Графиня за стойкой. Таверна с драконьим уклоном

— Да что ты, птичка, не пугайся! — весело воскликнула тетушка Мардж. — Господин Каэрон очень законопослушный дракон, и такой душка! Ах! А какие стихи он сочиняет!

И она закатила глаза.

Кажется, этот гражданин в позолоченных штанах посветил пару своих шедевров и ей…

— Могу прочесть, — предложил Каэрон и посмотрел на Мардж. — Посвящение Императору.

— Просим, просим! — воскликнула она с жаром.

Каэрон снова переступил, чтобы встать в более выгодную изящную позицию, задрал нос, чуть прогнулся назад, изобразил на лице одухотворенное выражение и продекламировал:

— Он в Вестмар мир принес, поймав драконов на крючок! Но жизнь им сохранил, великодушный душка-старичок!

— Ах, как тонко! — взвизгнула Мардж и неистово захлопала в ладоши.

Я стояла столбом, раскрыв рот и совершенно не понимая, чем так пылко восторгается Мардж.

Стишки-то, на самом деле, были на редкость дрянными. Да еще и Император — душка-старичок… Сюда просилось совсем другое слово. Дурачок. Едкое такое слово, с издевкой и сквозящей в нем…

Ох…

…Угрозой…

И Каэрон должен быть полным идиотом, чтобы не понимать этого.

Но спорить я не стала.

Мало ли. Может, здесь именно такая форма… гхм… поэзии считается самой изысканной.

— Очень… тонкий оборот речи — душка-старичок, — промямлила я.

— А! Так вы оценили! — воскликнул Каэрон и надулся от гордости. — Это я сам придумал. Здорово, правда?

— Правда, — подтвердила я, немного отойдя от испуга и «восторга» от прочтенных стихов.

— Ну что за милое создание! — умилился моей покладистости Каэрон, снова рассматривая меня через лорнет. — Право же, я готов вам уступить — нет, не комнату, а уголок в ней. Вы можете спать на сундуке!

Непроходимый дурак…

— Благодарю, но мне ничего не нужно уступать! — воскликнула я. — Давайте сделаем так: я отмою эту комнатку и приведу ее в порядок, а вы мне зачтете уборку в качестве оплаты за проживание за пять дней!

— О, — произнесла тетушка Мардж. — За три дня.

— Четыре, — уперлась я. — Или я просто пойду искать жилье поудобнее. Тем более, что это не проблема.

И я позвенела деньгами в кармане.

— Годится! — согласилась Мардж. — Ведро и метла там!

Она ткнула пальцем в сторону лестницы.

Глава 4. Комната

У Тетушки Мардж я купила миску жирной, наваристой похлебки, ломоть хлеба, и отлично пообедала внизу, в гостевом зале, с прочими гостями.

После обеда очень захотелось поспать, но негде было. Так что пришлось топать к колодцу, раздобыть себе ведро воды, и, вооружившись тряпками и щетками, идти прибираться в новую комнату.

Ну, вот тут даже непонятно было, с чего начать.

Грязным и запущенным было абсолютно все.

И я приступила к окну.

Вода холодная, безо всякого моющего…

Я натирала и натирала стекла, но они так и оставались мутными.

— Ну что, голубушка, нравится работать? — едко поинтересовалась графиня. — О, какое счастье, что я не чувствую рук! Наверное, они просто скукожились от холода?

— А есть какие-то другие предложения? — огрызнулась я. — Это из-за чьих-то подвигов я вынуждена работать!

— Не надо все валить на меня! — окрысилась графиня. — Я тебя воду таскать не заставляла! При такой ангельской внешности ты могла бы очаровать какого-нибудь господинчика побогаче, поплакаться ему на судьбу, выпросить у него угощение и устроиться на ночлег в его комнате!

— Предложение Каэрона, думаю, все еще в силе, — пыхтела я, сгребая мусор огромной метлой в кучу.

— Даже не думай! — резко осадила меня графиня. И я снова ощутила ее ужас. Липкий и какой-то… безумный. Иррациональный. Так люди боятся, скажем, насекомых, пауков, змей.

— Да что такого страшного в этом Каэроне, — удивилась я, пыхтя и надраивая серую от пыли деревянную кровать. От моих усилий холодная вода в ведре пенилась, а дерево на удивление легко отмывалось и становилось приятного шоколадного цвета, с темными разаводами.

— Он дракон, разве не ясно? — едко произнесла графиня. — А драконам палец в рот не клади! Оттяпают. Злобные твари…

— Не собирается он ничего тяпать, — возразила я. На миг мне почему-то стало обидно за дурачка, читающего свои восторженные стишки. Уж кто бы говорил по поводу оттяпанных пальцев, но только не неверная женушка, ограбившая любящего мужа!

Графиня усмехнулась.

— Это пока в его руках нет ни единого перстня власти, — снисходительно ответила графиня. — Будь у него такая вещь, он заговорил бы совершенно по-другому. И не стал бы читать своих идиотских стишков!

— Так его стихи плохи? — с облегчением спросила я. Фу-х, значит, не показалось!

— А ты что, сама не слышишь? — изумилась графиня. — Они ужасны! А он сам редкостный болван, только и годится на то, чтоб смущать умы престарелых кумушек…

— Если б он не кривлялся, — заметила я, — он был бы хорош собой.

— Хорош! — усмехнулась графиня.

— А кстати, — вдруг спохватилась я. — Куда ты дела перстень? В карманах его нет.

— Не твое дело! — графиня вдруг ужасно заволновалась. — Спрятала в надежном месте, и тебе до него не добраться!

— Тебе тоже, — резонно заметила я. — Ты теперь всего лишь голос в моей голове. Да и тот… может, я просто с ума сошла и говорю сама с собой. Значит, тебя нет совсем.

— Еще как есть! — запротестовала графиня яростно. — Это тебя нет! Ты вообще непонятно кто такая и как попала в мое тело! Аферистка! Мошенница! Невежда! Ничего не знаешь об этом мире, я тебе подсказываю! Вот, например, — графиня будто бы прочистила горло кашлем, — ты все руки мне испортила, они все в мозолях! А могла бы велеть метле, и она убиралась бы сама!

Я так и встала столбом!

И это она говорит мне после того, как я вымела большую часть комнаты! Да я готова была убить эту графиню!

— Это как еще?! — удивилась я.

— Неумеха! — фыркнула графиня, и, переменив тон, произнесла: — Какая удивительно стройная метла! Какие душистые ветви ее образуют! Аромат духов, не меньше! А какая у нее красивая ручка! Держу пари, она лакированная! Да, да, это блестит настоящий лак! А как она подметает! Ей только дай — и она выметет всю комнату в считанные минуты! И всю паутину сдерет со стен и в углах!

Метла в моих руках прямо-таки смущенно задрожала от комплиментов и рванула так, что я удержать ее не смогла.

В следующий миг она вихрем пронеслась по стенам, сдирая тонкую пленку старой пыли. Мгновенно почистила балки, потолок, и намотала на себя целый ком серой паутины.

А графиня не унималась.

— О, стены! Посмотрите, какой изысканный цвет слоновьей кости у этой штукатурки! — щебетала она. — А на ощупь они ну точь-в-точь как шелковые обои!

У меня глаза на лоб полезли, когда я увидела, как обычная серая штукатурка становится все чище, все светлее и все глаже от ее слов.

— Изысканное дерево! — меж тем хвалила графиня пол, кровать, оконную раму и потолочные балки. Потолок тут был низкий, да еще и скошенный, потому как комнатка располагалась под самым скатом крыши. Так что балки можно было погладить. И от этого они прямо-таки тряслись от восторга. — Наверное, это благородный палисандр? Посмотрите-ка, какие древесные узоры! А какой аромат! М-м-м!

В воздухе явно запахло цветами.

Дерево, еще несколько минут назад бывшее серым и старым, сейчас сверкало приятным коричнево-шоколадным цветом. А непроглядно-серые стекла в окне стали прозрачными, как воздух. И в комнате стало намного светлее и уютнее.

— Вот, и надо-то совсем немного воды, чтобы эта замечательная комната превратилась в настоящий замок! — ворковала графиня. — Ну, чего встала? Дуй за водой и домывай тут все. Красота красотой, а пыль сама себя не уберет.

— И ты еще работать не хотела! — воскликнула я в сердцах, хватая ведро с грязной водой. — А тебе и пальцем не надо шевелить, просто наговорить комплиментов!

— Это тоже не очень-то легко, — заметила графиня холодно. — Надо иметь хорошее воображение, чтоб похвалить как следует.

Я, раздраженно фыркнув, рванула к дверям, и…

Над дверью открылись какие-то антресоли. Наверное, шкаф для шапок или что-то в том роде.

И оттуда, чуть мне не на голову, вывалился какой-то невнятный серый пыльный тип в грязной войлочной шляпе.

— Это еще кто! — взвизгнула графиня нервно.

Но вопросы тут были излишни. Старая пыльная одежда, волосатые уши, торчащие из-за полей шляпы, растоптанные кожаные башмаки, которые наверняка ступают тихо-тихо…

— Домовой, разумеется! — сердито подвела итог я, бросив ведро и уперев руки в боки. — А меня-то уверяли, что они все отсюда съехали!

— Не все, — желчно ответил домовой, задирая полы шляпы и выглядывая оттуда острыми глазками-буравчиками. — Я тут остался.

— Какого черта, позвольте узнать?! — кипятилась я.

— Мне здесь нравится. Тут мой дом, — с вызовом ответил тот. — И я никуда не уйду.

— Проваливай давай! — возмутилась я. — Было ваше, стало наше! Теперь это мой дом! Я честно отработала свое право тут жить! А ты все тут запустил до ужасного состояния! Только дрых на антресолях! Сейчас скажу хозяйке, и она тебя мигом выселит!

Любой напугался бы этих угроз, но не этот проходимец.

— Давай так, — не моргнув и глазом, произнес он, сплетая пальцы замочком. — Я помогу тебе с уборкой, а ты оставишь мне право жить на антресолях.

— Еще чего! — возмутилась я.

— Я заю об этой комнате все, — таинственно вещал, соблазняя, домовой. — Например, что у камина труба засорилась. И развести огонь тебе не удастся. А вечером холодно.

— Ах, чтоб тебе!.. — выругалась я.

— Но я готов прочистить трубу за отдельную плату, — продолжил невозмутимый домовой. — Кстати, меня зовут Шиш.

— Ты и так должен был чистить трубу! Безо всякой платы! — зло ругалась я. — Это твоя святая обязанность!

Но Шиша было не прошибить воззваниями к его совести.

Он прикрыл глаза и помотал головой с выражением дзена на грязноватой мордочке с всклоченной бороденкой.

— Моя обязанность следить за порядком, — ответил он. — А не наводить его. А если порядка нет, то за чем же следить? И печку должен не я чинить, а печник. Могу порекомендовать одного толкового.

— Дуй за водой! — я подтолкнула ему ведро. — А я пока посмотрю, что там с камином.

Глава 5. У меня есть план

Остаток дня я провела за тем, что мыла, скребла и чистила.

Выколотила старый ковер, долго шоркала его щеткой, так, что ворс под пальцами становился горячим, пока не вернула коврику первоначальный цвет.

Сушиться вывесила за окно, и по карнизам внизу забарабанили капли, словно дождь пошел.

Старенькое кресло я тоже мыла и яростно чистила щеткой, выгребая из углов между подушками пыль, волосы, мелкий старый мусор. Когда я егоотмыла, оказалось, что оно из красного дерева, обитое персиковым плотным шелком. Он был такого хорошего качества, что почти не потерся и не расползся от времени.

Кровать я отодвинула и выгребла из-под нее груду мусора и пыли.

Пол под ней перемывала на четыре раза, пока не вернула деревянным доскам из цвет.

Отдраила даже антресоли, в которых спал Шиш, выгребла оттуда кучу старой соломы и старые трупики почивших мышей. Фу, какая мерзость…

Туда, вместо соломы, кинула подушку и отстиранный старый коврик. Все же приличнее, чем в компании с дохлыми мышами!

Шиш исправно таскал мне воду, ведро за ведром, и даже раздобыл где-то огромный котелок, чтоб было в чем эту воду погреть.

И скоро в комнате стоял свежий воздух с запахом дерева и мокрых кирпичей.

Печь я тоже отчистила от старой сажи и углей. Шиш ее тут же просеял, оставляя только самую тонкую золу, и в маленьком бочонке залил водой.

— Что? — возмутился он, когда я неодобрительно указала ему на грязь, которую он развел в свежеотмытом углу. — Я развел тебе щелок! С ним и стирать, и убирать ловчее!

— Ловчее, — фыркнула я. — Смотри, запылил даже стены!

— Сейчас придет печник, — зловеще заметил Шиш, — и сделает так, что убираться придется заново.

— Этого еще не хватало! — всплеснула руками я.

Я пробовала сама исправить камин, но не вышло.

Труба была черной, непроглядной, и сколько б я ни тыкала метлой в черную пустоту, достать засор я не смогла. Только вся перепачкалась сажей.

Пришлось уступить Шишу и послать за печником. А то приближался вечере, да, кажется, с бурей и грозой. Спать в холодной и сырой комнате будет крайне неуютно.

Печником оказался очень старенький тонконогий гном в полосатых чулках и в черном сюртучке.

— Грим! — представился он, стащив черный цилиндр с плешивой головы. Лысина в обрамлении седых кудрей блестела, начищенная до блеска. — Что там с вашим камином не так?

Это был очень аккуратный гном. Несмотря на его профессию, волосы и борода его были снежно-белыми.

А еще он принес старую хлипкую грязноватую ширму и установил ее так, чтоб зола и сажа не летели в комнату, когда он будет орудовать в трубе.

Пред камином гном аккуратно разложил старенькую газетку. Газетку!

Это потрясло меня до глубины души. Надо ж, какое уважение к клиентам!

А потом этот старый мастер с ловкостью крысы взобрался верх по трубе, как будто для него там были приготовлены ступени.

В стене, чуть ниже крыши, послышалось отчаянное шебаршение. Затем вниз посыпалась зола и уголь.

А потом гном вынырнул в камин вниз головой с самой счастливой улыбкой, на какую только был способен.

— Это птичье гнездо, сударыня! — оповестил он меня. — Довольно большое и старое. Сплетено на совесть. Придется с ним повозиться!

И он занырнул обратно в трубу, словно что-то тянуло его обратно за ноги.

Тетушка Мардж навестила меня пару раз, принеся обещанный тюфяк, постельное белье и даже простенькие шторы на мое свежеотмытое прекрасное окошко, через которое открывался чудесный вид на городок.

А гном все скребся в трубе. Сыпалась зола, с треском ломались сухие ветки, из которых гнездо было свито, вниз падали обломки замечательного хвороста.

— Ну, вот и дровишки на первое время, — заметила я, собирая очередной гномий улов и аккуратно его складывая в углу возле камина.

Кончилось все феерично.

Гном окончательно разломал конструкцию, застрявшую в трубе, и с обломками прутьев, зажатых в руках, шмякнулся вниз.

— Ай! Не ушиблись ли вы? — воскликнула я, всплеснув руками.

— Мы привыкшие, — солидно ответил гном, только чудом не переломав все свои кости.

Он протянул мне остатки хвороста, с достоинством поднялся, извлек из кармана маленькую щеточку с жесткой свиной щетиной и принялся на газетку отряхивать с плеч золу и сажу, которая блестела на его одежде как черные бриллианты.

— Сейчас бы осиновыми сухими дровишками протопить, — солидно заметил гном, приведя в порядок одежду. — Осина горит жарко. Сажа вылетит как из пушки. Тогда будет чисто до самых кирпичей!

— Я готов принести, — сунулся Шиш. — Займу у Мардж.

— Что значит «займу»? — сурово осадила его я. — Так же, как и котел? Где, кстати, ты его стащил?

— Не стащил, а прибрал, чтоб не потерялся, — не моргнув и глазом, ответил тот. — Ну, я пошел?

— И не думай красть дрова! — возмутилась я. — Вот тебе деньги, возьми у нее несколько поленьев. И неплохо было б чаю у нее попросить. Мы славно потрудились, можно и отдохнуть!

И это было правдой.

Водой и магией можно сделать намного больше, чем одной водой.

Комнатка стала не просто читая, она стала невероятно уютная. Каждая вещь на своем месте, кресло — красивое и вообще как новое. Кроватка под чистым бельем крохотная, но уютная и мягкая.

Я прибрала гномьи газеты с мусором, замела перед камином пол и разложила в камине добытый печником хворост. Поверх него положила три полена, притащенные Шишом, и с осторожностью попробовала развести огонь.

Сначала пламя было совсем небольшим, чадящим. Но по мере разгорания дров в комнате становилось все жарче. В трубе завыло, и я увидела, как пламя засасывает в дымоход.

— Славно как полетело! — Грим высунул голову в окошко, глянул, как из трубы вылетают клочья старой сажи. — Труба вот-вот раскалится докрасна!

— Залазьте обратно и закройте окно, — велела я. — Сейчас ливень хлынет, смотрите, какие черные тучи. Помойте руки и давайте пить чай. Тетушка Мардж передала нам отличные кексы.

Вода в котелке вскипела в один миг. Я перетащила его на стол, кинула в него щепотку заварки с ягодами и травами, и накрыла крышкой.

Пока делила кексы на нашу небольшую компанию, чай заварился. Шиш откуда-то раздобыл неплохие чайные чашки и изящные серебряные ложки, серебряный красивый чайник и тарелки с ножом. И даже расписную фарфоровую солонку. Одному небу известно, где он это прятал!

Впрочем, у домовых по всему дому полно тайников. И только домовой знает и помнит, где лежит куча его сокровищ, утащенных у ротозеев.

Я с неодобрением покосилась на него.

— Это тоже прибрал, чтоб не потерялось? — спросила я.

Шиш важно кивнул.

— Надо вернуть! — строго велела ему я.

— Нет никакой возможности, — преспокойно ответил Шиш. — Господа, которые это потеряли, съехали отсюда лет пятнадцать назад. Так что теперь это твое!

Мы втащили недосохший ковер в комнату и развесили его на каминной решетке. Придвинули кресло поближе к огню, чтоб быстрее сохло, а сами уселись прямо на полу, в круг желтого жаркого света, попивая чек и заедая его кексами тетушки Мардж. И надо сказать, было очень уютно и хорошо, хотя за окном разбушевалась непогода, сверкали молнии и дождь бил в окно и колотил по крыше над головой.

А у нас тут было тепло и тихо.

— Мне бы работу теперь какую-нибудь найти, — задумчиво произнесла я. — Деньги очень скоро кончатся. А жить на что-то надо. Может, к Мардж в служанки попроситься? Или в горничные?

— Но Мардж только на прошлой неделе наняла служанку, — ответил Шиш. — Вряд ли ей еще нужны помощницы.

— Я могу походить по городу, поспрашивать, — предложил Грим. — Но все будет зависеть от того, сударыня, что вы умеете делать.

— Она умеет славно договариваться с вещами, — заметил Шиш. — Смотри, во что превратила пыльный чулан! Теперь тут и жить не стыдно.

Грим почесал бороду.

— Знаю я одно местечко, — протянул он. — Дела там идут не очень, но, возможно, с вашим талантом будет повеселей?

— Ах, — вздохнула я. — Да мне хоть какое-то дело. Чтоб хоть какие гроши платили. На первое время сгодится.

Гном кивнул согласно.

Он хотел еще рассказать мне о том местечке, куда собрался меня сватать на работу, но тут в дверь постучали.

— Кто это явился…

Это была точно не Мардж, она вваливалась без стука. Знакомых в этом городе у меня не было.

Догнал зловещий муж?!

Но вряд ли человек, стреляющий жене в спину, будет деликатно стучать в ее дверь прежде, чем свернуть ей шею.

С опаской я открыла двери, и на пороге увидела… Каэрона!

Дракон, благостно улыбаясь, стоял с корзинкой лакомств в руках, и пялился на меня через свой лорнет.

— Чем обязана? — осторожно поинтересовалась я.

— В такой чудесный денек почему бы нам не прогуляться и не устроить пикник? — спросил Каэрон с присущей ему напыщенностью.

— Чудесный денек?! — вскричала я и глянула в окно.

За ним просто всемирный потоп начался!

— Оу, — удивленно произнес Каэрон, глядя на льющиеся по стеклу потоки воды. — Да, сегодня не удастся прогуляться!

— Не вздумай соглашаться! — шипела в моей голове очнувшаяся после дневного сна графиня. — Гулять с этой крысой летучей! Никогда!

Да я и сама бы никуда не пошла! Взлохмаченная после уборки, с перепачканной сажей одежде… без корсажа! У меня даже приличного платья нет, какие уж тут прогулки с молодыми людьми.

— С чего вы взяли вообще, что я пойду с вами на прогулку? — возмутилась я.

— А почему нет? — тут же быстро спросил Каэрон.

— Хотя бы потому, что я вас не знаю! — ответила я.

Каэрон снисходительно глянул на меня.

— Но на пикники как раз для этого и ходят, — произнес он, словно объяснял что-то маленькому и глупому ребенку. — Чтобы познакомиться поближе и узнать друг друга! Ну, так что?

Глава 6. Ночные приключения

— Даже не вздумай связываться с этой крысой! — шипела графиня в моей голове.

И, пожалуй, в этом я была с ней солидарна. В смысле, в том, что с Каэроном мне лучше не флиртовать. К тому же, старый печник-гном подлил масла в огонь:

— Неприлично юной девушке без сопровождения кататься по городу с незнакомым мужчиной! —сурово сказал он, прищурив глаз. — Это делает ее легкодоступной в глазах других мужчин! И портит ее репутацию!

— Вот видите? Я еще никуда ни с кем не вышла, а моя репутация уже под угрозой! Вы слишком торопите события! — сердито отрезала я.

— Когда у девицы в комнате ночью находится посторонний мужчина, — вкрадчиво заметил Каэрон, указав пальцем на старичка-гнома, — это тоже не очень-то прилично! Вероятно, я застал вас… и не дал вашей страсти реализоваться?!

Я так и ахнула. Каков хитрец! Всю ситуацию перевернет в свою пользу!

А гном смущенно закряхтел и покраснел. Но не от стыда, а от гнева. Он-то тоже прекрасно понимал, что Каэрон просто смеется над нами!

— Я слишком стар для того, чтоб опорочить девушку! — проскрипел гном.

— У страсти и порочных желаний нет возраста, — хихикнул Каэрон, разглядывая в свой лорнет взъерошенного предполагаемого моего «любовника» и «соблазнителя».

— Я здесь по делу! По работе! — гаркнул гном. — И сопровождающий у девушки есть! Домовой! Кто больше заботится о благосостоянии хозяина?!

Он ткнул узловатым пальцем в оробевшего домового.

— О, какая прелесть! — воскликнул Каэрон. — Эй, милейший. Не составите ли нам с этой юной девой компанию на пикнике? За дополнительную плату.

— Я-а-а, — протянул растерянный Шиш, хлопая глазами и не зная, что ответить.

— Я же ясно сказала — нет! — воскликнула я. — Никуда я с вами не пойду!

— Ах, какая жалость! — скорбно произнес Каэрон. — А вы мне так понравились… В жизни не видел такой свежей пташки!

И он посмотрел на меня более чем плотоядно. И облизнулся еще!

Так и треснула б по губам!

— Зато вы мне не понравились! — сердито выпалила я. Думала, этот наглец смутится. Но где там угадала! Он даже улыбаться не перестал. Так и таращился на меня своими васильковыми глазками, строя бровки домиком и собирая лоб гармошкой. Только теперь это была физиономия умиления.

— Отчего так? — спросил он задорно.

— Вы слишком навязчивы! — буркнула я. — И слишком влюблены в себя!

— Я бы поспорил, — ответил Каэрон, ткнув в мою сторону своим щегольским лорнетом и изображая милую улыбку. — Но не буду. Ведь слово дамы — закон! Но чтобы исправить мнение о себе, оставлю вам эту корзиночку. Надеюсь, лакомства вам понравятся и улучшат ваше настроение.

И он, всучив мне свою корзинку, просто захлопнул дверь перед моим носом. Как будто это я ломилась к нему в комнату и осталась теперь на пороге.

Остолбеневшая и растерянная.

— Нет, каково! — кипятился мой «любовник»-гном, сжимая кулаки. Его морщинистые щеки от стыда пылали, и подбородок — тоже. Это хорошо было видно под его белоснежной бородой. — Вот за это и не любят драконов!

— Он слишком глупые? — осторожно спросила я.

— Глупые? Нет, сударыня! Я бы не торопился записывать этого хлыща в глупцы! Языком-то он всякую чушь мелет, но кто знает, что у него на уме! — гном внимательно посмотрел на меня. — Не верь ему, милая. Он неспроста тут трется.

— Да что ему может быть от меня нужно? — пожала я плечами. — У меня ничего с собой нет. В его корзине продуктов больше, чем у меня денег с собой есть.

Но гном по-прежнему смотрел на меня разъяренным взглядом, как папаша на нерадивую дочь.

— Драконы как правило богаты, — заметил он, грозя мне пальцем. — И им от девушек не деньги и не ценности нужны, о, нет! Развлечется и бросит, вот что я скажу!

— Вероятно, вы правы, — покладисто согласилась я. Спорить с темпераментным гномом, которого подколки дракона довели чуть не до колик, я не собиралась. Однако, дракон хоть и валял дурака, а темперамент гнома рассмотрел. — Обещаю, что не поддамся на его уговоры. Ну, так что с работой? Вы говорили, что знаете место, где нужны работники.

— О, это можно устроить завтра, — оживился Грим. — Я приеду, пожалуй, на заре, когда еще не так жарко. Местечко, о котором я говорю — небольшая таверна, совсем рядом. Место там бойкое, но работа тяжелая. Не приживаются там работники отчего-то.

— Там строгий хозяин? — осторожно спросила я.

— Хозяйка, — ответил Грим. — Такая же юная, как и вы, сударыня. Очень хорошая и скромная девушка. И, скорее, это ей нужна ваша помощь, а не вам — ее. А ваш талант договариваться с вещами будет там очень на руку! Думаю, вы поладите.

— Что ж, — вздохнула я. — Может, и поладим. Никаких иных предложений у меня нет. А жить-то на что-то надо.