17:48

– Да я и не переживаю, напротив ты меня успокоил, теперь я по крайней мере знаю, что она с тобой, а не с кем-нибудь еще.

– А ты чего не ходишь на занятия?

– Да не знаю, неохота мне. В общем, ладно, пока.

– Ну, счастливо. Сейчас выпью еще по одной и с Полли тоже распрощаюсь, – продолжал я уверять Алекса снова.

– Ладно, напиши мне тогда вечером в мессенджер, как дома будешь.

– Конечно.

Вернувшись к столу с двумя коктейлями, я произнес:

– Алекс звонил.

Полли, взяла новую порцию выпивки из моих рук, и едва тут же чуть не выронила бокал на пол.

– И что он сказал? – явно встревоженная спросила она.

– Ему было интересно с тобой ли я сейчас или нет.

– А ты что ответил?

– Правду.

– Зачем? Не нужно было, – возмутилась Полли.

– Да что такого? Он совсем не был против этого, к тому же я успокоил его тем, что мы не собираемся спать друг с другом.

– Ха-ха, ну тогда ладно, – посмеявшись, ответила она. – Выпьем?

– Выпьем, – торжественно провозгласил я.

После второго коктейля наши разговоры стали значительно эмоциональней, а речь развязной. В состоянии опьянения меня как всегда потянуло философствовать. Тот факт, что Полли активно участвовало в моих рассуждениях, не мог не радовать. Обычно людям не интересно слушать мои домыслы о смысле жизни и прочих волнующих только меня проблемах.

– Вот если бы не наша с Алексом изоляция друг от друга, хрен бы мы с тобой так погуляли, – снова завела свою песню Полли, при этом искренне восторгаясь.

Смотря на нее, я понял, что она тоже достигла приличной кондиции. Но все равно в моей голове хорошо читалась мысль продолжать напиваться. Сказав об этом девушке, стало ясно, что она сама не против этого. Я принес еще две порции коктейлей. Мы незамедлительно приступили к их уничтожению.

– Знаешь, почему я так медленно пьянею? – спросила меня Полли, держа криво сигарету в уголке рта. Глядя на ее помутневшие глаза, я не мог сказать, что она не пьянеет.

– То есть ты хочешь сказать, что сейчас трезвая?

– Нет, почему-то с тобой я уже после двух коктейлей с трудом контролирую ситуацию. А так вообще обычно не бывает такого. Вот когда мы ездили ко мне на дачу с Алексом, то пили в компании джин. После трех бутылок все лежали, не в силах пошевелиться, а я пошла… играть в футбол, представляешь?

– С трудом на самом деле вериться.

– А это действительно было так. И знаешь, почему я такая стойкая?

– Нет, без понятия. Объясни.

– Меня раньше каждое воскресенье, примерно с семи лет, мать заставляла выпивать по 250 мл вина, чтобы повысить мой порог опьянения.

– И он действительно повысился?

– Вообще-то да. Правда вот от рома с колой меня всегда здорово уносит.

– Возможно это от того, что вино это зачастую натуральный продукт. А химические соединения колы и крепость рома, здорово пьянят тебя.

– Скорее всего, ты прав. Хотя чего там таить, точно так и есть.

Когда мы допивали третий коктейль, я обратил внимание на свои наручные часы. Они показывали без двенадцати минут шесть. Вдруг я почувствовал небывалую смену настроения. Без того хорошее настроение начало перерастать в настоящую эйфорию. Казалось, неудержимая энергия внутри меня рвалась наружу, чувствовался невероятный подъем, хотелось совершить что-то безумное и в тоже время невероятно благородное и по масштабам глобальное. В моей голове начали рождаться мысли, не имеющие никаких основ появляться, но мне тут же захотелось поделиться ими со своей сегодняшней спутницей, пусть даже они и были бредовыми. Ведь самое невозможное и случается в этом мире, как раз тогда, когда ждешь этого меньше всего. Собственно так и случилось очень скоро.

– Время 17:48, – сказал я Полли.

– Уже пора уходить? – удивилась она.

– Нет, ни в коем случае. Все только начинается, – подхваченный своим странным настроением, воскликнул я. – Начинается новая жизнь, чувствуется приближение перемен, как раз в эту минуту. Я почему-то точно знаю, что теперь мы будем жить по иному, вот увидишь. Серьезное и неожиданное ждет впереди. Запомни это время, стрелки не просто так именно в этом положении.

– Хорошо, – с легким непониманием и улыбкой ответила мне девушка.

