Маг красного знамени 5. Последняя битва

— Я не помешал? — тихо спросил Иван.

Она открыла глаза.

— Входи.

Он вошел и присел на край ее кровати. Они долго молчали.

— Я хотел сказать… — начал Иван, подбирая слова. — Я сожалею. О том, что тебе пришлось сделать. О той цене. Я знаю, мы… мы хотели…

Он не договорил, но она поняла. Ребенок. Семья. То будущее, которое она сожгла в обмен на его спасение.

— Не надо, Ваня, — мягко сказала она. Ее голос был теплее, чем обычно. — Это был мой выбор. И я бы сделала его снова. И потом… — она слабо улыбнулась. — У нас есть замечательная дочь. И она, кажется, оказалась намного мудрее нас, глупых взрослых.

Он посмотрел на нее, и вся та стена, что выросла между ними за эти месяцы, на мгновение рухнула. Он увидел под маской воительницы ту самую Майю, которую любил — уязвимую, сильную, настоящую.

Он придвинулся ближе, взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал. Он ожидал холода, отстраненности, но ее губы ответили ему с неожиданной теплотой и страстью. Это был поцелуй, полный горечи, тоски и отчаянной нежности. Поцелуй двух людей на краю пропасти, которые нашли друг друга в последнюю ночь перед битвой.

Он обнял ее, крепко прижимая к себе, вдыхая запах ее волос, пытаясь запомнить это мгновение, это ощущение живого тепла.

Майя отстранилась, посмотрела ему в глаза. В ее взгляде больше не было льда, только темное, глубокое пламя. Затем она положила руки Ивану на грудь и с силой толкнула его на постель.

***

Они лежали в одной кровати, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Лунный свет, пробиваясь сквозь окно, рисовал на стене серебряные узоры. Иван перебирал пальцами прядь ее темных волос, лежавшую у него на груди.

— Я уже и забыл, когда мы в последний раз… вот так, — тихо сказал он. — Просто были вместе. Не строили планы, не сражались с угрозами, не испытывали страха.

— Мы все время заняты спасением мироздания. Пытаемся удержать на плечах небо. И совсем забываем о себе, о своих желаниях. Забываем жить.

— Может, в этом и есть главная ловушка Предтеч? — задумчиво произнес Иван. — Они заставляют нас постоянно сражаться, постоянно быть начеку, пока мы не превратимся в таких же бездушных солдат, как они. Пока не забудем, ради чего мы вообще сражаемся.

Майя ничего не ответила. Она просто наклонилась и снова поцеловала его — долго, глубоко, словно пытаясь доказать и ему, и себе, что они все еще живы. И в эту ночь, в этой маленькой комнате, окруженные враждебной вселенной, они были не героями и не солдатами. Они были просто мужчиной и женщиной, отчаянно цепляющимися друг за друга и за украденный миг простого человеческого счастья.

Портал, сотканный из последних сил защитных систем Академии, схлопнулся за спиной последнего ученика с тихим, скорбным вздохом. Они оказались в тишине. Абсолютной, стерильной, давящей тишине главного зала Цитадели Равновесия. Гигантское помещение, залитое ровным, безэмоциональным светом, исходящим от самих стен, казалось бесконечным. Высоко под потолком парили голографические модели галактик, медленно вращаясь в безмолвном танце.

Маша тяжело дышала. Адреналин от битвы и горечь отступления бурлили в ее крови. Она оглядела своих людей. Меньше полусотни учеников, от старших курсов до совсем еще детей, сбились в испуганную, но не сломленную группу. Преподаватели пытались сохранять спокойствие, пересчитывая подопечных.

— Все здесь? — голос Маши прозвучал громко и неожиданно властно в этой тишине.

Гидеон коротко кивнул.

— Все, кто смог дойти до портала.

Сердце Маши сжалось Их так мало, и так огромна сила, что им противостоит. Есть ли вообще у них шанс победить? Шанс выжить?

Она заставила себя не опускать глаз. Сейчас нельзя было показывать слабость.

— Нужно организовать периметр. Ученики, держитесь вместе, не расходитесь!

Приказы слетали с ее губ сами собой. Страх уступил место ледяной решимости. Она была комендантом. Она несет ответственность.

Первые часы прошли в лихорадочной деятельности. Они исследовали ближайшие залы, и тревога начала нарастать. Цитадель была безупречна, чиста и… абсолютно безжизненна. Здесь не было ни следа органики. Стены были гладкими, без единой щели. Полы были идеально ровными. Воздух был чистым, но не имел запаха.

— Здесь нет ни еды, ни воды, — доложила Алекса, вернувшись из разведки. Ее лицо, обычно такое живое и эмоциональное, было серьезным. — Помещения, которые мы осмотрели, похожи на архивы или лаборатории. Никаких жилых отсеков.

— Мы принесли с собой запасы, — возразил один из старших учеников.

— На сколько их хватит? — голос Сержа был резок. — Сколько продлится война с Предтечами неизвестно, а пища и вода понадобятся нам очень скоро. Нужно думать, где и как их раздобыть. Мы взяли все, что могли, но этого может оказаться недостаточно.

Нависла тяжелая тишина. Они сбежали из огня, но попали в стерильную, медленно убивающую ловушку.

— И еще одно, — добавил Гидеон. — Здесь негде спать. Полы холодные, как лед. Наблюдателям, очевидно, не нужен был сон.

Паника начала зарождаться в глазах учеников. Они были в безопасности от Предтеч, но обречены на голодную смерть в чужом, безразличном к ним мире.

— Должен быть выход, — твердо сказала Маша, скорее убеждая саму себя. — Это ведь некий механизм. Им можно управлять. Нужно найти центр управления. Главный зал.

— Я пойду с тобой, — тут же вызвался Серж. Его темные глаза внимательно изучали Машу. Он видел в ней не просто дочь ректора, а настоящего лидера, рожденного в огне битвы.

— Мы тоже, — шагнули вперед несколько старшекурсников, сжимая в руках посохи и артефакты.

— Нет, — отрезала Маша. — Вы нужны здесь, чтобы защищать остальных. Мы с профессором пойдем вдвоем. Так мы будем двигаться быстрее и тише.

Они двинулись вглубь Цитадели. Бесконечные коридоры и залы сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Они проходили мимо хранилищ, где в стазис-полях висели образцы вымерших звезд, мимо библиотек, где вместо книг были поющие кристаллы, мимо обсерваторий, где можно было заглянуть в самое начало времен. Величие и мощь этого места подавляли.

Наконец, они вышли к нему. К сердцу Цитадели.

Это был зал, еще более грандиозный, чем тот, в который они прибыли. В его центре, на платформе, парящей над бездонной пропастью, находился пульт управления. Это была сложная, пульсирующая светом голографическая сфера, окруженная кольцами вращающихся рун.

— Вот оно, — выдохнула Маша.

Но как только они сделали шаг на мост, ведущий к платформе, Цитадель ожила.

Ровный свет в зале сменился тревожным красным. Из стен, из пола, из потолка выдвинулись сегменты, которые на их глазах начали собираться в чудовищные, механические фигуры. Система безопасности, молчавшая тысячелетия, активировалась, распознав в них чужаков. Лука предупреждал их об этом, но Маша надеялась, что обойдется.

Первым сформировался дракон. Его тело было собрано из сотен серебристых пластин, двигающихся с жутким скрежетом. Из его пасти вырывался не огонь, а энергия.

Вторым из-под пола поднялся гигантский паук. Его восемь ног были острыми, как лезвия, а из брюшка он плел не паутину, а силовые поля, способные разрезать металл.

И последним, с потолка, спустился на десятках механических щупалец огромный сухопутный осьминог. Его щупальца были усеяны манипуляторами, дрелями и лазерными излучателями.

— Назад! — крикнул Серж, выставляя перед ними магический щит, который тут же рассыпался под ударом энергетического луча дракона.

Маша ответила, не раздумывая. Она ударила ладонью о пол, и из камня выросли шипы, на мгновение задержавшие паука.

— Нам не победить их! — крикнул Серж, уворачиваясь от удара щупальца. — Их слишком много, и они сделаны из самого прочного материала в этой вселенной!

— Нам и не нужно их побеждать! — ответила Маша, ее глаза горели решимостью. — Нам нужно прорваться к пульту! Прикройте меня!

Она рванулась вперед, по мосту. Серж, поняв ее замысел, начал маневр отвлечения. Стопы его засветились голубым светом, и Серж со скоростью молнии рванулся к чудовищам. Скорость его была так высока, что казалось, он мелькал в нескольких местах одновременно. Дракон изрыгал пламя в пустоту, Паук пытался поймать в сети призраков.

Но это не могло длиться долго. Одно из щупалец осьминога настигло Машу, ударив ее по ногам. Она покатилась по мосту, едва не свалившись в пропасть.

В этот момент в зал ворвались остальные. Алекса, Гидеон и группа старших учеников, услышав шум битвы, бросились на помощь.

— Какого… — выдохнул Гидеон, увидев механических чудищ.

— Меньше слов, больше дела! — рявкнула Алекса. Ее руки уже плели заклинание. — Гидеон, нам нужен кто-то большой!

Они поняли друг друга без слов. Алекса начала вырывать из стен и пола куски механизмов, кабели, панели. Гидеон вливал в эту бесформенную массу свою грубую, первобытную магию, придавая ей форму. На глазах у изумленных учеников из металлолома начал подниматься неуклюжий, но огромный голем. Он был собран из частей Цитадели, и система безопасности на мгновение замешкалась, не решаясь атаковать «своего».

— Вперед, железяка! — взревел Гидеон, и голем, шатаясь, двинулся на паука, вступая с ним в схватку титанов.

Серж, увидев подмогу, сосредоточился на драконе. Он посмотрел на потолок, нависающий над механической тварью. Сложная система балок и панелей… Он нашел уязвимую точку. Серж приложил ладони ко рту и крикнул. Усиленный заклинанием человеческий голос превратился в мощный рев. Звуковая волна ударила в потолок. Автоматические системы Цитадели отреагировали, экстренно разблокировав крепления потолочных плит в этом секторе. С оглушительным грохотом тонны металла обрушились вниз, погребая под собой Дракона.

Маша, воспользовавшись суматохой, снова бросилась к консоли. Щупальце осьминога метнулось к ней, но путь ему преградила стена огня, воздвигнутая одним из учеников.

Она добежала. Прыгнув на платформу, оказалась перед пульсирующей сферой. Руны вращались вокруг нее, как планеты вокруг солнца. Она не знала, что делать. Не было ни кнопок, ни рычагов.

«Прикоснись. Почувствуй. Прикажи», — прозвучал в ее голове голос отца. Воспоминание о его уроках.

Она протянула дрожащую руку и коснулась сферы.

Ее сознание взорвалось. Она почувствовала всю Цитадель. Каждый коридор, каждый механизм, каждый кристалл знаний. Она почувствовала потоки энергии, питающие это место. Она почувствовала звезды, за которыми наблюдала Цитадель. Она почувствовала пустоту между ними. Это было слишком. Слишком много информации, слишком много мощи.

Но она удержалась. Она сосредоточилась на одной мысли. На своей воле.

— Я — комендант. Нам нужно пристанище. Мои люди нуждаются в защите. Подчинись!

Она влила в эту мысль всю свою боль, решимость и любовь к тем, кто был за ее спиной.

И Цитадель ответила.

Пульсирующая сфера под ее рукой вспыхнула ярким, золотистым светом. Красное аварийное освещение в зале сменилось на мягкое, белое. Оставшиеся монстры — осьминог и поврежденный паук — замерли, а затем плавно, беззвучно втянулись обратно в стены, пол и потолок, словно их и не было. Бой закончился.

Все замерли, глядя на Машу, стоящую в центре платформы в ореоле света.

Она не видела их. Она смотрела внутрь себя, на ментальную карту Цитадели, которая теперь была открыта перед ней. Она видела бесконечные пустые залы. И она начала отдавать приказы.

Ученики и преподаватели, стоявшие в зале, увидели чудо. Стены вокруг них начали двигаться. Гладкие поверхности пошли волнами, из них выдвигались новые перегородки, формировались дверные проемы.

— Что… что происходит? — прошептал один из учеников.

Маша опустила руку, и свет померк. Она обернулась к ним, и на ее лице была усталая улыбка победительницы.

— Кажется, — сказала она, и ее голос эхом разнесся по преображающемуся залу, — у нас появились спальни. И кухня. И очень большая кладовая, в которой почему-то есть все наши любимые продукты.

Она сделала шаг с платформы. Она перестала быть просто дочерью ректора. Она стала хозяйкой Цитадели.

Академия пала. Но Академия выжила. Она сменила местоположение, но ее сердце — ее ученики и ее дух — продолжало биться. Здесь, в сердце древней конструкции, в океане Пустоты, они начнут все сначала. И будут готовиться к возвращению.

Глава 14. В чреве зверя

Путь назад исчез за их спинами вместе с разрывом. На мгновение их поглотила абсолютная, дезориентирующая тьма, а затем мир вокруг них проявился с холодной, цифровой четкостью. Они стояли на узком, как лезвие, карнизе, на высоте, от которой захватывало дух. Под ними и над ними простирался город, если это чудовищное нагромождение геометрии можно было так назвать.

— Если что-то пойдет не так. — Иван говорил тихо, но в мертвой тишине этого места его голос звучал оглушительно. — Если нас обнаружат, и выхода не будет… ты уходишь. Сразу. Не оглядываясь. Поняла?

Майя, стоявшая рядом, медленно повернула голову. Ее лицо было почти невидимо под тенью капюшона защитного костюма, разработанного Степаном, но Иван почувствовал ее ледяной, возмущенный взгляд.

— Нет, — отрезала она.

— Майя, это не просьба. Это приказ, — нажал Иван, глядя не на нее, а в бездонную пропасть под ногами, где вместо улиц были гигантские энергетические трассы, пульсирующие ровным, безжизненным светом. — Ты — наше лучшее оружие. Твой меч — единственный, что может нанести им реальный урон. Если я паду, ты должна выжить, чтобы продолжить борьбу.

— Ты ошибаешься. — Ее голос был таким же холодным и острым, как ее клинок. Она сделала шаг, оказавшись прямо перед ним, заставляя его посмотреть ей в глаза. — Этот меч — всего лишь инструмент. Он может резать их плоть, их реальность, но он не может победить их идею. Их порядок. Это можешь сделать только ты. Твоя человечность. Твоя способность к хаосу и непредсказуемости. Это то, чего они боятся. Если нас загонят в угол, уходить будешь ты, Иван. А я задержу их. Столько, сколько смогу. Ты нужнее, чем я.

Иван хотел возразить, сказать, что ее жизнь для него ценнее любой победы, но осекся. В ее глазах он не увидел ни страха, ни акта самопожертвования. Только холодный, безжалостный расчет. Она говорила не как женщина, которую он любил, а как генерал, взвешивающий потери перед решающим сражением. И это было страшнее любого спора. Он понял, что тьма меча, жаждавшего ее жертвы, уже пустила в ней глубокие корни.

— Просто будь осторожна, — тихо сказал он, отступая.

— Я всегда осторожна, — ответила она и шагнула с карниза в пропасть.

Иван последовал за ней. Защитные костюмы, гибрид магии и технологии, погасили инерцию, и они бесшумно спланировали вниз, в самое сердце мира-тюрьмы Предтеч.

Это место было апофеозом порядка. Холодный, геометрически выверенный кошмар. Гигантские строения из неизвестного, черного, поглощающего свет материала устремлялись в искусственное небо, где вместо звезд были светящиеся узлы вычислительной сети. Идеальные прямые линии, совершенные углы, полное отсутствие каких-либо украшений или излишеств. Все было подчинено одной-единственной цели — функции. Здесь не было дорог, парков, окон. Только монолитные блоки, соединенные переходами и энергетическими магистралями. Воздух был стерильным, без запаха, без пыли. Идеальная, мертвая среда.

Самым жутким было отсутствие охраны. Ни патрулей, ни камер, ни часовых. Безопасность здесь была встроена в саму архитектуру. Иван чувствовал это кожей. Стены тоже были живыми. Он видел, как далеко внизу коридор, по которому секунду назад скользнула какая-то сервисная платформа, плавно изменил свою геометрию, заблокировав проход. Здание дышало, перестраивалось, жило по своему непостижимому алгоритму.

Они приземлились на широкую платформу, служившую, видимо, крышей одного из нижних уровней. Степан снабдил их картой, извлеченной из данных Бориса Петровича, но предупредил, что она, скорее всего, устарела.

— Доверяйте не карте, а инстинктам, — сказал он на прощание.

Их целью была центральная нейрокамера, расположенная в самом ядре этого мега-строения. Именно там, по данным полковника, держали Ольгу Андреевну.

— Туда, — Майя указала на едва заметную вентиляционную решетку, утопленную в монолитной стене. — Это самый короткий путь, если верить схеме.

Они двинулись. Путь был напряженным, каждый шаг мог стать последним. Они скользили по техническим туннелям, узким, как могила, где по стенам бежали кабели, пульсирующие энергией, от которой потрескивал воздух. Они ползли по карнизам над пропастями, в глубине которых двигались гигантские поршни и шестерни, части непостижимого механизма.

Иван почти сразу почувствовал их. Ментальных стражей. Это не были существа. Это были… узлы сознания, вплетенные в саму структуру здания. Он не видел их, но ощущал их присутствие, как холодное, липкое давление на свой разум. Они были повсюду. Как споры плесени в воздухе. Стоило лишь испытать яркую эмоцию, подумать слишком громко, испугаться — и они бы немедленно атаковали.

Первая атака произошла, когда они пересекали длинный, абсолютно пустой зал, похожий на внутренности гигантского компьютера. Посреди зала висел огромный, медленно вращающийся кристалл, излучающий ровный, убаюкивающий свет. Иван на мгновение потерял концентрацию, засмотревшись на него, и тут же почувствовал, как в его мозг впиваются тысячи ледяных игл.

Мир вокруг него исказился. Он снова был в белой палате клиники Багрина. Перед ним стоял доктор, протягивая ему стаканчик с таблетками.

— Примите, Александр Сергеевич. Это всего лишь сон. Ваши друзья, ваша магия — это плод больного воображения. Возвращайтесь к нам. Возвращайтесь в реальность.

Голос был таким убедительным, таким заботливым. Иван почувствовал, как его воля слабеет. Может, и правда… может, все это — лишь агония его умирающего разума?

— Иван!

Резкий, как удар хлыста, мысленный окрик Майи вырвал его из иллюзии. Он моргнул, и палата исчезла. Он стоял на коленях посреди зала, а над ним, выхватив свой меч, стояла Майя. Клинок тускло светился, поглощая ментальную атаку.

— Не смотри на кристалл. Это фокусная точка. Концентратор, — сказала она. Ее дыхание было ровным. На нее иллюзии не действовали. Или она просто не позволяла им этого.

Они поспешили дальше, в тень. Иван чувствовал, как по спине течет холодный пот. Это было хуже любого физического боя. Враг был внутри его головы.

Им приходилось постоянно быть начеку. Сенсоры были повсюду. Невидимые лучи сканировали пространство, анализируя состав воздуха, температурные колебания, гравитационные аномалии. Костюмы Степы, работающие на принципе преломления реальности, справлялись, но были на пределе. Несколько раз им приходилось замирать на несколько минут, сливаясь с тенью, когда мимо проплывала самодвижущаяся «чистящая» сфера, оставляя за собой идеально стерильную поверхность пола.

В одном из коридоров им пришлось вступить в бой. Проход был заблокирован силовым полем, а рядом находился узел управления, охраняемый единственным физическим стражем, которого они встретили. Это было существо из жидкого металла, постоянно меняющее форму. Оно не имело глаз или ушей, но почувствовало их присутствие.

Оно атаковало без предупреждения, превратив одну из своих конечностей в острое лезвие и метнув его в Ивана. Тот уклонился, выхватывая свой энергетический клинок. Завязалась короткая, яростная схватка. Существо было невероятно быстрым и сильным, его удары сминали металл стен. Иван отбивался, пытаясь найти уязвимое место, но тварь, казалось, была неуязвима.

— Его ядро! — крикнула Майя. — В центре!

Она не стала помогать Ивану. Вместо этого она бросилась к узлу управления и занесла свой Обсидиановый меч.

— Нет! — крикнул Иван, понимая ее замысел. Уничтожение узла вызовет тревогу по всему сектору.

Но было поздно. Клинок опустился. Не последовало ни взрыва, ни вспышки. Просто часть стены, где находился узел, исчезла, вырезанная из реальности. Силовое поле погасло. В тот же миг жидкий страж замер, а затем с тихим шипением распался на лужу серой слизи. Его связь с центральной системой была прервана.

— Мы должны спешить, — сказала Майя, не обращая внимания на потрясенный взгляд Ивана. — У нас есть не больше трех минут, пока система не перенаправит потоки и не изолирует этот сектор.

Они побежали. Иван не мог отделаться от мысли, что Майя все чаще выбирает самый прямой, самый разрушительный путь. Она не искала обходных путей, не пыталась быть хитрее. Она шла напролом, полагаясь на грубую, абсолютную силу своего клинка. И это работало. Но какой ценой? Каждый такой «разрез» в реальности, как он чувствовал, делал ее саму чуть менее реальной, чуть более похожей на безжалостный артефакт в ее руке.

Они почти добрались до цели. Карта показывала, что нейрокамера находится прямо за следующим шлюзом. Но здесь их ждал новый сюрприз. Пространство перед шлюзом было заполнено сетью из тончайших лазерных лучей, пересекающихся под немыслимыми углами. Касание любого из них означало мгновенную смерть.

— Я проведу нас, — сказала Майя. Ее глаза, привыкшие к теням, видели паттерны в движении лучей.

Она двинулась первой, ее тело изгибалось в невероятной, смертельной акробатике. Она проходила в сантиметрах от лучей, ее движения были точными и выверенными. Иван следовал за ней, повторяя ее движения, пока его сердце колотилось в груди.

Она почти прошла. Оставался последний метр. И в этот момент один из ментальных стражей, самый сильный из всех, что они встречали, нанес удар.

На этот раз иллюзия была иной. Она была создана специально для нее. Майя увидела не прошлое. Она увидела будущее, которого у нее никогда не будет. Маленькая девочка с ее глазами и улыбкой Ивана бежала к ней по цветущему лугу.

— Мама! — кричала она.

Майя замерла. На одно-единственное роковое мгновение. Ее рука дрогнула.

Один из лазерных лучей коснулся ее плеча.

Костюм вспыхнул и распался. Под ним обнажилась обожженная до кости плоть. Майя вскрикнула от боли и рухнула на пол, едва не задев еще несколько лучей.

— Майя! — Иван бросился к ней, забыв об осторожности.

Сирены взвыли. Не громко, а на ультразвуковой частоте, от которой закладывало уши и начинала идти носом кровь. Свет в коридоре сменился на тревожный, пульсирующий красный. Стены вокруг них начали двигаться, сдвигаться, намереваясь запереть их в этой смертельной ловушке.

Майя, стиснув зубы, поднялась на ноги, прижимая раненую руку. В ее глазах больше не было холодного расчета. В них плескалась чистая, первобытная ярость.

— Я задержу их, — прорычала она, поднимая свой меч. — Ты — иди за Ольгой Андреевной. Бегом!

Они двигались по коридору, похожему на внутренности гигантского, геометрически идеального червя. Стены, пол и потолок были из одного и того же гладкого, черного материала, который не отражал свет, а поглощал его, создавая гнетущее ощущение бесконечности. Не было ни дверей, ни окон, лишь редкие светящиеся линии, обозначавшие путь.

— Сюда, — прошептал Иван, сверяясь с трехмерной картой на своем наручном компьютере. Данные, оставленные Карцевым, были их единственным компасом в этом аду. — Центральный шпиль содержания. Еще двести метров.

И в этот момент мир вокруг них ожил.

Светящиеся линии погасли, погрузив коридор в абсолютную, непроглядную тьму. Затем раздался низкий, вибрирующий гул, исходящий, казалось, ото всюду. Иван активировал ночное видение на очках, и то, что он увидел, заставило его сердце ухнуть вниз.

Стены двигались.

Левая и правая стены коридора медленно, но неумолимо сдвигались друг к другу, превращая проход в смертельную ловушку. Акт безразличного, системного уничтожения, как пресс, сминающий пустую консервную банку.

— Майя! — крикнул Иван, активируя свой силовой щит. Щит вспыхнул синим куполом, уперся в движущиеся стены, и по нему тут же пошли трещины. Давление было колоссальным.

Майя не ответила. Она стояла неподвижно, ее силуэт был едва виден в свете щита Ивана. Она вытащила Обсидиановый меч, но не атаковала. Она прислушивалась.

«Плоть… — прозвучал в ее сознании беззвучный, требовательный голос меча. Он был похож на скрежет ледников, на голод, которому миллионы лет. — Дай мне плоть… живую… теплую…»

«Здесь только металл и камень!» — мысленно ответила она, чувствуя, как стены приближаются. Щит Ивана трещал, готовый вот-вот лопнуть.

«Мертвое… холодное… не интересно… Я жажду крика… страха… жизни…»

Меч в ее руке стал тяжелым, неподъемным. Он отказывался служить. Он не хотел рубить бездушный механизм. Его природа требовала иного.

Стены были уже в нескольких метрах. Иван кричал что-то, его лицо было искажено напряжением. Майя поняла, что у них остались секунды. И приняла решение. Единственное возможное.

«Хорошо, — ее мысленный голос был твердым, как сталь. — Ты хочешь жертву? Ты получишь ее. Возьми мою жизнь».