Срок Молчания

— Павел? Это Ланской. Мне нужен адвокат. Мне самому.

Павел назначил время и попросил ничего пока не пересылать. Андрей записал адрес на обороте парковочного чека. Ручка на мгновение прорвала тонкую бумагу.

Глава 3. Берег

Серебряков вышел за ними сам, в расстёгнутом пиджаке, с двумя бумажными стаканчиками. Один протянул Лере.

— Чёрный, без сахара. Если не тот, поменяем.

— Я не просила кофе.

— Это мой. Я два покупаю. Второй всё равно кто-нибудь выпивает.

Она не взяла, и Виктор Павлович поставил оба на стойку администратора.

— Андрей, здравствуй.

Они пожали руки. У Серебрякова ладонь была сухой, тёплой. Он не стиснул пальцы сильнее, чем требовалось, не задержал рукопожатие. Андрей когда-то считал это признаком уверенности. Теперь понял только, что хорошо помнит прикосновение.

Фонд занимал первый этаж небольшого особняка на Петроградской стороне. С улицы здание казалось банком: светлый камень, узкие окна, тяжёлая дверь. Внутри стояли низкие диваны и книжный шкаф. На ковре сидел мальчик лет четырёх и старательно складывал в игрушечный грузовик деревянные помидоры. Молодая женщина у окна разговаривала с сотрудницей фонда. Андрей расслышал слово «общежитие» и отвёл взгляд.

В среду с утра здесь было людно. Лера заметила мальчика, подняла с прохода выпавший помидор и положила рядом с его ногой. Он, не поднимая головы, протянул ей морковку.

— Держи, — сказал он. — Эта лишняя.

Она поставила морковку на край шкафа.

— Потом заберу.

Серебряков проводил их в переговорную.

— Сразу скажу, мне ужасно жаль. С Дарьей мы общались в субботу. Она хорошо выглядела. Мы договаривались о нескольких вещах. Я никак не могу совместить это с тем, что случилось.

Он не предложил Лере сесть «поближе» и не пытался взять её за локоть. Отодвинул стул, ушёл за оставленными стаканчиками, вернулся только с одним. Андрей наблюдал за ним так внимательно, что почти пропустил вопрос.

— Ты сейчас где работаешь?

— На Литейном. Своя практика.

— Знаю, я имел в виду — один?

— Нас трое. С помощницей.

— Хорошо. Ты всегда хотел небольшой коллектив.

Андрей не помнил, чтобы хотел этого. Из фирмы он уходил с расчётом через год открыть большую. Потом заболел отец, закончились первые клиенты, Ирина попросила развод. Маленький коллектив получился сам.

Лера положила распечатки на стол.

— Почему это отправили Даше после смерти?

Серебряков не взял бумаги сразу.

— Я попросил Алину выяснить. Сейчас она подойдёт.

— А вы не знаете?

— Я знаю, что у Дарьи было обращение о предоставлении документов. Возможно, копии готовили несколько дней. Я бы не хотел гадать, когда можно спросить того, кто отправлял.

— Спросите.

Он нажал кнопку на телефоне.

— Алина, мы в маленькой.

Андрей прочитал названия папок на полке: «Жильё», «Обучение», «Медицинская помощь». На самой нижней лежали детские рисунки в прозрачных файлах. Один съехал на бок. Серебряков поправил его ногой, не отвлекаясь от разговора.

— Сестра не рассказывала вам о субботнем вечере?

— Нет.

— Мы собирали тех, кто согласился прийти. Попечителей, сотрудников, участниц программы. Без прессы. Она сама подтвердила участие.

— Зачем?

— Наверное, хотела увидеть знакомых.

— Она не хотела их видеть.

Виктор Павлович кивнул.

— Возможно, вы лучше знаете. Я говорю, как это выглядело с моей стороны.

Дверь открылась. Вошла женщина в серой юбке и мягком свитере. Она несла ноутбук и, садясь, поставила его на стол аккуратнее, чем обычно ставят рабочую вещь. Весь корпус был в наклейках, но одна, свежесодранная, оставила белый прямоугольник.

— Алина Кашина, координатор программы. Здравствуйте. Я отправляла письмо.

— Почему страницы разные? — спросила Лера.

Алина посмотрела на Серебрякова. Тот поднял очки, лежавшие на столе, надел.

— Покажите, — сказал он.

Андрей объяснил. Коротко, без термина «подделка». Алина открыла исходное письмо, затем папку на компьютере.

— Мне прислали готовый пакет. Я его переименовала и отправила. Сейчас найду, от кого.

Пальцы её быстро бегали по клавишам. На безымянном было маленькое кольцо с тёмным камнем. Андрей заметил, как она сняла его, положила возле ноутбука и тут же надела обратно.

— От юридической службы, — сказала она. — В понедельник, в десять сорок. Я отправила в одиннадцать шестнадцать.