Я уже пожалел, что было, открыл рот, но вскоре быстро успокоился, сославшись на то, что уже много выпил, и поэтому такие пророчества и убеждения нормальны для такого состояния. Да и саму Полли это нисколько не напрягло, поэтому мы продолжали беззаботно болтать о всякой ерунде, но все равно что-то уже было не так. Я не мог понять, с чем это связанно, но мои чувства к девушке явно изменились. Они говорили о внезапно появившейся нежности. И как мне казалось, это было взаимно.

Одним глотком влив в себя остатки третьего по счету коктейля, я почувствовал, как алкоголь ударил по мозгам, на секунду притупив сознание, а затем так прочистил голову, что мне показалось, будто я засветился весь изнутри. Но тут мысли стали свежими и чистыми, как ключевая вода, а чувства обострились до предела и заставили меня пойти на необдуманный поступок. Ни секунды, не думая, и считая, что поступаю правильно, я сказал Полли страстно:

– Поцелуй меня.

– Нет, я верна своему парню, – нисколько не удивившись такой просьбе, ответила та. Ее отказ прозвучал как заученная наизусть фраза, отработанная дома перед зеркалом. Именно поэтому меня совсем это не смутило. Поняв, что она на самом деле не против и тоже загорелась этой идеей поцелуя, я сказал снова:

– Поцелуй меня. Ты ведь тоже этого хочешь, я точно знаю.

– Ну, если бы мы выпили еще по коктейлю, я бы сослалась на то, что пьяна и поцеловала бы тебя, – отозвалась Полли, хихикая и явно кокетничая со мной.

– Хм… – призадумался я над ее словами, – тогда еще рома с колой?

– Ага, давай тащи, – заулыбалась та.

Вскочив из-за столика, быстрым, но совсем не твердым шагом, я направился снова к барной стойке и заказал еще два «Рома с колой» для себя и Полли.

– Прошу, – произнес я, ставя перед Полли стакан с выпивкой.

– Спасибо.

– Не за что. Давай за твое здоровье.

– Насколько процентов ты меня хочешь поцеловать? – поинтересовалась Полли, явно лелеющая этот вопрос все время пока меня не было.

Я начал быстро думать какую цифру назвать, чтобы она оказалось не слишком маленькой, тогда бы я растерял все шансы заполучить Полли, и в тоже время не слишком большой, это показалось бы подозрительным и говорило бы о том, что я вру, тогда меня так же постигнет неудача.

– На 75, – после некоторых раздумий ответил я.

– Вот когда будет 90, тогда скажешь, – явно неудовлетворенная таким ответом, сказала девушка.

– Уже 80.

– О, да неужели, так скоро? – саркастически продолжала она, вскинув брови. Увидев, что я молчу, Полли заулыбалась и затем начала рассказывать какую-то ерунду. Я ни слова не понимал из ее рассказа, меня полностью охватило желание поцеловаться. Я стал, нетерпеливо постукивая под столом ногой, ждать, когда содержимое стакана Полли приблизиться к донышку. И когда это произошло, перебив девушку, произнес:

– Все, уже 90. Нет-нет, уже давно перевалило за сто. Это точно! – и затем чересчур активно и нетерпеливо, начал тянуться к ней через стол губами для поцелуя.

– Нет, я верная, – снова начала ломаться та, и опять неуверенно.

– Но я тебя очень хочу поцеловать и…

– Зато, я не хочу, – грубо оборвала меня Полли. Теперь ее голос излучал уверенность и не терпел пререканий.

Настроение исчезло, как будто бы его никогда и не было. Наверно я сказал что-то не так, а может девушке просто интересно играть, и на самом деле, она и не собиралась ничего такого делать. Мне сразу захотелось уйти. Борясь с этим желанием, я как-то скукожился на стуле и грустно уставился в плоскость стола. Совершенно искренне расстроившись, я затаил обиду на девушку. Через какое-то время поняв, что ей абсолютно на это все равно, и начав злиться на себя за избыток чувств и глупость своих желаний. Я потянулся к своей сумке, чтобы забрать ее и уйти. Но Полли не позволила мне этого сделать. Вскочив из-за стола, она ринулась ко мне, схватила меня за плечи, и с силой развернула к себе лицом. Через мгновение ее губы с чувством обхватили мои. Блаженство стало медленно распространяться по всему телу живительным теплом. Отвечая на поцелуй, я одной рукой обнял ее за талию, а другую положил на сладко пахнущие, рыжие волосы, стараясь продлить возникшую близость между нами. Терять такую уникальную возможность так скоро, я был вовсе не намерен. Через некоторое время мы перестали целоваться, стали улыбаться, и молча глядеть друг другу в глаза.

– Меня очень трудно любить, – серьезно произнесла Полли.

Просто улыбнувшись ей в ответ, я перевел взор на часы и, подняв свою сумку, которую уронил на пол, предложил выдвигаться к метро.

Выйдя из паба на улицу, наши руки были на талии друг друга. Настроение было замечательным и вряд ли что-то могло его сегодня омрачить.

Глава 3

«Ты ведь понимаешь, что это был прямой намек на секс?»

Bück dich!

Bück dich – befehl ich dir

Wende dein Antlitz ab von mir

Dein Gesicht ist mir egal

Bück dich – noch einmal

Bück dich!

Нагнись!

Нагнись – приказываю я тебе.

И отвернись -

Твое лицо мне безразлично.

Нагнись – еще разок!

Нагнись!

Rammstein – Bück Dich

Обнимаясь, и периодически целуя друг друга в губы на заднем сиденье такси, мы уже подъезжали к нужной нам станции метро. Когда мы вышли из паба, я был не в силах идти пешком, поэтому и предложил Полли остановить машину. Девушка сразу же согласилась такой идее и вот мы уже плавно подкатывали к подземке. Распаленный теплом в машине и собственной похотью от грязных поцелуев, я чувствовал, как алкогольное опьянение достигло своей финальной стадии.

– Остановите возле метро, пожалуйста, – сильно пьяным голосом обратилась Полли к шоферу. Тот лишь слегка кивнул в ответ, так как и без напоминаний знал, что нам нужно именно это место.

– Я думаю, что он лучше тебя помнит, где нужно остановиться. Мы ведь уже назвали, куда нам нужно, – заметил я, едва шевеля языком, ставшим как наждачная бумага.

– Ой, не нуди, – заявила Полли. – Лучше расплатись.

И она выскочила из машины, когда та остановилась. Отдав деньги таксисту, я практически вывалился наружу, и слегка споткнувшись, чуть ли не распластался на тротуаре. Полли злобно посмялась надо мной, а затем, крикнула таксисту слова благодарности, и с чрезмерной силой захлопнула дверь. Тому явно не понравились такие пьяные пассажиры, и он поспешил скорее уехать.

– Что-то тебя совсем разнесло, еле на ногах держишься, – заметила Полли.

– Да все нормально, просто споткнулся. Зато ты, как я посмотрю, четко владеешь своей речью и поведением, – сказал я, обнимая и смеясь чуть ли ей не в лицо.

– Вот видишь, о чем я тебе и говорила. У меня высокий порог опьянения, – сказала она, после чего нежно поцеловала меня в щеку. Я посмотрел на нее, и мы одновременно громко засмеялись над этими словами.

Стоя возле входа в метро, мы докуривали наверно уже двадцатую сигарету за вечер. Проходящие мимо нас люди иногда поворачивались в нашу сторону, чтобы смерить коротким, но многозначительным взглядом. Мы явно вели себя не подобающим образом: громко сквернословили, плясали и плевались на землю. Нам было, конечно же, все равно. Мнение окружающих нас нисколько не занимало.

– Ты знаешь, мне вдруг сильно захотелось в туалет, – сообщил я Полли.

– О, как ты сказал об этом, я поняла, что тоже хочу, – напряженно закивала та, держась за живот и морщась. – Давай пойдем вон туда, – она указывала пальцем на темные кроны деревьев неподалеку.

Мы быстро проследовали в ту сторону. Здесь было пустынно и тихо. Вроде как это был какой-то небольшой парк.

– Ты знала, что здесь озеро? – спросил я Полли, встав на берегу и мочась прямо в черную воду. В кромешной тьме было слышно только, как моя струя вливается в общий объем водоема.

– Нет, я никогда не была раньше в этой части парка, – откуда-то из-за густых кустов послышался голос девушки. – Скорее всего – это водохранилище.

– Давай быстрей, сколько можно там возиться? По-моему сюда кто-то идет, – поторапливал я Полли, услышав чьи-то шаги и голоса поблизости.

– Я уже все, – выныривая из-за кустов и хватая меня под руку, сказала та. Мимо прошла небольшая группа людей, мы, как ни в чем не бывало, выдвинулись обратно к метро.

Вскоре я и Полли курили очередную бессчетную сигарету возле каменной лестницы, ведущей в подземку.

– Мне так хорошо с тобой, – неожиданно для самого себя сказал я. – Так приятно находиться рядом под этим черным небом с яркими осенними звездами. Мне кажется, что ты понимаешь меня лучше, чем кто бы то ни был. Я думаю, мы с тобой очень похожи и явно имеем много чего общего.

– И не сомневайся. Определенно так и есть. Я тоже это чувствую, – улыбаясь, отвечала мне Полли. Она прислонилась спиной к каменной колонне и стала, щурясь, смотреть на меня сквозь дым от своей сигареты. Я пристроился на корточках возле ее ног. Одной рукой я обнял ее колени, а другой медленно и с удовольствием курил, наслаждаясь прикосновениями пальцев девушки, которыми она перебирала мои волосы.

Еще проторчав немного на улице, мы окончательно замерзли и поспешили спуститься под землю к поездам. Вскоре мы уже тряслись в вагоне, как неожиданно Полли сказала:

– Джей-Джей, проводи меня до дома… хотя бы просто давай доедем до моей станции. А то в таком состоянии в одиночку, я боюсь, что просплю нужную остановку.

– Хорошо, – ответил я, при этом скосив взгляд на часы. Время уже перевалило за девять, это означало, что домой я вернусь уже ближе к полуночи, если сейчас поеду провожать Полли. Дома я уже в любом случае получу нагоняй за позднее возвращение, так что можно спокойно ехать с Полли. Я подкрепил свое соглашение словами:

– Я провожу тебя с удовольствием.

– Это так мило с твоей стороны. Я что-то так сильно устала, разбуди меня, пожалуйста, когда прибудем на станцию А., – попросила Полли и положила на мои колени голову, закрыв глаза.

– Не волнуйся, обязательно разбужу, – ответил я, положив свою руку ей на плечи, тем самым обнимая, начал любоваться посапывающей на моих коленях Полли. Ее рыжие волосы беспорядочно раскинулись по моей одежде, от них шел очень вкусный запах, замеченный мной ранее, когда мы впервые поцеловались. От нее самой исходило живительное тепло, от которого было хорошо на душе, и вся она сама была такой волнующей и притягивающей. И как только раньше я не замечал этого? Подумать только, еще пару дней назад я не принимал ее даже за девушку и не мог себе представить подобную ситуацию и чувства, которые сейчас испытывал к Полли.

«Станция А.», – прозвучало из динамиков вагона металлическим голосом, спустя какое-то время. Двери поезда разъехались в сторону, выпуская пассажиров.

– Просыпайся, – нежно сказал я, и аккуратно прикоснулся к плечу Полли, чтобы разбудить.

Она сразу же проснулась, поправив очки, сладко зевнула, и мы второпях вышли из вагона, направившись по платформе в сторону выхода.

– Джей-Джей, а ты поедешь ко мне, если у меня никого не будет дома?

– Да, – совершенно бесстрастно согласился я, хотя на деле, в этот момент в душе все занималось огнем, и мысли плясали в диком танце, бурля в голове и заменяя одна другую с космической скоростью. Меня очень взбудоражило такое предложение Полли.

– Ты ведь понимаешь, что это был прямой намек на секс? – вновь спросила Полли.

– Да, – еще более равнодушно ответил я, таким тоном, будто мне поступают такие предложения по несколько раз на дню. Мне не верилось в происходящее, так как все развивалось слишком хорошо, с неестественной быстротой. Проблема была лишь в одном, и я прекрасно это понимал. Мои родители, ни за что бы, не согласились отпустить меня на ночь к совершенно незнакомой им девушке. Их беспокойство, безусловно, приятно, но должен ведь быть предел. Все же я совершеннолетний парень, а ни какая-нибудь там невеста. К сожалению, чтобы убедить моих родителей в том, что та или иная девушка мне подходит, для начала нужно познакомить их с ней, затем досконально обсудить с ними все ее недостатки и достоинства, и только после этого возможно получить добро на отношения. Да, на деле я как тринадцатилетняя девственница. Поэтому пока мы с Полли шли по платформе, я скрупулезно перебирал в голове варианты, которые могли бы успокоить моих родителей; и те без душевных терзаний отпустили бы меня в гости на ночь. Но, конечно же, как назло, ничего путного не приходило на ум.

Когда мы вышли на улицу, то Полли сразу же стала звонить своему отчиму, который сейчас был дома, но как меня заверила девушка, нисколько не должен быть против моего визита. После недолгого разговора, Полли убрала свой телефон в сумку, и с горящими от счастья глазами сказала:

– Все отлично, он разрешил. И мы можем ехать ко мне.

– Вижу, у тебя с этим нет никаких проблем. Полная идиллия в отношениях с отчимом. Тебе стоило только спросить, и он тут же разрешил. Вероятно у тебя дар убеждения от Бога.

– Ха-ха, что есть, то есть. Знаешь, что мне сказал папа?

– Нет, конечно.

– Вначале он спросил, приеду ли я с Алексом. А когда я ответила, что буду не с ним, то мой папаша нисколько не удивился, и разрешил пригласить тебя в гости, а еще после секундного раздумья добавил, что мы можем трахаться на здоровье, представляешь? – весело рассказывала Полли.

– Это действительно забавно, – отвечал я. – Весьма теплые отношения, по ходу ему плевать на то, чем ты занимаешься.

– Не совсем так конечно. Он меня любит. Но главное для него, чтобы никто его не трогал и не донимал, что я обычно делаю, если мне не удается добиться того, чего желаю от него. Поэтому мой отец относится ко мне весьма толерантно, да и к тому же он понимает, что не родной мне, и совершенно не имеет право указывать или что-то запрещать мне.

– Почему же ты тогда называешь его отцом?

– Не знаю, я сама решила для себя, что буду называть его только так. Как бы там не было на самом деле. Потому что другого у меня нет, и родного папу я никогда не видела, – погрустнев, закончила Полли.

– Понятно.

– Ну ладно, давай уже поедем, – оживилась она и протянула мне руку, чтобы я взялся за нее.

– Одну минуту, сейчас я тоже позвоню своим. Предупрежу, что не буду сегодня ночевать дома. По правде говоря… – запнулся я и начал думать, стоит ли продолжать и говорить Полли об этом или нет. Решив, что она все поймет, я продолжил. – Сомневаюсь, что все будет так же легко и гладко. Это не с твоим отчимом договариваться, здесь нужен несколько иной подход.

– Думаешь, что твои родители скажут тебе ехать домой?

– Я даже не думаю, а полностью в этом уверен.

– Скажи, что уже поздно и автобусы из города Л. не выезжают, и ты из-за этого соответственно не можешь добраться домой.

– Ладно, что-нибудь придумаю, – ответил я, предварительно выкинув только что начатую сигарету, и стал искать номер матери.

– Алло, ты где? – практически сразу же послышался взволнованный голос из трубки.

– Алло, мам привет, – я старался держать речь под контролем и поэтому говорил очень медленно и размеренно, искренне надеясь, что именно так и есть. – Слушай, я переночую, сегодня у Полли, – не спрашивал, а утверждал я, как можно не принужденней.

– Что еще за Полли? Ты с ума сошел?

– Это моя хорошая знакомая.

– Ты видел, который час? Отец будет в бешенстве. Возвращайся живо домой, и не хочу слышать ни про каких знакомых.

– Но я хочу остаться у нее, пожалуйста.

– Быстро домой, – отрезала мать.

Наблюдающая за моим разговором Полли, заметив мое отчаяние, быстро протянула руку к моему телефону и требовательным жестом показала, чтобы я отдал его ей.

– Эмм… тут с тобой Полли хочет поговорить, – сказал я в трубку.

Думая, что это не очень хорошая идея, я все же протянул телефон девушке с едва заметным колебанием.

– Здравствуйте. Меня зовут Полли Биверс (от англ. beaver – бобер). Отпустите, пожалуйста, вашего сына ко мне. По приезду, я дам вам поговорить с моим отцом, – очень вежливым и деловым тоном говорила Полли, нельзя было и заподозрить, что она здорово пьяна в данный момент. Что-то, выслушав со спокойным видом от моей матери в трубке, Полли промычала согласие и отдала телефон обратно мне.

– И что она сказала?

– Она разрешила.

– Быть того не может! Как тебе это удалось?

– Странно, но я умею отпрашивать у чужих родителей. Они почти всегда проявляют ко мне доверие.

– Подожди, но ты ведь сказала, что по приезду дашь поговорить ей с твоим отцом, это ведь правда?

– Ну, вроде как. Да все нормально, не переживай.

– Что значит вроде как?

– На самом деле мой отец любит, когда все заранее обговорено и вряд ли захочет вести разговор с твоей матерью. Он считает, если ко мне кто-то приезжает в гости, значит, так и нужно, и он здесь не при делах.

– За**ись, и что теперь делать?

– Да не паникуй, что-нибудь придумаем.

Неудовлетворенный таким развитием событий, с неспокойным на душе предчувствием, я все же поехал вместе с Полли к ней – в дом ее родителей. Все же желание заняться сексом было куда сильней любых беспокойств и тревог. От метро до дома Полли надо было еще ехать на автобусе, так как она жила на самой окраине города Л.. По пути я вспомнил, что пообещал Алексу написать ему как буду дома. В итоге писать так и не стал. Коварно улыбаясь, я представлял, какой шок хватил бы Алекса, если бы он узнал: где я, куда еду, с кем, а главное с какой целью. От таких пакостных и предательских мыслей – мне стало весело и, прижавшись ближе к Полли, снова дремавшей на моем плече, поцеловал ее в щеку.

Уже через несколько минут мы въехали в спальный район. Здесь стояли небольшие дома с несколькими жилыми квартирами внутри каждого. Мы вышли из автобуса и направились в сторону этих зданий.

– Черт! У меня же совсем не убрано в комнате, – неожиданно вспомнила Полли, тревожно посмотрев на меня.

– Да брось ты! Ничего страшного, подумаешь беспорядок в комнате.

– Нет, так не пойдет. Давай, ты пойдешь и погуляешь с моей собакой, а я как раз в это время немного приберусь.

– У тебя есть собака? – немного испугавшись, спросил я, совершенно невоодушевленный этим фактом, так как до смерти боялся их. А уж перспектива выгуливать этих чудовищ являлась просто ужасающей.

– Ага, девочка. Породы тайский риджбек красного окраса. Очень милое и доброе существо. Не сомневаюсь, что она тебе понравится.

– Ладно, договорились, – не без труда согласился я, но так как опьянение еще давало о себе знать, мне удавалось казаться героем.

Мы поднялись на лифте на последний этаж одного семиэтажного дома района. Полли открыла своим ключом входную дверь квартиры, после чего, я прошел внутрь. Когда она включила свет, моему взору открылся вид коридора. Сказать, что я был поражен, значит, ничего не сказать. Странно, что Полли переживала из-за беспорядка в своей комнате, так как жуткий бардак уже начинался с коридора. Мне показалось, будто я очутился в башмачной мастерской. Около стены валялись всевозможные сапоги, грязные ботинки, рваные кеды и босоножки. В одной куче с ними лежали домашние тапочки различных размеров и степеней потертости, некоторые из них выглядели так, будто в них путешествовали вокруг света несколько раз еще во времена Первой Мировой Войны. На стене было около трех крючков для одежды, на каждом из них, висело, по меньшей мере, три куртки, три пальто и под ними просматривалась еще какая-та верхняя одежда. Как это все держалось – оставалось загадкой. Дальше валялось вообще черти что. Коробки, пакеты, одежда, обувь, инструменты. Зачем это все нужно в коридоре¸ на самом видном месте, и почему приходящим сюда людям это должно сразу бросаться в глаза – было непонятно. Разглядывать дальше это безобразие я не смог, так как навстречу мне из-за угла выбежала собака. Все мое внимание в панике приковалось к ней. Она приветливо гавкала, но от ее громкого лая у меня все заходилось в душе, мне казалось, что вместо добродушия животное проявляет ко мне агрессию. Я чуть не сошел с ума, когда собака стала подниматься на задние лапы, и пытаться положить передние мне на грудь. Полли оттаскивала животное подальше, и параллельно этому успокаивала меня, уверяя, что это совершенно безобидное существо, которое не укусит. Так вот кого мне придется сейчас выгуливать, ну что ж, я надеялся на худшее. В конце концов, поняв, что собака не хочет меня кусать, я немного успокоился, но все равно вздрагивал, когда та выпускала короткий громкий лай из пасти. «Б**ть! Эта тварь испачкала мои джинсы черного цвета, пока пыталась запрыгнуть на меня, очевидно, чтобы лизнуть в лицо. Но почему у собаки такие грязные лапы, ей их не моют после прогулки? Она же вроде бегает по полу квартиры. Черт, ну и грязь! Мне в ботинках здесь не хочется стоять, не говоря уже о том, чтобы их снять и пройтись в носках». От возможности снять с себя обувь, меня избавил мужчина, вышедший к нам на встречу. Это был отчим Полли, вне всяких сомнений.