Нимфоманка

— Просто после такой ночи трудно представить, что тебе хочется одиночества, — его голос стал ниже.

Вика наслаждалась этой игрой. Она чувствовала, как между мужчинами нарастает напряжение, и, если быть честной, это заводило её ещё больше.

— А что, если я скажу, что мне нравится чувствовать ваше внимание? — Вика перевела взгляд с одного на другого, давая каждому насладиться её улыбкой.

Пронзительный взгляд напрягся, руки мужчины крепко сжались. Он шагнул ближе, и теперь она оказалась между ними.

— Но тебе же не хочется, чтобы кто-то из нас чувствовал себя лишним, верно? — тихо, но с угрозой спросил он.

Мягкий улыбнулся, но в его глазах полыхнуло желание.

— Может, стоит напомнить ей, кому она принадлежит?

Вика рассмеялась, не сводя с них взгляда. Она любила эту игру. Любила, когда страсть граничила с ревностью, когда каждый из них боролся за её внимание.

— Может быть, — прошептала она, поддаваясь напряжению момента.

Её сердце забилось быстрее, когда они сомкнули кольцо вокруг неё. В воздухе повисла искра — и ночь обещала быть ещё горячее, чем предыдущая.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Вика чувствовала себя в центре бури — два взгляда, полных желания и ревности, прожигали её, требуя ответа. Они больше не шутили. В этот раз всё было серьёзно.

Первым шагнул тот, что с пронзительными глазами. Его пальцы скользнули по её запястью, сжимая чуть крепче, чем нужно.

— Ты наслаждаешься этим, да? — его голос был низким, почти угрожающим.

— Наслаждаюсь чем? — Вика наклонила голову, её губы дрогнули в легкой улыбке.

— Тем, как мы за тебя боремся, — вмешался второй, его рука обвилась вокруг её талии, притягивая ближе.

Она почувствовала жар их тел, почти слышала, как ускоряется их дыхание. Эта игра начинала выходить за пределы привычного.

— Может, ты хочешь, чтобы мы сорвались? — голос пронзительного стал ещё ниже, темнее.

— А если хочу? — Вика бросила вызов, не отводя взгляда.

И всё рухнуло.

Рука одного из них резко отдёрнулась, словно её слова ударили сильнее, чем пощечина. Он сделал шаг назад, в его глазах появилось что-то опасное — не ревность, не страсть, а почти холодное осознание.

— Значит, ты играешь.

Второй тоже ослабил хватку. Теперь в его взгляде не было той мягкости, что раньше.

— Я думал, ты… — Он не закончил. Только тяжело выдохнул и отвернулся.

Вика почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Это было не по плану. Это должно было быть игрой. Они должны были бороться за неё, не отступать.

— Вы чего? — её голос дрогнул.

— Ты хочешь видеть нас соперниками? — спросил тот, что всегда был нежнее. Его голос больше не был тёплым.

— Разве ты не понимаешь? — второй сжал кулаки. — Мы не просто два парня, с которыми ты играешь.

Тишина ударила громче любых слов.

Вика хотела сказать что-то, что вернёт всё обратно — лёгкость, страсть, тот огонь, что был между ними. Но этот момент ушёл. Они больше не смотрели на неё, как прежде.

Один подошёл к двери, схватив свою куртку.

— Я… мне надо выйти.

Второй задержался. Его взгляд задержался на Вике дольше, полон разочарования, непонимания… и чего-то ещё.

— Ты даже не представляешь, как легко можно потерять то, что кажется тебе вечным.

Он вышел, оставляя Вику одну в пустой комнате, наполненной запахом вина и едва уловимым эхом разбитых ожиданий.

Она осталась стоять в центре этой тишины, осознавая: игра зашла слишком далеко.

Вика сидела на краю дивана, глядя на опустевшую комнату. Её пальцы нервно играли с краем пледа, но тепло ткани не приносило ей утешения. Она не думала, что всё зайдёт так далеко. Просто веселье, просто игра, просто момент — но для них это оказалось чем-то большим.

Она вздохнула, прежде чем решиться.

Дверь хлопнула, когда она вышла на улицу. Холодный воздух резко ударил в лицо, но Вика почти не чувствовала холода. Они стояли у подъезда — один курил, другой просто смотрел в сторону, не говоря ни слова.

Она подошла ближе.

— Вы, правда, злитесь на меня? — её голос был спокойным, но внутри всё сжималось.

