе, они — на перекур.

— Да пошел ты, малыш-Джекки, — недовольно рыкнул Салли и под короткие смешки копов выхватил журнал из рук Пирса.

Рычать ему расхотелось сразу после первых прочитанных строк. Высмеивать «трехгрошовую периодику» — спустя пару абзацев. А вот высказать всю степень своего охренения — примерно к середине текста. Но Салливан не проработал бы столько лет в полиции, если бы не умел держать себя в руках. Дочитав до конца, он медленно закрыл журнал, аккуратно положил его на край стола и только после этого позволил себе сорваться:

— Все! Ознакомились с творением мистера Грея? Нет? Отлично. Пять минут на изучение творчества писаки — и за работу! Рорк с Майклом едут проверять проклятый люк на предмет ножа. Донован, после увлекательного чтива отправляешься с ними, идешь в бар, есть там какой-то напротив Гнилушки, и интересуешься, вызывали ли той ночью кому-то из посетителей такси. Далее, Мастерсон и Шарп, вы мчитесь в издательство. Делайте что хотите, но чтобы уже сегодня мы знали, кто скрывается под именем Лоуренс Грей, а также его адрес и как давно он работает. Ну а мы с тобой, Пирс, сейчас отправимся в библиотеку. Изучать подшивку вот таких вот журнальчиков. Мало ли, вдруг мистер Грей нам и другие убийства столь же мастерски «раскрыл», а мы и не в курсе!

Глава 6 Подозреваемая

Рэй Вейн стояла у окна, закутавшись в старенькую домашнюю шаль поверх пижамы, и наблюдала, как просыпается улица. Ее дом — один из тех таунхаусов в Даунтауне, что были построены в прошлом веке для служащих и мелких торговцев, — стоял вплотную к тротуару. Рядом, прямо за стеклом, проходила жизнь: спешащие на работу соседи, разносчик газет, толкающий перед собой тележку, шумная ватага детей, спешащая в школу.

Жизнь, за которой Рэй предпочитала наблюдать, стоя у окна. Она не любила выходить на улицу. И не потому, что ей не нравилось ощущение солнца на светлой коже или чувство, как свежий ветерок играет с прядями ее волос. Нет. Ей не нравились люди. Рядом с незнакомцами она чувствовала себя неуютно. Не понимала, о чем с ними можно говорить, как отвечать на улыбки, к чему все эти ничего не значащие фразы. Казалось, что весь мир живет по своим правилам, которые Рэй прекрасно понимала, но следовать им у нее не очень-то и получалось. Сталкиваясь с большим скоплением людей, как было иногда в магазине, девушка быстро уставала, ее начинали раздирать противоречивые эмоции, а желание сбежать домой и спрятаться за надежными стенами становилось почти неодолимым. И при этом Рэй с удовольствием и огромным интересом следила за жителями Стиллуотера с безопасного расстояния. Нет, она не проявляла излишнего любопытства, не бегала по ночам под окна соседей, не следила ни за кем с биноклем — ей такое даже в голову не пришло бы. Она просто любила в перерывах между своими делами, работой и отдыхом стоять вот так у окна и наблюдать за жизнью горожан. Да и не была Рэй Вейн такой уж затворницей. К ее сожалению, прожить всю жизнь совсем не имея контактов с внешним миром не получалось, это вопрос выживания. Но она, как могла, максимально отгородилась от активной социальной жизни. И дом, стоящий на Лексингтон-авеню, был ее спасением. Широкая тихая улица, засаженная старыми кленами. Днем здесь мало движения, по вечерам в окнах соседних таунхаусов зажигается свет. Островок спокойного достоинства в сердце делового города.

Отличный район, прекрасная улица. Рэй и правда думала, что ей повезло: опекун взял ее к себе в дом, а после смерти оставил его ей в наследство. Что немало удивило саму Рэй и привело буквально в ярость одну дамочку, которая очень уж рассчитывала на то, что сможет выкупить дом старика Артура Вейна вместе с имуществом, которое предположительно должно было уйти с молотка. Откуда такие фантазии появились в голове одной из соседок, Рэй понятия не имела. Да она про них и не знала бы, если бы не три беседы с адвокатом, который связался с ней по поводу наследства. Но как бы то ни было, трехэтажный таунхаус был ее. Точнее, два этажа из трех: первый этаж не принадлежал Артуру, там когда-то был букинистический магазинчик. Его Рэй помнила плохо: она заглядывала туда иногда в первые годы жизни с Артуром, а потом хозяин магазинчика переехал в другой город, и вместо пыльных книг на первом этаже расположился цветочный магазинчик.

