Полная версия:
Восходящее слово. Антология творчества отмеченных знаком «Восходящее слово» за многогранную деятельность
Свет и тьма
Исповедь алкоголика
В больничной палате стояла полнейшая тишина, и только через открытую форточку внутрь проникала жизнь городских улиц с их суетой и торопливостью.
– Наступил новый день, но для меня он будет таким же обычным в моей проклятой жизни. Да какой он новый, когда старый для меня ещё не закончился. Всю ночь вертелся в постели, как «вошь на гребешке»: закрою глаза – музыка начинает играть, открою – какие-то тени по тёмной комнате ходят, каждый посторонний звук с улицы вызывает раздражение. И что им всем не спится, что они разъездились, разгулялись?
Лежал в больничной койке и дожидался своего смертного часа Витя. Диагноз ему был известен, и он спокойно отнёсся к нему. Ему уже давно опостылела жизнь, которой он жил в последнее время, а закончить самоубийством, как сделали некоторые из его дружков, у него не хватало сил. Он вспоминал все этапы своей прошедшей жизни, и горький ком безысходности подкатывал к его горлу. Но пути назад уже не было, ходики отсчитывали последние часы и минуты его жизненного пути. Витя вспомнил маму и строгого папу. Вспомнил, как мама баловала его в детстве, покупая ему самые хорошие игрушки, что вызывало восторг у детворы. Когда пошёл в школу, у него были самые лучшие шмотки в классе, и все ребята ему завидовали, а девчата о нём вздыхали и кидали на него влюблённые взгляды. Школа закончилась, и его, троечника, папа, имевший связи в верхах, протянул в институт. С богом на пополам Витя закончил институт, получил диплом, и тут в его судьбу опять вмешался папа – он устроил сына на престижную должность (в смысле продвижения карьеры). К этому времени сынок обзавёлся семьёй, и у него родился сын. На работе его сослуживцы привыкли устраивать корпоративные гулянки, а они начинались с шампанского, а заканчивались простой водкой. Со временем Витя пристрастился к спиртному. Поначалу он держал себя в руках, старался на работу и домой не появляться в нетрезвом виде, но затем это пьяное болото затянуло его в свою глубину. В результате с женой разошлись, квартиру, купленную папой молодой семье, разменяли на двушку, и с подселением. С работы уволили за систематические прогулы и пьянство. Папа отрёкся от сына-пьяницы, а мама, не выдержав такого горя, вскоре умерла от инфаркта. Вспомнив всё это, он тяжело вздохнул. Но душа на смертном одре требовала высказаться, и он позвал:
– Сестра! Сестра, мне плохо!
К нему неторопливо подошла пожилая медсестра, и он начал свою исповедь – исповедь алкоголика в последние часы своей жизни. Он исповедался ей как священнику, не скрывая правды. А что ему было скрывать? Правду с собой в могилу не заберёшь и на хлеб не намажешь. Рассказал о своём избалованном детстве, о том, как помогал в жизни папа, о жене, ребёнке. Но самая долгая была его исповедь о том, как он пристрастился к выпивке. Пожилой человек, не перебивая его, слушал, а по её щеке стекала старческая слеза. Витин рассказ напомнил ей бывшего мужа – пьяницу, закончившего жизнь самоубийством. Но одна часть исповеди особо затронула её.
Он лежал в постели, – на застеленном, очевидно, в прошлом году белье – ещё не просветлевший от выпитой вчера дозы антисептиков из аптеки, и размышлял молодой мужчина. В комнате работал телевизор, и шла сводка новостей.
– Что мне до вашей экономики! Нет бы водку подешевле сделали; а то там производство новых товаров открыли, то машины новые выпускать начали, а цены на водку всё растут! Спасибо, аптека пока выручает! – вслух бормотал себе под нос Витя, разговаривая сам с собой.
