Константин Стерликов.

Аджимушкай. Непобежденный гарнизон. Пьеса в 6 актах



скачать книгу бесплатно

© Константин Стерликов, 2017


ISBN 978-5-4485-5756-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Место действия – Аджимушкайские каменоломни под Керчью, 1942 год

«…Unum oro: quando hic inferni ianua regis

dicitur et tenebrosa palus Acheronte refuso, ire ad conspectum cari genitoris et ora

contingat; doceas iter et sacra ostia pandas.»

(«Лишь об одном я прошу: если вход к царю преисподней —

Здесь, где водой Ахеронт питает мрачные топи

Дай туда мне сойти и лицо родителя видеть

Путь укажи, отвори предо мной заповедные двери.»

Вергилий «Энеида. Книга 6»

«Так знай же, идущий к Истине, истерзанный путник — Из ужасов Тьмы рождаются боги…»

Неизвестный античный поэт 3 в. до н.э.

Действующие лица:

Советская сторона.

Ягунов Павел Максимович, полковник,

командир подземного гарнизона, 42 года.

Парахин Иван Павлович,

старший батальонный комиссар, 39 лет.

Бурмин Григорий Михайлович, подполковник, 36 лет.

Левицкий Виктор Митрофанович, капитан, 35 лет.

Панов Аркадий Павлович, майор, 40 лет.

Белов Николай Николаевич, старший лейтенант, 37 лет.

Верушкин Федор Алексеевич, полковник, 45 лет.

Ефремов Николай Арсеньевич, лейтенант, 21 год.

Трофименко Александр Иванович,

младший лейтенант, 34 года.

Исаков Сергей Михайлович, старший политрук,

комиссар штаба подземного гарнизон, 36 лет.

Желтовский Владимир Иванович,

техник-интендант 2 ранга, 37 лет.

Иевлева Вера Алексеевна,

военфельдшер, лейтенант, 23 года.

Кохан Валентина Андреевна,

гражданское население, 23 года.

Немцов Николай Дмитриевич,

курсант-сержант Ярославской авиационной школы,

штурман бомбардировщик, 20 лет.

Волошенюк Анатолий Ефимович,

курсант-сержант Ярославской военной

авиационной школы, стрелок-бомбардир 22 года.

Скибин Иван М…..,

курсант-сержант Ярославской авиационной школы,

штурман бомбардировщик, 20 лет.

Чернышов Алексей Николаевич,

курсант-сержант Ярославской авиационной школы,

штурман бомбардировщик, 20 лет.

Разогреев Михаил, гражданское население, 11 лет.

Кацыка Акилина Ивановна, гражданское население.

Мехлис Лев Захарович,

представитель Ставки

армейский комиссар 1-го ранга, 53 года.

Офицеры и солдаты подземного гарнизона, мирные жители.


Сторона Вермахта:

Генерал Эрнст Гакциус командир 46 пехотной дивизии.

Майор Рихтер, комендант немецкого гарнизона

в поселке Аджимушкай.

Майор СД Ланге (фамилия вымышлена).

Следователь СД Шопман.

Фашистские офицеры и солдаты.

Пролог

Май 1942 года.

Крымский фронт. Зарево от взрывов. Горизонт затянут густым черным дымом. Непрекращающаяся канонада и вой самолетов.

Отступающие части Красной Армии. Широкая степь, где под не стихающей бомбежкой и артобстрелом с боями отходят советские солдаты. На открытом пространстве крымской степи разыгрывается настоящая бойня. Кто-то панически бежит, кто-то падает убитым, кто-то останавливается, намереваясь оказать упорное сопротивление. Из общей массы выделяется несколько фигур.


Подполковник Ермаков. Мы начали наступление темной ночью 7 мая, с артиллерийского обстрела позиций противника. Но удар был недостаточно мощным. И утром 8 мая, немцы, после усиленной артподготовки обрушились на наши окопы. Началась операция Вермахта под кодовым названием «Охота на дроф».


