Глубокий рейд. Книга 4. КЛЯКСЫ

- Казаки, а пулемёт-то… он вроде как наш.

И сказано это было с таким подтекстом, как будто Саблин и его товарищи хотели по темноте, до зари, втихаря смыться и чужой пулемёт увезти.

- Нам его ваш лейтенант отдал, – отвечает Саблин.

- Да как он его мог вам отдать, если он у меня в боевом расписании числится? – не верит старшина.

- Ну ты, брат армеец, даёшь! – восклицает тогда Кульков с восхищением. – Вы там трофеями четыре лодки с моторами и пулемётами получите, целый склад провизии и боеприпасов. Две баржи за этим отправили, а нам пулемёт древний зажимаете.

- Ты, казак, успокойся… - продолжает тогда старшина. – Я ничего про склады и лодки не знаю, а вот пулемёт этот у меня в боевом расписании записан. Проверка из округа придёт, я что буду делать, им про лодки с моторами, про склады рассказывать?

Конечно, он был прав, но и пулемёт Саблин снимать с лодки не хотел… Во-первых, в этих местах, как он уже понял, лучше быть с пулемётом, чем без… А во-вторых, хороший пулемёт – это немалая ценность. В общем, отдавать прапорщик его не собирался. И тогда говорит старшине:

- Раз лейтенант вас предупредил о нашем приходе, значит, связь у вас с ним есть. Свяжитесь, спросите у него. Он должен подтвердить мои слова.

Старшина, кажется, сомневался, сказал, что связь плохая, но обещал попытаться. Пытался он долго, и только через два часа пришёл на пирс солдат и сказал, что лейтенант дал добро и старшина желает казакам удачи.

Уходили казаки из Светлого, когда солнце уже встало, время было потеряно, и Аким решил нагонять. Сам сел на руль, но лучше бы сидел за картой: места эти он знал плохо, проток и русел нужных не находил. А посему заходила лодка то на мелководье в тину, что вечно собиралась между деревьев, то в огромные моря кувшинки, и до Перегребного казаки добрались уже за полдень. Добрались и вздохнули…

Обь!

Тут уже за руль взялся Денис.

- Аким, по воде пойдём? Или напрямки…

- По воде, по воде… - говорит Саблин. Таиться им нужды не было, чего по болоту тащиться?

Ну, Денис и погнал, выжимая из моторов обороты. По течению по большой воде лодка просто летела.

«Хорошие моторы… Лишь бы не налететь на что-нибудь!».

Четырёх часов не прошло, когда они проскочили Полноват.

- Будем заходить? – только и спросил у атамана рулевой.

- Масла до Белоярского хватит? – уточняет Саблин.

- С запасом, – откликается Денис.

Аким понимал, что товарищи хотят вылезти из воды на берег, размяться, поесть по-человечески, но он торопился домой.

- Тогда идём дальше. Хочу в Белоярский попасть до темноты.

- Принято! – откликается Денис и уже через десять минут уводит судёнышко с большой воды на восток, в Великое болото.

Но до темноты в Белоярский им попасть не удалось, пришли туда уже в десятом часу и, швартуясь к платному пирсу, так как на армейский их не пустили, решили ужинать в ближайшем заведении. Сухпай и солдатская еда казакам уже осточертели. Чтобы не бросать лодку, ходили ужинать по двое, а потом, оставив дежурным Карасёва, пошли спать в общежитие. Самый недорогой ночлег в этом богатом городе.

- Аким, а завтра опять до зари снимемся? – устало спрашивал Денис, забираясь на верхнюю полку кровати-трёхспалки.

- Нет, - отвечал ему Саблин, - спи спокойно, мне утром ещё к майору-разведчику заскочить нужно.

- Ну, к майору ты раньше семи часов не попадёшь, - благостно рассуждал Калмыков, собираясь как следует выспаться.

- Это да, так что спи, - отвечал Аким.

