скачать книгу бесплатно
В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
С учетом изложенных норм закона Судебная коллегия полагает, что состоявшиеся судебные решения по настоящему уголовному делу подлежат отмене по следующим основаниям.
Как следует из копии приговора Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 16 мая 2018 года в отношении Л., она осуждена в том числе по ч. 4 ст. 159 УК РФ по факту хищения денежных средств у П.
В частности, судом установлено, что 9 декабря 2015 года Л. путем обмана П. ложными обещаниями об оказании услуг по снятию порчи и проклятия, а также проведением различных манипуляций убедила П. передать ей денежные средства.
П., будучи введенной Л. в заблуждение и не догадываясь о ее преступных намерениях, в период с 9 декабря 2015 года по 8 февраля 2017 года перечисляла со своих банковских карт на банковские карты К., находящиеся в пользовании Л., денежные средства на общую сумму 4 156 000 рублей, которые Л. похитила, распорядившись ими по своему усмотрению.
Таким образом, признавая Л. виновной в мошенничестве, суд установил, что ею совершен ряд деяний в разное время и с причинением различного материального ущерба потерпевшей.
Из текста названного приговора также усматривается, что в ходе судебного разбирательства потерпевшая П. заявила о хищении у нее Л., помимо изложенных в обвинении, 5 декабря 2015 года наличных денежных средств в размере 33 000 рублей, через день – набора кастрюль, а также денежных средств, переведенных по указанию Л. 31 января, 28 марта, 1 апреля и 8 августа 2016 года – каждый раз по 300 000 рублей – на банковскую карту К. При этом потерпевшая указала, что ранее о данных фактах не сообщала, поскольку прошло длительное время и на тот момент у нее отсутствовали необходимые сведения, однако, получив эти сведения, она отдала их следователю, который ее повторно по данным фактам не допросил.
Суд, постановляя вышеуказанный обвинительный приговор в отношении Л., в описательно-мотивировочной части указал, что доводы потерпевшей об отсутствии в обвинительном заключении сведений о хищении Л. денежных средств потерпевшей по уточненным ею фактам не могут являться основанием для возвращения уголовного дела прокурору, поскольку П. не лишена возможности обратиться в органы полиции с соответствующим заявлением в порядке ст. 140, 141 УПК РФ.
Таким образом, обстоятельства преступления, установленные вступившим в законную силу приговором от 16 мая 2018 года, и описание деяния по настоящему уголовному делу по своему объему, содержанию и времени совершения хищений не совпадают, поскольку по первому делу Л. не обвинялась в хищении наличных денежных средств у П. 5 декабря 2015 года в сумме 33 000 рублей, в хищении 9 декабря 2015 года набора кастрюль стоимостью 6 164 рубля, а также в хищении денежных средств, переведенных П. для Л. на банковскую карту К. 31 января, 28 марта, 1 апреля и 8 августа 2016 года – каждый раз в размере 300 000 рублей.
С учетом изложенного, принимая решение о прекращении уголовного дела, суд первой инстанции не учел, что особенностью продолжаемого преступления, состоящего из ряда тождественных преступных деяний, за которые Л. была осуждена, является то, что каждое из деяний, входящих в состав продолжаемого преступления, обладает всеми необходимыми признаками преступления, при этом каждое из таких деяний имеет отличное от других время, место, обстоятельства совершения.
Объединяют данные деяния лишь наличие единого умысла у виновного, направленного на достижение единой цели, и одинаковая правовая оценка каждого из них по одной статье Особенной части УК РФ, однако это не препятствует возможности самостоятельной правовой квалификации выявленного вновь эпизода преступления.
Вывод суда о необходимости прекращения настоящего уголовного дела в связи с наличием в отношении Л. вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению не может быть признан обоснованным и потому, что эпизоды преступлений от 5 декабря 2015 года, 9 декабря 2015 года (передача набора кастрюль на сумму 6 164 рубля), 31 января, 28 марта, 1 апреля и 8 августа 2016 года не входили в объем предъявленного ранее обвинения, по которому был постановлен приговор, поэтому речь о двойном обвинении идти не может.