Лейтенант Светлосанов. Вслед за массированным артобстрелом начался авиационный налет врага. Небо стало черным от фашистских самолетов. Укрыться было по просту негде…


Старший лейтенант Александров. Особенно мощному обстрелу и бомбардировке подверглись войска 44-й армии. В результате многие командные, наблюдательные пункты, узлы связи, коммуникации, огневые позиции оказались разбиты. Телефонная связь из-за огромного количества порывов перестала существовать, вышли из строя многие радиостанции. Связь со штабами потеряна.


Подполковник Ермаков. Мы приняли первый удар на себя. Около 5.00 утра, немецкая пехота и около 100 танков пошли в атаку на позиции нашей 63-й горно-стрелковой дивизии. Первые цепи наступавших были полностью уничтожены огнем наших пушек и пулеметов. Но массированный огонь артиллерии и действия авиации врага скоро подавили наши огневые средства и пехоту на первой позиции. Мои солдаты упорно оборонялись, но не смогли справиться со значительно превосходящими силами врага. Наша артиллерия, располагавшаяся близко к переднему краю и хорошо видимая фашистам, практически была уничтожена. Связь с другими подразделениями была нарушена. Мы понесли большие потери в личном составе.


Капитан Барлит. Одновременно с этой атакой в нашем тылу у горы Ас-Чалуле фашисты высадили морской десант на 30-и шлюпках, около 500 автоматчиков. На подходе к берегу вражеский десант был встречен огнем пулеметов, артиллерийских орудий, а на берегу даже и огнеметами. Однако, несмотря на потери, немцам удалось не только высадиться, но и прочно закрепиться на нем.


Лейтенант Светлосанов. Наступающие немецкие части с фронта и шлюпочный десант взяли в клещи 291-й полк 63-й горно-стрелковой дивизии. Командиру полка Ермакову С. А. с группой оставшихся в живых солдат удалось вырваться из рокового окружения.


Подполковник Ермаков. Я, и командир роты старший лейтенант Александров, объединили остатки нашего полка и провели его с тяжелыми боями до самой Керчи, и влились в подземную оборону Аджимушкайских каменоломен.


Капитан Барлит. Три армии Крымского фронта – 44-я, 47-я и 51-я стояли на Акмонайском перешейке опасно близко и скученно к передовой линии. И когда фашисты прорвали оборону, началось страшное! Уже в 10 километрах в тыл до Керчи было пустое пространство – никаких войск и укреплений, ни окопов, ни землянок, ни узлов противотанковой обороны, ни каких-либо армейских позиций – голая степь, где не за что зацепиться! Немецкие самолеты на бреющем полете расстреливали наши отходящие части. Люди гибли тысячами!


Старший лейтенант Александров. Медленно, с постоянными остановками, шло отступление к Керченскому проливу. Движение колонн совпало с проливным дождем, который начался еще 9 мая. Загруженность дороги и размягчение грунта вследствие ливня резко замедлили продвижение нашей армии. Боевая техника выходила из строя, ее просто бросали. Управление штаба 47-й армии выступило 11 мая в 3.00. Скоро из-за сильной грязи машины не смогли двигаться. Многие работники штаба вынуждены были бросить машины и идти пешком. 11 мая во второй половине дня погода немного улучшилась. Этим сразу воспользовалась фашистская авиация, которая начала бомбить и обстреливать из пулеметов отходящие шеренги солдат. Из-за бездорожья и бомбежек части двигались уже вне дорог и рассредоточивались повсюду. Все это приводило к нарушению установленного порядка движения, к подлинному распылению не только частей, но и мелких подразделений. В итоге, это привело к тягчайшим последствиям – движущая масса войск окончательно потеряла управление, начался хаос.


Лейтенант Светлосанов. Мы, солдаты 510-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона стояли у села Булганак, до последнего! Сбивали самолеты врага, и отбивали наземные танковые атаки. А когда оказались отрезанными от наших частей, в полном окружении, спустились вглубь Булганакских каменоломен и организовали сильное сопротивление.


