скачать книгу бесплатно
Миль коротко вскрикнул и как-то бестолково взмахнул руками. А у Шеверта в горле застрял горький комок, не дающий вздохнуть: болотень, даже умирая, все-таки достал противника. У основания шеи Хитреца словно мазнули чем-то темным, и он, вскинув лицо к серому небу, начал медленно оседать на землю.
– Хитрец? Ми-иль! – взвизгнула Андоли.
Ее тонкие руки безостановочно запорхали, выпуская в брюхо болотню стрелу за стрелой. Но паук, тяжело перевалившись через Хитреца, плюхнулся в болотную жижу и мгновенно исчез под обманчиво-мирным малахитовым покрывалом. Сразу стало очень тихо – словно вместе с тварью в топь ушли все звуки этого мира.
Шеверт, с хрипом хватая воздух, подскочил к распростертому в грязи Милю, схватил его голову, попытался зажать рану, оставленную когтем болотня.
– Андоли, тряпки давай! – голос срывался, – да скорее же!..
Миль спокойно взирал на Шеверта, так, словно они сидели в таверне и ужинали запеченным скалозубом.
– Сказочник… – Топотун тяжело положил руку на плечо, – ты уже ничего не сделаешь.
– Не сделаешь? – Шеверт глянул в бледное лицо молодого кэльчу, – на кой вы вообще полезли к болотню?!! Что, железками помахать приспичило?
Он аккуратно положил голову Миля на траву, вытер о мокрые стебли руки – на зелени остались багровые разводы.
– Превеликий Хинкатапи! Зачем вы сюда полезли? Зачем?!!
Шеверт замолчал, глядя на неповижного Хитреца, на губах которого так и застыла ядовитая ухмылка. Что тут скажешь… Слов не было, все они утонули в черной полынье злости – и на Андоли, и на Топотуна, и на болотня, и на того здоровенного увальня, из-за которого погиб Миль.
– Шеверт, – напомнила о себе элеана, – это же ийлур…
– Какой еще в Бездну ийлур?! – рявкнул Шеверт и… осекся.
Что же он делает? Он, ответственный за миссию и за команду! Верещит, словно истеричная девица.
Шеверт втянул голову в плечи, посмотрел на Топотуна и Андоли, которая склонилась к добытому из лап болотня здоровяку…
– Возвращаемся в лагерь, – коротко обронил кэльчу, – я… понесу Миля. А вы – этого…
* * *
Уже очень давно Шеверту не было так тяжело. На плечи будто добрый кусок гранита положили – «или могильную плиту?» – и поэтому спина гнулась к земле, и не хотелось смотреть ни на тщедушные деревья Гнилых топей, ни на пыхтящего Топотуна, который с Андоли напару волок тяжелое тело чужака.
Шеверт брел впереди, перекинув через плечо Хитреца, и старался не думать о том, как будет отчитываться перед старейшиной. О том, в конце концов, что для него самого каждое мгновение запросто может быть последним.
Проклятье! А ведь как хорошо все начиналось… Им удалось без приключений добраться до входа в Лабиринт, за седьмицу блужданий по сырым коридорам закончить карту Дворца и незаметно убраться из столицы серкт. Оставалось – всего-то пройти сквозь Гнилые топи, миновать цепочки холмов и спуститься в воронку провалившейся почвы… Гнилые топи, будь они неладны, подсунули-таки подарочек!
От таких мыслей Шеверту захотелось взвыть, упасть в грязь и с проклятиями драть чешуйки-альтес с головы.
Но – нет. Он был командиром и не мог позволить себе такую роскошь. Все, что оставалось – это тащить на себе так глупо погибшего Хитреца и время от времени напоминать Топотуну о необходимости поторопиться.
– Все. – он сгрузил свою ношу подле угасшего костра. Мелькнула мысль – неужели так и придется на себе тащить Миля? Может быть, предать его тело земле в Гнилых топях? Но Шеверт отмел ее, как гадкую и недостойную. Хитрец был сильным, умелым воином и, конечно же, заслужил куда лучшего места для вечного сна, чем зловонные болота.
– Пришли, – глухо сказал Шеверт.
Он обернулся: Топотун подтащил чужака на пригорок и выпрямился. Андоли, видимо, не знала, к кому кидаться – то ли к Милю, то ли к серкт, пребывающему в глубоком обмороке. Наконец решение было принято, и элеана склонилась к раненому.
– Это ийлур, – упрямо звякнул ее голосок, – Шеверт, неужели ты не видишь?!!
Кэльчу потер разнывшуюся некстати спину.
– Боги, ну какой еще ийлур? Откуда ему здесь взяться, а? Последних ийлуров я видел в подземелье – и все…
– Подойди и посмотри, – вдруг огрызнулась элеана, – надо бы осмотреть его раны, Шеверт…
Он нехотя подошел к распростертому на земле серкт – а Шеверт был уверен в том, что это действительно пришлый, а не старый добрый обитатель Эртинойса – и присел на корточки. Отодвинул с лица здоровяка слипшиеся сосульками и измаранные в черной болотной грязи волосы… А потом вдруг понял, что Андоли права. В Гнилые топи чудом угодил самый настоящий ийлур.
– Я же говорила, – мягко прошептала элеана, – ийлур! Вдруг это значит, что они еще не перевелись?!!
Шеверт пожал плечами, не зная, что ответить и будучи не в силах оторваться от созерцания настоящего сына Фэнтара Светоносного.
Невзирая на обилие грязи и болотной тины, при более внимательном осмотре стало ясно, что спасенный от болотня ийлур светловолос и светлокож. Широкие брови и слипшиеся стрелками ресницы казались темно-коричневыми – впрочем, как и щетина на щеках и подбородке. Одет он оказался в простую тунику из серой шерсти и такие же штаны. Поверх сквозь слой грязи блестела новенькая кольчуга – большая редкость в нынешнем Эртинойсе. Сапоги… И сапоги тоже можно было отнести к числу редких и очень дорогих вещей – хотя бы потому, что они были новыми, почти не ношенными и хорошо пошитыми.
– Хотел бы я знать, чьи это шуточки, – пробурчал Шеверт, – настоящий ийлур… Похоже, северянин.
– Ты встречал таких раньше? – Топотун нетерпеливо переминался с ноги на ногу, только что не подпрыгивая от нетерпения.
– Встречал, – Шеверт повернул ийлура набок, намереваясь осмотреть раны, – я помню этих северян. Себя не помню, а их – да. Заносчивые и гордые были эти ийлуры, пальцем чуть тронешь – сразу за меч хватаются…
Воцарилось молчание. Топотун наверняка обдумывал, как себя следует вести с ийлурами, он родился после нашествия серкт и после того, как их проклятая Царица построила башню Могущества на крови двух народов. Андоли – та попросту принялась помогать Шеверту.
– Не понимаю, – ее пальчики проворно ощупывали неподвижное тело, – открытых ран не видно, а он не приходит в себя…
– Болотень мог подпустить ему яду, чтобы оставить про запас, – Шеверт осторожно заглянул за ворот туники, – смотри, что с ногами, Андоли…
– Ага, нашла, – отозвалась элеана, – опухоль.
– Это и требовалось доказать, – заключил Шеверт, – да тут еще…
– Что?
Вмиг Топотун и Андоли оказались рядом, заслонив и без того тусклый свет.
– Тьфу, да не мешайте… – Шеверт запустил пальцы под тунику, там, где белела нетронутая загаром шея, – просто мне показалось… что… О, ну вот оно.
Он нащупал свернутый в тугую трубочку кусок хрустящего пергамента. Сердце зашлось в суматошном беге, пришлось вдохнуть поглубже и выдохнуть.
– Вот оно, – растерянно повторил Шеверт, разворачивая находку.
И там, на почти забытом им Общем, было написано: «Ищи Темную жрицу, у нее ключ. Все еще можно вернуть».
– Чепуха какая-то, – разочарованно протянула Андоли, – Шеверт, ты хоть что-нибудь понимаешь?
– Не понимаю. Пока. – он быстро сложил пергамент и сунул в кошель на поясе, который использовался не для хранения монет, а для разных мелочей, полезных в походе. Например, для отмычек или наконечников для стрел.
Элеана выпрямилась, откинула со лба смоляную прядку.
– Я хочу дать ему остатки противоядия. Можно?
Он только рукой махнул, предоставляя элеане право решать самостоятельно. Неразумно, конечно, тратить ценный отвар на невесть откуда взявшегося чужака, ну да ладно… Вдруг он принесет в Кар-Холом хорошие вести с севера? Например, о том, что ийлуры выжили и собирают силы для решающей битвы?..
Шеверт покачал головой. Вряд ли… Башня Могущества, черным клыком торчащая из плоти Эртинойса, выпила слишком много жизней, а жрецы проклятого народа завершили то, что начала их Царица.
– Да тише, тише ты, – шикала на Топотуна бескрылая элеана, – осторожнее!
Шеверт покосился на молодого кэльчу: оказывается, тот разрезал штанину и деловито ощупывал место укуса болотня. Ближе к колену, на голени вспух гнилостно-зеленый пузырь, и вверх по ноге медленно ползли аспидно-черные прожилки.
– Надо резать, – Шеверт нехотя присел над чужаком, – иначе лишится наш гость ноги.
Андоли бросила на него понимающий взгляд.
– Тогда это надо сделать прямо сейчас, Сказочник. Пока он без сознания.
На том и порешили. Топотун подбросил смолистых веток в костер, накалили докрасна нож Миля.
– Готовь тряпки, – коротко бросил Шеверт, даже не глядя на Андоли.
И решительно погрузил раскаленный металл в голень ийлура, быстро поворачивая его и вырезая опухоль. На руку брызнул зеленоватый гной, смешанный с кровью, но Шеверт лишь зубами скрипнул. Быстрее, еще быстрее… Шипение прижигаемой плоти смешалось с тяжелым дыханием Топотуна, по воздуху плыл тошнотворный запах горящего мяса.
– Вот и все! – Шеверт ловко отшвырнул вырезанный нарыв и выпрямился. Пустой желудок корчился и переворачивался под ребрами; стало душно – Боги, ну хоть бы ветерок подул, что ли…
Андоли понадобились считанные минуты, чтобы наложить тугую повязку. Старая Эльда научила ее всегда брать с собой полоски чистой, прокипяченной холстины и, надо признать, еще ни разу они не валялись без дела.
«Не успели Хитреца спасти, так хоть этому поможем…» – мрачно подумал кэльчу.
Он отошел и присел на подгнившее бревно. Яд упыря все еще давал о себе знать, словно шипами трогая под сердцем.
Элеана тем временем легко разжала зубы ийлура и маленькими порциями принялась вливать снадобье. Топотун сидел рядом на корточках и ревниво наблюдал за тем, как тонкие пальцы Андоли осторожно – едва ли не с нежностью – касаются лица незнакомца.
«Ну, вот и ладно», – подумал Шеверт, – «теперь еще добраться бы до Кар-Холома. С мертвым Милем и раненным ийлуром. А как все хорошо начиналось!»
* * *
Начиналось-то хорошо, а вот закончилось…
Вернее, и не думало заканчиваться.
Пока ийлур скрипел зубами в беспокойном беспамятстве – его пришлось связать, чтобы не натворил бед – остатки команды собрались на военный совет.
Два кэльчу и элеана, ставшие по злой иронии судьбы надеждой и Кар-Холома, и всего Эртинойса. Надеждой для тех, кто еще остался жив после убийственного ритуала Царицы.
– Тащить двоих не стоит, – упрямо бубнил Топотун, и было трудно не признать его правоту.
– Но предать тело Миля земле в Гнилых топях – это тоже неправильно, – возражала Андоли.
– Вот, пусть ийлур его сам и несет, – брякнул парень и осекся, поняв, что сболтнул глупость.
Шеверт и Андоли сделали вид, что не слышали: ийлур и сам не скоро сможет передвигаться самостоятельно. Если вообще поднимется – яд у болотня имел отвратительное свойство убивать очень медленно, и предпринятых усилий могло оказаться недостаточно.
– Я могу сходить в Кар-Холом за подмогой, – наконец предложила элеана, – вы же знаете, я быстро обернусь.
– Никуда ты не пойдешь! – вконец разозлился Топотун, – еще чего не хватало!
– Но я…
– Ты женщина, – в голосе парня сквозило превосходство, – ты не сможешь защитить себя.
Андоли только покачала головой и уставилась на Шеверта так, словно он один мог разрешить их спор.
– А Топотун прав, – Шеверт усмехнулся, – это неприятно, Андоли, но ничего не поделаешь. Ты хорошо стреляешь, но это – Гнилые топи. Здесь по одному лучше не шастать, а то попадешь на обед к упырю, или к тому же болотню. И будем мы тебя до-олго ждать, у костерка сидючи.
Элеана вскочила, нервно обхватила себя руками за плечи.
– Ну, хорошо. Что ты можешь предложить, Шеверт?
– Идите вдвоем, а я останусь.
– Останешься один, – не преминула ужалить элеана, – а если на тебя кто позарится?
– Невелика будет потеря. А вы все-таки молодая кровь, и много чего сделаете для наших. Только карту с собой возьмите и передайте ее Керу. А то вдруг и правда со мной что приключится…
Они ушли ровно в полдень, а Шеверт вернулся к костру. Гнилые топи, провались они в Бездну. Мерзкий, не закрывающийся нарыв на теле Эртинойса – Шеверт был готов поклясться, что болота появились здесь сразу же после постройки Башни Могущества. Раньше… кэльчу совершенно не помнил себя, но точно знал, что вблизи холмов на юго-востоке Эртинойса никогда не было топей, точно так же, как не было ни упырей, ни болотней…
«Ну, ничего-ничего, недолго осталось», – с ненавистью подумал Шеверт.
Они соберут все силы и убьют Царицу народа серкт. А не будет вечной Царицы – чужаки утратят власть над миром, и вымрут – или будут вынуждены просто уйти… Не сразу, конечно, постепенно… И тогда – быть может – из подвалов проклятого дворца выйдут на свет последние из ийлуров, и взлетят в небо уцелевшие элеаны. И все будет, как раньше – «Не будь ты дураком, Шеверт. Былого не вернуть, все равно останутся шрамы.»
От мокрой земли шел промозглый, неприятный холод. Шеверт нахохлился, кутаясь в плащ, который ему оставила Андоли. Надо же – за всей этой суматохой совершенно забыл про книгу легенд…
Желание погладить замшевый переплет оказалось настолько сильным и неподвластным рассудку, что Шеверт поднялся, дошел до своей сумки и извлек оттуда странную находку.
Усмехнулся, поглаживая вымазанный в грязи корешок – «Главное, не сойти с ума окончательно!» – и храбро открыл книгу на том месте, где была вложена легенда про Сказочника.
Все оказалось на месте. И сложенный вчетверо лист бумаги, и сама легенда.
Шеверт вздохнул с облегчением – значит, исчезновение текста можно было смело списать на действие яда и на галлюцинации. Значит, старина Шеверт все еще в твердом уме, а это тоже прекрасно, потому что хуже нет, когда не можешь доверять самому себе.
Он снова принялся листать книгу, добрался до последней страницы; все было знакомым и близким сердцу.
«И когда понял покровитель Хинкатапи, что народ его возлюбил драгоценности более, чем его самого, решил он проучить кэльчу. Он насадил самых лучших драгоценных камней в своды огромной пещеры, где стоял город Кар-Холом. Те, кто увидели богатство, не смогли устоять перед соблазном – они набросились на камни, и продолжали добывать их до тех пор, пока не подточили свод и он не обрушился на город».
– М-да, – хмыкнул Шеверт.
Бог-покровитель кэльчу слыл большим шутником, только вот шутки его порой были слишком кровавыми… Кэльчу шумно захлопнул книгу и бережно вернул ее в сумку, думая о том, что обязательно почитает эти истории детворе.
А потом обернулся – и совершенно случайно встретился взглядом с чужаком, который, оказывается, пришел в себя и молча наблюдал за Шевертом. Глаза у ийлура оказались в точности такими, какими и представлял их себе кэльчу – яркими, небесно-голубыми, словно кусочки лазурита.