Колин Маккалоу.

Женщины Цезаря



скачать книгу бесплатно

– Мы видели кочевника-пастуха, – сказал начальник дозора, – и он посоветовал идти южнее, к реке Лик, другому притоку Тигра. Этот приток длинный, он рассекает ту горную стену. Пастух считает, что в верховьях он тише и мы сможем переправиться на равнину вокруг озера Тоспитис. А оттуда, говорит он, путь будет легче.

Лукулл был очень недоволен задержкой. Когда он попросил привести к нему пастуха, чтобы тот был их проводником, галаты сказали, что, к сожалению, негодяй исчез со своими овцами и его нигде не найти.

– Очень хорошо. Мы пойдем к Лику, – распорядился полководец.

– Мы уже потеряли восемнадцать дней, – робко проговорил Секстилий.

– Я это знаю.

Итак, дойдя до Лика, фимбрийцы и кавалерия двинулись по его течению, взбираясь все выше и выше, а потом спускаясь в низины. Никто из них не был с Помпеем, когда тот прокладывал новый путь через Западные Альпы. Если бы хоть один из них побывал там, он мог бы сказать остальным, что дорога Помпея – детская забава по сравнению с этой. Армия карабкалась в горы, пробираясь между большими валунами, которые выбросила река, – теперь она превратилась в ревущий поток, который невозможно было перейти. Она становилась уже, глубже, непокорнее.

Они обогнули очередную излучину и оказались на покрытом травой уступе горы. Травы было достаточно, чтобы как-то поддержать силы отощавших и голодных лошадей. Но вообще-то, радоваться было нечему! Дальний конец уступа, который явно был водоразделом, выглядел жутковато. Лукулл не позволил солдатам задержаться здесь дольше трех дней. Они находились в пути уже больше месяца, но фактически отошли от Тигранокерта на север совсем недалеко.

Когда они спустились в эту пугающую дикую местность, справа от них возникла гигантская гора высотой в шестнадцать тысяч футов. Легионеры сумели подняться на высоту в десять тысяч футов, задыхаясь от тяжести груза, который несли за плечами. Многие удивлялись, почему у них болит голова и почему им так трудно дышать. Люди могли идти только вдоль нового небольшого потока, с обеих сторон которого вздымались стены, такие отвесные, что даже снег на них не задерживался. Иногда целый день уходил на преодоление одной мили. Солдаты карабкались через скалы, держась берега бурлящей реки и стараясь не упасть в нее, не разбиться, не превратиться в месиво.

Никто не замечал здешней красоты: слишком трудно было идти. Казалось, легче уже никогда не будет, а дни тянулись за днями, и бурлящий поток не утихал, становясь глубже и шире. Ночью люди коченели от холода, хотя лето было в самом разгаре, а днем до них не доходили лучи солнца – такими огромными были окружающие их горные стены. Ничего не могло быть хуже, ничего.

Так думали они, пока не увидели снег, запятнанный кровью. Это случилось, когда ущелье, по которому они тащились, начало постепенно расширяться и лошадям удалось немного пощипать травы. Теперь менее отвесные, но почти такие же высокие горы сохраняли снег на склонах. И этот снег был похож на тот, что остается на поле боя после полного разгрома врага, – буро-розовый от крови.

Клодий кинулся к Корнифицию, чей легион следовал за старшим легионом под командованием Силия.

– Что это значит? – в ужасе воскликнул Клодий.

– Это значит, что нас ожидает смерть, – ответил Корнифиций.

– Раньше вы такого никогда не видели?

– Как мы могли видеть такое раньше, если мы это видим здесь как знак для всех нас?

– Мы должны повернуть назад, – дрожа, сказал Клодий.

– Слишком поздно, – возразил Корнифиций.

И они продолжали идти.

Теперь стало немного легче, потому что река сумела раздвинуть берега и высота гор уменьшалась. Но Лукулл объявил, что они слишком уклонились на восток. Поэтому армия, все еще не в силах отвести взгляда от кровавого снега, опять стала карабкаться вверх. Нигде не было видно признаков жизни, хотя всем было приказано захватить какого-нибудь кочевника, любого, кто попадется на глаза. Но как человек может жить в таком месте, если у него перед глазами постоянно окровавленный снег?

Дважды они поднимались на высоту в десять и даже одиннадцать тысяч футов и дважды скатывались вниз. Но во второй раз было уже не так страшно, потому что кровавый снег исчез и вокруг расстилалась обычная красивая белая пелена. После второго подъема они увидели вдалеке голубое озеро Тоспитис, мирно дремавшее на солнце.

Уставшая, обессиленная, армия спустилась, казалось, на поля Элизия, в обитель блаженных в царстве мертвых, хотя высота еще оставалась в пять тысяч футов. Но там ничего не росло, ибо никто не жил на этой земле, чтобы возделывать ее. Почва оставалась замерзшей до самого лета и снова застывала при первом же дыхании осеннего ветра. Деревьев не было, но трава росла. Люди тощали, а лошади определенно полнели. Для людей оставалась дикая спаржа – она снова появилась на склонах.

Лукулл упорно продолжал путь, понимая, что за два месяца ему удалось пройти не более шестидесяти миль на север от Тигранокерта. Все же самое худшее было позади. Теперь можно было двигаться быстрее. Обойдя озеро, Лукулл увидел небольшое селение, жители которого выращивали зерно. Он забрал у них все, до единого колоска. Еще несколько миль – и он нашел еще зерна и его тоже забрал. Кроме того, Лукулл хватал каждую овцу, которая попадалась на пути его армии. К этому времени людям уже было не так трудно дышать. И не потому, что воздух не был разреженным, а потому, что все уже привыкли к высоте.

Река, стекавшая с северных снежных вершин в озеро, была довольно широкой и спокойной. Она текла в том же направлении, куда держал путь и Лукулл. Жители деревни, говорящие на искаженном мидийском, передали ему через мидийца-переводчика, что между римлянином и долиной реки Аракс остался только один горный хребет. «Трудные горы?» – спросил он. «Не такие трудные, как те, с которых сошла столь странная армия», – был ответ.

Когда фимбрийцы оставили долину и стали опять подниматься в горы, на них напали катафракты. Поскольку фимбрийцам нравилась хорошая драка, они сами, без помощи галатов, спустили с горы этих огромных всадников и лошадей в кольчугах. После этого галаты справились со вторым отрядом катафрактов. И стали ждать следующих.

Но больше катафрактов не было. Через день марша римляне поняли почему. Земля была совсем плоской, но, на сколько хватал глаз в любом направлении, она сама представляла собой новое препятствие – нечто до того таинственное и жуткое, что они гадали, каких богов оскорбили, чтобы те послали им столь ужасное наказание. И опять появились кровавые пятна – на этот раз уже не на снегу, а размазанные по всей почве.

Перед ними торчали скалы. Скалы с острыми как бритва краями, высотой от десяти до пятидесяти футов. Они безжалостно нагромождались друг на друга, сталкивались, нависали всюду, без всякой причины, логики или порядка.

Силий и Корнифиций захотели поговорить с военачальником.

– Мы не можем перейти через эти скалы, – спокойно сказал Силий.

– Эта армия может перейти через что угодно, и она уже доказала это, – ответил Лукулл, очень недовольный их протестом.

– Нет дороги, – продолжал Силий.

– Тогда мы проложим ее, – упорствовал Лукулл.

– Только не через эти скалы. Мы не будем этого делать, – сказал Корнифиций. – Я говорю это, потому что мои люди уже пытались. Из чего бы эти скалы ни состояли, они тверже, чем наши dolabrae.

– Тогда мы просто перевалим через них, – резко сказал Лукулл.

Он не сдавался. Истекал третий месяц похода. Он должен достичь Артаксаты. Поэтому его маленькая армия шагала дальше. Она подошла к лавовому полю, когда-то в далеком прошлом изрезанному внутренним морем. И задрожала от страха, потому что все скалы были покрыты кроваво-красным лишайником. Идти было трудно. Казалось, муравьи тащатся через поле, покрытое осколками. А скалы резали, оставляли ссадины, синяки, скалы жестоко наказывали людей. Вокруг не было ни единой тропинки. Со всех сторон на горизонте виднелись снежные горы, иногда ближе, иногда дальше, но постоянно в поле зрения, не обещая людям передышки.

Когда римляне отошли немного на север от озера Тоспитис, Клодий решил, что ему наплевать, что скажет или сделает Лукулл. Он пойдет с Силием. И когда (узнав от Секстилия, что Клодий покинул штаб и присоединился к центуриону) военачальник велел ему вернуться в первые ряды отряда, Клодий отказался.

– Передай моему зятю, – сказал он трибуну, посланному за ним, – что мне нравится там, где я нахожусь сейчас. Если он хочет, чтобы я топал впереди, ему придется заковать меня в кандалы.

Ответ этот Лукулл предпочел проигнорировать. По правде говоря, штаб полководца был очень рад отделаться от этого вечно недовольного смутьяна Клодия. Еще никто не догадывался об участии Клодия в бунте киликийских легионов. И поскольку фимбрийцы ограничились официальным протестом, объявленным их центурионами, никто не подозревал и о назревающем мятеже фимбрийцев.

Вероятно, мятежа и не было бы, если бы не гора Арарат. Пятьдесят миль через поля лавы армия преодолела с трудом, затем снова вышла на траву. О счастье! Но с востока на запад их путь пересекала гора, подобной которой никто никогда не видел. Восемнадцать тысяч футов твердого снега. Самая красивая и ужасающая гора в мире, со второй вершиной на западе, пониже, но не менее страшной.

Фимбрийцы сложили щиты, пики, осмотрелись. И заплакали.

На этот раз депутацию к полководцу возглавил Клодий.

– Мы наотрез отказываемся идти дальше. Мы не сделаем больше ни шагу, – объявил он бесстрашно.

Силий и Корнифиций, стоя позади него, согласно кивали.

Как только Лукулл увидел входящего в палатку Богитара, он понял, что потерпел поражение. Богитар возглавлял галатийскую конницу. Это был человек, в чьей преданности полководец не сомневался.

– Ты думаешь так же, Богитар? – спросил Лукулл.

– Да, Луций Лициний. Мои лошади не в силах перейти такую гору после скал. Их ноги изрезаны до сухожилий. Они снашивают подковы быстрее, чем мои кузнецы могут сделать новые, и у меня кончается сталь. Не говоря уже о том, что с тех пор, как мы покинули Тигранокерт, наш запас угля не пополнялся, так что у меня и угля не осталось. Мы пошли бы за тобой до Гадеса, Луций Лициний, но на ту гору мы не пойдем, – ответил Богитар.

– Благодарю тебя, Богитар, – сказал Лукулл. – Можешь идти. И вы, фимбрийцы, тоже можете идти. Я хочу поговорить с Публием Клодием.

– Значит ли это, что мы возвращаемся? – подозрительно спросил Силий.

– Не возвращаемся, Марк Силий, если ты не хочешь повторить путь через скалы. Мы повернем на запад к реке Арсаний и найдем зерно.

Богитар уже удалился. Два центуриона последовали за ним, оставив Лукулла наедине с Клодием.

– Насколько ты замешан во всем этом? – спросил Лукулл.

Ясноглазый и веселый, Клодий презрительно смерил полководца взглядом. Какой у него усталый вид! Теперь нетрудно поверить, что ему пятьдесят. И из взгляда что-то исчезло, тот холод, который помогал ему пройти через любые испытания. Клодий увидел налет усталости, а за ним – и сознание поражения.

– Какое отношение имею я ко всему этому? – переспросил Клодий и засмеялся. – Самое прямое, дорогой мой Лукулл! Неужели ты действительно думаешь, что те парни настолько дальновидны или до такой степени наглы? Это все я, и никто другой.

– Киликийские легионы, – медленно проговорил Лукулл.

– И они тоже. Моя работа, – похвастался Клодий, перекатываясь с пяток на носки. – Полагаю, после этого ты не захочешь меня видеть, поэтому я уеду. К тому времени, как я попаду в Тарс, мой зять Рекс должен уже находиться там.

– Ты никуда не поедешь. Ты вернешься к своим фимбрийцам, – сказал Лукулл и мрачно улыбнулся. – Я твой командир с проконсульским империем. Я послан Римом воевать с Митридатом и Тиграном. Я не отпускаю тебя, а без моего разрешения ты не можешь уехать. Ты останешься со мной до тех пор, пока меня не начнет рвать от одного взгляда на тебя.

Это был совершенно не тот ответ, которого ожидал Клодий. Он с яростью посмотрел на Лукулла и бросился вон.


Даже повернув на запад, они не избежали снега и холодных ветров, ибо сезон кампаний закончился. Все отпущенное ему время Лукулл потратил на то, чтобы добраться до Арарата, удалившись от Тигранокерта не далее двухсот миль, если смотреть по прямой. Когда он дошел до реки Арсаний, самого большого из северных притоков Евфрата, то обнаружил, что урожай уже собран, а немногочисленное местное население попряталось в своих пещерных жилищах, высеченных в туфовых скалах, забрав все имевшееся продовольствие. Хоть Лукулл и был побежден собственным войском, он очень хорошо знал, что такое превратности судьбы. Он не собирался останавливаться здесь, где Митридат и Тигран запросто могли отыскать его после наступления весны.

Он направился в Тигранокерт, где оставались запасы и друзья. Но если фимбрийцы надеялись провести зиму там, то скоро они разочаровались. Город был спокоен. Казалось, его вполне удовлетворял человек, которого Лукулл оставил вместо себя, – Луций Фанний. Забрав зерно и другие продукты, Лукулл двинулся на юг, чтобы осадить город Нисибис, расположенный на реке Мигдоний, на более сухой, ровной местности.

Нисибис пал в ноябрьскую темную и дождливую ночь. Трофеи оказались огромными. Можно было наконец-то хорошо пожить. Ликующие фимбрийцы поселились вместе с Клодием как со своим талисманом удачи, чтобы провести замечательную зиму без этого страшного кровавого снега на вершинах гор. Но не прошло и месяца, как появился Луций Фанний и объявил, что Тигранокерт опять в руках царя Тиграна. В знак благодарности за то, что Клодий принес им удачу, фимбрийцы украсили его плющом и пронесли на плечах по рыночной площади Нисибиса. Здесь они находились в безопасности, избежав осады Тигранокерта.

В апреле, когда зима уже кончалась и Лукулла утешала мысль о предстоящей новой кампании против Тиграна, он вдруг узнал, что у него отобрали все, оставив лишь титул командующего в войне против двух царей. Всадники использовали плебейское собрание, чтобы отнять у него последние две провинции – Вифинию и Понт, а потом и его четыре легиона. Фимбрийцам наконец позволили вернуться домой, а киликийские войска надлежало передать Манию Ацилию Глабриону, новому наместнику Вифинии-Понта. Командующий в войне против двух царей не имел войска для продолжения этой войны. У него остался лишь его империй.

И Лукулл решил не сообщать фимбрийцам об их полной реабилитации и о разрешении вернуться домой. Не будут знать – не будут волноваться. Но конечно, фимбрийцы узнали о демобилизации. Клодий перехватил официальную почту и прочитал письма еще до Лукулла. Почти сразу же пришли письма и из Понта, информирующие о нападении царя Митридата. Ну что ж, в конце концов Глабрион не получит киликийских легионов. Они были уничтожены в Зеле.

Когда Лукулл приказал войскам выступать по направлению к Понту, Клодий пришел к Лукуллу.

– Армия отказывается покидать Нисибис, – объявил он.

– Армия пойдет к Понту, Публий Клодий, чтобы спасти своих соотечественников, которые еще живы, – отрезал Лукулл.

– Но ты больше не командуешь этой армией! – радостно воскликнул сияющий Клодий. – Фимбрийцы закончили военную службу, они могут возвратиться домой, как только ты выдашь им демобилизационные документы. И ты это сделаешь здесь, в Нисибисе. Так ты не сумеешь обмануть их при дележе трофеев.

В этот момент Лукулл понял все. Он тяжело задышал, зубы его обнажились в оскале. Он двинулся на Клодия, в глазах командующего горела ненависть, способная убить. Клодий метнулся к столу и загородился им, стараясь держаться поближе к двери.

– Не тронь меня! – взвизгнул он. – Дотронешься – и они разорвут тебя на части!

Лукулл остановился.

– Неужели они так тебя любят? – спросил он, не в силах поверить в то, что такие грубые невежды, как Силий и остальные фимбрийские центурионы, могли оказаться настолько доверчивыми.

– Они умрут за меня. Я – Друг Солдат.

– Ты – проститутка, Клодий! Ты готов продаться самому опустившемуся человеку на свете, если это будет означать, что тебя полюбят, – выговорил Лукулл с презрением.

Почему именно в этот момент, в момент дикой ярости, пришло ему в голову то, что он сказал, Клодий впоследствии понять не мог. Но мысль эта возникла у него в голове, и он весело, злорадно выпалил:

– Я – проститутка? Не больше, чем твоя жена, Лукулл! Моя дорогая сестренка Клодилла, которую я люблю так же сильно, как ненавижу тебя! Но она – проститутка, Лукулл. Наверное, поэтому я так сильно люблю ее. Думаешь, ты был у нее первым, когда в пятнадцать лет она вышла за тебя замуж? Лукулл-педераст, растлитель малолетних девочек и мальчиков! Думал, ты был первым у Клодиллы? Нет, не был! – кричал Клодий с пеной у рта.

Лукулл посерел.

– Что ты хочешь сказать? – прошептал он.

– Я хочу сказать, что первым у нее был я! Я, а не ты, знатный и могущественный Луций Лициний Лукулл! Я был у нее первый, и задолго до тебя! И у меня Клодилла была первая. Мы любили спать вместе. Но мы не только спали. Мы много играли, Лукулл, и наша игра становилась серьезнее по мере того, как взрослел я. Я имел обеих сестер, и имел их сотни раз. Я погружал в них свои пальцы и играл с чем-то, что там у них внутри. Я сосал их, хватал зубами. Я проделывал с ними такое, чего ты и вообразить не можешь! И знаешь что? Клодилла считает тебя никудышной заменой своего маленького братца!

Стоявший около стола стул разделял Клодия и мужа Клодиллы. Из Лукулла, казалось, уходила жизнь. Он рухнул на стул. Он задыхался.

– Я отпускаю тебя, Друг Солдат, потому что пришло время, когда от твоего вида меня вот-вот вырвет. Будь ты проклят! Уезжай к Рексу в Киликию!


После слезного прощания с Силием и Корнифицием Клодий уехал. Конечно, фимбрийские центурионы нагрузили своего друга подарками. Некоторые из них были очень дорогими, но все полезными. Он отправлялся в путь на красивой низкорослой лошадке. Его слуги тоже ехали на лошадях. За ними следовали несколько десятков мулов, нагруженных трофеями. Считая предстоящий путь вполне безопасным, Клодий отклонил предложение Силия взять эскорт.

Все шло хорошо, пока Клодий не перешел Евфрат у Зевгмы, направляясь в Киликию Педию и далее в Тарс. Между ним и ровными, плодородными речными равнинами Киликии Педии лежали Аманские горы – небольшой горный хребет, пустячный по сравнению с массивами, которые недавно преодолевал Клодий. О, эти горы вызывали у него лишь презрение, пока банда арабских разбойников не подстерегла его в сухом узком ущелье и не забрала у него все подарки, мешки с деньгами и красивых лошадок. Клодий закончил свое путешествие один, верхом на муле. Но арабы (которым он показался ужасно забавным) дали ему достаточно монет, чтобы добраться до Тарса.

И в Тарсе он узнал, что его зять еще не прибыл! Клодий занял несколько комнат в наместническом дворце и прежде всего пересмотрел свой список тех, кого он ненавидел: Катилина, Цицерон, Фабия, Лукулл – и теперь арабы. Арабы тоже заплатят.

В конце квинтилия Квинт Марций Рекс и его три новых легиона явились в Тарс. Зять Клодия ехал с Глабрионом до Геллеспонта, затем он решил идти через Анатолию, а не плыть вдоль берега, кишащего пиратами. Рекс рассказал Клодию, что в Ликаонии он получил письмо от Лукулла с просьбой о помощи. После отъезда Клодия Лукуллу удалось убедить фимбрийцев идти к Понту. В Талавре Лукулл был атакован Митридатом, зятем Тиграна, и узнал, что оба царя быстро приближаются к нему.

– Поверишь ли, у него хватило смелости послать ко мне за помощью! – воскликнул Рекс.

– Он – твой свояк, – насмешливо заметил Клодий.

– Он – persona non grata в Риме, так что, естественно, я отказал. Он, думаю, послал еще к Глабриону, но наверняка и там ему отказали. Последнее, что я слышал: он отступил с намерением вернуться в Нисибис.

– Туда он не дошел, – сообщил Клодий, лучше информированный о финале марша Лукулла, нежели о событиях в Талавре. – Когда он добрался до переправы у Самосаты, фимбрийцы внезапно остановились. Последнее, что мы слышали в Тарсе: он сейчас направляется в Каппадокию, а оттуда хочет попасть в Пергам.

Конечно, Клодий узнал, прочитав, по обыкновению, почту Лукулла, что Помпей Великий получил неограниченный империй, дабы очистить от пиратов Срединное море, поэтому он не стал больше ничего говорить о Лукулле и перешел к Помпею.

– И что ты должен сделать, чтобы помочь противному Помпею Магну избавить море от морских разбойников? – спросил Клодий.

Квинт Марций Рекс фыркнул:

– Кажется, ничего. В киликийских водах командует брат нашего общего зятя Целера, твой кузен Непот, едва достигший сенаторского возраста. Я должен управлять моей провинцией и держаться в стороне.

– Скажите пожалуйста! – ахнул Клодий, предчувствуя неприятности.

– Вот именно, – высокомерно согласился Рекс.

– Я не видел Непота в Тарсе.

– Увидишь. Со временем. Флоты для него готовы. Кажется, Киликия – конечный пункт кампании Помпея.

– Тогда я думаю, – сказал Клодий, – что мы должны немного поработать в водах Киликии, прежде чем Непот попадет туда. Согласен?

– Каким образом? – осведомился муж Клавдии, знавший Клодия, но все еще остававшийся в неведении относительно его способности приносить несчастья. Недостатки, которые Рекс замечал в Клодии, он считал просто юношеской глупостью.

– Я мог бы вывести небольшой флот и выступить против пиратов от твоего имени, – сказал Клодий.

– Ну…

– Ой, да не тяни ты!

– Я не вижу в этом ничего плохого, – нерешительно проговорил Рекс.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21