Маг красного знамени 5. Последняя битва

– Я не помешал? – тихо спросил Иван.

Она открыла глаза.

– Входи.

Он вошел и присел на край ее кровати. Они долго молчали.

– Я хотел сказать… – начал Иван, подбирая слова. – Я сожалею. О том, что тебе пришлось сделать. О той цене. Я знаю, мы… мы хотели…

Он не договорил, но она поняла. Ребенок. Семья. То будущее, которое она сожгла в обмен на его спасение.

– Не надо, Ваня, – мягко сказала она. Ее голос был теплее, чем обычно. – Это был мой выбор. И я бы сделала его снова. И потом… – она слабо улыбнулась. – У нас есть замечательная дочь. И она, кажется, оказалась намного мудрее нас, глупых взрослых.

Он посмотрел на нее, и вся та стена, что выросла между ними за эти месяцы, на мгновение рухнула. Он увидел под маской воительницы ту самую Майю, которую любил – уязвимую, сильную, настоящую.

Он придвинулся ближе, взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал. Он ожидал холода, отстраненности, но ее губы ответили ему с неожиданной теплотой и страстью. Это был поцелуй, полный горечи, тоски и отчаянной нежности. Поцелуй двух людей на краю пропасти, которые нашли друг друга в последнюю ночь перед битвой.

Он обнял ее, крепко прижимая к себе, вдыхая запах ее волос, пытаясь запомнить это мгновение, это ощущение живого тепла.

Майя отстранилась, посмотрела ему в глаза. В ее взгляде больше не было льда, только темное, глубокое пламя. Затем она положила руки Ивану на грудь и с силой толкнула его на постель.

***

Они лежали в одной кровати, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Лунный свет, пробиваясь сквозь окно, рисовал на стене серебряные узоры. Иван перебирал пальцами прядь ее темных волос, лежавшую у него на груди.

– Я уже и забыл, когда мы в последний раз… вот так, – тихо сказал он. – Просто были вместе. Не строили планы, не сражались с угрозами, не испытывали страха.

– Мы все время заняты спасением мироздания. Пытаемся удержать на плечах небо. И совсем забываем о себе, о своих желаниях. Забываем жить.

– Может, в этом и есть главная ловушка Предтеч? – задумчиво произнес Иван. – Они заставляют нас постоянно сражаться, постоянно быть начеку, пока мы не превратимся в таких же бездушных солдат, как они. Пока не забудем, ради чего мы вообще сражаемся.

Майя ничего не ответила. Она просто наклонилась и снова поцеловала его – долго, глубоко, словно пытаясь доказать и ему, и себе, что они все еще живы. И в эту ночь, в этой маленькой комнате, окруженные враждебной вселенной, они были не героями и не солдатами. Они были просто мужчиной и женщиной, отчаянно цепляющимися друг за друга и за украденный миг простого человеческого счастья.

Портал, сотканный из последних сил защитных систем Академии, схлопнулся за спиной последнего ученика с тихим, скорбным вздохом. Они оказались в тишине. Абсолютной, стерильной, давящей тишине главного зала Цитадели Равновесия. Гигантское помещение, залитое ровным, безэмоциональным светом, исходящим от самих стен, казалось бесконечным. Высоко под потолком парили голографические модели галактик, медленно вращаясь в безмолвном танце.

Маша тяжело дышала. Адреналин от битвы и горечь отступления бурлили в ее крови. Она оглядела своих людей. Меньше полусотни учеников, от старших курсов до совсем еще детей, сбились в испуганную, но не сломленную группу. Преподаватели пытались сохранять спокойствие, пересчитывая подопечных.

– Все здесь? – голос Маши прозвучал громко и неожиданно властно в этой тишине.

Гидеон коротко кивнул.

– Все, кто смог дойти до портала.

Сердце Маши сжалось Их так мало, и так огромна сила, что им противостоит. Есть ли вообще у них шанс победить? Шанс выжить?

Она заставила себя не опускать глаз. Сейчас нельзя было показывать слабость.

– Нужно организовать периметр. Ученики, держитесь вместе, не расходитесь!

Приказы слетали с ее губ сами собой. Страх уступил место ледяной решимости. Она была комендантом. Она несет ответственность.

Первые часы прошли в лихорадочной деятельности. Они исследовали ближайшие залы, и тревога начала нарастать. Цитадель была безупречна, чиста и… абсолютно безжизненна. Здесь не было ни следа органики. Стены были гладкими, без единой щели. Полы были идеально ровными. Воздух был чистым, но не имел запаха.

– Здесь нет ни еды, ни воды, – доложила Алекса, вернувшись из разведки. Ее лицо, обычно такое живое и эмоциональное, было серьезным. – Помещения, которые мы осмотрели, похожи на архивы или лаборатории. Никаких жилых отсеков.

– Мы принесли с собой запасы, – возразил один из старших учеников.

– На сколько их хватит? – голос Сержа был резок. – Сколько продлится война с Предтечами неизвестно, а пища и вода понадобятся нам очень скоро. Нужно думать, где и как их раздобыть. Мы взяли все, что могли, но этого может оказаться недостаточно.

Нависла тяжелая тишина. Они сбежали из огня, но попали в стерильную, медленно убивающую ловушку.

– И еще одно, – добавил Гидеон. – Здесь негде спать. Полы холодные, как лед. Наблюдателям, очевидно, не нужен был сон.

Паника начала зарождаться в глазах учеников. Они были в безопасности от Предтеч, но обречены на голодную смерть в чужом, безразличном к ним мире.

– Должен быть выход, – твердо сказала Маша, скорее убеждая саму себя. – Это ведь некий механизм. Им можно управлять. Нужно найти центр управления. Главный зал.

– Я пойду с тобой, – тут же вызвался Серж. Его темные глаза внимательно изучали Машу. Он видел в ней не просто дочь ректора, а настоящего лидера, рожденного в огне битвы.

– Мы тоже, – шагнули вперед несколько старшекурсников, сжимая в руках посохи и артефакты.

– Нет, – отрезала Маша. – Вы нужны здесь, чтобы защищать остальных. Мы с профессором пойдем вдвоем. Так мы будем двигаться быстрее и тише.

Они двинулись вглубь Цитадели. Бесконечные коридоры и залы сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Они проходили мимо хранилищ, где в стазис-полях висели образцы вымерших звезд, мимо библиотек, где вместо книг были поющие кристаллы, мимо обсерваторий, где можно было заглянуть в самое начало времен. Величие и мощь этого места подавляли.

Наконец, они вышли к нему. К сердцу Цитадели.

Это был зал, еще более грандиозный, чем тот, в который они прибыли. В его центре, на платформе, парящей над бездонной пропастью, находился пульт управления. Это была сложная, пульсирующая светом голографическая сфера, окруженная кольцами вращающихся рун.

– Вот оно, – выдохнула Маша.

Но как только они сделали шаг на мост, ведущий к платформе, Цитадель ожила.

Ровный свет в зале сменился тревожным красным. Из стен, из пола, из потолка выдвинулись сегменты, которые на их глазах начали собираться в чудовищные, механические фигуры. Система безопасности, молчавшая тысячелетия, активировалась, распознав в них чужаков. Лука предупреждал их об этом, но Маша надеялась, что обойдется.

Первым сформировался дракон. Его тело было собрано из сотен серебристых пластин, двигающихся с жутким скрежетом. Из его пасти вырывался не огонь, а энергия.

Вторым из-под пола поднялся гигантский паук. Его восемь ног были острыми, как лезвия, а из брюшка он плел не паутину, а силовые поля, способные разрезать металл.

И последним, с потолка, спустился на десятках механических щупалец огромный сухопутный осьминог. Его щупальца были усеяны манипуляторами, дрелями и лазерными излучателями.

– Назад! – крикнул Серж, выставляя перед ними магический щит, который тут же рассыпался под ударом энергетического луча дракона.

Маша ответила, не раздумывая. Она ударила ладонью о пол, и из камня выросли шипы, на мгновение задержавшие паука.

– Нам не победить их! – крикнул Серж, уворачиваясь от удара щупальца. – Их слишком много, и они сделаны из самого прочного материала в этой вселенной!

– Нам и не нужно их побеждать! – ответила Маша, ее глаза горели решимостью. – Нам нужно прорваться к пульту! Прикройте меня!

Она рванулась вперед, по мосту. Серж, поняв ее замысел, начал маневр отвлечения. Стопы его засветились голубым светом, и Серж со скоростью молнии рванулся к чудовищам. Скорость его была так высока, что казалось, он мелькал в нескольких местах одновременно. Дракон изрыгал пламя в пустоту, Паук пытался поймать в сети призраков.

Но это не могло длиться долго. Одно из щупалец осьминога настигло Машу, ударив ее по ногам. Она покатилась по мосту, едва не свалившись в пропасть.

В этот момент в зал ворвались остальные. Алекса, Гидеон и группа старших учеников, услышав шум битвы, бросились на помощь.

– Какого… – выдохнул Гидеон, увидев механических чудищ.

– Меньше слов, больше дела! – рявкнула Алекса. Ее руки уже плели заклинание. – Гидеон, нам нужен кто-то большой!

Они поняли друг друга без слов. Алекса начала вырывать из стен и пола куски механизмов, кабели, панели. Гидеон вливал в эту бесформенную массу свою грубую, первобытную магию, придавая ей форму. На глазах у изумленных учеников из металлолома начал подниматься неуклюжий, но огромный голем. Он был собран из частей Цитадели, и система безопасности на мгновение замешкалась, не решаясь атаковать «своего».

– Вперед, железяка! – взревел Гидеон, и голем, шатаясь, двинулся на паука, вступая с ним в схватку титанов.

Серж, увидев подмогу, сосредоточился на драконе. Он посмотрел на потолок, нависающий над механической тварью. Сложная система балок и панелей… Он нашел уязвимую точку. Серж приложил ладони ко рту и крикнул. Усиленный заклинанием человеческий голос превратился в мощный рев. Звуковая волна ударила в потолок. Автоматические системы Цитадели отреагировали, экстренно разблокировав крепления потолочных плит в этом секторе. С оглушительным грохотом тонны металла обрушились вниз, погребая под собой Дракона.

Маша, воспользовавшись суматохой, снова бросилась к консоли. Щупальце осьминога метнулось к ней, но путь ему преградила стена огня, воздвигнутая одним из учеников.

Она добежала. Прыгнув на платформу, оказалась перед пульсирующей сферой. Руны вращались вокруг нее, как планеты вокруг солнца. Она не знала, что делать. Не было ни кнопок, ни рычагов.

«Прикоснись. Почувствуй. Прикажи», – прозвучал в ее голове голос отца. Воспоминание о его уроках.

Она протянула дрожащую руку и коснулась сферы.

Ее сознание взорвалось. Она почувствовала всю Цитадель. Каждый коридор, каждый механизм, каждый кристалл знаний. Она почувствовала потоки энергии, питающие это место. Она почувствовала звезды, за которыми наблюдала Цитадель. Она почувствовала пустоту между ними. Это было слишком. Слишком много информации, слишком много мощи.

Но она удержалась. Она сосредоточилась на одной мысли. На своей воле.

– Я – комендант. Нам нужно пристанище. Мои люди нуждаются в защите. Подчинись!

Она влила в эту мысль всю свою боль, решимость и любовь к тем, кто был за ее спиной.

И Цитадель ответила.

Пульсирующая сфера под ее рукой вспыхнула ярким, золотистым светом. Красное аварийное освещение в зале сменилось на мягкое, белое. Оставшиеся монстры – осьминог и поврежденный паук – замерли, а затем плавно, беззвучно втянулись обратно в стены, пол и потолок, словно их и не было. Бой закончился.

Все замерли, глядя на Машу, стоящую в центре платформы в ореоле света.

Она не видела их. Она смотрела внутрь себя, на ментальную карту Цитадели, которая теперь была открыта перед ней. Она видела бесконечные пустые залы. И она начала отдавать приказы.

Ученики и преподаватели, стоявшие в зале, увидели чудо. Стены вокруг них начали двигаться. Гладкие поверхности пошли волнами, из них выдвигались новые перегородки, формировались дверные проемы.

– Что… что происходит? – прошептал один из учеников.

Маша опустила руку, и свет померк. Она обернулась к ним, и на ее лице была усталая улыбка победительницы.

– Кажется, – сказала она, и ее голос эхом разнесся по преображающемуся залу, – у нас появились спальни. И кухня. И очень большая кладовая, в которой почему-то есть все наши любимые продукты.

Она сделала шаг с платформы. Она перестала быть просто дочерью ректора. Она стала хозяйкой Цитадели.

Академия пала. Но Академия выжила. Она сменила местоположение, но ее сердце – ее ученики и ее дух – продолжало биться. Здесь, в сердце древней конструкции, в океане Пустоты, они начнут все сначала. И будут готовиться к возвращению.