— Кто именно? — спросил Андрей.

— Общая почта.

— А подготовил кто?

— Уточню.

Серебряков придвинул бумагу к себе.

— Действительно, здесь что-то не так. Алина, запроси полный комплект. И исходное обращение Дарьи. Сегодня.

— Мы можем получить то, что уже есть? — спросил Андрей.

— Разумеется. Алина, отправь Валерии. Андрей, тебя поставить в копию?

— Меня тоже.

Лера не возражала. Она смотрела на страницу, которую держал Серебряков.

— Вы знали, что Даша собирается что-то отзывать?

Виктор Павлович перечитал первый абзац.

— Она хотела внести уточнения. Мы обсуждали это ещё в сентябре. Ей не нравилось, как некоторые люди используют её историю.

— Какие люди?

— Я не стану сейчас называть фамилии со слов умершего человека. Лучше найдём переписку. Если она есть, вы её увидите.

Он говорил так, как Андрей сам говорил с клиентами: оставлял достаточно места для следующего шага, не давая зацепиться за предыдущий. Когда-то Андрей гордился, что научился этому быстро.

— Заявление уже кому-нибудь показывали? — спросил он.

— На попечительском совете упоминалось, что Дарья намерена уточнить свою позицию. Насколько я знаю, сам текст никому не рассылали. Алина?

— Я отправила только ей.

Лера вдруг спросила:

— Она у вас ела?

Оба сотрудника фонда посмотрели на неё.

— В субботу. У вас был ужин?

— Фуршет, — сказала Алина. — Но можно было сесть.

— Даша не может… не могла долго стоять. У неё после смены ноги болели.

— Она сидела в гостиной, — ответила Алина слишком быстро. — Сначала. Потом выходила.

— С кем?

— Я не помню.

Серебряков снял очки.

— Валерия, я понимаю, вам хочется восстановить каждую минуту. Мы передадим всё, что понадобится следствию. Записи уже передали.

— А мне покажете?

Он посмотрел на Андрея.

— Здесь есть вопрос с изображениями других людей. Многие не хотят, чтобы их узнавали.

— Можно показать фрагмент, где выходит Дарья, — сказал Андрей. — Без копирования, если вы так спокойнее.

— Конечно. Алина, открой.

На экране появилась чёрно-белая картинка. Парадная дверь, две клумбы в кадках, край припаркованной машины. В углу бежали секунды. Суббота, двадцать три сорок семь.

Из двери вышла женщина в длинном светлом плаще. Голова опущена, воротник поднят. Она остановилась на ступеньке, что-то поправила у плеча и пошла в сторону улицы. Лицо на секунду попало в свет, но камера превратила его в белое пятно.

— Это её плащ, — сказала Лера.

Алина подвинула ноутбук ближе.

— Поставить ещё раз?

— Да.

Андрей смотрел на походку. Он не видел Дашу четырнадцать лет и не мог узнать её по тому, как она переступает через край коврика. Лера могла. Но лицо у неё оставалось сосредоточенным, без уверенности.

— Остановите.

Алина нажала паузу. Женщина стояла боком, согнув правую руку.

— Что у неё под рукавом? — спросила Лера.

— Плащ, — сказала Алина.

— Я вижу плащ. Под ним.

— Не знаю. Свитер, наверное.

Лера наклонилась ближе. Потом выпрямилась.

— Можно фотографию экрана?

Серебряков помолчал.

— Этот кадр — да. Только не публикуйте. Остальное, пожалуйста, через Ольгу Викторовну. Мы с ней на связи.

Андрей впервые услышал отчество Ким от него. Ничего удивительного: руководитель фонда обязан был общаться со следователем. Но в сочетании с домашним «Ольга Викторовна» это прозвучало так, будто в комнате присутствовал ещё один, невидимый сотрудник.

Лера сняла экран.

Серебрякова вызвали в коридор. Там женщина, которую они видели при входе, спорила с администратором. Оказалось, хозяйка комнаты передумала её сдавать, когда узнала про ребёнка. Виктор Павлович выслушал, попросил номер хозяйки, вышел на крыльцо звонить.

Алина собирала бумаги, не поднимая глаз.

— Вы давно здесь? — спросил Андрей.

— Семь лет.

— До фонда где работали?

— В гостинице. Бронирование.

— Много общего?

Она пожала плечами.

— Нужно помнить, кто чего просил. И кто что обещал.

— Наверное, трудно.

— У меня таблица.

Это был первый ответ за всё утро, после которого Андрею не захотелось задавать уточняющий вопрос.

Лера встала.

— Где у вас туалет?

Алина объяснила. Лера ушла, оставив рюкзак на стуле.

— Вы знали Дарью? — спросил Андрей.

— Мы общались по программе.

— Она в субботу была расстроена?

Алина закрыла ноутбук.