В комнате, которая была жильём мужчины, не было никакой мебели, кроме старенькой, видавшей виды кровати и полуразвалившегося стула. Повсюду были разбросаны вещи, а возле кровати стоял деревянный ящик из под тары – нечто напоминающее стол. Это подобие стола было накрыто, уже заляпанной закусками, в основном хамсой, газетой. На нём наблюдались следы вчерашнего пиршества: остатки буханки чёрного хлеба, огрызок яблока и початая банка кильки в томате. На столе стоял целый ряд пузырьков аптекарского происхождения, два заляпанных грязными руками стакана, давно изменивших цвет стекла от выпитой из них спиртосодержащей жидкости. Витёк попытался подняться с кровати, но его тело словно приросло к мокрой, доживавшей свой век простыне, а голова, в которой словно работал кузнец молотом по наковальне, ну никак не хотела покидать то, что некогда называлось подушкой. Ну наконец, собрав последние остатки сил, Витя приподнялся с кровати, и его руки судорожно потянулись к импровизированному столу. Трясущимися руками он стал пузырёк за пузырьком переворачивать над стаканом, но спасительной жидкости оттуда не лилось – лишь изредка капали капельки, словно катилась слеза у пожилого человека по щекам. Проверив все пузырьки, осмотрев всё вокруг, Витя недовольно пробурчал:
– Сколько раз зарекался! Оставь на утро, оставь! Ан нет, опять всё выжрал!
Проговорив это, в его, начавших просветлятся мозгах, промелькнула спасительная мысль:
– А почему на столе три стакана? А с кем я пил? Может у компаньона похмеляться осталось?
Он стал лихорадочно вспоминать прошедший день. День вчерашний в жизни нашего героя рассказа ничем не отличался от дня наступившего. После бессонной ночи, перевернув все уголки своего жилища, в надежде найти остатки спиртного после предыдущей гулянки, надел свои мятые брюки, носки не первой свежести с дырами на пятках, рубашку, у которой воротник со временем приобрёл естественный земельный цвет, сверху накинул с надорванными карманами и рукавом пиджачок. А самое главное, чем он гордился, поверх рубашки повязал галстук, в котором в давние годы он бракосочетался с бывшей супругой.
– Кто рано встаёт, тому бог подаёт!
С этими словами Витя вышел из своей комнаты в коммунальной квартире, которая досталась ему после развода с женой. Поблизости с домом находился пункт приёма мусора. Поковырявшись чуток и не найдя ничего ценного, кроме трёх или четырёх баночек из-под выпитого пива, Витя пробурчал и пошёл дальше в поисках ценных для него вещей. У него был свой сектор поиска, где он мог приобрести именно то, что в дальнейшем можно было в пункте приёма перевести в денежный эквивалент, а именно: цветной металл, алюминиевые баночки из-под различных напитков, медные провода и прочий цветмет. Не брезговал он и стеклянной тарой. «Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор подметает» – это была его любимая поговорка. И так с пяти часов утра: обойдя все свои злачные места, сдав добытое в пункт приёма металла и стеклотары, звеня полученной за добытое мелочью в одном уцелевшем, без дыр, кармане брюк, Витя гордо направился в открытую уже давно аптеку. Его душа пела. Сегодня он при деньгах – не придётся опять клянчить пузырь в долг. У него в кармане тихонечко позванивали аж двести рублей мелочью.
– Сейчас зайду в аптеку, возьму бухнуть, затем в магазин! Жрать после трудов захотелось: надо хлеба и кильки взять – должно хватить!
С такими мыслями он и не заметил, как оказался возле дверей аптеки. Зашёл в неё и с гордым видом, достав из кармана мелочь, выложил её на прилавок аптекарше.
– Мне три спирта, пожалуйста! Сдачи не надо!
Аптекарша, перечитав мелочь, вернула Вите десять копеек, достала из-под прилавка три пузырька спиртосодержащей жидкости и протянула ему.
– Богатенький стал! Пора тебе завязывать с пьянкой! Был мужчина хоть куда, а щас на кого похож? – выдала монолог аптекарша, покачав при этом головой.
Ей было очень жаль таких людей, приходивших в её аптеку, высыпавших мелочь на прилавок, а иногда клянча в долг это зелье непонятного происхождения. Семью аптекарши недавно посетило горе – её сын отравился контрафактной водкой и умер. Настроение Вити на несколько минут упало, но, выйдя из аптеки, он тут же забыл слова, обращённые к нему пожилой аптекаршей. А то! Его душу согревали стучащие друг об друга кругленькие бока пузырьков со «спасительной жидкостью», как он считал.