Судебная коллегия также полагает необходимым обратить внимание на искажение выводов, содержащихся в определениях Конституционного Суда РФ, приведенных в обоснование своих решений судами апелляционной и кассационной инстанций.
Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в определениях от 21 октября 2008 года № 600-О-О, 23 сентября 2010 года № 1216-О-О, 24 января 2013 года № 47-О, изменять или дополнять ранее предъявленное обвинение в связи с совершением лицом преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось, недопустимо.
Определение же того, являются ли инкриминируемые лицу действия составной частью преступления, по поводу которого было возбуждено уголовное дело, или они образуют самостоятельное преступление, относительно которого должно быть возбуждено новое уголовное дело, относится к компетенции уполномоченных прокуроров и судов общей юрисдикции, то есть правоприменительных органов.
Учитывая изложенное, фактически указанные действия Л. по ряду совершенных преступлений, по которым было возбуждено новое уголовное дело, оставлены судом без какой-либо юридической оценки, что нарушает права П., потерпевшей от преступления, защиту прав и законных интересов которой согласно п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет своим назначением, лишает потерпевшую возможности возмещения материального ущерба в данной части.
Таким образом, решения судов первой инстанции о прекращении уголовного дела в отношении Л. и последующих инстанций, оставивших постановление в силе, следует признать принятыми с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшим на исход дела, а следовательно, постановление Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 26 мая 2020 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Чувашской Республики от 15 июля 2020 года и определение Судебной коллегии по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 21 октября 2020 года подлежат отмене, уголовное дело – направлению на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.
Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27.04.2021 г. по делу № 31-УД 21-1-К6.
Если спор между сторонами разрешен в гражданско-правовом порядке, то обращение в дальнейшем одной стороны в полицию с заявлением о совершении другой стороной мошенничества свидетельствует лишь о несогласии с вынесенным судебным решением и направлено на переоценку установленных судом обстоятельств. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки
Статья 159 УК РФ не предполагает возможности привлечения к ответственности лиц, совершающих правомерные гражданско-правовые сделки.
Приговор суда по ч. 3 ст. 159 УК отменен с прекращением производства по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ ввиду отсутствия в деянии состава преступления.
Е. осужден за мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в крупном размере при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.
В соответствии с пп. 6, 11, 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из пп. 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам – как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.
Указанные требования по данному уголовному делу судом надлежащим образом не выполнены.
Согласно обжалуемому приговору суд признал установленной вину Е. в том, что он, действуя из корыстных побуждений, желая незаконно обогатиться за чужой счет путем обмана и злоупотребления доверием, введя З. в заблуждение относительно истинного положения дел, получил от последнего в качестве аванса за продаваемый земельный участок («прирезку») денежные средства, и, не намереваясь организовывать процесс оформления и последующей передачи земельного участка («прирезки») в собственность З., создавая у последнего уверенность в правомерности своих действий с целью скрыть истинные корыстные намерения и завуалировать свои преступные действия, собственноручно составил от своего имени расписку в получении указанных денежных средств от З., однако в дальнейшем своих обязательств не выполнил, надлежащим образом земельный участок («прирезку») не оформил, в установленном законном порядке его не приобрел, приводя в свое оправдание доводы, не соответствующие действительности, и похитил полученные от З. денежные средства, распорядившись ими по своему усмотрению.
Указанные действия Е. квалифицированы судом по ч. 3 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в крупном размере.
Проанализировав исследованные судом доказательства, на основании которых был сделан вывод о виновности Е. в установленном приговором преступном деянии, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела, связанные с заключением договора о намерениях (предварительного договора купли-продажи) между З. и Е. и передачей З. в обеспечение исполнения договора аванса под роспись Е.; достоверно установил факт заключения между З. и Е. договора купли-продажи земельного участка и факт регистрации указанного договора, а также имевший место факт передачи З. Е. денежных средств за земельный участок.
