Повторная молодость 4

- Надо подумать над женской частью – по идее нужны две певицы-наставницы – сказала Жильцова.

- Ну я не спорю. Кого вы предлагаете? – спросил я.

- Да я бы предложила Толкунову, ее песни очень любят – сказал Жильцова.

- Не возражаю, можно рассмотреть и другие кандидатуры, например Ротару – ответил я.

Мы продолжали обсуждать кандидатуры певиц в наставницы «Голоса».

- Решим этот вопрос позже, надо будет все кандидатуры согласовывать с дирекцией ЦТ – сказал Березин.

- Ну насчет Маликова я думаю не будет возражений – усмехнулся я.

- Нет, тут вопросов нет – сказал Березин.

- Я бы предложил вам приглашать двух разноплановых певиц, ну например народницу Ольгу Воронец, и эстрадную певицу Аллу Пугачеву. На их контрасте можно будет построить интригу в передаче – улыбнулся я. – Даже я бы рекомендовал взять такую политику – брать одну заслуженную певицу, а вторую певицу брать популярную у молодежи – предложил я.

- Да, интересный подход. Но давайте сначала сами определимся с выбором, а потом будем согласовывать их с дирекцией ЦТ – согласился Березкин.

- Если что – я помогу согласовать, если ваш выбор будет мне по душе – улыбнулся я.

- Ну этот вопрос мы решили – подвел итог Березкин. – Вот ваши предложения по призам участникам, ну как-то это слишком приземленно как-то. Мы же искусство пропагандируем.

— Вот у вас есть зарплата, вы спокойно занимаетесь своей работой. А многие приехавшие певцы и певицы работают не по певческому профилю. Для занятий музыкой им требуется покупать музыкальные инструменты, платить за занятия с репетиторами. Где им на это брать деньги? Вот эти призы и помогут им продолжить совершенствовать свои таланты – ответил я. – Надо еще привлечь спонсоров, промышленников. У многих есть свои дома культуры, они могут принять на работу певцами или солистами наших финалистов, чтобы они совершенствовали свои профессиональные навыки. Наша корпорация выступит таким спонсором, у нас правда нет своего ДК с музыкальным коллективом, но у нас есть партнерские отношения с творческим объединением «Самоцветы», они могут принять молодые таланты к себе, а мы будем спонсировать их обучение, платить им зарплату.

- Все понял, замечательная идея! – обрадовался Березин.

- Я буду присутствовать на всех выпусках «Голоса» - пообещал я. – Какие еще есть проблемы?

- Да, пожалуй, пока надо заняться наставниками, а вот с ними могут быть проблемы – сказал задумчиво Березкин.

- Ну тогда зовите, как потребуется моя помощь. Как сформируем команду наставников, надо будет нам провести с ними встречу, я расскажу им, как я вижу весь процесс – сказал я.

- Хорошо, договорились – сказал Березкин, и я попрощался с ними.

- Валера, есть разговор – остановил меня Маликов, и мы вместе пошли к моей машине.

- Валера, наши звезды приносят очень хороший доход, но для поддержания реноме «Самоцветов» нужен новый проект, как ты выражаешься. Наши основные звезды популярны за рубежом, но нам надо и в СССР конкурировать и занимать первые места в популярности – высказался Юрий.

- У нас как минимум три группы с моими песнями успешно гастролируют по СССР. Это группа «Мираж», группа «Рефлекс», ну и группа «Девчонки» с песнями под АББА. Ну и твоя собственно группа «Самоцветы» тоже успешно дает концерты. В чем проблема? – спросил я.

- Проблема в появлении у нас других популярных групп. «Голубые гитары», «Поющие гитары», «Пламя», в общем можно перечислять и перечислять. Нужен новые проект, который позволит вырваться нам вперед именно в СССР. На Западе пока все у нас в порядке – вздохнул Юрий.

- Хорошо Юра, я подумаю над этим вопросом. А ты со своими ничего не придумал? – спросил я.

- Что я придумываю, вы уже исполняем на своих концертах. Но прорыва ну нас уже не будет. К нам уже привыкли – с печалью в голосе констатировал Маликов.

- Я тебя понял Юра. Поищу что-нибудь новенькое в своей голове – пообещал я и попрощался с ним.

Смотря в окна своего лимузина на пролетающие мимо виды Москвы, думал о новых группах для СССР. Это несомненно «Ласковый май», очень популярная в свое время группа. Надо будет найти Андрея Разина, талантливый продюсер. Тут же посмотрел в своей идеальной памяти – сейчас Разин учится в Ставропольском ГПТУ № 24 на каменщика, точнее уже закончил его, и отправится работать на Крайний Север. В 1982 году вернется в Ставрополь и поступит в культпросветучилище. Собственно говоря, с этого этапа у него начнется музыкальная карьера, и карьера продюсера.

Получается, что Разин нам пока бесполезен, да и потом тоже от него толку не будет. Получается, что он был эффективен в мутной воде перестройки, а если ее не предвидится, то можно попробовать привлечь его как солиста. Ну подождем 1982 года, там видно будет. А мы используем его наработки по «Ласковому маю», поищем солиста под стать Юрию Шатунову. А вот Сергея Кузнецова, автора этих песен, стоит найти и привлечь к работе с «Самоцветами», ему в будущем году исполнится шестнадцать лет. Эту задачу я, пожалуй, поставлю КГБ, пусть найдут и переведут на учебу в Москву. В следующем году он собирался поступать в музыкальное училище в Оренбурге, поступить тут, в Москве.

Приехал в санаторий, вызвал коменданта подполковника Кулибина.

- Михаил, мне нужен этот человек – я передал ему данные о Кузнецове из своей памяти.

- Надо уговорить его переехать в Москву, тут устроим его в музыкальное училище, а сам он будет подрабатывать в «Самоцветах». Ну как вы поняли, он нам нужен по музыкальной линии – дополнил я с улыбкой.

- Сделаем! – пообещал Михаил.

Проводив Михаила, я занялся другими делами.

Через неделю мне позвонил Маликов – кандидатуры наставников для первого тура согласовали, дирекция ЦТ не стала возражать. Как я и предлагал, ими стали Маликов, Магомаев, Воронец и Пугачева. Он пригласил меня на завтра на установочную встречу с ними.

Ну что я – поехал. С Пугачевой я был знаком, остальным меня представила Светлана Жильцова. Мы обсудили прохождение конкурса, я выложил им все, что помнил об этом шоу – в том числе насчет их дружеский пикировок и борьбе за конкурсантов. Артисты с нетерпением ждали начала конкурса, который должен был начаться в начале августа. Березкин решил для первого выпуска сократить число участников до сорока восьми, в следующих выпусках можно будет подумать над увеличением их до шестидесяти человек.

- Отборочная комиссия нас уведомила, что уровень исполнительского мастерства очень разный – сказал Березкин. – Поэтому мы рекомендуем наставникам строже подходить к оценке вокальных данных претендентов.

- Ну успехов вам! – пожелал я и удалился.

Мы еще ранее решили, что я буду просматривать прошедший тур и делать свои замечания, на самой записи я присутствовать не буду – она может длиться целый день, несмотря на то что на экране это занимает всего полтора часа.

Первого августа наконец состоялся первый день слепых прослушиваний. На следующий день запись монтировали режиссеры, третьего августа мы вместе просматривали запись. С моей точки зрения были шероховатости – я указал на них, но с точки зрения Березкина и наставников все у них получилось замечательно. Видимо так же будут воспринимать это и наши телезрители. Но отбор шел строгий – только четверть участников взяли себе наставники, сказывалась слабая подготовка критериев отбора конкурсантов. Много было самородков с красивыми голосами, но которые пели мимо нот. Им доброжелательно указывали на их недостатки, рекомендовали учиться в музыкальной школе по классу вокала. Их слушали и благодарили – наставниками были настоящие мэтры советской эстрады, с ними не поспоришь. Отлично вела передачу Светлана Жильцова. На моей памяти такой же интеллигентной ведущей в моем времени была Яна Чурикова.

- Поздравляю товарищи! У вас все отлично получилось. Теперь я с нетерпением буду ждать выпуска передачи в эфире – в конце просмотра заявил я, после своих аплодисментов.

С шоу «Голос» было все решено, осталось только дождаться финального показа в эфире этой передачи и реакции зрителей. Дирекция ЦТ и Маликов, как продюсер этого шоу, были уже предупреждены мною о том, что права или франшизу на эту передачу или шоу можно будет задорого продавать западным телекомпаниям. Доход от этого пополам распределится между творческим объединением «Самоцветы» и дирекцией ЦТ.

Глава 6

«Ласковый май»

Через неделю в Москву привезли Сергея Кузнецова, мать благословила его на обучение в музыкальной школе. Кулибину пришлось повозиться, устраивая его в школу-интернат и музыкальную школу, но он сам был любителем хорошей музыки, поэтому помогал мне с удовольствием в этом деле, не задавая лишних вопросов.

Ну а я начал вспоминать песни группы «Ласковый май», которые написал Сергей Кузнецов. Но нужно было найти солиста, молодого парнишку со звонким голосом. А что я мучаюсь – надо запустить просто проект «Голос-дети» после Нового года, и к весне у нас будет из кого выбрать солиста группы «Ласковый май». Я позвонил Маликову, изложил ему концепцию шоу «Голос-дети», он тут же на лету схватил ее – телепроект «Голос» уже снимался. Но я сознательно предложил ограничить возраст участников на момент подачи заявки с десяти до пятнадцати лет. Уж вспоминать было больно, смотря на слезы семилеток и восьмилеток в моем времени.

- Валера, а может обратимся в Детский хор ЦТ? – спросил Маликов. – Может они предложат нам солиста?

- Ты бы своего солиста отдал? – спросил я.

- Ну кто его знает? – неопределенно ответил Маликов.

- Ну обратись, может найдешь кого. Хороших солистов они сами ищут. Хотя ты тут прав, если у них есть в запасе солисты, для которых у них нет места в данный момент времени, такое может случиться, в этом случаем могут и поделиться – согласился я.

- Попытка не пытка, за тобой песни, с ними я к ним поеду – сказал Маликов и стал прощался со мной.

- Юра, а что, если нам уже сейчас объявить конкурсный набор участников телепроекта «Голос-дети», и сделать это объявление на самой передаче «Голос» - предложил я. – Наши отборочные комиссии сейчас свободные, вот и пусть займутся отбором участников для свободных прослушиваний.

- Валера, ты – гений. Это действительно решит нам две проблемы. Во-первых, пора действительно набирать участников телепроекта «Голос-дети», во-вторых, будет чем занять наши отборочные комиссии. Ну и в-третьих, мы можем найти своего солиста и подготовить его к выступлению на конкурсе, где он может победить и прорекламировать наши хиты! – сказал Маликов. – Все, я займусь и этим!

- Ну в добрый путь! – пожелал я удачи, и мы попрощались.

Положив трубку телефона, я задумался – раньше было просто, вызывал девчонок, и они записывали слова и музыку. А теперь что, самому все придется делать? Непорядок! Нужен мне музыкант… Лучше музыкантша… Но тогда Ольга будет ревновать... Но это же работа! Нечего ревновать! Мало ли она общается с мужиками на работе. Попрошу Маликова помочь, у него большой коллектив, найдутся нужные кадры.

- А пока начну сам – решил я и стал, наигрывая, записывать слова и музыку песни «Белые розы». На это ушло двадцать минут, отвык, однако. После этого по памяти записал «Седая ночь», «На белом покрывале января», «Розовый вечер», на каждую ушло примерно по семь минут. Следующими были «Детство», «Всё», «Лето», «Светка Соколова», «Ласковый май-осень». Через три часа закончил работу, заполняя детали аранжировки в музыкальном оформлении. Мне эти песни были не по душе – ну все-таки возраст давал о себе знать. Эти песни предназначались для подростковой аудитории, что-то я ошибся, когда эти песни от себя преподнести публике.

- Надо найти музыканта, который согласится быть автором этих песен и незамысловатой музыки – решил я.

Звоню Маликову, договариваюсь о встрече. По телефону такие проблемы не решить. Еду к нему в ДК Горбункова.

- Юра, накидал я тут несколько песен, но это подростковые песни, и надо бы отодвинуть от меня их авторство. Незамысловатые мелодии и слова, в общем это не мой стиль. Есть идеи? – спросил я своего друга.

- Ну давай сыграй их, послушаем – предложил он, и включил магнитофон на запись. Мы сидели в закрытом кабинете, тет-а-тет. Я взял гитару и спел «Белые розы».

- Валера, это хит! Несомненно. И исполнитель нужен взрослый певец – выдал он свое заключение. – Давай следующую.

Я спел «На белом покрывале января». Он долго молчал, потом сказал – Сильная вещь, тоже, с чего ты взял, что ее должен петь подросток?

Так мы с ним за три часа разобрали все песни. Там были действительно подростковые песни, или откровенно слабые – мы их отбросили, выбрали хиты. Действительно, набралось десять достойных песен на диск-гигант.

- Валера, такое впечатление, что у тебя эти песни все лежат в загашнике, а ты их достаешь оттуда – засмеялся Маликов, когда мы закончили работать.

- Ну вот, теперь загашник пуст, в нем остался только мусор – ответил я.

- Ну это для тебя мусор. Я принимаю твое предложение о создании молодежной группы, они и будут петь это «мусор», по твоему определению, и эти песни будут очень популярны у молодежной аудитории! – весело засмеялся Маликов. – Ну и авторство будет на них у этой группы, чтобы тебе стыдно за них не было. Я дам поручение своим музыкантам перенести эти песни на бумагу и сделать свои варианты исполнения профессиональными голосами.

- Ну флаг тебе в руки – просил новый проект – я его сделал. Теперь твой ход – ответил я.

- Все сделаем в лучшем виде! – засмеялся радостный продюсер.

- Юра, есть еще тема. Мне нужна замена девчонкам, которые к тебе сбежали – музыкальный секретарь, чтобы мои песни могла записать и напеть нормальным голосом – то есть профессиональное образование должна иметь. Найдешь? Ну и чтобы не имела отношений, желательно. А там посмотрим – попросил я.

- Ну таких девушек у нас немало, но вот насчет отношений сказать не могу, красивые девчонки как правило имеют отношения. Но попробую тебе помочь, песни-то опять к нам попадут! Так что пожертвую лучшими кадрами для тебя! – пообещал Маликов.

3Д-принтеры-2

Прислали из Иваново 3Д-принтеры, ну точнее их заготовки, поскольку без нашего программного обеспечения они ничего сделать не смогут. Я тут же загрузил наши программистов этой задачей – пора было выходить на отладку всего комплекса программ, которые они разработали заранее.

Через месяц руководитель группы программистов Николай Сумков продемонстрировал мне работу всего комплекса 3Д-принтера.

- Вот с помощью Автокада мы рисуем 3Д-фигуру, ну скажем шахматной королевы. Это просто – делаем одну сторону, потом задаем вращение – и вуаля, фигура готова. Теперь делаем пустоту внутри точно так же ломанная линия выборки, вращение и освобождение внутри фигуры готово! Сохраняем файл, теперь открываем так называемый слайсер – это программный комплекс для подготовки управляющей программы для 3Д-принтера. Ага, вот открыли нашу шахматную королеву – вот слайсер показывает, какая она у нас получится. Тут в слайсере мы задаем шаг по высоте нашего сопла – он определит плотность готовой детали, тип пластика – АБС, и так далее. Вот задали это все, филамент у нас загружен, запускаем 3Д-принтер на изготовление детали – Николай нажал кнопку прогона филамента, когда нить стала тонкой, запустил программу.

Сопло и стол 3Д-принтера начали двигаться навстречу друг другу, началась пляска сопла над столом, формировался базовый слой детали.

- Ну теперь часов пять будет плясать, надо ждать – сказал он с улыбкой.

- Да, долго все это – вздохнул я, помня об этом из прошлой жизни.

- Долго – согласился Николай. – Но в некоторых случаях другой способ изготовления модели недоступен.

- Да, согласен, для этого их и делали – сказал я задумчиво. Я был не уверен, что в этой эпохе эти принтеры найдут себе такое же место, как и в мое время. Хотя компьютеры уже у многих имеются дома именно для личного пользования.

ГРУ

- Ивашутин Петр Иванович – представился мне генерал армии, прибывший к нам с визитом в санаторий «Лесная сказка». Он прибыл в сопровождении двух генералов, трех полковников, майора и капитана. Его задачей было изучить возможность использования наших дронов для целей ГРУ – ну это был самый нужным нам заказчик, чего уж тут говорить. В войска наши дроны было рано передавать, а вот в ГРУ – в самый раз. Для разведки и диверсий – отличный инструмент.

- Крапивин Валерий Иванович – представился я. – Руководитель этой банды разработчиков – улыбнулся я.

- Валерий Иванович, прошу показать нам ваши чудо-птички – улыбнулся он. – Мы смотрели беспилотники в МАИ, очень интересные машинки. Но мне Дмитрий Федорович про ваши машинки ну прямо сказки рассказывал, очень хочется своими глазами в этом убедиться. Что-то совсем не верится в эти сказки! В МАИ все-таки школа! А вы, как я понимаю, этим ранее не занимались?

- Это не сложно увидеть все своими глазами – я улыбнулся в ответ и позвонил Василию Харитонову, начальнику отдела беспилотников, пояснил ему задачу. После этого мы прошли в здание швейных мастерских, где располагался этот отдел.

- Гляжу на вас и удивляюсь - в такие годы чин полковника КГБ получить? Сколько же вам лет? – спросил, не удержавшись Ивашутин, когда мы вышли из моего дома.

- Ну для доктора технических наук, дважды лауреата Ленинской премии, меньшие звания в КГБ не предусмотрены – улыбнулся я. – Мне двадцать пять лет.

- О да, это очень круто для ваших лет! – восхитился Ивашутин. Он-то точно знал, что Ленинские премии просто так не дают. Остальные генералы и полковники с удивлением смотрели на меня. – Впечатляет! Значит не зря приехали!

Мы зашли в корпус швейных мастерских, поздоровались с Харитоновым и встречающими товарищами, прошли в зал, в котором собирались эти машинки.

- Вот беспилотник Квадро-3, это классический квадрокоптер, грузоподъемность три килограмма, крейсерская скорость семьдесят километров в час, может продержаться в воздухе один час. Дальность связи до пятидесяти километров, связь помехозащищенная. Вооружение – одна ракета типа РПГ-7, либо две бомбы ПТАБ-2.5. Есть вариант его оснащения восьмью гранатами РГД-5 или Ф-1. Для бомбометания предусмотрен лазерный прицел, указывающий точку попадания боеприпаса – четко доложил Харитонов, показывая наш квадрик.

- Да, про него нам министр рассказывал. Вы с него танк подбили? – спросил Ивашутин.

- Да, с него – подтвердил Василий.

- А если его запустить без боеприпаса – сколько времени он может продержаться в воздухе? – спросил Ивашутин.

- Без нагрузки продержится полтора часа, но можно вместо нагрузки поставить дополнительный аккумулятор, тогда он продержится два часа – ответил Харитонов. – Такие варианты тоже предусмотрены.

- А что за лазерный прицел у вас стоит? - спросил капитан Сорокин.

- Он выставлен по гироскопу так, что показывает лучом круг, в который попадет боеприпас при сбросе – ответил Харитонов.

- И не промажет? – усмехнулся Ивашутин.

- На то и калибровка проводится при выпуске из производства, чтобы давать гарантированную зону попадания – ответил Василий. – В зависимости от скорости квадрокоптера круг превращается в вытянутый по вектору скорости эллипс.

- А как учитывается скорость цели? Коли уж речь идет о противотанковом средстве – спросил капитан, наклонив голову.

- Доплеровского измерителя скорости цели у нас на борту квадрокоптера нет, поэтому мы просто уравниваем скорость квадрокоптера со скоростью цели, таким образом измеряем ее, и сбрасываем боеприпас с заданным с помощью расчета опережением цели. Свою скорость мы можем измерять достаточно точно – ответил Харитонов. – В будущем поставим измеритель скорости и дальности.

- А что это за самолет? – спросил Ивашутин, показывая на наш основной БПЛА самолетного типа.

- Это наш основной БПЛА среднего радиуса действия «Стриж» – сказал Василий.

- И что он может? – спросил капитан.

- Весит он двадцать два килограмма, размах крыльев четыре метра, крылья снимаются для транспортировки в машине, полезная нагрузка семь килограмм, максимальное время полета с нагрузкой семь часов, крейсерская скорость семьдесят километров в час, практическая дальность четыреста километров, потолок четыре километра, дальность передачи видеосигнала сто километров. Кажется, все сказал – ответил Василий.

- Колоссально! – удивился капитан. – А какие характеристики вашей телекамеры?

- У нас стоят экспериментальные видеокамеры ЛОМО на полупроводниковых матрицах, у них разрешение 640х480 точек, как у телевизора. Но объектив у нас телескопический, можно приближать объект, а не только к нему подлететь поближе – улыбнулся Василий. – Чувствительность у них очень высокая, могут четко видеть даже в сумерках. Но эта техника тоже потребляет энергии будь здоров, поэтому мы включаем ее на точках наблюдения, остальное время самолет ведет автопилот по заданному маршруту, используя гироскоп для навигации.

- Но ведь можно поставить вместо боевой нагрузки для целей разведки более мощную камеру со своими аккумуляторами, так ведь? – спросил капитан.

- Все верно – согласился Василий.

- Скажите, а сколько у вас в наличии таких самолетов? – спросил Ивашутин.

- Пока около тридцати, еще тридцать в процессе сборки – ответил я. – И около пятидесяти готовых квадрокоптеров. Министерство обороны пока думает насчет их приобретения – секретность сдерживает процесс. В войска не хотят пока отправлять – шла речь как раз о разведке, видимо для вас придержали.

- Наверно для нас – хохотнул Ивашутин.

- А где вы их испытываете и обучаете операторов – ведь это совершенно секретная техника? – спросил капитан.

- Тут же и испытываем, у нас вокруг санатория лес, обнесенный забором, и солдаты-пограничники охраняют, примерно десять на десять километров. В центре зоны находится автодром, вот на нем мы и отрабатываем бомбометание учебно-боевыми боеприпасами – ответил я. – Запускаем отсюда, проводим стрельбы и возвращаем дроны сюда.

- А это что за машина? – спросил Ивашутин, показывая на наш тяжелый дрон. Ну он, конечно, был относительно тяжелым – вес восемьдесят килограммов, размах крыльев шесть метров, в лаборатории он стоял со снятыми крыльями.

- Это наш самолет дальнего радиуса действия «Орел» – ответил я. – Максимальная взлетная масса до 80 кг, защищенность от слабого дождя или снега, может работать в тумане. Диапазон температур эксплуатации от -35°С до +45°С, диапазон крейсерских скоростей 90-110 км/ч, максимальное время полета до трех часов, максимальная высота полета до четырех километров, максимальная полезная нагрузка до 20 кг.

- Вот это да! – удивился Ивашутин. – И сколько у вас таких птичек?

- Всего десять – они достаточно дорогие, как два десятка «Волг» стоит один такой самолет – ответил я. – При массовом производстве будет гораздо дешевле.

- Это не страшно, главное, чтобы они свою задачу выполняли. А какая у него дальность связи? – спросил Ивашутин.

- У него стоит более мощная радиостанция, поэтому дальность связи двести километров – ответил Харитонов.

- То есть на удалении двести километров мы можем видеть реальную картину? – переспросил капитан.

- Да, не только видеть, но и прицеливаться, и стрелять из РПГ-7 – на него можно навесить шесть ракет, или двенадцать бомб ПТАБ-2.5 – ответил Харитонов.

- Реальный боевой радиус у него сто пятьдесят километров – ему еще требуется время, чтобы вернуться назад – дополнил я характеристики дрона.

- А это что за страшилище? – спросил Ивашутин, показывая на наш экспериментальный квадрокоптер-грузовик, похожий на паука, у которого были размеры два с половиной на два с половиной метра, еще полтора метра в высоту.

- Это у нас экспериментальная машина высокой грузоподъемности – до ста килограмм может нести на расстояние двадцать-двадцать пять километров – ответил я.

- То есть и человека может перенести с грузом? – удивился капитан.

- Может конечно, только его надо будет упаковать в контейнер, а то с него всю одежду вместе с волосами сдует – пошутил Харитонов.