Он проработал лет пять, не больше, как оказалось, Лексингтон-авеню неподходящая улица для торговли. Слишком здесь было тихо. Жители старых таунхаусов предпочитали отдыхать после работы дома, а не бегать в цветочный магазинчик за букетиком-другим. По соседству с Рэй живут такие же простые люди, как она, — адвокаты средней руки, владельцы небольших магазинов, вдовы с наследством. Кому тут делать кассу в магазине цветов?

Да и, в общем, не было на их улице больших денег. Старые двухэтажные кирпичные здания, когда-то гордость среднего класса, теперь выглядели уставшими и немного обшарпанными. По городу ползли настойчивые слухи, что эти кварталы скоро пойдут под снос, уступая место безликим многоквартирным коробкам. Рэй ненавидела эти мысли. Этот дом был ее крепостью. Только повлиять на застройку Стиллуотера она никак не могла.

Шатенка с волосами цвета темного шоколада, чуть отросшими ниже плеч и сейчас собранными в небрежный пучок. Ее лицо с высокими скулами и чувственными губами обычно казалось сосредоточенным и чуть отстраненным, но сейчас, в утренних сумерках, оно было расслабленным. Большие карие глаза, обычно погруженные в вымышленные миры, с интересом следили за уличной суетой. При своем росте, чуть выше среднего, и худощавой фигуре Рэй двигалась с тихой, почти кошачьей грацией, будто боясь потревожить хрупкое равновесие своего уединения. Ей нравилась ее жизнь. Ее дом. И даже улица в предрассветных сумерках.

На подоконнике, свернувшись калачиком, грелась ее кошка — пятнистая уличная аристократка по кличке Гертруда, с надорванным в былых битвах ухом. Рэй провела рукой по ее шелковистой шерстке.

— Смотри, Герти, опять тот пес у мясной лавки, — тихо проговорила она. — Наглец. Совсем распустился.

Гертруда, не открывая глаз, лишь брезгливо дернула хвостом. Она терпеть не могла собак, и после того как Рэй спасла ее от своры бродячих псов, это чувство только возросло. Теперь Герти будто поставила перед собой цель — прогнать всех бродячих псов со своей улицы. В конце концов, она теперь приличная женщина, домашняя кошка, а не какая-то там бродяжка. И возле своего дома она не потерпит каких-то жалких псов! Однажды Герти, которая вовсе не отличалась размерами, умудрилась обратить в бегство здоровенного ротвейлера, бросившись на него с дерева с диким воплем. Правда, она немного ошиблась и напала на пса одного из жителей Лексингтон-авеню, поэтому за псом лихо убегала и его хозяйка. Но Герти такие мелочи волновали мало. Пусть все собаки знают, что этот квартал, от сорок четвертого дома до шестидесятого, — ее территория. И мясная лавка, что находится почти напротив. И небольшой овощной магазинчик тоже!

Рэй, еще немного погладив кошку, отошла от окна. Ее день был расписан: несколько часов за пишущей машинкой над новой главой романа «Однажды, под сенью звезд». Роман, который она писала под псевдонимом Чарльза Экинса, сегодня нужно было поработать именно над ним. Завтра, вероятно, она возьмется за более серьезную свою книгу, приключенческий роман, который писал не менее серьезный доктор исторических наук мистер Клайв Бенкли. А в еженедельник «Красная стрела», куда она отдавала свои небольшие истории под очередным псевдонимом — Лоуренс Грей, материал ушел уже четыре дня назад, так что теперь у Рэй есть неделя перерыва, прежде чем она должна будет написать еще один короткий рассказ в серию детективов про инспектора Ломакса. Так что сейчас она пойдет работать над романом, потом обед, а вечером — правка черновика. Перед работой как раз можно будет отдохнуть, понаблюдать, что нового происходит на улице.