Одновременно суд посчитал установленным, что денежные средства Е. получил от З. путем обмана и злоупотребления доверием в качестве аванса за земельный участок («прирезку»), не намереваясь при этом организовывать процесс оформления и последующей передачи указанного земельного участка («прирезки») в собственность З., однако указанные выводы сделаны судом без объективной и всесторонней оценки всех обстоятельств дела.
Признавая надуманным утверждение Е. о том, что денежные средства являются оплатой в счет договора купли-продажи земельного участка, суд сослался на отсутствие в составленной им расписке прямого указания на данное обстоятельство, при этом не учел, что из содержания названной расписки нельзя сделать и однозначный вывод о том, что указанная денежная сумма была предана З. в качестве аванса за земельный участок («прирезку»).
Также суд, ссылаясь на показания потерпевшего З., свидетелей З. и У., акт о взаиморасчете и заключение почерковедческой экспертизы, отверг утверждение Е. о том, что он не получал от З. денежные средства по договору купли-продажи земельного участка и акт о взаиморасчете не подписывал.
При этом суд не дал никакой оценки показаниям свидетелей Е. и В., подтвердивших показания Е., оставил без внимания противоречия в показаниях свидетеля У. касательно непосредственного наблюдения им момента передачи денежных средств, не указал, почему принял одни доказательства и отверг другие.
Более того, суд не учел, что вступившим в законную силу решением по гражданскому делу по иску З. к Е. и Е. о взыскании денежных средств и по встречному иску Е. к З. о признании недействительным акта о взаиморасчете, признании полученных денежных средств оплатой по договору, взыскании задолженности по договору полученные Е. денежные средства по расписке, написанной Е., признаны оплатой по договору купли-продажи земельного участка, а акт о взаиморасчете признан недействительным. Исковые требования З. суд оставил без удовлетворения, одновременно согласившись со встречными требованиями Е.
Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, как видно из вышеизложенного, противоречат обстоятельствам, приведенным в обжалуемом приговоре.
Между тем в соответствии со ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки.
Суд в приговоре указал, что решение не может иметь преюдициального значения для разрешения по существу данного уголовного дела, с чем судебная коллегия согласиться не может.
Как указал Конституционный Суд РФ в постановлении от 21.12.2011г. № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.
Судебная коллегия считает, что факты, установленные судом при рассмотрении вышеназванного гражданского дела, доказательствами, исследованными судом при рассмотрении уголовного дела в отношении Е., не опровергнуты.
Признавая недостоверными выводы проведенной в рамках гражданского дела судебной почерковедческой экспертизы, установившей, что подпись и рукописный текст в акте о взаиморасчете (в экземпляре из регистрационной палаты) выполнены не Е. и не Е., а иным лицом, суд сослался на показания потерпевшего З., утверждавшего, что Е. в его присутствии ставил подпись лишь в одном экземпляре, который передал ему, а кем были подписаны два других экземпляра, в том числе переданный в регистрационную палату, ему неизвестно, а также на то, что предметом исследования экспертизы экземпляр акта о взаиморасчете, находившийся у З., не был.
Приведенные судом мотивы признания указанного доказательства недостоверным неубедительны, поскольку не объясняют, как показания потерпевшего и наличие второго экземпляра акта могли повлиять на выводы эксперта.
Более того, признавая одно из экспертных заключений недостоверным, суд не привел суждений, объясняющих, почему при наличии существенных противоречий в выводах экспертных заключений о лице, выполнившем рукописный текст и подпись в изъятом из регистрационной палаты экземпляре акта о взаиморасчете, суд, не устранив имеющиеся противоречия, согласился с одним заключением и отверг другое.
Кроме того, судебная коллегия обращает внимание на то, что преступление, предусмотренное ст. 159 УК РФ, совершается только с прямым умыслом, а корыстная цель является обязательным признаком субъективной стороны преступления.
Однако суд не мотивировал свой вывод о наличии у Е. умысла на совершение мошенничества. Приведенные в приговоре доказательства, подтверждающие, по мнению суда, виновность Е. в преступлении, не свидетельствуют о наличии у него умысла на хищение денежных средств, а фактически подтверждают наличие гражданско-правового спора между З. с одной стороны и Е. с другой стороны.
