Любовь на грани

По центру стоял блестящий шест, Аня видела, как девушки танцевали, выписывая всякие фигуры. Но она не хотела, она не могла так передать себя. Слёзы катились по щекам, десятки или сотни глаз смотрели в ожидании. Из динамиков послышалась музыка, тихая, плавная и медленная. Рукавом рубашки провела по губам, пытаясь стереть помаду, оставив размазанную полосу на щеке. Прикрыла веки, чтобы не видеть устремлённые взгляды, чуть качнула в такт плечами. В зале воцарилась полная тишина, только звуки мелодии нарастающе заполняли.

Ненавидя себя за слабость, подняла руки вверх, плавно извивалась, стараясь слушать только ритм, представила себя в огромной мастерской, где была бы свободна от всего. Голыми ступнями скользила по сцене, выписывая фигуры. Мелодия умолкла, зал оглушал тишиной, и только сердце стучало в ушах. Аня открыла глаза, слёзы больше не лились, но отвращение к себе никуда не делось.

Зрители взорвались овациями и требовали продолжение. Бегло пробежав взглядом по лицам, оторопело остановилась, серо-стальной взгляд буравил её, презрительно улыбаясь, он пригвоздил к полу, не давая возможности пошевелиться. Администратор схватила за руку и потащила за кулисы.

— Ну вот, а говорила не умеешь, стоило истерику заводить, — сунула в руку деньги. — Держи, заработала, если бы по мужикам вдоль стола прошлась, ещё бы и чаевые подняла.

Аня в стопорном состоянии не понимала ничего, что говорит женщина, сжала кулаки и бросилась в гримёрку, стягивала с себя одежду, быстро переодевалась. На столе лежала смятая кучка денег, напоминая о самом большом позоре в её жизни. Её многие хвалили, звали танцевать на постоянной основе, она же сама себе была противной, ей хотелось быстрее смыть эти похотливые взгляды. А главное, она представления не имела, как будет завтра смотреть своему начальнику в глаза. Добравшись на такси до дома, вышла из машины. Холодный воздух наполнил лёгкие. Посмотрела на окна бабушкиной квартиры, в столь поздний час они единственные светились мягким светом. Села на лавочку, пытаясь отдышаться и прийти в себя, готовясь к новому рубежу. Рядом с ней запрыгнул кот, такой же худой, как и сама девушка, с серой короткой шерстью. Она протянула ему руку и погладила за ухом:

— Ты откуда тут взялся? Такой худой, наверное, голодный…

Достала из сумки контейнер, где лежала оставшаяся с обеда сосиска, поделила её пополам, одну половину оставила себе, а второй угостила животное. Тот с жадностью набросился на еду, буквально за секунду проглотил угощение. Девушка, не раздумывая, отдала и вторую часть. Когда и с ней было покончено, кот забрался на коленки девушки и, свернувшись клубком, громко замурчал.

— Ты, видимо, потерялся, только я забрать тебя ведь не могу, бабушка нас обоих выгонит.

Отчего-то девушке казалось, он понимает её, его внимательные глаза, не отрываясь, наблюдали, а когда она снова не выдержала слёз, ткнулся мордой, словно пытался успокоить.

— Какой ты хороший… — всхлипывала девушка, поглаживая кота по спине. — Если бы я жила одна, непременно забрала к себе.

Когда успокоилась, собралась уходить, кот жалобно мяукнул, побежал за ней. Сердце досадливо защемило, ей так хотелось помочь этому животному. Вернулась обратно и села на лавочку, расставаться с ним не хотелось.

— Я же могу тебя держать в своей комнате, по крайней мере, пока не найду хозяев, — гладила, а он смотрел понимающими глазами. — Только ты тогда тихо сиди и не высовывайся, пока меня нет. — Ей показалось, он согласно кивнул. — Бабушка, как назло, не спит, — посмотрела на свою сумку, тряпичная, довольно большая и вместительная. — Придумала! Залезай в неё! — Кот обнюхал предложенное средство транспортировки, осторожно наступая лапами, залез и свернулся клубком. — Какой ты умный! Теперь сиди тихо, а я постараюсь быстрее тебя в комнату занести.

Пока поднималась по лестнице, чувствовала его мягкое, тёплое тело. На душе было радостно от того, что не оставила его на улице, а нашла в себе силы помочь. Этот жест казался маленькой победой в безумном дне разочарований.