Все же в таком образе жизни были свои плюсы. Мало что могло отвлечь Рэй от привычного распорядка дня. А книги ей вполне заменяли живое общение в большинстве случаев. Она не выписывала газет, не слушала радио. Ее мир ограничивался стенами этого дома, печатной машинкой, множеством книг и пластинок с аудиосказками, а еще активной перепиской с издательствами, с которыми она сотрудничала под разными именами. Пять лет она работает писателем, оставаясь, наверное, самым загадочным автором современности. Связь с издательствами она вела с помощью курьера, мистера Хиггинса. Никому другому она просто не доверяла. Этого мужчину ей посоветовал тот самый юрист с завещанием ее опекуна. Помог при их третьей беседе. Она спросила, не мог ли он ей посоветовать человека, которому можно доверять. Он порекомендовал работника адвокатской конторы, который собирался уходить на пенсию и не стал бы отказываться от непыльной подработки время от времени.

Мистер Хиггинс был настоящим спасением для Рэй и пользовался ее полным доверием. Настолько, что издательства привыкли передавать ей чеки через этого мужчину. Вообще, Рэй искренне считала, что с мужчинами ей очень везет в жизни.

Она мало что помнила о своем детстве. Смутные образы, запахи, чувство незащищенности. Но вот опекуна… Артур Вейн был прекрасным человеком. Седой, худощавый, с большими очками, делавшими его глаза по-совиному огромными, он был очень добрым, бесконечно терпеливым и крайне щедрым с ней. Она прекрасно помнила их первое знакомство. Артур тогда горделиво распрямил спину, сверкнув глазами, представился:

— Мистер Артур Вейн, опекун, — но под взглядом Рэй он как-то быстро «сдулся», мило улыбнулся и добавил: — А еще меня можно называть дядя Арти, или просто Артур.

Позже Рэй не один раз смеялась, вспоминая их знакомство. Многим позже она выяснила, что ее опекун очень любил истории про короля Артура и рыцарей Круглого стола, и вообще он был тем еще фантазером, но при этом умел быть и очень требовательным. Это его умение проявило себя в обучении Рэй. Когда стало понятно, что в обычной школе девочке будет некомфортно — слишком тяжело ей давалось нахождение среди толпы других учеников, — Артур взялся за ее образование сам. И за это тоже его можно было только поблагодарить.

Суровый, но справедливый мужчина дал своей подопечной очень много. А еще подарил ей пристанище и призрачную независимость. Сдавая второй этаж таунхауса — обычно тихим девушкам-студенткам или таким же одиноким работницам, как она сама, — Рэй обеспечивала себе скромное, но стабильное существование. А гонорары от издательств она старалась не тратить понапрасну, чтобы в такие периоды, как сейчас, когда верхний этаж пустовал и тишина в доме была абсолютной, ей было на что жить.

Сейчас, занимаясь своими делами, следуя привычному распорядку дня, Рэй и не подозревала, что четыре дня назад, ночью, под вдохновением, выводя на бумаге сцены для своего нового рассказа «Загадка Черного вала», она описывала жуткие убийства, переживания самого убийцы, его метания и рассуждения о том, хорошо он поступил или плохо, — и не потому, что так нашептывала ей муза.

Рэй даже не представляла, что с жуткой точностью воспроизвела детали дела, над которым бился весь семнадцатый участок. И Гнилой переулок, и точный удар левши, и огромного черного пса, и даже надпись на стене. Она никогда не могла бы подумать, что плоды ее творчества рано или поздно попадут на стол к сержанту полиции Бруно Салливану и он не только сам ознакомится с коротким рассказом, но еще заставит каждого из своих ребят ознакомиться с творчеством Лоуренса Грея, после чего полиция целые сутки искала таинственного писателя, подозревая в нем убийцу, опасного сообщника или как минимум того злодея, кто тщательно спланировал убийство!

Рэй Вейн никогда бы не подумала, что ее творчество может заставить взрослых, видавших виды копов несколько раз спускаться в канализацию в поисках окровавленного ножа — орудия убийства. Что еще один офицер будет искать того самого таксиста, что приезжал ночью к бару «Красный ручей», и, исходя из написанного в «Красной стреле», был свидетелем и мог бы опознать убийцу. Рэй даже в страшном сне не могла бы увидеть, как Салливан, коп с огромным опытом работы и уже порядком уставший от нее, сидит ночь напролет в архиве главного управления городской полиции и сверяет все истории в годовой подшивке журналов с ее работами с нераскрытыми делами за последнее время. И как, находя точные описания мест преступления и способов совершения убийств — даже самые нелепые, такие как удушение резиновой строительной прокладкой, удушения, не наружного, — чертову резину обнаружил судмедэксперт во время вскрытия в дыхательных путях.