По делу с достоверностью установлено, что между З. и Е., от имени и с согласия которой действовал Е., был заключен договор о намерениях (предварительный договор купли-продажи), а в последующем – договор купли-продажи земельного участка, обязательства по договорам исполнялись, однако между сторонами возник спор по поводу выполнения каждой из них взятых на себя обязательств, который был разрешен в гражданско-правовом порядке. Обращение З. в полицию с заявлением о совершении Е. мошенничества стало результатом несогласия З. с вынесенным судебным решением и было направлено на переоценку установленных судом обстоятельств.
Между тем, как сказано в определении Конституционного Суда РФ от 29.01.2009 г. № 61-О-О, ст. 159 УК РФ не предполагает возможности привлечения к ответственности лиц, совершающих правомерные гражданско-правовые сделки: согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным кодексом. Таким образом, при квалификации деяния, в том числе в соответствии со ст. 159 УК РФ, обязательным является установление как объективных, так и субъективных признаков состава данного преступления.
Привлечение к уголовной ответственности за мошенничество, совершенное под прикрытием правомерной гражданско-правовой сделки, возможно лишь в случае, если будет доказано, что, заключая такую сделку, лицо действовало умышленно, преследуя цель хищения чужого имущества или приобретения права на него.
Однако исследованные судом и положенные в основу приговора доказательства содержат лишь сведения об обстоятельствах заключения договоров и произведенных расчетах, однако не доказывают, что Е. изначально преследовал цель хищения денежных средств З.
При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что субъективная сторона преступления судом не установлена, в действиях Е. отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, в связи с чем приговор суда подлежит отмене с прекращением производства по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ ввиду отсутствия в деянии состава преступления, а возникшие споры подлежат рассмотрению в гражданско-правовом порядке.
В соответствии с положениями ст. 133—134 УПК РФ судебная коллегия признает за Е. право на реабилитацию.
Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 1.04.2021 г. по делу № 22-97/2021.
До тех пор, пока в ходе уголовного процесса факты фальсификации доказательств и виновности лица в преступлении не будут установлены на основе не вызывающих сомнения обстоятельств, решение по гражданскому делу должно толковаться в пользу лица. Следователь не может и не должен обращаться к вопросу, составлявшему предмет доказывания по гражданскому делу, он оценивает лишь наличие признаков фальсификации доказательств (включая доказательства, не рассматривавшиеся судом по гражданскому делу) в связи с возбуждением уголовного дела по факту
Не является хищением такое изъятие чужого имущества, которое не связано с причинением собственнику или иному владельцу этого имущества прямого действительного ущерба, если лицо, совершившее изъятие, взамен предоставляет иную равноценную компенсацию.
Если лицо имеет основания претендовать на чужое имущество и завладевает им, нарушая установленный в таких случаях порядок получения имущества, хищение не может быть вменено.
Мошенничество путем приобретения права на имущество возможно совершить лишь в том случае, если решениями арбитражных судов или судов общей юрисдикции за подсудимыми (осужденными) признается право на какое-либо имущество потерпевших, то есть в результате решения суда возникает вещное право, которое может быть самостоятельным объектом преступления.
Тот факт, что некоторые из подсудимых не являлись стороной по гражданскому делу, рассмотренному арбитражным судом или судом общей юрисдикции, не может служить основанием для непризнания преюдициального значения вынесенного по гражданскому делу решения.
Мошенничество составляет хищение, причиняющее прямой действительный ущерб собственнику или владельцу имущества (обладателю права на имущество) путем и в момент изъятия у него имущества (отторжения у него права на имущество), а не посредством неисполнения обязательств по договору.
Признание обвиняемым свой вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по делу доказательств.
Приговор суда по ч. 4 ст. 159 УК отменен с прекращением производства по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ ввиду отсутствия в деянии состава преступления.
Ш., К. и З. признаны виновными и осуждены за мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием группой лиц по предварительному сговору с использованием своего служебного положения в особо крупном размере.