Они повернулись к ней почти одновременно. В глазах одного была обида, в глазах другого — пустота.

— А ты как думаешь? — тот, что всегда был мягче, усмехнулся, но без тени прежней теплоты.

— Я… — Вика замялась, осознавая, что любая фраза прозвучит глупо. — Я не хотела никого обидеть.

— Но ты обидела.

Она сглотнула, нервно передвигая сапогом по снегу.

— Послушайте, — её голос стал твёрже. — Это была просто ночь. Классная ночь, полная эмоций, но… у меня нет чувств ни к одному из вас.

— Значит, для тебя это ничего не значило? — второй посмотрел на неё в упор.

Вика выдержала этот взгляд.

— Нет. Это значило… но не так, как вам бы хотелось.

Повисла тишина. Тяжёлая, неудобная.

— Так тебе проще быть одной, да? — в его голосе прозвучала горечь.

— Да, — выдохнула Вика, наконец признавая это не только им, но и самой себе.

Они молчали. Долгую минуту, две. Затем первый кивнул, бросил сигарету в снег и раздавил носком ботинка.

— Ясно.

Второй долго смотрел на неё, будто пытался что-то сказать, но в итоге только криво улыбнулся.

— Ну что ж, спасибо за откровенность.

Она хотела что-то добавить, но он уже развернулся и пошёл прочь.

— Удачи тебе, Вика, — бросил второй, прежде чем последовать за ним.

Вика осталась стоять в одиночестве, глядя, как их силуэты растворяются в ночи. Она знала, что сделала правильный выбор. Но почему-то внутри было пусто.

Потянувшись за телефоном, она открыла экран и посмотрела на него пару секунд. Потом выключила.

Сегодня она заснёт одна. И, наверное, это действительно к лучшему.

— Такси будет через минуту, — коротко сообщил один из них.

Она кивнула, кутаясь в пальто, и шагнула в холодную пустоту ночи.

Когда подъехала машина, Вика села на заднее сиденье и молча уставилась в окно. Снег за окном мерцал под фонарями, словно тысячи маленьких звезд упали на улицы города. Машина тронулась, и пейзажи стали сменять друг друга — одинокие деревья, припорошенные снегом, тусклые огни витрин, редкие прохожие, спешащие домой.

— Тяжёлый вечер? — вдруг раздался хрипловатый голос водителя.

Вика вздрогнула, вырванная из своих мыслей.

— Можно и так сказать, — ответила она не сразу, не особо желая разговаривать.

Водитель оказался русским мужчиной лет сорока, с резкими чертами лица. Он был в чёрной кофте и кепке, которая скрывала часть его седых волос.

— Мужики? — он хмыкнул, не отрываясь от дороги.

Вика посмотрела на него в зеркало заднего вида.

— Ага…

— Они всегда либо всё портят, либо кажутся слишком важными, — усмехнулся он.

Она удивилась.

— Это вы сейчас за себя говорите?

Он пожал плечами.

— И за себя тоже.

Вика неожиданно улыбнулась, но тут же снова погрузилась в молчание. Она не хотела говорить. Но внутри всё колотилось, и вдруг мысль пронзила её: этот человек не знает её, не будет судить, ему не нужно ничего понимать.

— Знаете, иногда кажется, что ты контролируешь ситуацию, что это просто игра, просто веселье… — она глубоко вдохнула, глядя на заснеженную улицу. — А потом вдруг понимаешь, что люди рядом с тобой вложились больше, чем ты. И тебе не хочется их обижать, но выбора уже нет.

Таксист кивнул, не перебивая.

— Я думала, что мне просто нравится свобода. Но почему тогда сейчас мне так пусто? — продолжала Вика, удивляясь собственной откровенности.

— Потому что свобода — штука такая… Пока ты в клетке, она кажется раем. А когда у тебя её слишком много, начинаешь чувствовать себя потерянным, — спокойно сказал водитель.

Она задумалась.

— Наверное, вы правы…

— Конечно, прав, — ухмыльнулся он. — Годы, знаешь ли, учат.

Машина свернула к её дому.

— Вот твой адрес, красавица.

Вика достала кошелёк, но он махнул рукой.

— Нет-нет, сегодня бесплатно. Просто… — он достал из кармана визитку и протянул ей. — Если вдруг захочешь поговорить.

Она взяла её, машинально глядя на чёрные буквы с номером телефона.

— Спасибо… — она даже не знала, что сказать.

— Доброй ночи, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Вика кивнула, вышла из машины и пошла к подъезду. Визитку она бросила в сумочку, не задумываясь.

Дома её встретила тишина. Скинув пальто, она просто упала на кровать и, не раздеваясь, заснула.

В ту ночь её не мучили сны. Только лёгкое ощущение, что кто-то впервые за долгое время по-настоящему её понял.

Утро перемен

Вика проснулась от слабого света, пробивающегося сквозь шторы. Глаза ещё были тяжёлыми, но внутри — странное ощущение пустоты и... чего-то нового. Она потянулась, зарываясь лицом в подушку, но тут же замерла.

Что-то поменялось.

Раньше утро после весёлой ночи всегда было предсказуемым: сообщения от друзей, смех над фотографиями, головная боль от выпитого вина и лёгкое предвкушение следующей вечеринки. Но сегодня было по-другому.

Никаких сообщений. Никакого желания снова окунуться в шум, музыку и адреналин.

Вика медленно села на кровати, оглядывая комнату. Всё было на своих местах, но внутри неё словно что-то сдвинулось. Её телефон молчал. Мужчины, с которыми она провела ту ночь, больше не писали. Это было ожидаемо. Они сделали свой выбор, так же как и она.

Она вздохнула и машинально полезла в сумочку, чтобы достать пудру. Вместо этого пальцы наткнулись на кусочек плотной бумаги.

Визитка.

Таксист.

Вика покрутила её в руках.

«Если вдруг захочешь поговорить…»

Она усмехнулась. Это было забавно. Какой-то случайный мужчина выслушал её лучше, чем те, с кем она проводила целые вечера.

Внезапно в животе заурчало. Она поняла, что давненько не завтракала по-человечески — последние недели её утро начиналось с кофе и пары сторис в Instagram.

Решив, что пора что-то менять, Вика натянула тёплый свитер, завязала волосы в небрежный пучок и вышла на кухню.

Она поставила турку на плиту, вдыхая аромат свежемолотого кофе. Потом нашла яйца, хлеб, даже помидоры — давно заброшенный холодильник всё-таки не подвёл.

Когда Вика уселась за стол с тарелкой омлета, то поняла, как давно не завтракала в одиночестве без чувства спешки.

Снаружи за окном медленно падал снег. Люди торопились по своим делам, машины проносились по мокрому асфальту.

Раньше она бы уже листала афиши вечеринок, договариваясь с подругами о встрече. Но сегодня ей этого не хотелось.

«А что, если попробовать что-то другое?»

Эта мысль засела в голове, пока Вика пила кофе, грея ладони о горячую кружку.

Она бросила взгляд на визитку, лежащую рядом с телефоном.

Может, это и было знаком, что пора изменить правила игры?

Вика взяла телефон и, прежде чем успела передумать, набрала номер.

Гудки… один… второй…

— Алло?

Глубокий голос с хрипотцой.

— Это… Это Вика. Вы меня вчера подвозили.

Пауза. А потом лёгкий смешок.

— Быстро же ты решила воспользоваться моим предложением.

Она улыбнулась.

— Кажется, мне правда есть что сказать.

— Тогда слушаю, — ответил он спокойно.

Вика сделала глубокий вдох.

Ей больше не хотелось просто веселиться. Она хотела понять, что делать дальше.

И, возможно, этот разговор был первым шагом. Они договорились встретится в кафе.

Вика вошла в кафе, стряхивая с пальто мелкие снежинки. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и тёплой выпечки. Она огляделась и сразу заметила его — таксиста из прошлой ночи.

Он уже сидел за столиком у окна, держа в руках чашку чёрного кофе. Те же резкие черты лица, кепка, натянутая на лоб, и уставший, но спокойный взгляд.

Когда он поднял глаза и увидел её, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Ну, здравствуй, красавица, — сказал он, кивнув на стул напротив.

— Привет, — Вика села, убирая волосы за ухо.

Они заказали кофе. Вика почувствовала лёгкое волнение — ей редко доводилось вот так, без шума клуба и весёлой компании, просто сидеть напротив незнакомца, готового выслушать её.

— Меня, кстати, Максим зовут, — вдруг сказал он, разминая пальцами чашку.

— Вика, — ответила она, хотя он уже знал.

Максим кивнул, будто запоминая. Потом сделал глоток и, не глядя на неё, тихо произнёс:

— Ты хотела поговорить. Но знаешь… Иногда проще говорить, когда слушаешь другого.

Вика удивлённо посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он молчал несколько секунд, словно решаясь, а потом заговорил:

— У меня была семья. Жена, дочка… — его голос на секунду дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Мы с Наташей познакомились ещё студентами, и мне тогда казалось, что я сорвал джекпот. Она была умной, доброй, такой, знаешь, настоящей. Потом появилась Лиза, наша малышка. Я работал, мы брали кредиты, строили планы, ругались из-за мелочей и мирились так, будто жизнь зависела от этого.

Он замолчал, сжимая пальцы в кулак.

— Всё закончилось в одну ночь.

Вика замерла, слушая.

— Мы ехали к родителям Наташи за город. Декабрь, гололёд, темнота. Водитель встречной машины… — Максим провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть воспоминания. — Он был пьян. Врезался в нас на полной скорости.

Вика почувствовала, как у неё внутри всё сжалось.

— Я выжил, они — нет, — сказал он просто, без эмоций, но в его глазах стояла пустота.

Некоторое время они просто молчали.

— С тех пор я работаю таксистом, — добавил Максим, откидываясь на спинку стула. — Раньше у меня был бизнес, а теперь — дорога, люди, бесконечные ночи. Помогает не сойти с ума.

Вика сглотнула, не зная, что сказать.

— Прости… — тихо произнесла она.

— Не надо, — покачал он головой. — Это было давно.

Она посмотрела на него — перед ней сидел человек, потерявший всё, но не сломленный.

— Теперь твоя очередь, — сказал Максим, внимательно глядя на неё. — Что тебя сюда привело?

Вика посмотрела на чашку, потом снова на него.

Впервые за долгое время ей хотелось быть честной.

Она глубоко вдохнула.

— Я устала… — призналась она. — От всей этой суеты, людей, вечеринок. Мне казалось, что я свободна, но теперь я не уверена, что это свобода.

Максим кивнул, внимательно слушая.

— И я не знаю, что делать дальше, — добавила она.

Он усмехнулся и поднял чашку.

— Тогда давай выпьем за тех, кто тоже ищет ответы.

Вика улыбнулась и стукнулась с ним чашкой.

Этот разговор был только началом.

Максим сделал ещё один глоток кофе и посмотрел на Вику долгим, внимательным взглядом.

— Если ты не знаешь, что делать дальше, значит, самое время начать искать, — спокойно сказал он.

Вика нахмурилась.

— Искать что?

— Себя, — он поставил чашку на стол. — У нас у всех бывают моменты, когда кажется, что жизнь потеряла смысл. Но смысл — это не то, что приходит само. Его нужно создать.

Она слушала, не перебивая.

— Знаешь, что я понял после аварии? — продолжил он. — Что если у тебя нет цели, ты просто существуешь, а не живёшь.

Вика невольно сжала пальцы на своей чашке.

— И что же делать? — спросила она.

Максим усмехнулся.

— Для начала перестать топтаться на месте. Начать с малого. Ты ведь живёшь в этом городе давно, но знаешь ли ты его по-настоящему?

Вика задумалась.

— Ну… клубы, рестораны, магазины, парки… вроде знаю.

— Это не то, — покачал он головой. — Я говорю о настоящем городе. О людях, улицах, местах, куда не заглядывают туристы. О старых домах, в которых хранится история. О людях, которые создают здесь что-то важное.

Она посмотрела на него с любопытством.

— И что ты предлагаешь?

Максим улыбнулся.

— Давай так. Завтра утром мы поедем в одно место. Без клубов, без лишнего шума. Просто ты и новый взгляд на жизнь.

— Куда? — Вика подняла брови.

— Увидишь, — загадочно ответил он.

Она колебалась. Ещё вчера ей казалось, что её мир — это только вечеринки, лёгкие знакомства, громкая музыка. Но сейчас…

Вдруг она поняла, что хочет узнать больше.

— Ладно, — кивнула Вика. — Уговорил.

Максим довольно улыбнулся.

— Тогда до завтра.

Он допил кофе, оставил купюру на столе и встал.

— Вика, — вдруг сказал он, глядя на неё. — Иногда, чтобы найти себя, нужно просто позволить себе быть кем-то другим.

С этими словами он направился к выходу, оставляя её в раздумьях.

Она смотрела ему вслед и чувствовала — завтра что-то изменится.