И тем более Рэй и представить не могла, какой бранью разразится Салли, когда обнаружит эти совпадения.

Если бы она все это знала, то, конечно, не удивилась бы, увидев рядом со своим домом полицейский «Форд». Она как раз стояла с кружкой чая в руках в гостиной, размышляя, стоит ли идти готовить сейчас или обойдется сегодня вечером творогом, парой тостов и прекрасным черничным конфитюром.

За бравыми полицейскими, которые куда-то направились, более не доступные для наблюдения, Рэй и не думала следить. Она и вовсе не хотела о них думать, пока ее входная дверь не затряслась от ударов.

Стук в дверь прозвучал для нее как выстрел. Сердце ушло в пятки от испуга. Отставив недопитый чай, девушка поспешила ко входу. Через глазок она увидела двух крупных мужчин в плащах, и ее сразу же пронзил животный, иррациональный страх. Она боялась мужчин. Боялась их громких голосов, резких движений, неожиданного внимания. И их агрессии. Те, что стояли на ее крыльце, выглядели очень агрессивными!

Дверь снова содрогнулась от сильных ударов мощного кулака одного из незнакомцев. Коренастого, широкоплечего, с неаккуратной щетиной на мрачном лице.

— Открывайте, полиция! — проскрипел он, как только прекратил пытаться испортить ее имущество.

Собравшись с духом, Рэй открыла дверь и столкнулась с двумя мрачными офицерами.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась девушка, переводя испуганный взгляд с одного мужчины на другого.

— Мисс Вейн? — суровый незнакомец с уставшим лицом показал ксиву. — Сержант Салливан, участок номер семнадцать. Вам необходимо проехать с нами. Прояснить некоторые вопросы.

Рэй хотелось захлопнуть дверь, запереться, спрятаться в самом дальнем углу дома и никогда не видеть этих незнакомцев, от которых так и веяло опасностью. Однако она лишь коротко кивнула, стиснув зубы, расправила складки простого коричневого платья и направилась к вешалке. Механически, ведомая глубоким внутренним сопротивлением и страхом, она накинула на плечи свою любимую, невероятно объемную шаль цвета увядающей розы — свой главный защитный талисман, — взяла из тумбы документы и вышла на улицу, попав под холодные капли дождя и любопытные взгляды соседей.

***

Дорога до участка прошла в оглушительной тишине. Рэй сидела на заднем сиденье «Форда», кутаясь в шаль и глядя в окно, не видя ничего. В ее привычном мире, таком уютном и безопасном, неожиданно начали сыпаться стены. Как оказалось, то, что выглядело надежным и призванным защищать Рэй, было лишь иллюзией, и один стук в дверь смог если не сломать всю внутреннюю уверенность девушки, то изрядно ее пошатнуть. От полицейских, сидевших на передних сиденьях, исходила весьма ощутимая угроза, и Рэй все никак не могла понять, что могло произойти, что эти двое явились к ней в дом. Нет. Не так. Явились за ней. Кому она могла помешать? А главное, что могла сделать, практически не выходя из дома?

В участке, в просторном кабинете, где работали шестеро офицеров, все стало еще хуже. Воздух здесь был густым и спертым. Пахло потом, немного кофе, под потолком буквально висела дымовая завеса от количества выкуренных в кабинете сигарет, а сквозь эти ароматы едва ощутимо пробивался и вовсе странный запах влажной шерсти. Ее усадили на стул рядом с одним из столов. За сам стол сел широкоплечий коренастый офицер, представившийся Декланом Рорком, напротив Рэй встал Бруно Салливан. Остальные мужчины в помещении хоть и делали вид, что заняты каждый своим делом, но получалось у них плохо — настолько, что Рэй с каждой секундой чувствовала их возрастающее внимание к своей персоне.

Перед девушкой положили журнал «Красная стрела», раскрытый на странице с ее рассказом. Салливан, скрестив руки на груди, хмуро поинтересовался:

— Мисс Вейн, историю о Черном вале написали вы?

— Да. — Рэй удивленно захлопала глазами, осматривая всех присутствующих.

— То есть вы подтверждаете, что имеете непосредственное отношение к этому тексту?

— Ничего не понимаю, — судорожно поправив на плечах шаль, Рэй чуть нахмурилась. — Да, это мой текст.

— И Лоуренс Грей, я так понимаю, ваш псевдоним, верно?

— Да. — Рэй Вейн снова поправила шаль на плечах, скорее кутаясь в нее, ища хоть какой-то защиты от сурового взгляда требовательного копа. — А в чем дело?

— Дело в том, мисс Вейн, что в вашей истории слишком подробно описано место убийства, способ убийства, орудие,собственно, убийства и даже надпись на стене. А теперь скажите мне, каким образом вы смогли так подробно описать преступление?

— Извините, офицер…

— Сержант!

— Хорошо, — покладисто согласилась Рэй, — сержант Салливан, придумывать истории и хорошо их описывать — моя работа. Четыре дня назад, м-м… Да, четыре дня назад ночью ко мне пришло вдохновение, и я села за работу. Утром очередной рассказ из серии был уже готов.

— Да, как и труп в Гнилом переулке! — рыкнул Салли, чувствуя, что девушка перед ним издевается над всеми присутствующими в комнате. Вдохновение! Не выдержав, он даже вслух повторил это идиотское слово.

— Хорошее же у вас вдохновение на убийство людей! — Какое убийство? — растерянно пролепетала Рэй. — На бумаге? — На бумаге? — зло рыкнул Рорк, и рядом с Рэй легла одна из газет с большим заголовком. — Читайте! Взяв дрожащей рукой газету, Рэй быстро пробежалась взглядом по статье и с каждым прочитанным словом она становилась все бледнее. — Это какая-то шутка? — закончив читать, спросила она. — Шутка? Обвинение в убийстве для вас шуточки?

Салли, прищурившись, строго посмотрел на девушку перед ним. Мисс Вейн сидела, цепляясь за нелепую огромную шаль, и огромными испуганными глазами смотрела на него. «Хорошо играет, чертовка», — зло подумал Салливан и, достав пачку, прикурил очередную сигарету. Струйка сизого дыма медленно потянулась от кончика вверх, вырисовывая причудливые узоры. Это был один из тех моментов, когда время будто становится резиновым и можно увидеть такие мелочи, на которые обычно не обращаешь внимания. Сейчас огромные карие глаза внимательно наблюдали, как сигаретный дымок вьется вокруг грубой мужской руки. А серые глаза Салли следили за их подозреваемой. Он очень четко увидел тот момент, когда до девушки дошло, что именно он ей сказал. Она вскинула голову, с ужасом посмотрела на Бруно и начала молча открывать и закрывать рот, не в силах произнести ни слова.

Один едва заметный сигнал — и начался прессинг. Салли, Рорк и еще пара офицеров обступили девушку, и вопросы посыпались на нее градом. — Где вы были в ночь убийства? — Кто может подтвердить ваше алиби? — Откуда вы знали про собаку? — Что значит, вы не знали про убийство? — Кто рассказал вам о произошедшем? — Это вы планировали преступление? — Кто видел вашу рукопись? — Кто имеет доступ к вашим историям до публикации? — Кто ваш сообщник? — Как часто у вас приходит такое вдохновение?

И еще множество вопросов. Какие-то были с четким прицелом получить ответ по делу, какие-то — нелепыми, просто череда вопросов, призванная сбить девушку с толку, несколько вопросов были откровенной провокацией.

Рэй с каждым вопросом все отчетливее вздрагивала и вжималась в спинку стула, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Она чувствовала, как ее ответы, путаные, сбивчивые, вызывают раздражение у мужчин. Их голоса становились все громче и жестче, а Рэй в ответ лишь путалась еще больше. — Я была дома, одна. — Сама все придумала. — Это моя работа. — Дома, да. Одна живу. — Я не знаю, кто имеет доступ. — Никого не убивала…

Ее тихие ответы лишь раздражали их. Рэй буквально чувствовала, что ее уже считают виноватой, чувствовала и повисшее напряжение в кабинете, как и подавляющую энергетику мужчин. Ей было душно, в висках стучало, она хотела, чтобы все это закончилось. И только одно желание становилось все сильнее — стать невидимкой.