– Ну, одно главное дело сделали, теперь в магазин за жратвой – и домой!
Витя зашёл в магазин, выскреб из кармана мелочь, посчитал. Хватало как раз на буханку чёрного хлеба и банку кильки. Витя довольно улыбнулся.
– Как в воду глядела старая – десять копеек отдала. А то остался бы без кильки.
Сделав покупки, он быстро направился домой, но по пути встретил «кореша», собрата по выпивке. Место заработка этого друга был другой пункт приёма мусора и другой квадрат поиска цветмета. Их пути иногда пересекались, и они выпивали вместе, а иногда даже угощали друг друга выпивкой из аптеки, когда улов был богатый, и выручка реализованного позволяла шикануть. Недавно у Вити были трудные времена – абсолютно никакой выручки, и тогда Петя выручил, похмелил.
– Привет, корешок! – обрадованный неожиданной встрече, проговорил Петро.
– Здорово!
Поздоровались два товарища, пожав крепко друг другу руки, заражённые одной болезнью – алкоголизмом.
– Послушай, Вить! У тебя бухнуть нет? Я сегодня медяшкой хорошо поживился, отправил Клавку в соседний приёмный пункт – там медь дороже, а она что-то пропала. Но она, сучка, от меня никуда не денется. А я с выручкой к тебе загляну!
– В Америке всё есть! Только закуска один хлеб! Да и воды нет! – проговорил Витя, а про себя подумал: «Чёрт тебя принёс, не сам ты пришёл». Но делать нечего, должок есть должок.
– Да это не проблема! – радостно произнёс Петя. – Я утром брал с собой воду, сушняк в горле замучил! Ещё чуток осталось, разбавить хватит.
Зашли в ближайшие кустики, где такие же как они оборудовали место для отдыха. Сели на лежавшие там ящики. Витя достал из кармана один пузырёк, выпили, закусили чёрной горбушкой, на душе и сердце повеселело.
– Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! – проговорил Витя, доставая из кармана очередной фанфурик. Выпили второй – совсем повеселело. Побеседовали ещё немного и разошлись.
– Я к тебе попозже загляну! – крикнул вслед, удаляющемуся уже шаткой походкой Вите, Петя. Тот махнул в ответ рукой и направился в направлении к дому. Придя к себе в коммунальную квартиру и заходя в комнату, он услышал из коридора недовольное ворчание соседки.
– Опять с утра напился! Господи! Да когда же это только закончится? Сейчас, небось, дружки ещё придут. Но Витя уже не обращал никакого внимания на ропот соседей. Зашёл в свою комнату, поставил на ящик пузырёк драгоценной для него жидкости, выложил початый хлеб, банку консервов, сходил на общественную кухню, налил водички из-под краника под возмущённые реплики соседки. Он сел на кровать, включил телевизор и стал ждать прихода Петра, нервно поглядывая на стоящий на импровизированном столе пузырёк. Но его тело, уже принявшее дозу алкоголя, взяло верх.
– В конце концов, я ему уже налил, – вслух проговорил Витя, распечатывая очередной пузырёк.
Он разбавил его в пустой бутылке и налил дозу в стакан. Выпил, закусил хлебушком. Консервы приберёг до прихода Петра. Во всём его теле появилась блаженная слабость, перед глазами изображение в телевизоре начало расплываться. Он встряхнул головой, взял бутылку с уже разведённой спиртосодержащей жидкостью и вылил её в стакан, затем одним глотком опустошил его. Что было дальше, в его воспоминаниях всплывало мутно. Вскоре, вроде, пришли Петя с Клавкой, и они продолжили банкет. Судя по пузырькам, стоящим и валяющимся возле стола, они погуляли хорошо. Как они разошлись, Витя уже не помнил – о чём он и старался с огромным трудом вытянуть из своей памяти, сидя сейчас на кровати.
– А может, у них выпить осталось? Может, сейчас зайдёт? – такие мысли вертелись в больной голове Виктора. Но время шло, спасительная палочка-выручалочка всё не появлялась.
– Сиди не сиди, а волка ноги кормят!
С этими словами он поднялся с постели, шаткой походкой подошёл к стулу, где лежали скомканные брюки, надел их и дырявые носки. Витя вышел в коридор и, стараясь не шуметь, направился по стеночке на кухню, там открыл водопроводный кран, слил тёплую воду и, прильнув к крану губами, как телёнок сосущий молоко у мамы-коровы, начал с наслаждением глотать живительную влагу. Напившись вдоволь и набрав бутылку воды, он вернулся в комнату, надел свою видавшую виды рубашку, но не видевшую давно мыла, старенький рваный пиджачок, повязал галстук и отправился в очередной поход по местам своего заработка.
Вот такую исповедь произнёс тяжелобольной циррозом печени в последние часы своей жизни, лёжа на больничной койке, некогда преуспевающий молодой человек, имевший молодую красивую жену, детей, хорошую высокооплачиваемую работу. Но его жизнь сложилась иначе: пагубная привычка к спиртному погубила его. В один час он лишился всего: квартиры, жены, детей, работы; а оказался ненужным никому на мусорной свалке рядом с такими же несчастными людьми, сделавшими свой неправильный выбор между алкоголем и трезвым образом жизни.
Люди, не меняйте свою жизнь на стакан алкоголя!!!
Наталья Калинина
Родилась и живёт в Вологде. По образованию экономист. Работала в банковской сфере с 1996 года и завершила карьеру в апреле 2024 года.
Автор девяти женских романов. Её талант отмечен на престижных литературных конкурсах: она дважды становилась лонглистером конкурса «Любовь между строк» (в 2023, 2025 годах) и была отмечена в шорт-листе конкурса «КНИГАсветное путешествие» в 2023 году.
Признание её заслуг в литературной сфере подтверждается многочисленными наградами: знаками, орденами и медалями. Её активное участие в литературных процессах отмечено номинацией на престижную премию «Писатель года» в 2024 году и многочисленными победами в других литературных премиях.
В июле 2025 года Наталья порадовала своих поклонников новым сборником рассказов.
Отрывок из повести «Будущее впереди»
За те полчаса разогрева он успевал налюбоваться нахальным хвостиком, весело прыгающим на голове Светы, длинными ногами всё в тех же обтягивающих спортивных шортиках и обтянутой коротким топом грудью. Если бы он мог, то объявил бы сей наряд вне закона.
Ради него девушке пришлось поменяться сменами. Света отметила про себя, что Дмитрий – прилежный и послушный ученик, схватывающий всё на лету. Видимо, мать-природа наделила брата и сестру даром чувствовать музыку и талантом к танцам.
В первый же день девушка объяснила, что такое элементы, шаги, связки, поддержки. Она показала несколько элементов, с которых следовало начинать, и объяснила, почему они будут повторять их по нескольку раз.
– Это называется динамический стереотип, то есть мышечная память, чтобы во время танца не думать, куда ставить ноги. Понятно?
Дмитрий кивнул и приготовился.
– Смотри на меня и повторяй движения. Сначала без музыки, потом под музыку. Готов?
У него получилось, и довольно неплохо.
Через пару дней Света встала с ним в пару. Как-то раньше он не казался ей таким высоким, как сейчас: её голова заканчивалась на уровне его губ.
Уголок его рта поднялся вверх. Уловив его ухмылку, Света подняла голову и встретилась со смеющимися серыми глазами.
– Макрашов, отнесись серьёзно! – осадила она его.
– Дорогая, ради тебя готов на что угодно! – тут же отозвался он, смастерив серьёзную мину на лице.
Света показала ему кулак, потому что в последнее время его шутливые подколки выводили её из состояния равновесия. Она учила его танцу, а Дима во время занятий бесил её своими недвусмысленными взглядами и словами. Знала бы, что будет так тяжело продолжать сохранять между ними дистанцию, ни за что не согласилась бы учить его. Всё чаще хотелось отбросить свою холодность и недоступность и растаять в его объятиях.
Через неделю они уже свободно кружились по залу, но Дима всё ещё путался в ногах, когда менялось направление.
В ожидании вступления музыки Света прижалась к торсу партнёра, выставив руки в правильной позиции. Девушка тут же почувствовала, как мужчина напрягся. Она подняла голову. Глаза Макрашова неотрывно смотрели на её расплющенную в топе грудь. Зарычав, девушка повернула его подбородок в сторону и вверх.
«Надо отдать ему должное – дозволенные границы он не переходит».
– Макрашов, хватит уже! – рявкнула она на него, начиная двигаться в такт музыке.
– Светик, прости, рядом с тобой ни о чём другом думать не могу! – он хитро улыбнулся, скосив на неё свои озорные глаза.
«Когда же она уже попадётся в мою сеть?»
– Прекрати! – грозно приказала она.
Пара закружилась по залу. И тут он запнулся за степ. Света успела подхватить партнёра, сделав лишний разворот, чтобы они не упали вместе.
– Продолжаем, – дёрнула она его, заметив, что Дима собрался остановиться.
– Слушаюсь, моя королева! – ласково произнёс он, подстроившись под её шаг.
Света тыкнула ему в бок.
– Ой! За что? – возмутился он.
– Хватить ёрничать!
– Хорошо, моя сладкая.
На повороте он снова сбился с ритма и налетел на Свету, отдавив ей ногу.
– Да что с тобой сегодня?! – в сердцах спросила она, останавливаясь. – В каких облаках ты витаешь?
Дима улыбнулся ослепительной улыбкой и проникновенно посмотрел своими серыми глазами в глаза девушки. Ему очень хотелось её растормошить, вывести из этого недоступного состояния. Ведь красивая, нормальная молодая девчонка, но почему такая толстокожая и не хочет понять, что нравится ему? Всё ещё борется и выставляет границы?
– Я не уверен, что ты захочешь узнать, где я витаю, – простодушно ответил он, заставив её покраснеть.
С каждым днём ему всё сложнее становилось скрывать своё влечение к ней. Сегодняшнюю ночь он провёл без сна: отсчитывал шаги, проигрывал музыку в голове, позиции, положение рук и ног. Вспоминал, как держал её гибкое тело в своих руках, как они касались друг друга, как она прижималась к нему.
«Неужели её это совсем не трогает?» Он готов был воспламениться от любого её касания. Слова-комплименты вырывались сами собой, так что он перестал себя контролировать.
– Слушай, это была твоя идея. Если ты не хочешь или не можешь танцевать со мной, тогда я найду тебе другого тренера.
Света выключила музыку. Понимала, что делает неправильно, мучает их обоих, но не хватало духу переступить через себя. Отбросить все принципы и условности и просто отдаться воле чувств. Она влюбилась в него, но боялась это показать.
– Нет! – отрезал он. – Меня всё устраивает. Мне нужна ты, – вырвалось у него непроизвольно.
И тут его красивое лицо превратилось в болезненную гримасу. Ругаясь, он грохнулся на пол и, как сумасшедший, начал дёргать ногу, сведённую судорогой.
Света, быстро сообразив, что происходит, стала массировать его напряжённую мышцу, осознавая, что ему сейчас ох как больно. Но состояние только ухудшилось. Дмитрий завалился на бок, сжав губы до посинения, и побледнел.
– Сейчас! – взволнованно бросила девушка, убегая от него к небольшому столику, стоящему в углу зала и заваленному всяким хламом.
Увидев её радостное лицо, у Димы забрезжила надежда на скорое избавление от адской боли. Девушка подбежала к нему и с размаху воткнула что-то острое в его ногу. Его губы разжались, изображая что-то непонятное, а глаза вылезли из орбит, бледное лицо покраснело.
– Спасибо, дорогая, – по слогам с усилием выдавил он из себя, – я всегда знал, что месть женщины – болезненная штука.
– Что?! Не помогло? – охнула Света, падая перед ним на колени.
– Светик, это была другая нога! – выдавил он несчастную улыбку. Зато ногу отпустило.
Дима глубоко вздохнул, закатив глаза в потолок. Ему припомнилась фразочка, как раз кстати: «Ну надо же так наколоться! – сказал ёжик, слезая с кактуса».
– А? – ошарашенная, она уставилась на измученное лицо партнёра. Уголки её рта дёргались в нервном тике – то ли разреветься, то ли рассмеяться. – Извини, – пролепетала она, не удержав нервную смешинку. Девушка закрыла лицо ладонями.
– После всего, что я стерпел, мне полагается поощрение, – заявил Макрашов.
– У? – промычала она, выглядывая виноватыми глазами из-под пальцев рук.
– Поцелуй… хотя бы в щёчку, – показал он пальцем, куда следует это сделать. Света фыркнула, резко вскакивая с колен.
– Макрашов, прекрати свои домогательства!
Она сильно пожалела о том, что не вогнала булавку по самую макушку в ногу несносного мужчины.
– Хорошо, – кротко согласился Дима, вздыхая и поднимаясь с пола. Он стерпит всё, но своего добьётся!
За два дня до бала Света отметила, что Дмитрий танцует уже совсем уверенно, правда, иногда забывал про правильное расположение рук. Но это были уже пустяки.
– Хотелось бы мне посмотреть, как ты там будешь танцевать. Здесь, со мной, это одно. А там будет незнакомая партнёрша – и ты тут же запутаешься в ногах и расквасишь себе нос, – поставила она свой вердикт.
Вальс, под который они кружились, постепенно стих.
– Что, так безнадёжен? – останавливаясь, спросил Дмитрий.
Света положила свою руку ему на грудь, даже не заметив, как от этого прикосновения зачастило его сердце, а зрачки глаз расширились. Дима судорожно втянул воздух носом, закатив глаза под лоб.
«Вот же! Знала бы, как на меня мучительно действуют все её прикосновения».
Он закрыл глаза, наслаждаясь теплом её ладони.
– Главное не растеряться, – она похлопала его по груди, мило улыбнувшись, отошла к полке с компакт-дисками. – Ты опять забыл про руки, – заметила она.
На душе стало тоскливо. Сегодня было последнее занятие. Завтра бал.
«Дима готов к выходу в свет. Кому-то повезёт с таким партнёром, так как вальс танцует он отменно. Про руки это было так – чистая придирка. Хотела бы я побывать на этом балу, из чистого любопытства посмотреть, как он там будет танцевать».
Теперь всё вернётся в прежнее русло. Она больше не увидит его хитрых глаз и не услышит интимных подколок. Света украдкой вздохнула. Три недели пролетели как один миг.
– А-а, Семён Семёныч! – хлопнул он себя по лбу, театрально покачав головой.
Настала долгожданная судьбоносная минута. Дима серьёзно посмотрел на стоявшую к нему спиной и перекладывающую диски девушку, подбирающую музыку к завтрашнему утреннему занятию.
– Свет, я понимаю, что прошу невозможного, но всё же попрошу.
Девушка оторвалась от своего занятия и посмотрела на отражение мужчины в зеркале. Напряжённое лицо Макрашова заставило её нахмуриться: «Что ещё он придумал?»
– Не бросай брата своей любимой подруги в трудную минуту, – Дима подошёл ближе, остановившись сбоку от неё и сжав кулаки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Сихайя – Пол Атрейдес так звал свою возлюбленную Чани, это означает «весна в Пустыне», по поверьям фрименов «обещанный рай» (трилогия «Дюна»).
2
Неверовский Д. П. – русский генерал, командир 27 дивизии.
3
Vive l'empereur! (франц.) – Да здравствует император!
4
Psia krew (польск.) – собачья кровь (бранное выражение).
5
Доломан – гусарская летняя куртка.
6
Vorwärts! (нем.) – Вперёд!
7
Дванадесять бродяг – из-за наличия в наполеоновской армии множества национальных формирований её прозвали «два-на-десять языков».
8
Мюрат И. – маршал Наполеона, носивший титул «король Неаполитанский».
9
Раевский Н. Н. – русский генерал, командир 6 корпуса.
10
Каре – разновидность пехотного построения против кавалерийских атак.
11
Давыдов Д. В. – командир партизанского отряда. У Красного, объединившись с отрядом лейб-казаков, безуспешно атаковал полки Старой гвардии.
12
Хорей и амфибрахий – разновидности стихотворных размеров.
13
Петровский матерный загиб – приписываемая Петру I длинная нецензурная фраза в несколько десятков слов; бытовала в 18–19 вв.
14
Принц Евгений (Эжен) Богарне – пасынок Наполеона; в 1812 г. командовал корпусными подразделениями.
