Деловые

— Здесь. Здесь и научился. В лесу. Я живу тут недалеко в деревне. Идёмте со мной.

— Да. Спасибо. Знаете. Вас этот бандит видел, — сказал Аникий.

— И что? Не жить теперь. Вряд ли он меня видел. Лицо точно не запомнил. Хотя…, — запнулся Авдей, — Плевать. Вас будут искать. И, скорее всего, найдут. Если они такие крутые. Но можно, пока шорох да ворох в деревне отсидеться. Я вас пропишу в доме на время. Идёмте…, — уверенно ответил Авдей.

— А вы не боитесь. Они могут, и туда пожаловать, — сказал Аникий.

— Не пожалуют. Тут далеко. А если пожалуют…, — на миг задумался Авдей, — Им мало не покажется, — бойко ответил Авдей.

— Вы не знаете этих людей. Они способный на всё. Они полные беспредельщики. Они не знают, что такое угрызение совести. Они…, — сказал бизнесмен.

— Плевать на них. Идёмте. Топтыга за мной, — решительно ответил Авдей.

Повеял небольшой ветерок. Собака живо подбежала к ногам хозяина. Она преданно смотрела на его лицо. Авдей живо обтёр окровавленный нож об траву. Он мигом убрал орудие в кобуру и тут же тихонько двинулся по тропке. Аникий заглотил слюнку. Он, бегло глянув на неживых недругов, пошёл следом за своим спасителем. А тот взял в руки корзинку, где лежали чудные грибы.

Глава вторая. Вот тут я живу

По неясному небу тянулись холодные облака. Солнце затянула увесистая, бархатная мгла. Казалось, её глубокие тёмные своды сейчас живо пронесутся и вновь появиться осеннее светило во всей красе. Ветерок слегка поддувал, а в лесу чудно шелестела листва.

Авдей, держа плетёную из бересты корзинку под рукой, живо поднялся на высокий подъём. Он остановился, чтобы утереть пот на лице и тут же глубоко вздохнул. Аникий чуть отстал. Он, казалось, еле поднимался в гору. Парень дышал быстро и тяжело. Его лицо невероятно покраснело. Он всё же преодолел препятствие, а затем, схватившись за широкую ветку, прижался к стволу дерева.

— ААААА… Как тяжело? Мне надо чаще в такие горки подниматься, — сказал Аникий.

— Хаахааа… Да. Хочешь воды.

— Да. Я бы не отказался.

Авдей достал из кармана фляжку защитного цвета и тут же выпил немного освежающей влаги.

— Держи, — сказал он.

Повеял лёгкий ветерок, которой сразу и быстро освежал. Аникий, приняв в свои руки фляжку, выпил жадно родниковой воды. Он тяжело вздохнул.

— Спасибо. ААА… Как мне жарко.

— Ничего. Большая гора, это проверка себя. Сейчас придём домой. Отдохнёте там. Деревня тут уже рядом, — сказал Авдей.

— Ага.

Собака Топтыга, сидя на траве, забавно облизнулась. Она смешно фыркнула. Её проникновенные глаза сияли. Она чуть покосила голову, добродушно взирая на незнакомца.

— Ууууууууууу, — тихо проурчала собака.

— А у вас волк?

— Хаахаааа…, — засмеялся Авдей, — Собака. Топтыга зовут. Она не укусит. Не бойтесь, — сказал Авдей.

— Да. Я буду знать. Топтыга. Весёлая кличка.

— Хаахахааа… Идёмте. Тут недалеко.

— Это как недалеко. Километр. Или пять…

— Хаахааааа… Ближе, чем вы думаете, — ответил Авдей.

На небе появились маленькие просветы, а солнце засияло ярче. Повеял небольшой ветерок, который легко всколыхнул листву на высоких деревьях. Авдей вышел на узкую глиняную дорогу. Её путь пролегала по высокой горе и чудно петляла. Отсюда открывался вид на небольшую деревню, которая лежала на возвышенности. Её наполняли две небольшие улицы без названий, где косились серенькие избы, да бани. Большинство огородов находилось в заброшенном состоянии, а высокая трава в них давно не косилась. Вокруг всё утопало в зелени. В деревне проживало только несколько дачников-пенсионеров. Местный житель Савелий Кукин владел худеньким домиком, у которого текла крыша. Дождь иногда заметно докучал, а струя воды стекала прямо в ведро. Вся влага использовалась в хозяйстве. Савелий обладает малоприятной внешностью, — глаза узкие, как щёлки, нос тонкий и крючком, губы полные цвета сажи. Он носит длинные, седые волосы. Он жилистый и сгорбленный. На нём всегда и зимой и летом красуется старый, лёгкий плащ, а на голове фетровая шляпа, на которой, точно слон танцевал. Савелий значится ветераном Великой Отечественной войны. У него в закромах таиться тяжёлый пулемёт на тачанке «максим» калибра 6.62 мм. Он находится в рабочем состоянии. Для него есть даже одна целая упаковка патронов. Ему такой трофей достался от своего деда Вонифатия, который тоже воевал и получил много боевых наград. Савелий слегка не дружит со своей головой. Ему уже исполнилось восемьдесят три года. Но в целом он неплохо соображает. Правда, всё время что-то бубнит себе под нос. Он внешне походил на сумасшедшего. Второй житель деревни Тихон Чуковский обладает большим бревенчатым домом. Правда, терем заметно уже провалился и покосился, а внутри тоже гулял ветер. Многие окна уже без стёкол. Всё же несколько комнат пенсионер содержит в чистоте и уюте. У него есть и телевизор, и радио, и советский небольшой холодильник. Тихон спит на мягкой перине, а кровать он себе лично соорудил из подручных средств. Его ложе стоит на высоких, резных столбах, а сверху покрывается москитной сеткой. У него прямо королевская постель. Тихону недавно миновал семьдесят девятый год. Но он выглядел молодо. У него всё же грубое лицо, — глаза большие, нос, как топор, губы полные цвета тёмной крови. Каждый день Тихон делает зарядку и обливается холодной даже ледяной водой. Он иногда бегает по утрам и вечерам. У него не наблюдается никаких родственников. Он всегда жил в деревне. Ему компанию составляет лишь бродячий пёс Бобик. Как-то кобель привязался в городе к Тихону, когда он подкормил его булкой. Пёс больше и не отстал. Бобик прижился во дворе дома Тихона. Он ночами забавно воет. У него небольшой рост и вес, а шкура гладкая светло-тёмная без блеска. Морда смешная, — нос вытянутый мокрый, глаза круглые прозрачные, клыки мощные, уши большие и висячие. Он оказался на улице в годовалом возрасте. Ему сейчас миновало три года. Он умело сторожит дом, а живёт в покосившийся будке, которую ему в спехе соорудил пьяный хозяин Тихон. Он часто наливает ему выпить водки, а пёс привык к таким дегустациям. Тихон часто напивался вдребезги. Он раньше пил запоями по три недели. Но всё же он всегда находит в себе силы остановиться.

Повеял небольшой чудный ветерок. Солнце показало свои яркие лучики. Дорога вилась через небольшие горки да полянки. Авдей, держа в руках корзину, подошёл к косому деревянному забору, который местами чуть ли не лежал на земле. За ним стоял развалившийся по брёвнам дом. Аникий, бегло осмотревшись, остановился. Он тяжело вздохнул.

— Так. Вы тут живёте? — спросил Аникий.

— Хаахаааа…, — засмеялся Авдей, — Нет. Наш дом следующий. Идём. Вперёд Топтыга, — ответил Авдей.

— Ладно. Меня уже ноги не держат.

— Идём.

Повеял чудный ветерок. Авдей двинулся по узкой тропке. Он бегло глянул на свою собаку. Аникий, глубоко вздохнув, последовал за своим приятелем. Вдоль дороги стояли дома в ряд. Кое-где росли густые кусты сирени, от которых порой тянулся чудесный аромат. Кругом ещё возвышались высокие берёзы. За ровным, прямым, деревянным забором красовался невысокий бревенчатый домик. Его узкие, но высокие окна немного косились, а треугольная невысокая крыша заметно прогнулась, где печная труба явно уже немного провалилась. Но надёжная каменная вытяжка служила исправно. Во дворе ещё находился бревенчатый амбар, а за ним располагался большой огород. На огромной гряде здесь произрастала картошка. Между грядками возвышались две теплицы собственного производства, где росли огурцы и помидоры. Здесь ещё назревал красный болгарский перец и даже арбуз. Но южный плод почему-то не наливался. На грядках ещё спела клубника и земляника. На краю огорода особенно наливались кабачки и тыквы, а уже большая капуста стояла рядами. Возле забора росла морковь, свёкла и репа. Здесь есть всё прямо как в большом хозяйстве. В глубине огорода находился пруд и колодец. Здесь же особняком стояла небольшая баня, которая сильно от времени искривилась и заметно вросла в землю. За огородом следовало широкое поле, а за ним начинался небольшой перелесок.

Повеял лёгкий ветерок. Во дворе дома стоял маленький, дикий лосёнок. Он жевал сено. Авдей, открыв калитку, живо прошёл к дому. Он тут же скинул с плеч рюкзак, а корзинку поставил на скамейку. Аникий проследовал следом за своим приятелем. Он тут же уселся на скамейку и тяжело вздохнул. Его лицо обливалось потом, а в глазах зарябило.

— Что устали? — спросил Авдей.

— Да. Так. Немного…, — тяжело сказал Аникий, — Устал. Сколько мы шли?