Офицеры полиции тоже не были дураками: они видели, как с каждым их вопросом девушка замыкается, уходит в несознанку, совсем прекращает отвечать. И Рорк разозлился. Ирландская кровь кипела, не давая стоять на месте. Он сделал лишь один шаг к подозреваемой, один-единственный шаг, чтобы испугать, а та уже дернула руками, прикрывая лицо. Тихий вскрик сорвался с ее губ… а следом по кабинету прокатился угрожающий рык. Рорк замер под взглядом черного дога. Чудище медленно подошел к стулу, на котором сидела беззащитная с виду девушка, и встал боком, между Рэй и Рорком, закрывая ее собой. Его мощное тело стало живым щитом. И только когда взгляды скрестились на псе, из его груди вырвалось низкое, предупреждающее ворчание, адресованное копам.

В кабинете на мгновение воцарилась ошеломленная тишина. Даже Салливан замолчал, пораженный. В этой тишине от дверей раздался насмешливый и знакомый голос: — И как вас оставить хоть на час? Салли, что происходит? Я же просил подождать. А вы что устроили?

Бруно, увидев Пирса, молча закатил глаза. Он не решился повысить голос на Джека, когда рядом стоял скалящий зубы пес. Хотя ему очень хотелось это сделать. Зачем Пирс подрывает его авторитет перед такой очевидной, пусть даже косвенной, соучастницей преступления? — Не нужно на меня так смотреть, старик, — Пирса не смущали недовольные взгляды Бруно. — Ты хоть понимаешь, как вы выглядите со стороны? Злые копы, которые поймали своего убийцу, и теперь готовы выбивать признания из хрупкой девушки. Да посмотри на нее, она же бледнее моей рубашки! Джек стоял, прислонившись к косяку, в своем бежевом пальто, с чуть сдвинутой на затылок шляпой. На его лице играла та самая раздражающая Салливана уверенная улыбка. Парни в семнадцатом работали в общем-то неглупые и, видя настроение Пирса и зло скрипящего при его появлении Салливана, поняли, что пока папочка с мамочкой будут выяснять отношения, им рядом с мисс Вейн делать нечего. Поэтому медленно, стараясь не нервировать пса, они разошлись по своим местам. А когда рядом с писательницей освободилось место, Джек, оттолкнувшись от косяка, вошел в кабинет. Он спокойно подошел, потрепал по холке и легким движением подвинул огромного пса.

— Молодец, Чудище. Слабых всегда нужно защищать. Дождавшись, когда пес вытянется на полу в нескольких метрах от стола, Джек наконец смог сосредоточиться на девушке. Она была симпатичной, хотя и излишне запуганной, дрожащей, как осенний лист на ветру. Девушка куталась в свою шаль, словно ища в ней защиту. Но разве тряпка может спасти от копов? Это смешно. Джек внимательно рассматривал Рэй Вейн и не мог понять, как такая девушка может быть связана с убийством. В ней не чувствовалось нужных качеств. Она сама была жертвой, вела себя и воспринималась именно так. Салли совсем не обязательно было устраивать показательные выступления, чтобы девчонка начала говорить. Наоборот, они лишь напугали ее, что заставило мисс Вейн замкнуться. Грубая работа. Джек чуть не сплюнул на пол, но воспитание не позволило.

Пирс не стал нависать над Рэй, а, наоборот, подошел к ней еще на пару шагов и опустился на корточки перед ее стулом. Это позволило их взглядам встретиться на одном уровне. Его голубые, ясные глаза смотрели на нее с искренним интересом и легким сочувствием, без тени подозрения.

— Мисс Вейн? — его голос был тихим и спокойным, после криков копов он звучал умиротворяюще. — Меня зовут Джек Пирс. Я частный детектив. Кажется, здесь произошло небольшое недоразумение. Мы можем с вами поговорить?

Рэй, все еще дрожа, сжавшаяся в комок, медленно подняла на него глаза. На фоне нервных, злых мужчин в униформе этот красивый, улыбающийся человек в элегантном пальто не вызывал у нее страха. С ним было… безопасно.