Зайдя в коридор, услышала требовательный голос бабушки, в такой поздний час она явно была не одна.

— Ну и зачем ты приехала, столько лет ни слуху ни духу, а теперь заявилась. Могла бы просто открытку прислать.

— Так я насовсем вернулась, к тебе и дочери, хватит мне в поиске счастья мотаться, нет его, понимаешь, нигде нет, — заплетающимся языком говорила та, которую Аня ждала так долго, та, которую она успела стереть из памяти, та, которая осталась в жизни лишь размытым миражом. — А вот кстати и она, поздновато домой возвращается, мы тут уже распереживались все!

Бабушка с мамой вышли в коридор, в её образе практически ничего не изменилось: короткие обесцвеченные волосы, броский макияж с яркими розовыми тенями и чёрными стрелками и брючный костюм насыщенной фуксии. В ушах крупные серёжки в виде мятого куска золота, многочисленные браслеты, кольца, казалось, она одела на руки всё, что только было возможно, на шее красовался кулон в таком же стиле, как серьги. И аромат, витающий сладким шлейфом ванили с жасмином, настолько плотным, что не давал вдохнуть.

Анна инстинктивно спрятала сумку за спину, не ожидая такой внезапной встречи, стояла, не зная, как себя вести, быстро соображала, как быстро протащить кота в спальню.

— А ты чего стоишь, неужели не рада видеть… — к духам прибавился запах выпитого спиртного. — Как не родная, иди обними мамочку…

— Устала просто, сейчас вещи в комнату быстро занесу…

— А чего тебе уставать, сидишь в кабинете по клавишам щелкаешь да кофе начальнику готовишь… Тоже мне, вся в мать, только бы на судьбу жаловаться, я в свои годы успешно преподаю, ещё и дополнительные занятия беру, давно бы на пенсию вышла, да надо же кормить дитятку великовозрастную… — ворчала Алла, появление дочери не входило в её планы и нарушало привычное течение жизни.

— Мам, ну ты чего, кто его знает, что там у неё происходит, — решила заступиться за дочь Ирина, повернулась к девушке, она выглядела не ухоженно, это расстраивало. — Директор молодой? Симпатичный? Богатый? У вас есть с ним отношения? — с каждым вопросом глаза Ани становились всё шире и шире. Женщина, чуть пошатнувшись, придвинулась ближе и заговорчески зашептала: — Он если тебе что предложит, ты не продешеви, подарки проси, зарплату побольше…

— Да ты чего!? — возмутилась Аня.

Ей стало противно, что мать ей навязывает, от одной только мысли об отношениях с директором всё передёргивает. Она вообще теперь представления не имела, как будет на работу в офис ходить, ей стыдно появляться перед ним. Оставалось надеяться лишь на его благоразумие и молчание. Хотя где-то в глубине души чувствовала, эта встреча в ночном клубе не пройдёт для неё даром.

Мама стащила сумку с плеча, кинула её на пол, Аня обеспокоенно ойкнула, к её счастью, кот сидел тихо и не произнёс и звука, женщина потащила дочь к столу. Алла покачала головой, подняла брошенный баул, понесла его в комнату внучке.

— Ты чего туда наложила, тяжеленный, — ворчала она.

Девушка провожала взглядом бабушку, надеясь, что та не заглянет внутрь. Судя по отсутствию криков и возмущений, их с котом пронесло. Ирина достала тарелку и поставила перед дочерью. Села напротив, плеснула в рюмку.

— Пить будешь? — Анна отрицательно покачала головой, единственное желание было помыться и сбежать в свою комнату, поближе к тому, кто её понимает. — Не уважаешь меня, матери нельзя отказывать… — с грохотом поставила стакан, налила щедрую порцию.

— Мне на работу завтра, а время позднее, я пойду умоюсь и спать, — старалась говорить максимально миролюбиво.

Ирина хлопнула по столу ладошкой, глаза её вконец окосели, и она с трудом ловила фокус на дочери.

— К тебе мать приехала, ты мало того шляешься допоздна, так ещё сбегаешь, — Алла сокрушённо качала головой, но молчала. — Сиди со мной, не видишь? У нас праздник.