Но к замначальника разведотдела Девятнадцатого военного округа майору Иванову он не смог попасть ни в семь, ни в девять часов. В расположение части его пустили, но в приёмной дежурный сначала просил его подождать, пока майор явится на своё рабочее место, а к девяти часам сообщил, что майора сегодня вообще не будет, но… С товарищем майором связались и о визите Саблина ему доложили, тогда Иванов просил прапорщика из Второго пластунского полка по возможности дождаться его, обещал завтра быть с утра на месте. Аким тогда сказал дежурному, что дождаться завтрашнего дня вряд ли сможет, сказал, что очень торопится в часть.

А вот его товарищи, когда узнали, что майор просил их атамана задержаться на один день, были рады. И не скрывали того.

- Ты, Аким… - говорил ему Карасёв, – молодой ещё, двужильный… Тебе хоть неделя в болоте, хоть две… Всё тебе нипочём… А мне так уже тяжеловато… Да и Денис говорит, что иной раз клюёт носом, а ему на руле разве ж это можно? В общем, притомились мы.

Прапорщик с удивлением смотрит на своего рулевого: это правда, что ли?

Тот пожимает плечами: ну, бывает.

- А что же ты мне про то не говорил? – спрашивает у него Саблин. – Я бы подменил, чтобы ты поспал, если нужно.

- Ну а что говорить-то? Надо ехать – значит надо, – отвечает ему Калмыков. И Аким понимает, что не говорит ему Денис… стесняется как будто своей усталости.

- И ты, что ли, притомился? – интересуется прапорщик, глядя на Кулькова. Николай человек высокий, крепкий. Должен быть выносливым, по идее.

- Выспаться нужно. Какой день уже в болоте…

Аким товарищей, честно говоря, не понимал, он никакой усталости не чувствовал и думал, что лучше побыстрее добраться до дома, отсыпаться и отъедаться уже там. Но… Подумал Саблин, подумал и решил:

- Ладно, давайте выспимся, завтра схожу с утра к майору, раз он просил, а после сразу на лодку и домой.

И все этому были рады. Вечером, уже перед сном, Саблин, выйдя из помывочной, где провёл, наверное, час, обнаружил, что Кулькова и Калмыкова на их койках нет. Подумал, что они пошли на лодку, но и там их не нашёл.

- В заведение направились, – с неудовольствием произнёс он. Всяких рюмочных и чайных только у причалов было несколько. А ещё дальше по улицам горят зазывными огнями другие… Побегаешь еще, прежде чем их найдёшь.

- Ну а что же… – соглашался с ним Карасёв.

- Не высыпаются они, видите ли… - бурчал недовольно Саблин. – До дома дотерпеть не могли.

- До дома… - говорит Мирон, чуть растягивая слова. – Да как тут утерпеть… Человек же, когда доспех снимает… значит, дело сделано. Значит, расслабиться нужно немного… Вот и пошли казачки, как положено…

На это Акиму сказать было нечего, кроме:

- Могли бы потерпеть три дня.

***

Майор Иванов его несомненно ждал. Не один. С ним в кабинете был ещё лейтенант. С планшетом, с картами, с блокнотом и карандашом. И одними: «здрасьте, спасибо вам, до свидания», конечно, не обошлось. Разведка есть разведка. И весь их разговор походил на встречу товарищей-профессионалов, что обсуждают какую-то тему, но на самом деле… Это была серьёзная беседа о произошедшем бое. О разгроме банды Чиёншоха. То, что разговор выйдет таким, несмотря на простую форму общения, Аким понял сразу, едва лейтенант спросил у него:

- Товарищ прапорщик, вы не против, если мы будем вести аудиофиксацию нашей беседы?

- Ну, не против, - согласился Саблин и следующие полтора часа отвечал на вопросы разведчиков. Причём, как он потом заметил, лейтенант спрашивал больше майора, при этом всё время что-то отмечал у себя в блокноте.

А где это было? А в какое время? А он где находился? Какого калибра был миномёт? Вы были на связи? А где в это время были лодки лейтенанта? А где были вы? Когда вы услышали, что ведётся огонь? А с какой стороны? Сколько противников уничтожено? Сколько взято в плен? Скольким удалось, по-вашему, уйти? Сколько штатских освобождено? Какое количество среди бандитов имели… нечеловеческий облик? Сколько, какое, кто, сколько… Вопросы у разведчиков не кончались.

Саблин устал отвечать на эти вопросы. Хорошо, что дежурный подавал им чай два раза. А майор смеялся при этом:

- Замучили мы вас, прапорщик, ну ничего… Зато не будем вас просить написать рапорт об операции.

Нет, Аким всё понимал, для разведчиков информация – это сама суть их сложной и важной работы. И он отвечал, как мог, отвечал подробно и вспоминая мелочи. До тех пор, пока майор не стал интересоваться темами, которые, по мнению Акима, его не касались:

- Прапорщик, а кто же вам заказал этого нашего Чиёншоха?

Тут уже Саблин насупился, отпил из стакана чая и ответил:

- Не могу сказать. Дело коммерческое.

- Коммерческое? Ну ладно, - вздыхает Иванов. – А за что хоть его приговорили?

- Говорю же, дело коммерческое, - Аким не собирался ничего рассказывать разведчикам на этот счёт. – Видно, ошибся Глаз и ограбил кого-то не того.

- Хорошо, - кажется, майор готов был закончить разговор. – Ну а каково общее впечатление о подразделении, с которым вы взаимодействовали.

- Вот так навскидку… - размышляет Саблин. – Приличное подразделение. Дисциплина, техника, оружейка… Всё с этим в порядке. Видно, что лейтенант Фарафонов свой участок знает, своих людей знает, компетентный офицер.

- Да, - соглашается с ним Иванов, - он действительно офицер толковый, - а после добавляет как-то странно: - Вот только о будущем уж больно сильно переживает.

«Переживает о будущем?».

Аким явно не понимает подтекста сказанного, но подозревает, что этот подтекст имеется. Впрочем, прапорщик не собирается ничего выяснять, он думает, как бы побыстрее закончить встречу да сесть в лодку. И Иванов, словно чувствуя это, начинает с ним прощаться.

8 Глава 8

Он добирается до лодки и рад, что все уже на своих местах, все готовы, а Денис уже завёл двигатели… И, пока Саблин пробирается к своему месту, Кульков и говорит ему:

- Атаман, а ты этого… мальчишку того видел?

- Какого ещё? – не понимает Аким, а сам тем временем достаёт свежий фильтр для респиратора.

- Да тот… - продолжает Николай, - ну, он из тех, что мы у бандитов отбили. Ну, на острове был… Помнишь?

Прапорщик ничего не понимает, он снял респиратор и меняет в нём фильтры, а потом надев его отвечает.

- Да, помню я его, и что?

- Так вон он, - теперь говорит Мирон. И кивает в сторону дальнего причала с лодками. – Вон, возле рыбарей трётся…

И Аким действительно видит паренька. Он всё в том же КХЗ размера на четыре больше нужного. Прохаживается по бетонному причалу. Кажется, без дела.

- Ну что, атаман, поехали? – говорит Денис и сам уже снимает швартов, сматывает его…

Моторы урчат еле-еле, готовые взреветь, если нужно, готовые нести казаков к дому. Но Саблин медлит почему-то… Стоит и смотрит на одинокую фигурку, что слоняется без дела. Прапорщик как будто ждёт чего-то… А Денис снова его спрашивает:

- Аким, ну что, едем? Хорошо бы до Надыма засветло дойти.

Время… Да, да, да… Ему нужно побыстрее вернуться в часть. И это словно подталкивает Саблина.

- Обожди малость, - говорит он Калмыкову и выбирается из лодки. – Пойду попрощаюсь.

Саблин идёт к мальчишке, подходит ближе, но тот только бросил на него взгляд и отвернулся от казака. Не узнал его без брони. Но Аким-то мальчишку признаёт по КХЗ и большим ботинкам.

- Михаил! – окликает его Саблин.

Тот оборачивается, смотрит на казака долго, прежде чем сказать:

- Здрасьте, дядя, а вы кто? – парень не узнает его голос, прошлый раз прапорщик говорил с ним только через динамики.

- Ну ты что… - Саблин указывает на цифры и буквы на плече своего пыльника, - не помнишь, что ли? Мы же с тобой говорили там, на острове.

- Вы казак! Вы тогда в броне были! – с радостью вспоминает мальчишка. – Говорили, чтобы я нигде не ходил…

- Вспомнил, значит… Ну… ты как?

- Я? Я хорошо, – сообщает мальчик. - Нас вечером ещё сюда привезли, у врача мы были… Мылись. Потом нам есть давали. А врач сказал, что у меня только истощение, а других болезней нет. Я вообще не кашляю. А от клеща меня намазали мазью, от вшей побрили, и вот… - он разжимает кулак, а там в обрезанном блистере несколько крупных белых таблеток, - таблетки дали, сказали пить по одной в день. Это от паразитов… И витамины.

«От паразитов и витамины?».

Рука у мальчишки грязная. И не скажешь, что он ночью мылся.

- М-м… - понимает Саблин. – А тут ты что делаешь?

- Тут, - парень оглядывается. – Мне там человек сказал, чтоб сидел я и коменданта ждал… Чтобы меня определили… А я ночью пошёл посмотреть, как рыбари уходят за рыбой. Вышел к причалам. А потом меня обратно солдат не пустил. Там на входе уже другой был. Сказал, что посторонним в часть не положено…

- Ты тут, что ли, ночь провёл?

- Ага. В лодках, – отвечает Михаил. – Поспал немного.

- А когда ел, когда пил?

- Так вот, рыбари утром возвращались… Я им помогал, они мне воды дали и улиток с лепёшкой.

Саблин оборачивается на свою лодку, а там все его товарищи… Смотрят на него и на мальчишку.

- А вы, дядь, куда теперь? – спрашивает паренёк у него. – Наверное, в станицу свою поедете?

- Да, - отвечает Аким и снова поворачивается к пареньку. – Поеду. Слушай, Михаил, а ты что же… Только помогаешь, а сам, что, за рыбой не ходишь?

- Да как я пойду? – искренне удивляется мальчишка. – Дядь… У меня же лодки нет. И снастей, и мотора…

- А с отцом? Не ходил? – прапорщик уже спрашивал об этом, но сейчас больше ничего в голову не приходит. Он как бы боится начать нужный ему разговор, ходит, как говорится, всё вокруг да около…

- А когда отец в болоте сгинул, я ещё маленький был, куда мне за рыбой ходить… - поясняет парень.

Тут Аким ничего ему не говорит. Молчит, достал пачку сигарет из кармана, но не закуривает, мнёт её в руке… А мальчишка тогда и спрашивает его:

- А вы, дядя, за рыбой ходите?

- Ну а как… Конечно. Все казаки за рыбой ходят.

- И за рыбой, и на войну? – уточняет Михаил.

- И за рыбой, и на войну. Порядок у нас такой, – поясняет Аким.

- А вы налима добывали? – интересуется Михаил.

- Налима? – Саблин в который раз уже разглядывает его КХЗ, мешковатый, да ещё и порванный на рукаве. Смотрит на то, как он подпоясан рваным старым ремнём. На большие, тоже не по размеру башмаки. – Налима я добывал, немного… то тяжёлая рыба; а у меня есть товарищ, который налимов вытащил изрядно… – и тут он спрашивает: – А ты, значит, тоже хочешь рыбу ловить?

- Да не берут меня, - отвечает Михаил. – Сколько раз просил, говорят, тощий я больно, говорят, что меня любой ёрш из лодки вытащит. Дядя Василий обещал, только говорит: подрасти, подрасти чуток… Тогда возьму…

Он замолкает, и Аким тоже молчит – сначала, а потом наконец решается:

- Поехали со мной. Я тебя рыбачить научу.