На следующее утро Вика проснулась раньше обычного. Она долго лежала в кровати, глядя в потолок, ощущая странную смесь волнения и неопределённости. Вчерашний разговор с Максимом всё ещё звучал в голове.

"Чтобы найти себя, нужно просто позволить себе быть кем-то другим."

Эта мысль не давала ей покоя.

Она встала, сделала себе кофе и, пока он остывал, машинально заглянула в сумочку. Визитка Максима всё ещё лежала там. Она провела по ней пальцем, вспоминая его уверенный взгляд.

"Ну что ж, посмотрим, что ты мне приготовил, Максим."

Они договорились встретиться у метро в центре города. Когда Вика подошла, он уже ждал её, прислонившись к машине.

— Привет, — она поёжилась от утреннего холода.

— Доброе утро, — Максим улыбнулся. — Готова к приключению?

— Надеюсь, что да, — усмехнулась она. — Так куда мы?

Он открыл перед ней дверь.

— Садись — узнаешь.

Они ехали минут двадцать, пока городские улицы не сменились более старой архитектурой. Наконец, Максим припарковался у небольшой двухэтажки с облупившейся краской на стенах.

— Что это за место? — с интересом спросила Вика.

— Художественная студия, — ответил он, выходя из машины. — Я тут иногда бываю.

— Ты рисуешь? — удивлённо подняла брови она.

— Нет, но иногда помогаю тем, кто рисует.

Они зашли внутрь. Внутри пахло краской, кофе и чем-то тёплым, домашним. Несколько человек сидели за мольбертами, кто-то работал с глиной, а в углу стоял мужчина в старом свитере и раздавал советы молодым художникам.

— Макс! — радостно окликнул его один из парней. — Ты привёл гостя?

— Да, это Вика, — представил её Максим. — Вика, это Андрей, один из здешних талантов.

— Привет, — она слегка смутилась, не зная, как себя вести.

— Ну что, дадим ей холст? — подмигнул Максим.

— Подожди, подожди! — Вика рассмеялась. — Я никогда не рисовала!

— Вот и отлично, — улыбнулся Андрей. — Значит, ты не будешь бояться делать ошибки.

Через пару минут перед ней уже стоял чистый холст, а в руках оказалась кисть.

Максим сел рядом и, склонив голову, посмотрел на неё.

— Просто сделай первый мазок, — сказал он. — Не думай, как должно быть. Просто почувствуй момент.

Вика вздохнула и, колеблясь, окунула кисть в ярко-синюю краску.

Затем провела линию.

Первую.

Она не знала, к чему это приведёт.

Но впервые за долгое время ей было интересно.

Андрей был мужчиной лет тридцати пяти, с густой тёмной бородой и глубокими, внимательными глазами, которые словно видели людей насквозь. Его волосы были слегка растрёпаны, а одежда выглядела так, будто он совсем не придавал ей значения — простая растянутая кофта с пятнами краски, выцветшие джинсы, потрёпанные кеды. Но всё это только подчёркивало его творческую натуру. Он казался человеком, который жил искусством, а не просто занимался им.

Когда Вика рисовала, он время от времени подходил, смотрел на её работу с лёгкой полуулыбкой и, не спрашивая, осторожно направлял её руку, добавляя к мазкам новые оттенки и глубину. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, как будто они не только держали кисть, но и много работали руками.

— Видишь, как тень меняет настроение картины? — тихо говорил он, наклоняясь ближе.

Вика чувствовала его дыхание у себя над плечом, но ей было спокойно. Андрей не пытался завладеть её вниманием, не доминировал — он просто делился тем, что знал, ненавязчиво и мягко.

В этот момент она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время полностью отключилась от всего остального. Её больше не тревожили прошлые ошибки, пустые вечеринки, люди, которые исчезали из её жизни так же легко, как появлялись. Всё это будто отступило в тень.

— А ты всегда был художником? — вдруг спросила она, продолжая водить кистью по холсту.

Андрейусмехнулся.

— Нет, когда-то я был совсем другим человеком.

Он замолчал, словно решая, стоит ли говорить дальше.

— А каким? — Вика повернула к нему голову.

Он посмотрел на неё и усмехнулся, но в глазах мелькнула тень чего-то невыраженного.

— Может, когда-нибудь расскажу.

Он снова взял её руку, помогая провести новую линию, и Вика поймала себя на том, что ей действительно интересно узнать о нём больше.

