Государыня всегда онлайн

Тут Юсупов всё же улыбнулся уголками губ, совсем чуть-чуть, но я от него и этого не ожидала.

– Как я и говорил, вы крайне отходчивы, Ольга Константиновна.

Меня посетило ребяческое желание завершить разговор универсальным способом – швырнуть в лицо собеседника подушку. Но, во-первых, под рукой не было ни одной, а во-вторых, увы, я постепенно вырастала из возраста, в котором это допустимо.

– А ещё, – продолжил Юсупов, – вы, похоже, совсем не спали. До Петербурга ещё часа полтора, не желаете ли прилечь?

Я отказалась, решив дотянуть до дома и уже там как следует выспаться. Отпустила князя, вернулась в кресло и долго думала обо всём произошедшем.

Разбудила меня Соня. Я так и уснула сидя, но кто-то снял с меня туфли и укрыл шерстяным одеялом.

Из Сети

«Кровавая революционерка», блог:

«Произошёл угар, наследницу престола макнули рожей в дерьмо прямо под камерами. Новгородцы не выразили Её Высочеству должного почтения, встречать отправили замгубера. И кое-кто говорит, что ей настойчиво предложили вместо визита на завод „Дельта“ посмотреть, как пекут пряники. Аплодируем стоя». На картинке – пряники.

«Царская семья навсегда», блог:

«По слухам, уже на этой неделе завершится путешествие цесаревны Ольги Константиновны по России, а сегодня мы наблюдаем за её визитом в Новгород. Возможно, это один из самых сложных регионов России, и то, что ей поручили посещение „Дельты“ – показатель доверия Его Величества». Картинка отсутствует.

Мем, авторство неизвестно:

«Царь Константин: Что случилось с подводной лодкой, Юсупов?

Князь Юсупов: Она под водой, Ваше Величество».

Ещё один мем, авторство неизвестно:

«Царь Константин: Что случилось с курсом рубля, Юсупов?

Князь Юсупов: Он низкий, Ваше Величество».

«Мы ♥ ♥ ♥ Ольгу Романову», блог:

«Вы уже видели в „Солнечном Питере“ статью о возможных романтических интересах Оленьки? Мы с девочками-админками считаем, что самая вероятная версия – это принц Уильям. Всё-таки она собиралась за него замуж и проводила с ним много времени. А ещё есть те милые фотографии из Лондона, помните?

Пишите в комментариях, какие варианты кажутся вам наиболее реалистичными, а на следующей неделе сделаем опрос». Картинка – фотография Ольги Романовой и Уильяма Виндзора, которые сидят на берегу Темзы.

Глава 8, летние заботы

Санкт-Петербург, Зимний дворец, Смольный институт благородных девиц, май–июнь 2009 года.

Вернулись домой. Так странно – всё по-прежнему, только я немного другая. Вроде и ненадолго уезжали, а я ходила по своим комнатам и с трудом узнавала их. Как будто в дороге забыла, что есть Зимний с его укладом жизни, что там пахнет лавандой и ромашкой, что в стенах вечно что-то тихонько гудит.

Папа вызвал к себе. Орлов встретил меня у дверей, оглядел с ног до головы привычно-ласковым взглядом и заметил:

– Хорошо выглядите, Ольга Константиновна, посвежели.

Можно было не сомневаться: это правда. Орлов вполне мог бы сказать, что у меня лицо зелёное, как брюшко лягушки, или про синяки под глазами. В ответ я спросила:

– Как он?

И тут же между седыми бровями появилась глубокая складка.

– Лучше, чем вчера. У него слабый иммунитет сейчас, а он где-то простудился.

– Мне тогда, может, маску надеть?

– Ещё бы он разрешил… Докторам прощает, а остальных, сказал, хочет видеть без намордников, – на всякий случай, говорил Орлов негромко. Мало ли, кто посторонний услышит. – Упрямится, ругается.

– Я с ним поговорю.

– Не послушает. Ксения Александровна тоже, вот, уговаривала, вчера с ним весь вечер просидела. А он сегодня с утра подскочил и уже взялся за работу. Причём в постели ему не лежится!

Я вздохнула. Правда, я могла понять папу: он такой активный, такой деятельный. Оставаться в кровати для него (как и для меня) – настоящее наказание. Орлов проводил меня в кабинет и ушёл. Папа поднял глаза от бумаг и спросил хрипловатым простуженным голосом:

– Что, жаловался на меня?

– Ну что ты…

– Жаловался. Что я таблетки не пью, лежать не лежу, докторов гоняю. Садись, не стой столбом. Всё правильно жаловался, но, веришь, Оленька, дел невпроворот. А ты молодец, наслышан.

– В Новгороде всё прошло… – я вздохнула, – не лучшим образом.

– Эти, что ли, сказали? – папа закрыл папку с документами, отложил ручку и улыбнулся мне, широко и слегка хитро. – Эти могут, обоим дай только повод почитать тебе лекции. Но конфликт ты не обострила, меня заменила, производство посмотрела, поэтому, считаю, справилась. Про остальные города и говорить нечего, тебе там разве что хвалебные оды не пишут. По слухам, кто-то начитал рэп о твоём приезде.

Не сдержавшись, я хихикнула.

– Не говори, что слушал!

– Как знать, – загадочно отозвался папа, откинулся на спинку кресла, выдохнул и внезапно растерял всю браваду. Я увидела, насколько он уставший и измученный. Кожа на шее повисла.

– Вот что. В понедельник у нас встреча Кабинета министров, пойдёшь со мной. Николенька тебя проводит и будет сидеть рядом, подсказывать. Во вторник собираю государственный совет, тоже послушаешь, на людей посмотришь. Йегер скоро придёт, начнёте с ним разбирать законодательство, сразу современное, в истории после покопаетесь. Как он скажет, что готова, займёшься чтением сочинений наших законотворцев. По каждому проекту будешь мне писать записки: что думаешь, с чем согласна, что не нравится, какой был бы вердикт.

В общем-то, он уже грозил мне этой нагрузкой, и пока я её даже не боялась. Слабо понимала, что меня на самом деле ждёт.

– Ничего, – добавил он устало, – разберёшься. Министров я тебе не поменяю, жаль. Они у нас, как это говорится, устарели морально и физически, большинство при твоей бабушке начинали. Но люди хорошие, незлые. Сама первым меняй Исаева, образованием должны заниматься молодые и энергичные люди, а не замшелые пни. Он в отставку пойдёт с охотой: у него под Тверью пасеки, он давно уже хочет ими заняться. Правда, будет слать письма и ворчать, как всё без него рушится, но обиды не затаит. Ну а остальное как-нибудь успеем.