- Научите? – кажется, мальчишка не верит своему счастью.

- Да. Меня Акимом звать, - Саблин кладёт руку ему на плечо. Чуть подталкивает его. – Поехали, а то некогда, нам до темноты нужно на Надым выскочить.

И Мишка пошёл с ним, повторяя:

- Акимом? Да?

- Угу, - Саблин ведёт его к лодке.

- А Надым – это что?

- Река такая; ты, что же, в рыбари хочешь, а главную реку, что через всё Большое болото идёт, не знаешь?

- Так я же у Камня жил, а на Большом болоте и не бывал никогда.

- Вот и побудешь, – говорит ему Саблин, - Давай, прибавь шага, нас товарищи ждут.

- А далеко ваша станица?

- Три дня на восток отсюда.

- А как называется?

- Болотная.

- А много там рыбы?

- Всем хватает. Без улова не будешь.

Так они доходят до лодки, и Мишка спускается в неё, а за ним и Саблин. Мирон отталкивает её от пирса, Денис сразу начинает накручивать обороты. Мальчишка вертит головой, смотрит, куда ему сесть. Выбирает. А тут Кульков протягивает ему руку:

- Здорово, малый. Меня Николай звать.

- Меня Миша, – маленькая рука мальчика просто утопает в огромней лапище казака.

- Михась, значит… - говорит Кульков, - понятно. На руле у нас Денис. А вон наш самый умный… Дядька Мирон.

- Самый умный? – переспрашивает Михаил.

- Он у нас радист, а они себя завсегда самыми умными считают, - поясняет Николай. – Самыми важными.

- Ага, есть такое… - смеётся Денис. – Белая кость.

- Балаболы, - беззлобно отвечает радист.

А пока товарищи шутят, прапорщик достаёт из рундука новый респиратор, качественный, дорогой. Подтягивает ремни до минимума и протягивает его мальчишке: надевай. Тот быстро надевает новый и отдает Акиму старый. Саблин выбрасывает его за борт: стекляшки сожрут.

Казаки же посмеиваются, а их лодка выходит на открытую воду и потихоньку набирает ход. А Миша оглядывается назад. Там, позади, остались пирсы и стена военного городка. Парню не по себе, но большой Кульков хлопает его по плечу:

- Не робей, казак, всё будет ладно.

И Саблин, усевшись на своё место, был благодарен своим товарищам. Ни один из них ничего не спросил у него, не задал ни одного вопроса. Взял атаман парня в лодку – зачем, почему? Чего к человеку с расспросами всякими лезть? Если надо будет – сам расскажет. Так и поехали они на восток теперь впятером. К главной протоке Великого болота. К Надыму.

Мишку приходилось учить всему. В кубрик, не сняв КХЗ и ботинок, не соваться. Как есть, как мыться… Даже как справлять нужду. А для мальчишки открылся целый мир. Быстрая лодка с почти волшебным кубриком, в котором можно помыться, полежать без КХЗ и в котором есть кондиционер. Хорошая еда и вода… Всё для него было в диковинку. И главное, его удивляли отношения между казаками.

- Дядя Аким, а почему все вас слушаются? – спрашивал он, когда Саблин говорил Денису свернуть в одну из проток, и тот сразу выполнял пожелание прапорщика.

- Потому… - Аким не сразу нашёлся, что ответить. Думал сказать, что лучше всех знает эти места. Но это было бы неправдой, Денис тоже знал Надым неплохо.

- Потому что он старший по званию, - помог товарищу Карасёв. – Это если мы на войне. А тут мы все слушаемся Акима потому, что он самый опытный и знающий. И все это признают и с этим согласны.

- Значит, он командир? – уточнил мальчишка.

- Атаман! – поправил его Кульков. – Командир – это когда на войне. А когда в рейде, то атаман.

- Значит, мы в рейде? – спрашивает Мишка.

- Так точно, - откликается Николай.

***

По Надыму шли почти двое суток, не глуша моторов, а от него свернули на Преображенскую. Был вечер, когда на юге, почти у них по курсу, вспыхнул удивительно чёткий и прямой луч. Он уходил прямо в небо.

- Дядя Николай, а что это? Переделанные там?

- Да, - невесело отвечал Кульков. – Станция. Может, слыхал.

- Так станций везде много, – заметил парень.

- Говорят, что таких, как эта, нет больше… - отвечал казак.

- Люди мне рассказывали, что это самая большая в округе. Даже на Камне таких великих нет, - добавлял Карасёв.

- А что это за свет? – Михаил не отрывал взгляда от красивого луча.

- Никто не знает, - продолжал Мирон. – Разве что сами пришлые.

- А мы, что, прямо туда едем? – не отставал мальчик.

- Аким, а мы куда? – тогда интересуется Мирон.

- В Преображенскую, – откликается Саблин.

- Нет, мы идём в одну большую станицу, - поясняет Михаилу радист. – Она восточнее, чуть левее будет.

Они пришли в станицу уже утром. Мишка вышел из кубрика, стал потягиваться, а сам оглядывается. Интересно ему, станица-то большая, сразу за причалами начинаются дома.

- Пойдём, - говорит ему Саблин.

- Куда? – Мишка заволновался, это Аким почувствовал.

- Посмотрим тебе обмундирование, – отвечает ему Аким.

- Обмундир… А это что? – не понимает мальчик.

- Одежду тебе новую справят, – поясняет мальчишке Кульков. – Эта твоя – не по уставу. К нам в станицу в таком виде нельзя.

- Да, - вставляет Калмыков, оглядывая мальчика и посмеиваясь. - Старики тебя в таком КХЗ не допустят дальше мостушек.

- Денис знает, что говорит, - поддерживает Калмыкова Кульков. - Потому что каждый казак должен вид иметь такой, чтобы не позорил свою станицу и свой полк перед другими станицами. Ты ведь теперь у нас будешь жить.

Мишка ему не отвечает, он не знает, где будет жить, а просто смотрит на Акима, а тот подталкивает его к причалу:

- Вылезай, КХЗ новый купим, ботинки. Николай прав, человек должен выглядеть прилично, а не как бракованный на Камне.

Жадничать он не стал и купил в недорогом магазине всё, что нужно маленькому человеку, проживающему на болотах. КХЗ и сапоги на размер больше, чем нужно, – на вырост. Респиратор и очки. От новых очков Мишка обалдел поначалу, так хороши они были. Но это пока прапорщик не купил ему пояс с подсумком и ножом в ножнах и небольшой ранец, где была фляга и коробка для еды. И оставалось ещё свободное место, как пояснил мальчику Аким: для боезапаса. Пару гимнастёрок с брюками и две пары белья. И умелая продавщица помогла Мишке одеться и подвела его к зеркалу в рост.

- Ну вот, - говорил Саблин, глядя на мальчишку, который стоял и смотрел на себя. – Теперь обмундирование и амуниция в порядке.

- Это всё мне? - не верил Мишка.

- Ну, я-то в это точно не влезу, – замечает ему Аким.

- А это всё? – мальчик показывает на пакет со своим старьём, что принесла ему продавщица.

- А это… Это всё не нужно. Это выбросим.

Они сделали ещё кое-какие покупки, прапорщик рискнул и приобрёл жене новый комбинезон, не серый и не болотный, а… красный; детям купил кое-чего, и через три часа они с Мишкой, увешанные покупками, вернулись на пристань. А Мирон уже свой ящик с доспехом вытащил на причал.

- Ты чего? – не понял этого Саблин.

- Аким, я тут с казаками местными погутарил, они обещали меня до большака подкинуть, а там я дальше посуху попуткой, так быстрее до дома доберусь, - пояснил Карасёв.

И в этом был резон.

- Ну, тогда давай, - Саблин протянул ему руку.

- Давай, - Мирон пожал её и после говорит: – Может, ты меня сейчас рассчитаешь?

- А! Ну да! – вспомнил Аким. Они залезли в лодку, и атаман отсчитал казаку, что причиталось. Потом тот поблагодарил его и общество за хорошую компанию и удачный рейд, попрощался со всеми, включая мальчишку, закинул свой немалый багаж на квадроцикл местному казаку, и они уехали.

А в свою родную Болотную казаки приехали к вечеру, Аким ещё подумал, что это хорошо, что сегодня не придётся ему в часть идти, докладывать, что вернулся он из рейда. И можно будет отдохнуть до утра. Они, как обычно, остановились и причалили на дальней мостушке.

- Дядя Аким, Болотная? - немного волновался Мишка. Из лодки сам не вылазит, глядит, как к ним ковыляет дед Евгений.

А тот дошёл и, поздоровавшись, начинает:

- Значит, с рейда все вернулись.

- Все, дедушка, - откликается Калмыков, он снимает кожухи с двигателей и ключом выкручивает свечи. Проверяет их на копоть. – Все, слава Богу.

- Ну, храни вас Господь, казаки, - продолжает сторож, а сам разглядывает всё, что в лодке, и, конечно, видит мальчишку. - А это у вас что, никак, казачок нового прибора?

- Может, и так, – отвечает Саблин, выкладывая ящики с минами на мосток. – Может, и казачок. Посмотрим, как пойдёт.

- Так вы уезжали, с вами такого не было, - старик не отходит от Мишки. – Прибился в рейде, значит.

- Да, помогал понемногу, – продолжает Аким. Кульков уже выбрался на пирс и помогает атаману выгружать из лодки ящики с бронекостюмами. – Говорит, рыбарём стать хочет.

- О, - с уважением произносит дед Евгений. – Ну тогда, малец, считай, что тебе повезло, с тобой в лодке два лучших рыбаря на всю нашу станицу: Аким и Денис, а Денис так ещё и налимщик. Они тебя научат рыбу из воды тягать, – и тут хитрый дед вдруг поворачивается к прапорщику: - Аким?!

- Чего, дедушка? – откликается Саблин. И тут же догадывается: – Что, сигаретку тебе?

- Дай, Акимка, уж больно они у тебя вкусные.

Казаки посмеиваются: вот хитрый дед какой, старый льстец. А потом приехал доктор Пивоваров, забирать снаряжение из лодки.

И пока Пивоваров расспрашивал Акима про рейд, Мишка сидел между мужчинами и молча смотрел в окна, разглядывал вечернюю станицу. Машина большая, станица незнакомая, электростанция, красивое здание офицерского общежития, подсвеченное с наступлением темноты. Всё ему было интересно. Всё удивляло мальчика. А Пивоваров про него задал всего один вопрос и, поняв, что Саблин по своему обыкновению ничего особо говорить не хочет, больше о мальчишке не спрашивал. Они договорились встретиться на следующий день. В госпитале.

«Этим тоже рапорт будет нужен».

9 Глава 9

Это у казаков и у доктора было чувство такта, и никто из его товарищей за всю дорогу, как и Пивоваров при встрече, не спросил у него, зачем он взял с собой этого мальчишку. Настя же… Нет, она не собиралась ни перед кем раскланиваться.

- Господи, а это кто? – жена смотрит на мальчишку с удивлением. – Аким?

- Это Михаил, - отвечает Саблин.

Тут уже и Наталка выбежала и смотрит на мальчика, что встал у двери и никуда не идёт, не раздевается, даже респиратор ещё не снял, мнётся с ноги на ногу, видно, что робеет.

- А кто это? Ты где его взял? – интересуется дочь.

- Нашёл на болотах, - отвечает отец. Он стягивает сапоги, ставит их в угол и говорит: – Михаил, ну что встал? Раздевайся.