РАЗУМ В ОГНЕ

— Стреляй! — закричала Агата.

Теперь мы бежали, отстреливаясь. Прыжок в экран был похож на падение в мясорубку. Вселенная вывернула нас назад. Мы рухнули обратно в подвал. Тело священника лежало в центре комнаты: разорванное, с вывернутыми суставами. Сверху доносился крик. Визг. Хруст досок возвещал о скорой расправе с семьёй.

Мы взлетели по лестнице. Дверь была разломана. Тело фермера перешагивало через комод. Кожа серая, глаза молочные, рот растянут в той самой улыбке.

— ПА-А-А-ПА... — сипело оно. — ПОИГРАЕМ... С КУКЛАМИ...

Агата не кричала. Она просто бежала, не замечая ничего вокруг. Дети и женщина сбились в кучу в углу.

— Папа... — прошептал самый маленький. В надежде, что отец ещё там.

Агата не целилась. Она просто выстрелила. Пуля попала существу в затылок. Раздался звук рвущегося полотна реальности. Тело затряслось в судорогах. Из раны вырвался столб багрового пламени. Сквозь огонь проступил лик. Его с оглушительным визгом засосало в чёрную дыру. Всё схлопнулось. Тело рухнуло на пол. Обычное, смертное.

Наступила тишина. А потом комната взорвалась криком. Дети рыдали, кричали «папа», с надеждой или с осознанием невозвратимой потери.

Агата опустила пистолет.

— В самый низ, — тихо сказала она. — Туда ему и дорога.

Но почему-то легче не стало. Монстр исчез. А стулья в подвале остались. И женщины тоже. Иногда смерть убивает чудовище. Но не то, что оно успело оставить после себя.

Она вышла в коридор. Я остался в эпицентре этого крика. Мы убили монстра. Но не смогли убить память о нём. И её отголоски будут звучать здесь, и в моей голове, ещё очень долго.

Когда всё закончилось, я вдруг понял одну вещь. Всё это время я боялся, что схожу с ума. После такого проблема стала другой. Я начал бояться, что был слишком нормальным. Мир оказался гораздо больнее меня.

Глава 13

УБОРКА

Когда шум в ушах утих, я наконец услышал голос из встроенного в ухо передатчика. Совсем забыл о его существовании за всем этим хаосом.

— Агата, Конрад, сообщите статус операции, — раздался безразличный голос оператора из штаба.

Я не знал, что отвечать. Как можно описать словами тот ужас, который мы только что пережили? Как измерить статусом «выполнено» тридцать сшитых кукол, разорванного священника и детей, у которых на глазах демон расправился с отцом?

Агата нажала кнопку на своём передатчике. Её голос был плоским, выгоревшим, как пепел.

— Задание выполнено. Есть погибший: местный священник и отец семейства. Угроза нейтрализована. Требуется команда очистки и протокол «Амнезия» для выживших.

Протокол «Амнезия». Отличное название. Лучше чем пережить самую страшную травму жизни.

Сердце упало. Я не понимал, как все эти люди будут теперь жить с этим. Но, видимо, они и не будут. Начнут заново не помня что здесь произошло. Что лучше? Ужас или пустота в памяти, из которой будут прорастать фобии и кошмары? Вопросов снова было больше, чем ответов.

Агата, не глядя на меня, зашла в комнату.

— Всем вниз. Быстро.

Дети и мать послушно, как зомби, вышли из своего укрытия. Последний раз им пришлось пройти сквозь весь этот ад. Их глаза были стеклянными, в них не было ничего: ни слёз, ни ужаса, лишь глубокая пустота. Они шли, не глядя на тело отца, не глядя на нас.

Молчаливые, послушные, с выжженной душой. Может, и мне стоит так научиться.

Вскоре подъехали машины. Из них вышли люди в тёмных, строгих костюмах. Они напоминали церковные облачения, но без единого креста или символа. Служба очистки. Они действовали эффективно. Действия были слажены. Было видно, что они делают это не первый раз. Семью бережно, без лишних слов погрузили в один из автомобилей с тонированными стёклами и увезли. Мы с Агатой всё это время сидели на крыльце и молча наблюдали. Я чувствовал себя участником и зрителем какого-то абсурдного спектакля.

Несколько человек из команды прошли в дом мимо нас.

— Чисто? — коротко бросил один.

— Чисто, — ответила Агата, не глядя на него.

Затем её взгляд упал на меня.

— Пойдём. Нам надо убраться.

Я не понимал, что происходит. Разве мы уже не всё убрали? Но я молча взвёл «Серафим» и последовал за ней обратно в адский подвал. Портал в Астрал всё ещё пульсировал, как незаживающая язва.

Мы вернулись. И началась рутина. Не адреналиновая ярость боя, а методичное, холодное уничтожение. Мы шли по коридорам этого кошмарного зверинца и планомерно отстреливали каждую тварь. Каждую искажённую душу, что оставалась в своих клетках. Женщин-кукол, стариков-фантомов, всех, кто был прикован к этому месту. Мои выстрелы и очереди Агаты высвобождали их души. Они взмывали вверх короткими, пронзительными голубыми вспышками. Попадая наконец в некий круговорот. Это не было местью. Это было милосердием. Самое ужасное, что я это понимал.

Милосердный палач. Новая должность в резюме.

Закончив, мы вышли обратно. В подвале уже работала команда: кто-то упаковывал в контейнеры жуткие экспонаты из «мастерской», кто-то заливал пол специальным раствором, убивающим запах тления.

— Можно теперь объяснить? — устало спросил я, прислонившись к косяку.

Агата вытерла лоб тыльной стороной руки.

— Астрал это помойка, Конрад. Свалка душ. Сюда попадают и теряются навсегда. Остаются.

— Почему они остались?

— Потому что не ушли. Не смогли.

— Это не ответ.

— В Астрале редко бывают ответы. Сильные эмоции топливо для этого места. Наша задача вернуть их в цикл. Дать возможность снова вернуться в круг.

Астрал оказался самой опасной дверью в нашу реальность, потому что вечное пребывание здесь это мука, а не покой. И он притягивает... голодных.

Помойка душ. Знакомое чувство. Я там почти поселился, пока лежал в дурке.

Мы сели в машину. Я смотрел в окно, как команда очистки выносила последние мешки и тела, стирая следы кошмара с лица этого тихого, ничем не примечательного места. Моя первая астральная миссия класса «С» была завершена.

Впереди была долгая дорога домой. В место, где меня ждали не только ответы, но и новые, ещё более страшные вопросы.

— Эта миссия... — начал я, ломая тишину. — Она типичная? Такое... часто бывает?

Агата не повернулась, её глаза были прикованы к дороге.

— Бывает по-разному. Иногда призраки просто плачут в углу. Иногда... — она не договорила, но было понятно. — Но да. Астрал редко бывает добрым. Там оседает вся грязь, которую не смогли переварить ни Рай, ни Ад. А мы должны возвращать душу обратно в круговорот.

— И семья? Им... сотрут память?

— Да. Протокол «Амнезия». Это тяжёлая работа над психикой. Они будут под наблюдением психологов и священников. Пока не переживут. Пока не перестанут трепать на каждом углу. Они будут помнить смерть отца, но не обстоятельства. Их психика не выдержит. Иногда это милосердие. Иногда необходимость. Баланс, Конрад. Всегда Баланс.

Баланс. Ебучий баланс между одним адом и другим. Какая разница, с какой стороны подходить к пропасти.

Я кивнул, глядя на своё отражение в стекле. Измождённое лицо, глаза, в которых погасла ярость. Теперь появилась решимость. По ходу мне тоже хотели стереть память. Больше я не был пациентом, а был тем, кто убирался в самом грязном месте и это было начало.

Машина мчалась по ночному шоссе, разрывая своими фарами бархатную темноту. В салоне царила тягостная тишина. Изредка нарушалась лишь ровной работой двигателя. Мы с Агатой не разговаривали. Что можно было сказать? Слова казались лишними, чтобы описать тот ад, который мы только что покинули.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза, пытаясь задремать, но мозг отказывался отключаться. Перед глазами снова и снова всплывали жуткие кадры. Фарфоровые лица с идиотскими улыбками. Чёрная смола, сочащаяся из глазниц. Искажённый лик демона. Пустые, стеклянные глаза детей.

«Я стал частью чего-то большего», — констатировал про себя. Это была правда. Работа Ордена была грязной, жестокой, но необходимой. Остановить подобных монстров не подвиг, это гигиена. И в этом был свой уродливый, но неоспоримый смысл.

Но тут же другая мысль. Правда об отце. Барри Форт. Номер 56. Его не просто убили. Его деактивировали. Стёрли. Кто-то в этой системе, в самом Ордене. У кого-то есть власть не просто убивать, а заставлять забывать. Настолько сильную, что даже архивариус Касим не смог найти следов.

Логика теперь построена болью и страхом. Медленно кристаллизовалась в холодный, неоспоримый вывод: «Пока никто не друг».

Вот и отлично. Враги везде, друзей нет. По крайней мере, честно.

Я не знал, кто друг, а кто враг. Агата? Она спасла мне жизнь, но её лояльность принадлежит Ордену. Рурк? Он хорошо отзывался об отце, но не станет же он идти против системы. Марцелл? Он смотрел на меня как на инструмент, на расходную единицу. Таурус? Он и вовсе промыл бы мне мозги, пытаясь превратить в идеального солдата.

Нет. Пока я не выяснил, кто стоял за смертью отца, нужно было закрыть рот на замок и смотреть в оба. Новая жизнь, жизнь вне больничных стен, только началась. Она была полна тайн, опасностей и странной, извращённой красоты. Было страшно. До тошноты. Но под этим страхом тлел иной огонь: азарт исследователя. Жажда узнать, что же скрывается за ширмой обычного мира.

Я открыл глаза и посмотрел на Агату. Её лицо в свете проезжающих фонарей казалось уставшим, почти беззащитным. Но за этой маской скрывалась сталь. Она была частью этой системы. Моим наставником. И, возможно, самым большим препятствием на моём пути.

Машина свернула на знакомую дорогу, ведущую к собору. Впереди был «Улей». Цитадель вопросов, которую мне предстояло обернуть против неё же самой.

Игра началась. Интриги, предательство. Похоже, это мой новый дом.

«Ладно, отец, — подумал я, сжимая амулет на запястье. — Игра началась. Я буду осторожен, терпелив. Я найду тебя, найду их».

Впереди были новые миссии, новые тайны. Один неверный шаг и можно навсегда остаться в тени, отбрасываемой гигантской машиной под названием Орден.

Глава 14

ВОЗ