Вика привыкла к мужскому вниманию. Она всегда знала, как смотреть, как улыбаться, как говорить, чтобы люди притягивались к ней. Это было естественно, словно вторая кожа. Но Андрей… он был другим.

Он не смотрел на неё, как смотрели другие. Не ловил каждое её движение с восхищённой улыбкой. Не пытался к ней приблизиться. Напротив, он будто нарочно держал дистанцию.

Когда она рисовала, Андрей подходил, поправлял кисть в её руке, объяснял, как лучше передать тень или глубину цвета, но его голос был ровным, почти равнодушным. Он не задерживал руку дольше, чем было нужно. Не касался её случайно, как это делали другие мужчины, находя предлог для прикосновения.

Вика впервые сталкивалась с таким отношением.

Она наблюдала за ним украдкой, пока он работал с другими художниками. Он говорил спокойно, уверенно, иногда усмехался, но в нём не было ни намёка на желание произвести впечатление. Он словно жил в своём мире, куда никто не мог проникнуть.

Это её заинтриговало.

— Андрей, — позвала она его спустя какое-то время.

Он поднял голову от работ других учеников и подошёл к ней.

— Что?

— Почему ты такой… — она замялась, подбирая слова. — Отстранённый?

Он чуть прищурился, явно не ожидая такого вопроса.

— Я не отстранённый, — спокойно ответил он.

— Тогда какой? — Вика склонила голову.

Андрей молчал пару секунд, словно решая, стоит ли ей отвечать.

— Я просто не играю в игры, — наконец сказал он. — Неинтересно.

— В какие игры?

Он усмехнулся и посмотрел прямо в её глаза.

— В те, в которые привыкли играть мужчины вокруг тебя.

Вике стало не по себе.

Она хотела возразить, но осеклась.

Она знала, что он прав.

Все, кто её окружал раньше, так или иначе добивались от неё чего-то — внимания, эмоций, страсти. Даже когда это было завуалировано под дружеские разговоры или заботу, цель всегда оставалась одна.

Но Андрей… он ничего не хотел.

И именно это цепляло её сильнее всего.

Вика отступила назад и оглядела свою картину. Она понимала, что она далека от идеала, и линии местами были кривыми, а цветовые переходы — грубыми. Но в этой картине было что-то, что её зацепило. Возможно, это была сама свобода, с которой она рисовала, ощущение, что не нужно следовать правилам и не нужно быть совершенной. Здесь она могла быть просто собой.

Она ощутила спокойствие, которого не испытывала давно. И это спокойствие пришло не от того, что она научилась рисовать, а от атмосферы вокруг, от того, что рядом был Андрей — человек, который не пытался привлекать её внимание, не стремился что-то от неё получить. Он был просто рядом, и это придавало ей уверенности.

Когда занятие закончилось, Вика подошла к нему, немного смущённо, но с решимостью.

— Андрей, я хочу, чтобы ты стал моим наставником, — сказала она, не скрывая своих намерений. — Мне нужно что-то большее.

Андрей, как обычно, не показал никаких эмоций, только слегка поднял бровь.

— Обычно я не занимаюсь индивидуальными занятиями, — ответил он, подбирая краски на своём столе. — Все ученики приходят сюда, и это устраивает меня.

Она не отступала.

— Пожалуйста. Я очень хочу научиться рисовать, и ты мне понравился как преподаватель. Если ты не возьмешь меня, я не знаю, что делать. — В её голосе была искренность, и она знала, что это не просто желание, а настоящее стремление.

Андрей задумался на мгновение. Он посмотрел на неё, его глаза были сосредоточены, но не холодны. Он, казалось, взвешивал каждый момент, как будто она была для него чем-то непознанным.

— Хорошо, — сказал он наконец, сдержанно. — Я сделаю исключение. Но за индивидуальные занятия я беру деньги.

Вика была немного ошарашена. Обычно мужчины, с которыми она общалась, всегда брали на себя все расходы, всегда старались угодить, найти возможность что-то подарить. Но тут… Андрей не предложил ей ничего бесплатного. Он сказал прямо, что его время стоит денег.

Она замерла на мгновение. Это было новым опытом для неё, и она не могла не удивиться. Мужчина, с которым она только начала общаться, не пытался её соблазнить, не искал способов угодить. Он дал ей понять, что ценит себя и своё время, что был готов работать с ней только тогда, когда она сама этого захочет и будет готова заплатить за его знания.