— Я не умею определять. Иногда человек улыбается, а потом пишет, что всё было ужасно. Иногда ругается, но возвращается на следующий день. Я стараюсь спрашивать.

— И вы спросили?

— Нет.

Она подняла на него глаза. В них не было просьбы помочь. Скорее раздражение: он поставил её в положение, где приходилось отвечать на слишком простой вопрос.

В дверях появился мужчина с кожаной папкой и большим связком ключей. Он был в куртке поверх рубашки, будто собирался выйти на минуту и остался на весь день.

— Алин, машина нужна?

— Нет. Денис, мы закончим, я позвоню.

Мужчина увидел Андрея.

— Андрей Юрьевич? Здравствуйте.

Андрей узнал его не сразу. Лицо располнело, волосы стали короче, но привычка стоять, слегка выставив вперёд одну ногу, сохранилась.

— Денис.

Крутов кивнул.

— Давненько. Вы всё на той машине?

— Уже на другой.

— На французской были. Хорошая была, только электрика капризная.

Андрей вспомнил, как Денис возил их из аэропорта в две тысячи одиннадцатом. По дороге остановился купить батарейки для пульта. Серебряков раздражался, что никто не подготовил номер. Денис улыбнулся и сказал, что удобнее обвинить пульт, чем человека.

— Здесь работаете?

— Хозяйство. Всё, что ломается, моё.

Он показал папку.

— Сейчас вот отопление. Зима опять неожиданная будет.

Лера вернулась. Крутов посторонился, придержал дверь и пропустил её с той обходительностью, которая не требовала благодарности. Она посмотрела на ключи в его руке.

— Вы в субботу были здесь?

— Был. До вечера.

— Дашу видели?

— Видел, когда приехала. Потом я уехал.

— Во сколько?

Он подумал.

— После девяти. Точнее не скажу. У меня дома гости были.

— Машину кто-нибудь ещё брал? — спросил Андрей.

Денис перевёл взгляд на него.

— Какую?

— Служебную. Вы спросили Алину, нужна ли машина.

— У нас две. Кого-то водитель развозил. Я на своей был.

Алина посмотрела в сторону коридора.

Вернувшийся Серебряков застал их стоящими у стола.

— Всё удалось посмотреть?

— На сегодня достаточно, — сказал Андрей.

— Денис, ключ от гостевого дома вернул? — спросил Виктор Павлович, не меняя тона.

— Алина знает, где он.

— Хорошо. Я просто хотел закрыть хозяйственные вопросы. Андрей, задержись на минуту, если можно.

Лера молча взяла рюкзак. Он успел поймать её взгляд и сказал:

— Я сейчас выйду.

Когда они остались вдвоём, Серебряков подвинул к нему нетронутый кофе.

— Он уже холодный, но ты, кажется, такой и пил.

— Нет.

— Значит, путаю.

Он сел на край стола, как когда-то в кабинете фирмы, если разговор был не для протокола.

— Андрей, ты понимаешь, во что входишь?

— Пока пытаюсь разобраться в одном письме.

— Я о другом. Она потеряла сестру. Сейчас ей нужен виноватый. Ты ближе всех, потому что на визитке твоя фамилия. Не позволяй сделать себя удобным ответом.

Андрей посмотрел на дверь.

— Вы хотите, чтобы я перестал ей помогать?

— Я хочу, чтобы ты не начал исправлять прошлое за её счёт. Мы оба помним, в каком состоянии была Дарья. Четырнадцать лет прошло. У людей память меняется.

— Документы тоже, как выяснилось.

Серебряков не улыбнулся.

— Это проверим. Если ошибка наша, исправим.

— Если не ошибка?

— Тогда тем более.

Андрей встал.

У выхода мальчик искал морковку под диваном. Лера сняла её с полки, положила в грузовик. Ребёнок обрадовался с такой силой, что ей пришлось улыбнуться в ответ.

На улице она показала Андрею фотографию экрана.

— Я не могу сказать, что это не Даша.

— Но что-то не так?

— У неё там локоть. Видите, как ткань собирается? Я сама этот плащ переделывала. Даша жаловалась, что рукав тянет. Мы распороли подкладку, дали свободу. В таком положении у неё бы складка иначе легла.

— По фотографии можно определить?

— По этой — нет. Поэтому я и не сказала ничего.

Он кивнул.

— Плащ где?

Лера посмотрела на него.

— Мне его не отдавали. На Даше была куртка. Короткая. Чёрная.

Андрей повернулся к окнам фонда. За стеклом Серебряков разговаривал с женщиной у дивана. Она слушала, вытирая щёки. Мальчик крутил грузовик у его ног.

— Вы сообщили Ким про куртку?

— Она сама видела. Но про плащ я только сейчас узнала.

Лера убрала телефон, достала снова и набрала номер следователя. На этот раз Андрей отошёл, не дожидаясь просьбы.