Капитан Барлит. 14 мая во второй половине дня, танки и пехота противника прорвались к горе Митридат, которая возвышается над Керчью. Они также захватили Солдатскую Слободу, Бочарный завод и вышли к берегу Керченского пролива, отрезав наши части в районе Камыш-Буруна. Но наша 72-я кавалерийская дивизия вместе с 276-м стрелковым полком НКВД, перешли в атаку и выбили фашистов из Солдатской Слободы и с вершины горы Митридат.


Подполковник Ермаков. Мы закрывали переправу. Мы не знали, что там творится. Мы дали шанс спастись хоть кому-то…


Капитан Барлит. В порту скопилось огромное количество людей, которые всеми силами пытались переправиться на спасительный противоположный берег под непрерывными бомбардировками врага.


Безымянный рядовой. На берегу кипела лихорадочная работа. Шло в ход все, что могло держаться на воде. Из досок, из бочек сколачивались плоты, надували автомобильные камеры, плыли, держась за какое-нибудь бревно, мастерили себе немудреные надувные поплавки, набивая плащ-палатки соломой. Люди пускались вплавь, идя почти на верную смерть, на любой риск, лишь бы покинуть этот страшный берег смерти и попытаться добраться до своих. Но в Керченском проливе довольно сильное течение. Отдельных пловцов сносило течением в сторону так, что они уже не могли переплывать пролив в его самом узком месте. Хорошо, если плывущих прибивало к косе Тузла, с которой уже легко было перебраться на Таманский берег. Но часто течение увлекало людей в Черное море, где была их гибель, некоторых прибивало обратно к Керченскому полуострову. Несколько десятков таких пловцов даже прибило к мысу Ак-Бурну, где они были подобраны моряками КВМБ и на кораблях переправлены на Таманский берег. Это были сотни и тысячи пловцов. Это были толпы плывущих, а над их головами низко, на бреющем полете, все время носились самолеты с черными крестами на крыльях и расстреливали людей из пулеметов. Вопли и стоны день и ночь стояли над проливом и над берегом…


Оперуполномоченный особого отдела 13-й отдельной стрелковой бригады Л. Г. Иванов. 17—18 мая противник прижал нас к берегу Керченского пролива. Я оказался за Керчью, в районе маяка. Велся беспрерывный обстрел кромки берега, на котором находились толпы людей. Отдельные снаряды выкашивали целые отделения. Многие стрелялись, другие открыто выбрасывали партбилеты, кто-то срывал с себя петлицы. Там и тут, валялись останки – руки, головы, человеческие ноги.

Я задержал возле нас одного, второго, третьего из бегущих бойцов. Они залегли, стали отстреливаться. Вскоре возле нас залегло уже несколько десятков человек. Бег прекратился… Но силы были не равны, началась настоящая агония. В нашем распоряжении оставалась небольшая полоска берега в 200—300 метров. При появлении немецких цепей я встал за большой валун и решил застрелиться, чтобы не попасть в плен. В этот момент на небольшой высотке, совсем рядом, неожиданно появился здоровенный моряк в бушлате, брюках-клеш, бескозырке. Потрясая автоматом, он громко закричал: -«Братцы! Славяне! Отгоним немцев! Вперед, за мной! Ура-а!» Наверное, никто не обратил бы на него внимание, но тут, рядом неизвестно откуда появился военный оркестр и заиграл «Интернационал». Все военнослужащие, здоровые и раненые, в едином порыве бросились на врага и отогнали его от берега…

Я случайно встретил в боевой цепи своего начальника Нойкина и получил задание возглавить переправу раненых на кубанский берег. На берегу уже скопились десятки тысяч военнослужащих, никакого управления людьми не было – каждый отвечал сам за себя.

С пирса было видно, что в морской воде находится большое количество трупов, почему-то они были в вертикальном положении. Кто был в шинели, кто в ватнике. Была небольшая волна, и создавалось впечатление, что они маршируют. Страшная картина. Многих она толкала на отчаянные поступки.

Напиравшую на пирс толпу приходилось сдерживать силами нескольких человек.

Переправа продолжалась 3—4 дня. 21 мая все было кончено. Противник вновь подошел близко к кромке берега. Ну, думаю, пора стреляться, лучше на пирсе… неожиданно подошла шхуна, пожилой капитан знал меня лично – три или четыре раза приходил за ранеными. – «молодой человек, – печально и спокойно сказал он мне – это последняя шхуна, больше не будет.» Я с трудом сел в шхуну, через несколько секунд противник открыл по нам прицельный огонь, несколько человек было убито.

Мне удалось заползти за какой-то судовой ящик и тем самым спастись. Полузатопленная, с большим креном, шхуна дошла все же до песчаной косы Чушки. До сих пор жалею, что не запомнил фамилию того героического капитана, спасшего сотни жизней, и в их числе мою…


Неизвестный матрос. Люди гибнут сотнями, тысячами. От обстрелов артиллерии и авиации укрыться невозможно. Надежды нет. Воздух стал огнем, земля – багровой. Синие волны Керченского пролива – густо красными от людской крови…


На высокой скале появляется фигура комиссара Мехлиса с хищным орлиным профилем лица, в распахнутой шинели, с наганом в руке.


Мехлис. Бои идут на окраинах Керчи, с севера город обходится противником. Напрягаем последние усилия, чтобы задержать его к западу от Булганака.

Части стихийно отходят. Эвакуация техники и людей будет незначительной. Командный пункт переходит в Еникале. Будем биться до последнего. Авиация врага решила исход боя.

Мы опозорили страну и должны быть прокляты!

Акт 1

Сцена 1

Радиограмма командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Д. Т. Козлова:

9 ч. 50 мин. 16.5.42 г. Командарму 44-й и полковнику Ягунову:

«1. Ваша задача обеспечить направление на Капканы – Еникале, прочно удерживать рубеж 78,8, зап. окраина Колонка.

2. В ваше подчинение передается отряд полковника Ягунова, действующий в районе Аджимушкай.

3. Уделите особое внимание правому флангу, где обстановка создается крайне тяжелой.

4. Отход и эвакуация вашего участка обороны по особому приказу…»


15 мая 1942 г. Блиндаж на позиции у поселка Аджимушкай. Слышна артиллерийская канонада, пулеметная и ружейная стрельба. Внутри блиндажа полковник Ягунов, комиссар Парахин, капитан Левицкий, наблюдают через амбразуры.


Ягунов. Только отбросили их, а судя по движению у дороги, скоро опять повалят… И сколько их еще на сегодня будет?


Парахин. Да их там тьма, роятся, лезут как саранча, огня бы нам побольше, смести эту заразу.


Ягунов. С огнем у нас, к сожалению, трудновато. Против брони только ПТР-ы и гранаты.


Парахин. Зато у них и самолеты, и танки и артиллерия.


Ягунов. И, тем не менее, мы их успешно сдерживаем, прикрывая переправу.


Левицкий. Там тоже все в пламени. Весь горизонт черный. И город горит, и переправа. Бомбят с воздуха беспрерывно. Наши зенитки не справляются, тонут в этих черных тучах бомбардировщиков. Настоящая бойня. Хоть бы уцелел кто, успел бы уйти на тот берег. Пекло адское…


Ягунов. Успеют. Главное нам здесь рубеж удержать. Тогда много жизней спасем. Сохраним силы для ответного удара.


Левицкий. Удержим. Фашисты уже в который раз захлебываются, оборону мы грамотно построили. Ну и каменоломни спасают. Удобная база для скрытого размещения и фуража и личного состава. И от обстрелов укрытия лучше не найдешь. Были бы просто в степи, исход был бы другой.


Парахин. С каменоломнями нам действительно повезло. Не зря там еще до наступления и штаб фронта располагался, и госпиталя. Место надежное. Никакие снаряды не берут. И авиация бесполезна. Слой камня над головой будь здоров. Если бы их еще обустроить получше – настоящая крепость получилась бы.


Ягунов. Никто не предполагал, что наше наступление обернется таким провалом. Планировали в это время уже по Севастопольским бульварам гулять. Никогда нельзя недооценивать врага, тем более немца. Были, конечно, у нас серьезные просчеты, но не до такой степени.


Парахин. В чем наша главная ошибка была, Павел Максимович, как вы считаете?


Ягунов. Понадеялись на успех наступления. Не учли возможность контрудара. А главное все три армии стояли недопустимо близко к передовой. Так кучно, что когда фашисты начали бомбить, потери были непоправимые, сплошные воронки могилы на месте целых соединений. И что самое прискорбное, в результате бомбардировок сразу была нарушена связь между штабами. Воинские части оказались парализованы. И соответственно где окружены, где просто смяты. Стандартная схема наступления. Одну армию надо было держать в резерве, в тылу. Тогда немцев остановили бы и возможно сами вновь перешли в наступление. Серьезных оборонительных сооружений не возводили вот и остались в голой степи один на один с пикирующими «мессерами». Народу полегло страшно даже посчитать. Вот наша задача сейчас, чтоб хоть что-то выровнять в этой ситуации.


Левицкий. Я от наших танкистов слышал, у немцев техника новая поступила, танки какие-то непростые и артиллерия дальнобойная с большим калибром. Вроде это и переломило ход боев на Акмонае.


Ягунов. И это тоже. Тут все вместе сработало. Подбор негативных факторов, один к одному, это как незаметное колесо большого механизма слетело и понеслось по цепи, все падать и ломаться. А у нас на курганах и зацепиться было не за что…


Парахин. Мы еще скажем свое слово фашистам. Они дорого заплатят. Отомстим за товарищей!

Ягунов. Отомстить отомстим, только мертвых уже не поднимешь… Ладно, нам сейчас о дне сегодняшнем надо думать. Что в окопах?


Левицкий. Я проверил. Потери незначительные. Там мои сейчас стоят, из резервного полка, люди проверенные. После атаки уже привели себя в порядок. К бою готовы.


Ягунов. Что на других участках?


Левицкий. У старшего лейтенанта Белова самое стабильное положение. Очень хорошо он все организовал. И фрицев потрепали тоже достойно. 5 танков подбили, уничтожили до 60 человек пехоты. Ну и оружие взяли.


Ягунов. Отлично.


Левицкий. А вот на северо-западном направлении пришлось отступить. Там был майор Галядкин с 1 —м Запасным полком. Они расположились у других каменоломен, местные их еврейскими называют. Они отошли ближе к штольням, но позиции держат.


Ягунов. Надо узнать подробнее, что там у них. Может усилить их участок нашими силами. Кстати, как у нас обстоят дела с подразделениями? Какие изменения?


Левицкий. Комплектуем ударные группы, из тех, кто есть, и из отступающих.


Парахин. У нас уже почти вся Красная Армия – все рода войск собрались. Хоть на парад на Красную Площадь, только техники не хватает.


Ягунов. Может когда-нибудь, и в Параде участие примем. В Параде Победы над Германией. Прошагают сводные батальоны из Аджимушкая.


Парахин. Да, было бы неплохо.


Левицкий. Парад это хорошо конечно, только вот боеспособность некоторых из них оставляет желать лучшего. Не для наших обстоятельств.


Ягунов. Что не так?


Левицкий. С пограничниками и морпехами нам просто повезло. За своих я тоже ручаюсь, народ опытный, многие ветераны гражданской войны, закаленные, испытанные в боях. Но остальные…


Парахин. В чем сомнения?


Левицкий. Курсанты молодые, зеленые… В новенькой парадной форме прибыли. Просто красавцы! Действительно только на площади и маршировать. А в бою никто не был. Здесь боевое крещение приняли. Ярославская авиационная школа и Воронежское училище радиосвязи. Просто «для нас», для наших полевых условий, для нашей мясорубки, как раз то, «что нужно». Летчики и связисты! Нет, чтоб нам артиллеристов дать или саперов. Так у нас еще и молодняк.

Дальше еще интересней. 65-й железнодорожный батальон, как минимум половина из них не проходила огневую подготовку. Стрелять не умеют… На винтовку смотрят как на чудо заморское. Зачем их к нам направили? Плыли бы себе спокойно на Кубань. Я все понимаю, что острая нехватка людей для обороны, но не в таком же виде. Каждый должен быть на своем месте. Их же перепашут всех, сравняют с землей. На нас вон какие псы матерые прут, посмотришь, ахнешь, поди какая-нибудь элита Вермахта. И у нас – юноши и строители. Плюс деморализованные группы, поступающие с разбитого фронта, из самого пекла… И масса местных, бессчетная по галереям растеклась. Картина, на мой взгляд, не очень веселая.


Ягунов. (хмуро) Освоятся в бою! Я в Средней Азии тоже курсантом был, когда в первый серьезный переплет попал с басмачами. Ничего, быстро научился, что к чему. Война – лучший учитель. Здесь все усваиваешь в кратчайшие сроки и обстоятельно. Получаешь незаменимые навыки. Ничего лишнего.

Главное, каков человек внутри, на что он способен. Мощь оружия не всегда решает исход боя. Побеждают духом. И здесь ваша область, Иван Павлович. Ваше комиссарское слово. Только оно сможет зажечь то пламя непобедимого духа, которое нам сейчас необходимо. А в этом, насколько мне известно, Вам равных нет. Поэтому от Вас зависит очень много, не менее, чем от количества боеприпасов.


Парахин. Ну уж не такой я и особенный, таких как я много. А насчет политработы, не сомневайтесь, Павел Максимович, все сделаем, все сможем, чего и человек не может! Коммунисты мы или нет?

Зажгем, перекуем в монолитный кулак, и опрокинем фашистскую сволочь!


Левицкий. Хорошо бы…


Ягунов. А насчет необстрелянных частей вот что скажу. Распределите людей так, чтобы новички были с опытными солдатами. Железнодорожников приставьте к 95-му пограничному полку, курсантов к 83-й бригаде, к Панову, и так далее. Вот и получится крепкая оборона.


Левицкий. Есть!


Ягунов. А Вы, Иван Павлович, назначьте политруков по всем частям, и чтобы работа велась должным образом. Нам людей спаять надо.

В нашей ситуации сила оружия уже ничего не решает. Здесь будет другое противостояние. И без внутренней силы нам не победить.


Парахин. Понял, Павел Максимович! К нам примкнули остатки 276 стрелкового полка НКВД, несколько сотен. Они оказались пока не у дел. Их куда, на какое направление, с кем?


Ягунов. А вот их в тыл, или на вторую линию обороны, в вспомогательный состав. Я знаю, им досталось и в городе, и поселка Маяк. Пусть передохнут…


Парахин. Это с их опытом и навыками?


Ягунов. Я думаю, в ближайшем будущем, они нам пригодятся на другом фронте, и именно с «их опытом и навыками», Иван Павлович!


Парахин. Вы о чем?


Ягунов. Боевая обстановка меняется даже не в часы, а в минуты. Вы можете сказать, что произойдет через сутки? Что с нами будет, и где мы окажемся? Нет. На Тамани? Здесь? В катакомбах? Капитан верно описал разнородное состояние нашего сводного отряда. Мы, по сути, на мине стоим. Одно неправильное движение – и все! Нам нужна дисциплина. Строжайшая. Железный Порядок. Кто это сделает лучше всего, как не особый отдел?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное