Очки в роговой оправе

- Здравствуйте! Я бы хотел узнать, от кого именно вы узнали обо мне и с чего решили, что я вам что-то продам?

У него оказался глубокий хорошо поставленный голос, точно он и впрямь натренировал его, читая лекции для студентов. Уводить с порога их он, по-видимому, не торопился. Именно по ответу на этот вопрос он должен был решить, выпроводить ли их вон или всё-таки позволить немного погулять по своему царству.

- Для начала позвольте поблагодарить за то, что уделили нам время, - начала тётка. – Меня зовут миссис Найтингейл, а это моя племянница, мисс Вермонт.

- Как поживаете? – осведомилась Лаура, но мужчина совершенно не обратил на неё внимания, дожидаясь с невозмутимым видом ответа на то, что его интересовало в первую очередь.

- Мы из Глазго, и в том районе, где я проживаю, меня знают, как профессионала по уходу за комнатными растениями. Я живу в центре, поэтому могу содержать только оранжерею у себя дома. Вчера я оказалась на цветочной ярмарке, которые достаточно часто посещаю, и разговорилась с одной из продавщиц, и эта дама поведала мне о вас. Она даже продемонстрировала те самые синие розы, которые вы ей подарили.

- Достаточно, - осадил её хозяин. – Я понял, о ком вы говорите. Я никогда никому не продаю и не дарю свои растения. Эта женщина самым бесстыжим образом украла у меня целый горшок, когда я желал оказать ей любезность, предполагая, что она попала в беду. Если прежде гостей я не жаловал, пуская к себе лишь избранные единицы, то потому лишь, что после их визитов всегда не досчитывался чего-либо. Когда эта обнаглевшая особа удалилась, я тотчас заметил, в чём дело на этот раз, и терпение моё иссякло. Отныне я твёрдо решил не пускать к себе никого. И вдруг ещё выясняется, что она раздаёт мой адрес направо и налево всем желающим! До чего же бесстыжими и бессовестными бывают люди!

- Уверяю, что она никому не рассказывала о вас. Это я была особо настойчива, выспрашивая у неё, где она приобрела эти прекрасные синие розы. Мне хотелось узнать больше о владельце таких необычных цветов. Если бы я только знала, что вы предпочитаете уединённость, я бы никогда… тем более, с племянницей…

- Но вы уже здесь, - снова оборвал он её.

Этот незнакомец оказался одним из немногих, кто осмеливался так явно пресекать многословие миссис Найтингейл. И Лауре это нравилось. Тётушка, явно непривычная к такому с собой обращению, после подобных осадок как-то стушёвывалась и зажималась, становясь как бы ещё ниже ростом, и, по крайней мере, умолкала, давая возможность и собеседнику высказаться.

- А вы действительно больны, мисс Вермонт? – неожиданно обратился к ней хозяин, хотя девушке казалось, что он едва ли заметил её точно какую-нибудь букашку и вряд ли обратил внимание на её имя.

- Уверяю вас, - затараторила тётушка, отзываясь вместо неё, - у племянницы лишь лёгкое недомогание. Вам не стоит бояться заразы, мистер… э, мистер…

Флоранс беспокоилась, что их могут выпроводить лишь из-за того, что она ненароком сказала больше, чем следовало. Пожилой господин же смотрел на Лауру, ожидая, пока ответит сама девушка. Помочь миссис Найтингейл договорить, представившись, он и не собирался.

- У меня только нос заложен и больше ничего, - отозвалась Лаура.

- Её просто могло продуть в машине, - продолжала защищать её тётка, на всё готовая, только бы пробыть в саду этого человека подольше. – Сколько раз я ей говорила не ездить с открытыми окнами.

На деле Лаура не припомнила бы и одного раза.

- Хорошо. Я вам покажу кое-что, раз уж вы так интересуетесь растительным миром.

Тётка только собиралась рот раскрыть, заверив его, что да, этим миром она ещё как интересуется, но он поднял руку в её сторону, велев помолчать, и продолжил сам.

- Однако для начала я ознакомлю вас с некоторыми правилами, которые вы обязуетесь исполнять, находясь на моей территории. Во-первых, никаких сувениров: ни листка, ни травинки, ничего; тем более, цветов. Я здесь занимаюсь выведением уникальных видов, и в мои намерения не входит, чтобы они стали достоянием гласности. Во-вторых, ходить только по проложенным дорожкам. В-третьих, к цветам не прикасаться. И старайтесь ничего не задевать своими сумками и юбками.

- Конечно-конечно, мы обещаем, мистер э…

- Бальтазар, - наконец-то сообщил им своё имя хозяин.

- Мистер Бальтазар, мы обещаем, что своим присутствием никаких неудобств вам не доставим, - горячо заверила его миссис Найтингейл, хотя у этой женщины, несмотря на все её клятвенные заверения, всегда имелся собственный образ действий.

- Тогда идите за мной. Я покажу вам некоторых своих питомцев, - милостиво пригласил их в свою обитель этот человек и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

Тут Лауре почему-то почудилось, что не последнюю роль в его приглашении сыграл её насморк.

Очень скоро обе женщины забыли обо всём, что не касалось данного места, в которое они попали. Свой цветущий сад господин Бальтазар назвал Первозданным Эдемом. На первый взгляд вроде бы ничего такого особенного в нём не было, все цветы росли альпийскими горками: от самых низкорослых до самых высоких, и были скомпонованы группами по цвету лепестков: фиолетовые и синие, красноватые и розовые, жёлтые и оранжевые, белые. Не хватало только зелёных, но такого и быть не могло, иначе это были бы уже не цветы. Как правильно заметила та женщина-продавец с ярмарки, в саду всё же царила идеальная продуманность, в которой цветы соседствовали в полной гармонии. Нельзя было отрицать тот факт, что именно так их скомпоновало разумное существо, хотя своим массовым цветением они должны были выражать именно первозданную дикость. Миссис Найтингейл не задумывалась над этим, поражённая то одним, то другим, осматривая листки, склоняясь ближе к цветкам и вдыхая их ароматы, и вовсю расточая похвалы хозяину. Лаура же уже через несколько минут поняла, что дом окружён сплошным цветником, и на приусадебной территории не встретишь ни одного столь характерного для этой местности плодового дерева или какого-нибудь кустарника с ягодами. Даже трава нигде не росла. На клумбах были комья идеально чистой земли, вне клумб только гравийные дорожки, и так повсюду от дома и до забора и от забора до дома. Цветущий сад, где всё цвело пышным цветом, но то лишь, что было нужно селекционеру, а именно, одни цветковые виды. Такую ограниченную выборку никак нельзя было назвать райскими кущами, где, несомненно, должны были присутствовать и какие-нибудь деревья, кустарники, травы. Не цветущим был лишь плющ, полностью увивающий одну стену дома до самой крыши, ту сторону, какой дом был повёрнут к шоссе. Проезжая внизу, можно было увидеть лишь эту его часть на холме. Невольно возникал вопрос, не случайно ли он был тут высажен? Быть может, хозяин намеренно зарастил эту стену плющом, оберегая свои секреты от посторонних взоров?

В какой-то момент Флоранс поинтересовалась у мистера Бальтазара, отчего, как он думает или знает, цветы цветут так буйно и так крупно именно у него. Он ответил, что всё дело в удобрениях и минеральной смеси, которую он изготовляет сам, но секрет состава он не откроет, так как это его личная разработка. Он подобрал минеральные вещества именно в той пропорции, в которой они лучше всего усвояются растениями, вызывая у них крепкий иммунитет, не позволяющий проявляться болезням и способствующий активному росту.

Лаура рассеянно слушала их переговоры, держась несколько позади. Она ничего не смыслила в ботанике, не запоминала названий и была способна восхищаться садами лишь с точки зрения красоты. Данный сад при первом впечатлении должен был восхищать буйным цветением, но по здравом размышлении девушка решила, что он ей не нравится. Он был каким-то искусственным, надуманным. В ботанических садах, например, чувствовалось, что человек прикладывает руку к тому, что создаёт: он либо объединял в одну композицию несколько разноплановых растений, либо дополнял её какими-либо предметами, создавая нечто оригинальное, смешивая предметы своего быта с природой. На этих же клумбах были только цветы и больше ничего, как одна-единственная вещь, вырванная из контекста. Этот сад был воплощением красоты холодной, застывшей и неживой. Если бы все эти цветы были стеклянными или фарфоровыми, они и то создавали бы лучшее впечатление.

Вытянутая прямоугольная пристройка, несколько длиннее самого дома, оказалась оранжереей. Хозяин подвёл к ней дам под самый конец, когда их общество в небольшой степени, но всё-таки пришлось ему по душе (ведь он не мог не заметить, что они свято соблюдают все его правила и ведут себя очень почтительно, расхаживая по гравийным дорожкам и придерживая свои сумки), и он несколько более расслабленно беседовал с миссис Найтингейл уже несколько минут, точно все её похвалы доставляли ему несказанное удовольствие.

На ступеньках при входе в оранжерею стояли горшочки с миниатюрными синими розами.

- Вот те самые синие розы, благодаря которым вы оказались у меня, - указал на них мистер Бальтазар.

- Неужели и вправду вы не использовали никакого красителя для придания им такой окраски? – поинтересовалась тётушка Флоранс с полным восторгом, поправляя очки и склоняясь ближе к бутонам.

- Уверяю, что нет. Они выведены искусственным путём, и для такого результата мне потребовалось десять лет. Эти пять горшочков – всё, что у меня есть. Изначально их была дюжина, но остальные погибли, а один у меня украли, как вы теперь знаете.

- Это так поразительно, мистер Бальтазар! Вы наверняка самый блестящий учёный нашего времени. В каком университете вы преподаёте? Я хочу, чтобы Лаура посещала ваши лекции.

- Вы очень любезны, миссис Найтингейл, но я отнюдь не преподаватель.

- Нет?! Тогда чем же вы занимаетесь?

- Я уже нахожусь в том возрасте, когда могу позволить себе тихую неприметную жизнь простого обывателя. Когда-то я был финансистом и работал в банке, но это не доставляло мне никакого удовольствия. Настоящей моей страстью ещё с мальчишеских времён была возня с растениями, как я называю до сих пор это занятие. Мне всегда нравилось что-то выращивать, экспериментировать, создавать новое. Вот перед вами моя оранжерея. Внутри все мои новейшие разработки. Там произрастает то, чего в живой природе вы не найдёте. Это полностью мой мир. Такой, каким я его вижу. В природе виды выглядят так, чтобы обеспечивать себе выживаемость. В моей оранжерее они выглядят так, как заблагорассудится мне. Под этой стеклянной крышей я создаю мир для себя и под себя. Здесь то, чего более нигде не увидишь, поэтому я дал своей оранжерее название паноптикум.