В соответствии с принципом презумпции невиновности, предусмотренным ст. 49 Конституции РФ, неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.
По смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся формы вины, признаков объективной стороны, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и так далее.
Согласно ст. 14 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.
В соответствии со статьей 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.
Согласно положениям статьи 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым.
Между тем содержащиеся в приговоре выводы суда о виновности Ш., З. и К. в мошенничестве не основаны на достаточной совокупности изобличающих доказательств, фактически носят характер предположений.
Согласно ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства его совершения), виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы. Эти же обстоятельства суд согласно статье 299 УПК РФ должен разрешить при постановлении приговора.
Признавая Ш. и З. виновными в приобретении права на имущество ООО «К.», суд указал, что З., движимый страстью к наживе и незаконному обогащению, подыскал предприятие ООО «К.», где генеральным директором являлась пожилой человек Т., которую возможно обмануть и, злоупотребив доверием, незаконно приобрести право на чужое имущество с целью его дальнейшего преступного использования для личного обогащения.
Осознавая, что эффективность преступной деятельности возрастет при групповом совершении, З. вступил в преступный сговор с генеральным директором ООО «Р.» Ш., с которым совместно разработал детальный план совершения преступления и распределение ролей для выполнения каждым возложенных на них функций.
Осуществляя реализацию своего преступного умысла, направленного на приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, действуя группой лиц по предварительному сговору, для придания серьезности намерениям создавая условия для доверительных отношений, Ш., используя служебное положение генерального директора ООО «Р.», 26 декабря 2011 года заключил с ООО «К.» в лице генерального директора Т. договор подряда, в соответствии с которым ООО «К.» приняло на себя обязанность выполнить для ООО «Р.» из материала заказчика работы по изготовлению трех комплектов, состоящих из штор, покрывал и наволочек.
23 января 2012 года по указанию З. в адрес ООО «К.» поставлена по товарной накладной № 12, где поставщиком ткани указано ООО «С.», а получателем – ООО «К.», ткань для изготовления трех комплектов. Стоимость ткани согласно накладной составила 320 949 рублей 70 копеек, то есть была завышена не менее чем в два раза.
При этом Ш., злоупотребляя доверием, обманул генерального директора ООО «К.» Т., сообщив последней, что ткань по накладной № 12, где поставщиком указано ООО «С.», поставлена от ООО «Р.», где он является генеральным директором.
Введенная в заблуждение со стороны Ш. генеральный директор ООО «К.» Т. дала распоряжение о принятии поставленной ткани, в результате чего ткань по накладной № 12, где поставщиком указано ООО «С.», была принята и впоследствии использована для изготовления товара.
13 февраля 2012 года по указанию З. осуществлена поставка ткани в адрес ООО «К.» по товарной накладной № 53, где поставщиком ткани указано ООО «С.», а получателем – ООО «К.», стоимостью 4 574 009 рублей, то есть завышенной не менее чем в два раза.
14 февраля 2012 года между ООО «К.» в лице генерального директора Т. и ООО «Р.» в лице генерального директора Ш. заключен договор подряда, в соответствии с которым ООО «К.» приняло на себя обязанность выполнить для ООО «Р.» из ткани заказчика работы по изготовлению 126 комплектов, состоящих из штор, покрывал и наволочек. Однако исполнять условия договора и осуществлять оплату по нему Ш. совместно с З. не намеревались.
При этом Ш. посредством телефонных переговоров, злоупотребляя доверием, обманул генерального директора ООО «К.» Т., сообщив последней, что ткань по накладной № 53, где поставщиком указано ООО «С.», поставлена от ООО «Р.», где он является генеральным директором.
Введенная в заблуждение со стороны Ш. генеральный директор ООО «К.» Т. дала распоряжение о принятии поставленной ткани, в результате чего ткань по накладной № 53, где поставщиком указано ООО «С.», была принята и впоследствии использована для изготовления товара.
13 апреля 2012 года Ш. направил в адрес ООО «К.» уведомление об одностороннем отказе от исполнения договора подряда со стороны ООО «Р.» в связи с нарушением срока выполнения работ.
В мае 2013 года З., используя служебное положение генерального директора ООО «С.», обратился в Арбитражный суд Тверской области с иском о взыскании с ООО «К.» денег в сумме 5 050 613 рублей 85 копеек за поставленный товар по товарной накладной № 53 от 13 февраля 2012 года, в том числе 4 574 009 рублей задолженности по товарной накладной и 476 604 рубля 85 копеек в виде процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 14 февраля 2012 года по 25 апреля 2013 года, и денег в сумме 355 913 рублей 28 копеек за поставленный товар по товарной накладной № 12 от 23 января 2012 года, в том числе 320 949 рублей 70 копеек задолженности по товарной накладной и 34 964 рублей 28 копеек в виде процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 24 января 2012 года по 25 апреля 2013 года, предоставив в суд накладные на поставку сырья.
Решением Арбитражного суда Тверской области от 5 ноября 2013 года, которое вступило в законную силу 23 января 2014 года, с ООО «К.» в пользу ООО «С.» взысканы денежные средства в сумме 5 377 591 рубль 80 копеек, из которой 4 894 958 рублей 70 копеек – задолженность за поставленный товар по товарным накладным № 12 и № 53; 482 633 рубля 10 копеек – проценты за пользование чужими денежными средствами.
Тем самым З. и Ш. приобрели право на чужое имущество, а именно денежные средства в сумме 5 377 591 рубль 80 копеек, принадлежащие ООО «К.», которыми распорядились по собственному усмотрению.
Признавая Ш., З. и К. виновными в покушении на приобретение права на имущество производственного кооператива (далее – ПК) «Т.», суд указал, что З., движимый страстью к наживе и незаконному обогащению, подыскал на территории г. Твери ПК «Т.», где председателем является пожилой человек Ж., которую возможно обмануть и, злоупотребив доверием, незаконно приобрести право на чужое имущество с целью его дальнейшего преступного использования для личного обогащения.
Осознавая, что эффективность преступной деятельности возрастет при групповом совершении, З. вступил в преступный сговор с генеральным директором ООО «Р.» Ш. и К., с которыми совместно разработал детальный план совершения преступления, распределив между собой роли и выполняя каждый возложенные на них функции.
Осуществляя реализацию своего преступного умысла, направленного на приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, действуя в составе группы лиц по предварительному сговору, для придания серьезности намерениям создавая условия для доверительных отношений, Ш. 6 марта 2012 года заключил с ПК «Т.» в лице председателя Ж. договор подряда, в соответствии с которым ПК «Т.» принял на себя обязанность выполнить для ООО «Р.» работы по изготовлению товара (сапоги, гамаши, ботфорты) из сырья заказчика в количестве 24 пар.
7 марта 2012 года по указанию З. в адрес ПК «Т.» поставлено сырье (кожа) по товарной накладной № 145, где поставщиком указано ООО «С.», а получателем – ПК «Т.», стоимостью 118 266 рублей 30 копеек, то есть завышенной не менее чем в два раза.
При этом Ш., злоупотребляя доверием, обманул председателя ПК «Т.» Ж., сообщив последней, что сырье (кожа) по накладной № 145, где поставщиком указано ООО «С.», поставлена от ООО «Р.».
Введенная в заблуждение со стороны Ш. председатель ПК «Т.» Ж. дала распоряжение о принятии поставленного сырья (кожи), в результате чего сырье (кожа) по накладной № 145, где поставщиком указано ООО «С.», была принята и впоследствии использована для изготовления товара.
20 апреля 2012 года между ПК «Т.» в лице председателя Ж. и ООО «Р.» в лице генерального директора Ш. заключен договор подряда, в соответствии с которым ПК «Т.» принял на себя обязанность выполнить для ООО «Р.» работы по изготовлению товара из сырья заказчика. При этом исполнять условия договора и осуществлять оплату по нему Ш. совместно с З. и К. не намеревались.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: