Константин Рыжов.

Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим



скачать книгу бесплатно

В другом войске такой решимости не было: большинство в нем были испанцы, которые предпочитали поражение в Испании победе, после которой их поволокут в Италию. При первом же столкновении, едва успели метнуть копья, как солдаты в середине Газдрубалова строя стали отступать, а когда римляне стремительно на них кинулись, повернулись и побежали. На флангах сражались решительнее. Римлян теснили с одной стороны пунийцы, с другой – африканцы; приходилось, словно попав в окружение, отбиваться на две стороны, но когда между неприятельскими флангами оказалось все римское войско, у него хватило сил удержать их разъединенными. Теперь шли как бы два разных сражения; в обоих римляне, которые, разгромив середину вражеского строя превосходили противника и численностью, и мужеством, одержали несомненную победу. Людей было убито множество; если бы испанцы, едва вступив в сражение, не кинулись врассыпную, то мало кто уцелел бы из всего войска. Конница и вовсе не вступала в битву: когда мавры и нумидийцы увидели, что середина строя не выдерживает натиска, они побежали, оставив фланги неприкрытыми и угоняя с собою слонов. Газдрубал, медливший до самого конца сражения, бежал сопровождаемый немногими. Лагерь его римляне взяли и разграбили. После этой битвы Газдрубалу нечего было и думать о походе в Италию; небезопасно было и оставаться в Испании. Когда это из писем Сципионов стало известно в Риме, то все обрадовались не столько победе, сколько тому, что Газдрубал не сможет прийти в Италию.

Бедственное положение карфагенян несколько поправило прибытие свежих сил под командованием Магона, младшего брата Ганнибала. Он привел 12 тысяч пехотинцев, 1500 всадников и 22 слона.

21) Отпадение от Рима Южной Италии

В те же дни войско бруттийцев окружило Кротон, греческий город, когда-то богатый, многолюдный, с большим войском, а тогда, после многих и тяжких бедствий, насчитывавший меньше двух тысяч граждан. Защищать город было некому, и враги легко им овладели; горожане удержали лишь крепость, куда некоторым удалось бежать среди суматохи и резни при взятии города. И локрийцы, преданные своей знатью, отпали к бруттийцам и пунийцам. В этой области только жители Тарента и Регия остались независимы и верны римлянам

22) Выборы второго консула

В конце третьего года войны с Карфагеном консул Тиберий Семпроний в мартовские иды вступил в свою должность [215 г. до Р. Х.]. Назначены были выборы консула на место погибшего Луция Постумия Альбина. На них победил Марк Клавдий Марцелл, немедленно вступивший в должность. Но так как при этом прогремел гром, призвали авгуров, и те объявили, что он выбран огрешно. Сенаторы всюду твердили, что впервые оба консула плебеи и богам это неугодно. Тогда Марцелл без споров отказался от должности, на его место консулом в третий раз избрали Квинта Фабия Максима.

Консулы поделили между собой войска: Фабию досталось войско, стоявшее в Теане, которым прежде командовал диктатор Марк Юний; Семпронию Гракху – находившиеся там рабы-добровольцы и двадцать пять тысяч союзников.

23) Тит Манлий в Сардинии.
Сражение у Карал

В это же время вернулся из Сардинии пропретор Авл Корнелий Маммула и доложил, в каком состоянии остров: все только и думают о войне и отпадении, особенно старается об этом Гампсикора, самый богатый и влиятельный из всех сардов. Квинт Муций, прибывший ему на смену, слег от тяжелого климата и плохой воды – болезнь не опасная, но продолжительная, и он долго не сможет командовать войском; тамошнего войска вполне достаточно для охраны мирной провинции, но мало для войны, которая, по-видимому, вот-вот начнется. Сенат постановил, что претору Квинту Фульвию Флакку надлежит набрать 5 тысяч пехоты и 400 всадников, переправить этот легион как можно скорее в Сардинию и послать туда, по своему выбору, человека, облеченного полнотой власти, который будет ведать Сардинией до выздоровления Муция. Отправили Тита Манлия Торквата (он дважды был консулом в 235 и 224 гг. до Р. Х.; именно он в свое первое консульство покорил Риму Сардинию).

Манлий, прибыв в Сардинию, вытащил военные суда на берег у Карал (Кальяри), вооружил моряков для войны на суше и принял войско от претора: 22 тысячи пехоты и 1200 человек конницы.

Почти в это самое время из Карфагена прибыл в Сардинию флот под начальством Газдрубала, прозванного Плешивым. Высадив войско (12 тысяч пехоты и 1500 всадников), Газдрубал соединился с мятежными сардами, возглавляемыми Гампсикорой. С Гампсикорой, как с проводником, он ограбил земли римских союзников и дошел бы до Карал, если бы Манлий не вышел ему навстречу. Лагеря находились на небольшом расстоянии один от другого; вскоре начались незначительные схватки с переменным успехом, наконец дано было настоящее сражение, длившееся четыре часа. Благодаря карфагенянам оно долго оставалось нерешенным (сарды привыкли быть битыми), но наконец, видя бегство сардов и груды их трупов вокруг, карфагеняне тоже обратились в бегство. Их, бегущих, римляне окружили тем флангом, который прогнал и сардов. Началась скорее резня, чем сражение. Перебито было 12 тысяч врагов, сардов и карфагенян; в плен было взято около 3700 человек.

Славной и памятной эта битва стала потому, что был захвачен командующий Газдрубал и знатные карфагеняне – Ганнон и Магон. Магон из рода Барки был связан с Ганнибалом близким родством; Ганнон подстрекал сардов к восстанию, и, несомненно, развязал всю эту войну. Вожди сардов прославили эту битву своими бедствиями: сын Гампсикоры пал в бою; сам Гампсикора, бежавший с несколькими всадниками, услышав еще и о гибели сына, покончил с собой – ночью, чтобы никто не помешал. Убежищем для остальных беглецов был, как и раньше, город Корн. Манлий, подойдя с победоносным войском, взял его через несколько дней.

24) Попытка Ганнибала захватить Кумы

Воевали в Италии после Канн вяло: силы одной стороны были сломлены, другая ослабела духом. Кампанцы решили действовать самостоятельно и подчинить себе Кумы; сначала они убеждали их отпасть от Рима, но втуне и тогда решили прибегнуть к хитрости. У всех кампанцев было заведено ежегодно приносить сообща жертву в Гамах. Куманцев уведомили, что туда прибудет кампанский сенат, и пригласили туда же сенат куманцев посовещаться о том, чтобы иметь общих друзей и врагов. Куманцы подозревали ловушку, но прийти не отказались, рассчитывая скрыть собственный хитрый умысел.

Тем временем римский консул Тиберий Семпроний стоял лагерем около Литерна. Свободного времени было много и Семпроний часто заставлял солдат упражняться, чтобы новобранцы – в большинстве добровольцы из рабов – привыкли ходить под знаменами и знали свое место в строю. Полководец был особенно озабочен (того же он требовал от легатов и трибунов) тем, чтобы никакие попреки позорным прошлым не поселяли вражды в солдатской среде; старый солдат и новобранец, свободный и раб-доброволец пусть знают – сейчас они уравнены между собой; все, кому римский народ вверил оружие свое и знамена, пусть считают себя достаточно почтенными и благородными. Этого потребовали и требуют обстоятельства. Наставления консула одинаково строго соблюдались и начальниками, и воинами, и такое единодушие вскоре спаяло всех так, что почти забылось, из какого звания кто стал солдатом.

Гракх был занят этим, когда послы из Кум сообщили ему, какое от кампанцев посольство пришло к ним за несколько дней до того и как они кампанцам ответили: через три дня праздник – не только весь сенат будет там, но и лагерь кампанского войска. Гракх велел куманцам свезти весь урожай с полей в город и оставаться в его стенах; сам он накануне установленного у кампанцев жертвоприношения двинулся к Кумам. Гамы отстояли от них на три мили. Как и было условлено, там собралось множество кампанцев; неподалеку разбил лагерь Марий Алфий, медикс тутикус (это главное должностное лицо у кампанцев), с войском в четырнадцать тысяч человек. Он был больше занят подготовкой к жертвоприношению и задуманной ловушке, чем укреплением лагеря и вообще каким-либо воинским делом. Жертвоприношение совершали ночью; все заканчивалось до полуночи. Гракх счел, что это как раз подходящее время устроить засаду. Так как лагерь после ночного священнодействия не охранялся, консул ворвался в него через все ворота, перебил и спавших, и безоружных, возвращавшихся после жертвоприношения. После этого он быстро вернулся в Кумы, опасаясь Ганнибала, стоявшего лагерем над Капуей на Тифатах. Предусмотрительность оправдала себя: как только в Капую пришло известие о ночном поражении, Ганнибал, решив, что победители, новобранцы из рабов, безудержно ликуя, грабят побежденных и собирают добычу, спешно прошел мимо Капуи к Гамам. Там он нашел пустой лагерь: только следы недавней бойни и повсюду лежавшие трупы союзников.

Кампанцы, не давая покоя, молили Ганнибала об отмщении, и он на следующий день вернулся к Кумам со всем снаряжением для осады, полностью опустошил окрестности города и расположился лагерем в миле от него. Гракх не двинулся с места: не то чтобы он был уверен в своем войске, но считал бессовестным оставить в беде союзников, взывавших к нему, к римскому народу и к их обещаниям.

Началась осада Кум; по городу били из катапульт. Против огромной деревянной башни, подвезенной к городским укреплениям, римский консул воздвиг на стене башню, более высокую: под нее подложены были мощные опоры, да и сама по себе стена была высока. Оттуда воины, защищавшие городские стены, бросали сначала камни, колья и прочее; увидев же, что осаждающие придвинули башню вплотную к стене, они забросали ее пылающими факелами и зажгли. Толпа солдат, испугавшись пожара, стремительно кинулась из башни, римляне же, вырвавшись одновременно из двух городских ворот, опрокинули стоянки врагов и прогнали их в лагерь. В тот день карфагеняне напоминали скорее осажденных, чем осаждающих; с тысячу триста их перебили, пятьдесят девять попали живыми в плен. Гракх, пока враг еще не опомнился от страха и неожиданности, велел дать знак к отступлению и впустил своих в город. На следующий день Ганнибал выстроил свое войско между лагерем и городскими стенами, полагая, что консул, обрадованный удачной битвой, захочет сразиться в открытом бою. Но видя, что в городе все остаются на привычных постах и никто не собирается действовать очертя голову, он вернулся, ничего не достигнув, к Тифатам.

25) Вторая попытка Ганнибала взять Нолу

Марцелл, укрепившись в Ноле, совершал из этого города частые набеги на земли самнитов и так опустошил их огнем и мечом, что оживил память о старых Самнитских войнах. Откликаясь на мольбы и жалобы самнитов, Ганнибал вновь подступил к Ноле.

Марцелл бесстрашно вывел против него свои легионы. Римляне ударили на врага, стали повсюду теснить его и загнали в лагерь. Штурмовать его Марцелл не рискнул. Возвратившихся в город римлян радостно поздравляла даже чернь, склонявшаяся раньше к Ганнибалу. В этот день было перебито больше 5 тысяч врагов, в плен взято 600, захвачено 2 слона; 4 слона убиты в бою; римлян было убито меньше тысячи.

26) Сражения под Илитургисом и Интибилисом

После прибытия подкреплений карфагеняне в Испании вновь ободрились. Здесь действовали теперь три полководца: браться Газдрубал и Магон, а также Ганнибал, сын Бомилькара. Втроем они осадили испанский город Илитургис, перешедший на сторону римлян. Сципионы, перебив много неприятелей, подошли к городу союзников и подвезли хлеб, в котором те нуждались. Затем Сципионы повели свое войско брать приступом большой лагерь, где командовал Газдрубал. Туда же пришли еще два карфагенских вождя, и два войска – понятно было, что предстоит решительное сражение. Оно началось вылазкой из лагеря; врагов сражалось в тот день 60 тысяч, римлян – тысяч 16. Однако победа последних была несомненной: перебили больше врагов, чем было самих римлян, в плен взяли больше 3 тысяч, лошадей захватили немного меньше тысячи, знамен – 59, слонов – 7 (5 было убито в сражении), завладели тремя лагерями.

С Илитургиса осада была снята; карфагеняне, пополнив свое войско жителями провинции, двинулись на располагавшийся по соседству город Интибилис. Произошло новое сражение, окончившееся для обеих сторон так же, как предыдущее. Врагов было убито больше 13 тысяч, больше 2 тысяч взято в плен. (Ливий; XXIII; 1-49).

27) Демократический переворот в Сиракузах

Сиракузы почти полвека оставались верны союзу с Римом. Все изменилось, когда в 215 г. умер старый царь Гиерон II, и власть перешла к его внуку Гиерониму. Враги Рима взяли верх. К Ганнибалу отправлены были послы, а от него прибыли вместе со знатным юношей Ганнибалом Гиппократ и Эпикид, родившиеся в Карфагене, но происходившие из Сиракуз: дед их был изгнанником, а по матери они были пунийцами. При их посредничестве заключен был союз между Ганнибалом и сиракузским царем. Договорились: по изгнании римлян из Сицилии (а это случится вскоре, если Карфаген пришлет флот и войско) река Гимера, которая делит остров почти пополам, будет границей между царством сиракузян и Карфагена. Послы после этого остались у царя и приобрели большое влияние на дела.

Тотчас была начата война. Гиероним с войском (15 тысяч пехоты и конницы) отправился в Леонтины. Сторонники демократии, уже давно готовившиеся к перевороту, устроили в этом городе заговор. Юный царь был убит. На словах в Сиракузах восстановили демократию, но на деле процветающее прежде государство погрузилось в пучину анархии. Первой жертвой смуты стал род Гиерона – все его родственники (дочери, зятья и юные внучки) был истреблены.

28) Битва на реке Калор

В конце года в Риме прошли консульские выборы, на которых победили Квинт Фабий Максим (в четвертый раз) и Марк Марцелл (в третий раз). Были переизбраны все должностные лица. В преторы повторно избрали только Квинта Фульвия Флакка.

Для продолжения войны решено было набрать шесть новых легионов, доведя таким образом их общее число до восемнадцати (не считая Испании).

В эти дни к Беневенту подошли с одной стороны Ганнон из Бруттия с большим отрядом конницы и пехоты, а с другой – проконсул Тиберий Гракх от Луцерии. Он вошел в город и, услышав, что Ганнон расположился лагерем у реки Калор, милях в трех от города, и занят грабежом, сам вышел за городскую стену и стал лагерем примерно в одной миле от врага. Там он созвал солдат. Легионы его состояли в значительной части из рабов-добровольцев, которые громко не требовали свободы, но уже второй год молчаливо старались ее заслужить. Накануне сражения Гракх объявил им, что пришел наконец день, когда они могут получить то, чего давно ждали. Завтра они будут сражаться на открытой голой равнине, где бояться засад нечего, где все решит истинная доблесть. Кто принесет голову врага, того он немедленно прикажет освободить; оставивший свой пост будет казнен как раб. Судьба каждого в его руках. Поднялся дружный громкий крик: воины грозно и настоятельно требовали дать сигнал к бою.

На следующий день они, как только протрубили трубы, первыми в полной готовности собрались у палатки командующего. По восходе солнца Гракх вывел их в боевом строю; не собирались откладывать сражения и враги. У них было 17 тысяч пехоты (преимущественно бруттийцы и луканцы) и 1200 всадников, почти все мавры, а затем нумидийцы; италийцев было совсем мало. Сражались упорно и долго. В течение четырех часов сражение оставалось нерешенным. Победе римлян больше всего мешало обещание свободы за голову врага: храбрец, убивший врага, во-первых, терял время, отрезая голову в суматохе и беспорядке боя; а затем правая рука у него была занята этой головой и он не мог проявить себя в полной мере; воевать предоставлялось вялым трусам. Военные трибуны доложили Гракху: никто не нападает на врага, стоящего на ногах, воины, будто палачи, кромсают лежащих и отрубают им головы, не мечи у них в руках – человеческие головы. Гракх немедленно приказал бросить головы и ринуться на врага: доблесть солдат очевидна и замечательна; таких удальцов несомненно ждет свобода. Сражение возобновилось; на врага выпустили конницу. Нумидийцы не дрогнули; у всадников и у пехотинцев завязался жаркий бой; исход сражения опять стал сомнительным. Гракх наконец объявил: если в этот день враг не будет разбит и обращен в бегство, то нечего и надеяться на свободу.

Слова эти воспламенили воинов: с криком, словно став другими людьми, они с такой силой ударили по врагу, что выдержать этот натиск было невозможно. Сначала передовые карфагеняне, а за ними и вторая линия не выдержали; дрогнуло и обратилось в бегство все войско; беглецы, не помня себя от страха, бросились в лагерь; и ни в воротах, ни на валу никто не подумал сопротивляться; римляне, следовавшие за ними, возобновили сражение в кольце неприятельского вала. Чем труднее было сражаться в тесноте, тем более жестокой была бойня. На помощь пришли и пленные: захватив в суматохе оружие и сбившись гурьбой, они избивали карфагенян, нападая с тыла и не давая убежать. Из целого войска спаслись сам вождь и меньше 2 тысяч человек (в большинстве всадники). Все остальные были перебиты или взяты в плен. Победителей пало около 2 тысяч. Солдаты, нагруженные добычей, вернулись в лагерь, но около 4 тысяч рабов-добровольцев, которые сражались кое-как и не ворвались в лагерь одновременно с другими, боясь наказания, заняли холм недалеко от лагеря. На следующий день военные трибуны свели их вниз, как раз когда Гракх собрал солдатскую сходку. Проконсул прежде всего наградил старых солдат сообразно их доблестному поведению и заслугам в последнем бою; что же касается добровольцев, то он всех их объявил свободными. В ответ поднялся громкий радостный крик: люди обнимались и поздравляли друг друга, воздевали руки к небу; желали всяческих благ римскому государству и самому Гракху. Гракх прервал их: «Прежде чем вы все не получили права, сравнявшие вас с остальными гражданами благодаря мне, я не хотел разбираться, кто из вас хороший солдат, а кто трус; теперь, когда государство свое обещание выполнило, нельзя, чтобы исчезла всякая разница между доблестью и трусостью. Я прикажу принести мне списки всех, кто, помня, что предстоит битва, от нее уклонился и сбежал перед самым боем, вызову каждого поодиночке и, если он клятвенно не заверит, что не явился, потому что был болен, заставлю до конца его службы есть и пить не иначе как стоя. Не возмущайтесь: сообразите, что легче наказать вашу трусость нельзя».

29) Третья попытка Ганнибала захватить Нолу

Пока это происходило в Беневенте, Ганнибал, опустошив Неаполитанскую область, двинулся к Ноле. Консул Марцелл, узнав о его приближении, призвал пропретора Помпония с войском, стоявшем в лагере над Свессулой и приготовился идти навстречу врагу. В ночной тишине он выпустил легата Гая Клавдия Нерона с отборной конницей через ворота, противоположные стороне, откуда должен был появиться Ганнибал, велел ему обойти врага, незаметно издали следовать за ним и кинуться на него, увидев, что сражение началось. Неизвестно, почему Нерон не исполнил приказа: заблудился ли, не рассчитал ли времени. Сражение началось без него; превосходство римлян было несомненно, но, так как конница своевременно не прибыла, план сражения нарушился. Марцелл не рискнул преследовать отступавших и дал своим, победившим, приказ отступать. Ливий пишет, что в этот день было все-таки убито больше 2 тысяч врагов; римлян пало меньше 400 человек. К заходу солнца вернулся Нерон, напрасно истомив за сутки людей и лошадей и не увидев даже врага. Консул накинулся на него: по его вине не отомстили как следует за Канны. На следующий день римляне вышли в боевом строю; карфагеняне, молчаливо признавая свое поражение, оставались в лагере. На третий день, отчаявшись овладеть Нолой (все попытки были неудачны), Ганнибал отправился к Таренту, вполне уверенный в передаче ему города.

30) Взятие Казилина

Консул Квинт Фабий стоял лагерем под Казилином, который удерживали две тысячи кампанцев и семьсот Ганнибаловых солдат. Он послал к коллеге в Нолу. Получив это известие, Марцелл, оставив две тысячи солдат защищать Нолу, с остальным войском прибыл под Казилин. Теперь Казилин осаждали два консула; римские воины подходили к его стенам, не остерегаясь, и отходили назад израненные, ни в чем не успев. Фабий решил оставить Казилин: осада его была трудной и труда не стоила; между тем дела более важные настоятельно требовали заняться ими. Но Марцелл удержал Фабия: нельзя уходить, не завершив начатого. Стали подвозить навесы и разные стенобойные машины; кампанцы просили Фабия позволить им спокойно уйти в Капую. Когда немногие вышли, Марцелл неожиданно стал в воротах; его воины убивали всех, кто подвернется: сначала оказавшихся у ворот, затем, когда ворвались в город, находившихся внутри. Человек 50 кампанцев, успевших выйти, кинулись к Фабию и под его охраной пришли в Капую. Пока тянулись переговоры об условиях, на которых Казилин будет сдан, город нечаянно-негаданно был взят. Пленных кампанцев и оказавшихся в городе Ганнибаловых воинов отправили в Рим и заключили в тюрьму; горожан взяли под стражу, распределив по соседним городам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35