Аня сидела, ковыряла вилкой в жареной картошке, продолжала сидеть. Она не слышала разговоры, отстранённо наблюдая за кутежом матери со стороны, и ненавидела себя, всецело, всепоглощающе. Если бы только нашла в себе силы не ввязаться в долги, могла бы отстоять своё мнение, ей бы не пришлось подрабатывать и выставлять себя на посмешище. Ей бы не пришлось переступить через себя и танцевать полуголой на сцене перед множеством людей. Могла бы она найти в себе силы просто любить и уважать себя, не сидела бы сейчас тут и не слушала бредни пьяной родительницы и постоянное недовольство бабушки.

Чем больше она культивировала свои чувства, тем сильнее разгорался огонь ярости. Он разливался по венам, будоража и призывая действовать. Каждая клеточка горела жаром, руки потряхивала мелкая дрожь, чтобы унять её, сжала в кулаки. Сил удерживать себя на месте не осталось, соскочила, резкими движениями собрала грязную посуду.

— Ты куда?! — возмутилась Ирина, смотря на дочь стеклянным взглядом.

— Посуду уберу и спать пойду, мне вставать рано, — сердито буркнула Анна.

Не ожидая такого резкого ответа, женщина замолчала, повернулась к Алле, та ошарашено смотрела на внучку. В их доме не позволялось разговаривать таким тоном со старшими, мало того дочь явилась как снег на голову, так ещё и внучка решила показать характер. Не для того она столько времени потратила на воспитание и выжигание хоть какого-то намёка на неподчинение. Не смогла из дочери воспитать достойного человека, хоть из внучки должен выйти толк.

— Аня, ты как разговариваешь?! — максимально строго произнесла она, обычно такого тона хватало для осаждения, но не в этот раз.

— А что мне тут сидеть?! Матушка решила почтить своим присутствием, так это её дела, а я за прошлые сутки спала пять часов и хотела бы просто помыться и выспаться! — продолжала возмущённо говорить девушка.

— Ты живёшь в моём доме, так относись уважительно к старшим! — крикнула Алла.

— К кому?! К этой?! — кивнула на мать. — Да какое может быть к ней уважение?!

— Я столько лет потратила на тебя, хотела вырастить музыканта, воспитывала, заставляла учить, а ты?! Мало того не пошла по моим стопам, так вовсе ушла в секретутки! Чем от матери своей отличаешься?! Где бы ты была без меня?!

Аня смотрела на бабушку и не верила своим ушам. Вот, значит, как она к ней относиться, только зарплату исправно забирает, считая, что внучка не умеет распоряжаться средствами. Только собралась ответить на обидные слова, в спальне послышался грохот, из открытой двери пулей выскочил кот, пробежал в коридор и затих.

— Это кто!? Ты притащила домой кота!? — лицо бабушки трясло от злости, губы мелко подёргивались. — Кто разрешил?!

— Это на пару дней, пока я не найду ему хозяев… — промямлила Аня, она боялась гнева Аллы, знала, что та не поскупиться и вход пойдут не только ругательства.

— Ирина! Давай помогай поймать этого засранца! Надо выкинуть его из дома!

Девушка осматривалась, пытаясь найти кота, тот спрятался под обувной этажеркой в коридоре. Схватив его, прижала к себе, он испуганно прижал уши, затих.

— Я не дам его выкинуть! — громко крикнула, все замерли. — Я не дам его выкинуть, мне нужно всего несколько дней, и я найду ему жилище, — уже спокойно продолжила она.

— Раз так, тогда выметайте оба из моего дома! Мне тут скотины не надо, хватает неблагодарных родственников, — от злости сипло шипела Алла.

Аня прошла в комнату, достала спортивную сумку, стала кидать свои немногочисленные вещи, она впервые в жизни пошла наперекор своей бабушки, в груди щемило от несправедливости и боли, но вместе с тем росло новое чувство свободы. Вышла за дверь со спортивной сумкой на плече и котом в руках. Ночной воздух ещё был холодным, но она знала, завтра будет солнце, и оно согреет.

Секрет

Привычная серость сгущалась, темнота заполняла сознание, впиваясь острыми иглами, царапая и скрежеча. Боль с каждой секундой все туже и туже стягивала стальной обруч. Выдвинул ящик стола, там всегда в левом углу лежал обезбол, только мужчина понимал, уже поздно, и сейчас его может спасти только одно. Закинул таблетку, скорее для уверенности, направился к потайной двери. Мягкий сумрак, полная тишина и горизонтальное положение — это то, что сейчас необходимо.

Расслабиться не получалось, в голове всплывал утренний инцидент, от воспоминаний лицо Константина перекосило. Его боль — его слабость, и никто не должен знать о её существовании. Злость сковала мышцы, вызывая ещё больший приступ. Услышал, как дверь кабинета открылась, зайти могла только Лисова, в офисе никого уже не осталось. Он был уверен, она точно откроет дверь в его обитель, все его тело клокотало в предчувствии вспышки ярости. Но ничего не случилось, она просто вышла, практически бесшумно закрыв за собой дверь.

Медленно, как растопленное олово, растекалось чувство спокойствия, расслабляя напряжённые мышцы. Боль уходила и уже отдалённо повизгивала где-то в затылке, напоминая о своём возвращении. Мозг с наслаждением нырнул в спасительный сон, короткий, но освежающий и бодрящий. И лишь одна мысль бегала в витиеватых коридорах, разнося смешанные, давно забытые чувства: радости, озадаченности, уважения и раздасованности. Она знала о комнате, знала, что он сейчас в ней, но не зашла. Его утренний напор произвёл впечатление, и девушка боялась, это то, что необходимо.

Каждый день, шаг за шагом, распутывал клубок интриг и мошеннических схем, удивляясь, как этот филиал до сих пор работает. Он впервые видит столько бездарей, готовых переложить свою работу на другие плечи, в одном месте. Они словно соревнуются между собой в отлынивание от работы.

Услышал, как дверь кабинета снова открылась, размеренные шаги, скрип кожаного кресла. Лисова… Она не сможет удержаться, чувствовал, как необыкновенная ярость колыхалась мелкими волнами, порываясь перенести в штормовую борю. Он уже стал привыкать к ней, привыкать к своей реакции на эту девчонку. Только она не появилась, он ждал, но так ничего и не происходило. Резко открыл глаза, полная темнота окружала, ожидание стало невыносимым, Константин весь превратился в слух, стараясь уловить хоть одно движение.

Резко встал, одёрнул одежду, стараясь быть размеренным и спокойным, подошёл к двери, ему это стоило огромных усилий, весь его контроль таял, стоило ей просто появиться на горизонте. Дёрнул ручку, в глаза врезался яркий свет потолочных светильников, зажмурился, пытаясь привыкнуть.

— Что, вампирские привычки тебя и тут преследуют?

Кресло медленно повернулось, в нём, вальяжно развалившись, сидел мужчина, одетый в черные джинсы, кожаную куртку-косуху с крупными металлическими молниями. Тяжёлые мотоциклетные ботинки, покрытые грязью, которая стекала на чистый пол. Массивные перчатки, небрежно брошенные на стол, рядом с защитным шлемом в цвет остальной одежды.

Константин остановился, лишь на секунду потеряв над собой контроль, это не Лисова, но от этого встреча не принесла удовольствия, собрался, размеренным шагом подошёл ближе.

— Что ты тут делаешь? — сухо спросил он.

— В гости приехал, друга своего проведать. Как ты тут в ссылке? — широкая, натянутая улыбка не скрывала напряжения.

— Зачем? Мог просто позвонить, — Константин не собирался его подпускать близко, он не доверяет, как в прежние времена.

— Я в черном списке, так что ты сам не оставил вариантов, — так же улыбаясь, продолжил гость, пытаясь понять, что в голове у его друга.

— На это есть причина, или ты так не считаешь? — разговор уже начал выводить из себя, и головная боль возвращалась, ликуя. — Думаю, тебе лучше вернуться обратно, — открыл дверь кабинета и знаком указал направление.

— Я давно любил её… — улыбка сошла с лица, обнажив усталость и залёгшие круги под глазами. — Она уверяла, что больше не может быть с тобой, что несчастна, а я повелся и раскис.

— Меня не интересуют ваши эмоциональные скитания, — вышел из кабинета, направился на кухню, налил себе стакан воды, осушал большими глотками.

Он всего лишь хотел стабильности, ему не нужна любовь, достаточно было уважения и преданности. Такой брак исключал вероятности лишних упрёков, разочарований и обид. Его родители были безумно влюблены друг в друга, и с таким же безумием ревновали, громко ругались и спорили, а потом страстно мирились, закрывшись в спальне. Чем старше он становился, тем больше слышал скандалов. В какой-то момент они превратились в вечно дребезжащих, злых супругов, раз за разом находя новые причины для упрёков, но так и не сумевших жить друг без друга. Когда мама слегла и покинула их, отец просто не смог больше жить, оставив его ещё в юности совершенно одного.

— Я не должен был давать своим чувствам волю и предавать тебя, ты мой друг, а я поступил как последняя скотина, — хриплый голос резко прозвучал в тишине. — У вас ещё получится всё наладить.

— Зачем? Можете и дальше развлекаться, она меня больше не интересует, да и ты тоже.

— К чему такая жестокость?! Мы все совершаем ошибки, люди не идеальны! Мы все живём чувствами и эмоциями, и даже ты, сколько бы не говорил, что думаешь лишь разумом, ты сейчас злишься на нас, и это понятно, — тяжело вздохнул, рукой провёл по волосам, взъерошив их. — Да мы вообще не поняли, как оказались в постели, просто как вспышка, помешательство! Никто из нас и не предполагал так с тобой поступить, — говорил чуть дрожащим голосом.

Константин поставил стакан на стол, резко повернулся к другу. Они познакомились с ним в первом классе, и даже удивительно, как настолько разные характеры крепко сдружились. Всегда молчаливый он и вечно говорящий Илья, как две разнозаряженные частицы, притягивались.

Его семья была полной противоположностью, дома царил порядок, а родители всегда разговаривали спокойно, ни скандалов, ни сладкой романтики. Они и сейчас могут часами разговаривать обо всем на свете, отец Ильи бережно заботиться о его маме, закрывая глаза на её увлечение йогой и нумерологией. Она же, в свою очередь, никогда не лезет в его гараж и поддерживает в увлечении микро-конструированием. Они жили вместе, но у каждого сохранялся свой мир, в котором он мог спокойно заниматься любимым делом.

Когда ему было лет десять, он был у них в гостях, и обедая вкусным борщом, спросил, почему они никогда не ругаются и не мирятся, как его родители. Немного посмеявшись, рассказали, что просто договорились обо всём ещё в самом начале отношений, в их союзе главное уважение. В маленькой детской голове Константина тогда произошло целое открытие, чувства второстепенны, для счастливой жизни нужна холодная голова и правильные союзы.

— Я не злюсь на неё, она нарушила договор, — резко ответил Константин.

— Хочешь сказать, все партнёры, с которыми ты сотрудничаешь, выполняют договоренности и никто и никогда не подводит? И ты никого не подводил?

— Если подводят, применяются штрафные санкции, впрочем, как и в мою сторону, на то он и договор.

— Ну так накажи её, лиши карманных денег, не оплачивай турпоездки и спа, зачем его расторгать?!

— Потеря доверия, почему так переживаешь за неё? Разве тебе не будет лучше, если мы разведёмся?

Илья опустил голову, избегая прямого зрительного контакта, он много лет дружит с Константином и уверен, тот точно знает ответ на вопрос. Обманывать не было смысла, тем более сейчас.

— Ты же знаешь, зачем спрашиваешь?

Константин кивнул, но продолжил молчать в ожидании.

— Она была твоей супругой и манила как запретный плод, а сейчас, когда стала свободной, понимаю, мы совершенно разные и я не смогу удовлетворить её запросы. Я уверен, у неё так же. Мы интересны друг другу, пока находимся под запретом.

— А я не хочу быть гарантом ваших отношений.

— В итоге всё равно развод? Ты окончательно решил?

Мужчина лишь кивнул, решив закончить на этом разговор. Вернулся в кабинет, собрал телефон, нужные отчёты в папку, накинул лёгкое пальто и направился к машине. Рядом с его служебным автомобилем стоял мотоцикл Ильи, в сотый раз удивлялся обезбашенности друга.

— Может, отметим расторжение договора? Есть тут ночной клуб или другие веселые места?

— Ты же знаешь, я не хожу в такие, да и работать нужно.

— Я завтра уеду, напрягать больше не буду, но дай мне сегодня ещё немного своего времени.

Константин задумался, понимая, скорее всего, это последняя встреча и дальше их пути разойдутся. Как бы он не был зол на своего друга, он единственный, кто всегда был рядом и поддерживал его. Согласно кивнул.

Шумный ночной клуб в самом центре города, вокруг которого толпился народ. Приглушённый свет, красные бархатные шторы, разделяющие диваны, создавали иллюзию уединённости, кожаная коричневая обивка. Музыка, ритмичная, проникающая, заставляющая двигаться толпу на танцполе. Бармен, как фокусник, крутил шейкером, разливая разномастные коктейли. Кто бы сомневался, что товарищ притащит его в подобное заведение, он всегда искал шумные вечеринки и веселье.

— Я возьму выпить! — прокричал Илья, по-другому его было бы не слышно.

Константин кивнул, увидел свободный стол с мягкими диванами, направился туда. Тут было чуть тише, что, несомненно, радовало, с потолка потоками спускался прохладный воздух, скинув пиджак, закатал рукава и постарался расслабиться, пытаясь унять пульсацию в голове.

— Мы сегодня вовремя, скоро начнутся танцы, говорят, девушки очень хороши…

Плюхнулся на диван, вальяжно раскинул ноги и откинулся на спинку. Посмотрел на своего товарища, он никогда не расслаблялся, вот и сейчас всё его тело собрано и сдержано. Подошёл официант, принес выпивку и закуски, разлив янтарную жидкость по бокалам, удалился.

— Ну что, за завершение этой страницы жизни, — поднял бокал, ожидая ответа от Константина, когда он утвердительно кивнул, продолжил: — Я уволился.

— Что?!

Зал смолк, музыка стихла, словно эта информация касалась всех. Илья замолчал, свет софитов направился на сцену, взгляд непроизвольно направился следом.

На самой середине сцены, неуверенно переминаясь босыми ногами, опустив голову, стояла девушка. Тоненькая, хрупкая, в огромной мужской рубашке с оторванными верхними пуговицами. Из рукавов торчали лишь кончики маленьких пальчиков, а в открывающемся вырезе поблескивало нижнее бельё. Распущенные волосы прикрывали лицо, руки тянули полу рубашки, словно старались растянуть ее и прикрыть наготу. Тяжело дыша, подняла голову, по щекам текли слёзы.

Константин застыл, совершенно не понимал, что происходит. Сжал кулаки, уже собирался соскочить с места, рвануть к ней, но зал наполнился мелодией, медленной и плавной. Лисова провела рукавом по губам, стирая яркую краску, прикрыла глаза, начала медленно двигаться. Сначала лишь тихо покачиваясь плечами, потом, подняв руки над головой, стала плавно извивалась телом.

Это лишь спектакль, достойный Оскара, ибо он поверил. Молча наблюдал за её движениями, которые хоть и не были откровенными, но манили, обещая нечто большее. Внутри росло раздражение, днём она умело притворяется невинной овцой, а вечерами отплясывает в ночном клубе, заводя мужской контингент. В самом начале она выглядела такой беззащитной, словно попала сюда по ошибке, но стоило ей начать двигаться, сомнения улетучились — Лисова знает, что нужно делать.

— А я помню её, она из твоего офиса выходила, когда я приехал… — сказал Илья, смотря на девушку не отрывая глаз, внимательно следя за каждым движением. — Я так понимаю, у тебя зарплата не очень? У неё есть парень?

Константин бросил на своего друга суровый взгляд, он злился, не понимал причины, но остро чувствовал, как неконтролируемая злость сносит все его барьеры и бесчувственные установки. Пытаясь остановить её, прибегнул к дыхательной практике, толку от неё оказалось мало, он продолжал смотреть на танцующую Аню, одновременно мечтая придушить её собственными руками и моля, чтобы этот танец не заканчивался.

Музыка стихла, девушка застыла, открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Он видел страх, от оцепенения не могла пошевелиться, её увели со сцены. Завтра им предстоит увидеться в офисе, а сегодня ему уже хватит впечатлений.

— Думаю, нам пора, — Константин достал несколько купюр, положил их на стол. — Тебе ещё обратно возвращаться, так что не нужно много пить.

— Я передумал, тут такое сокровище нашлось, что у меня появились дела, — улыбаясь, ответил Илья.

— За этим сокровищем очередь выстроилась на три года вперёд…

— Да ладно, а ты какой в списке?

— Я сторонний наблюдатель, — встал и направился к выходу. — Так почему ты уволился? Перспективное место было, — спросил, перескакивая на другую тему.

— Хочу свободы, не могу больше в офисе просиживать, мне нужен драйв, скорость, путешествия.

— Только без стабильного дохода, ты даже своего железного друга не сможешь содержать.

— Буду заниматься частной практикой, консультации там и всё такое, может, блог заведу.

— Как родители восприняли?

— Ворчали, конечно, ты же их знаешь, вся жизнь распланирована, просчитана и оговорена. Ты не представляешь, даже меня они заранее планировали, а вторым не обзавелись, потому что были уверены, не потянут финансово и морально. Скукота…